Глава 13 — Гнев демона

*Марта*

Меня трясет. Теперь уже от жара, но я все равно кутаюсь в покрывало, только бы скрыться от его внимательных черных глаз. Я отворачиваюсь от него, закидывая край покрывала себе на голову, и быстро шагаю к шкафу. Там наверняка есть какая-то моя одежда.

Теперь мне уже стыдно и за мои слова, и за мои желания, и даже за то, что позволила ему порвать мою одежду. Что он там говорил про надобность и передачу энергии? Мне теперь что регулярно придется с ним этим заниматься, чтобы мне хватало на что-либо сил? Мерзость какая!

На улице еще темно, но спать я уже не хочу. Моя слабость полностью исчезла, а ведь совсем недавно мне не хватало сил даже отмахнуться от него. Видимо он правду говорил про силу.

— Ненавижу, — прошипела я, открывая шкаф.

Он молчит, возможно действительно не понимает, что я ему сказала. Смотрю на него украдкой и приказываю:

— Отвернись!

Я не решила, что именно буду надевать, но под его взглядом и не могу ничего подобного решить, а он, как назло, даже не шевелится.

— Ну же! — требую я.

— И не подумаю. Ты моя жена, так что буду смотреть на тебя, сколько захочу.

Он устраивается на кровати поудобнее, ложится как раз так, чтобы ему было проще за мной наблюдать. Бесстыдно голый, со снова вставшим членом. Он у него вообще может быть в каком-нибудь другом состоянии?

Руки закидывает за голову, подсунув туда еще и подушку, и гадко улыбается, явно наслаждаясь своим положением.

— Да ты…

Я бросаюсь к кровати, хватаю вторую подушку и хочу стукнуть его, но он внезапно хватает меня за запястье и сильно его сжимает, заставляя выронить подушку, а потом дергает с меня покрывало, оставляя совсем обнаженной.

— Прикуси язычок, Огонечек! — говорит он строго. — Не думал, что это возможно, но раз уж ты подделка, то и церемониться с тобой нет смысла.

Я содрогаюсь. Он слишком зол и уверен, а во мне уже явно нет такой силы, что сможет дать ему отпор.

— Я не буду больше терпеть твоих выходок, — говорит он, грубо схватив меня за подбородок, — или ты думаешь, что я не могу наказать тебя так, чтобы не причинить вред ребенку? Могу, можешь не сомневаться. И трахать тебя буду, когда захочу. Это нужно мне и моему наследнику, а твое мнение меня больше не волнует. Ясно?

Я не могу ему на это ответить. Что тут вообще можно ответить? Я просто дрожу всем телом, глядя в его черные глаза. Они стали какими-то металлическими, очень холодными, действительно злыми. Таких глаз у Беса я еще не видела.

— А теперь пошла и оделась, не пытаясь прикрываться!

Он разворачивает меня в сторону шкафа и звонко шлепает по заду. Я вздрагиваю от страха и послушно иду куда мне велели. Он не шутит. Он точно не шутит. Я это чувствую, и пусть шлепок был звонким и безобидным, я знаю, что он может ударить и сильнее, а может не ударить… Он вообще много чего может.

На что он вообще способен? Я ведь не знаю его пределов, и какова его власть надо мной и моей жизнью, тоже не знаю.

У меня наворачиваются слезы, но я запрещаю себе плакать, не при нем. Чуть прикрываясь дверцей шкафа, я натягиваю трусики, широкую футболку и широкие бесформенные спортивные штаны, стараясь при этом выглядеть как можно менее сексуально, чтобы не на что ему там было смотреть.

Я постоянно на него кошусь и все пытаюсь понять, что же будет дальше, но он молчит, сидит на кровати и смотрит на меня. Очень внимательно смотрит.

— Отпусти меня, — прошу я.

Он меня злит, бесит, но я-то ему нужна сейчас, как мать его наследника, может удастся миром договориться.

— Если есть ритуал, которым ее… меня… в общем, если можно сделать избранную из простой девушки, то, возможно, можно все исправить, и тогда… отпусти меня, пожалуйста.

— Что и на коленях просить будешь? — хмыкнув, уточняет он.

Я не отвечаю ему на этот выпад, просто опускаюсь на колени. Спорить с ним смысла все равно нет и делать вид, что не от него зависит моя жизнь, тоже. Если его ребенок может меня убить и без него мне не выжить, то что мне остается, кроме как покориться? Особенно, если он решил не считать меня женой, а… я даже не знаю, кем.

Слезы сами катятся по моим щекам.

Я ведь всего этого не выбирала. Я всего этого не хотела, но я молчу об этом, и он молчит.

Приходится продолжить просить:

— Отпусти. Я ведь все же освободила тебя, значит уже и не виновна в заточении. Я больше никогда не буду говорить, что ты гад, не буду заявлять, что ты принц гребаный, что предки твои захватчики и дураки. Я вообще молчать буду, только отпусти меня потом, пожалуйста.

Я шепчу и подползаю к нему. Стыд и позор мне, но я дошла до такого ужаса и отчаянья, так запуталась и устала, что да — пала так низко, чтобы молить о помощи, прошу о пощаде и снисходительности.

Он не отвечает, просто опускает ноги с кровати на пол и манит меня пальцем. Он все еще голый, но я старательно смотрю только ему в глаза, чтобы не думать ни о чем другом. Потому что сейчас самое важное условиться и получить свободу, пусть и не сразу.

— Пожалуйста…

— Отпущу, — внезапно соглашается он, схватив меня за подбородок, — но только если ты по-настоящему покоришься до рождения ребенка. Будешь делать то, что я скажу, и возражать не посмеешь.

— Сделаю все, как ты скажешь, только…

— Тогда умолкни и соси.

Я даже не понимаю в первый миг о чем он, но он хватает меня за волосы и опускает мою голову. Я едва носом не уткнулась в его член от такого рывка. Мерзость какая. Я сразу дергаюсь от него в сторону. Благо он меня не пытается удержать, просто наблюдает.

От ужаса и стыда я закрываю лицо руками, смотрю на него испуганно, сквозь щель между пальцами, но ничего не говорю, не знаю что сказать.

— Что? На этом все? Покорность закончилась? — спрашивает он злобно. — Или что твой ротик не должен быть осквернен связью с демонической особью?

Я молча смотрю на него и тихо плачу. Вот же я дура. Он был таким нежным. Из него веревки можно было вить, надо было только говорить, что именно мне надо, а теперь…

— Хочешь свободы — бери и соси, иначе я просто запихну его тебе в глотку силой!

— Не надо, — шепчу я, даже не сомневаясь, что он может. В голосе у него звенит что-то такое, что сомневаться не приходится. Слишком уверенный он сейчас, а я для него теперь никто — так тело, которое родит ему сына.

Я роняю руки на колени, подаюсь вперед, пытаясь хотя бы прикоснуться к нему губами, хотя даже это мне кажется мерзким.

Хорошо, что он хотя бы тут меня не подгоняет, просто наблюдает так внимательно, что я ощущаю его взгляд.

Я закрываю глаза, складываю губы трубочкой. Почти смирившись с неизбежным, я подаюсь вперед и…

— Воу-воу, полегче, детка! Кажется, я успел вовремя! — радостно восклицает Крис совсем рядом, и я дергаюсь в сторону, зачем-то закрываясь руками, будто футболки и штанов было не достаточно.

Еще и этот теперь смеется. Как я низко пала. Надеюсь, он не заставит меня делать это перед Крисом. Не заставит ведь?

Кажется, думая о том же, он смотрит на меня зло и холодно, так словно хочет посмеяться над моим внезапным побегом, но ничего не говорит, переключаясь на своего друга.

— Ты нашел след? — спрашивает он у Криса, резко вставая.

Я не понимаю, как он это сделал, не увидела я магии, но на нем внезапно мелькнул плащ. Он сам как-то на нем появился, мелькнул перед моим носом и тут же был отброшен в сторону. Бес при этом был уже одет, а старинного плаща и в помине не было. Теперь на нем были высокие берцы с металлическими заклепками, туго зашнурованные. Кожаные штаны и майка с логотипом какой-то рок-группы. Ему не хватало только байка и косухи.

Неожиданно ему очень это все оказывается к лицу. Я даже губы закусываю от увиденного. Он смотрелся круче Криса, которому, казалось, идет все, даже павлиньи перья. Ну, правда, я могла представить его в чем-то подобном, и он был бы неотразим! Но Бес… прямо сейчас он… я не смогла бы пройти мимо и не бросить еще один взгляд, как бы просто он ни был при этом одет.

И странно тут еще, что и Крис ничему не удивляется: ни виду Беса, ни тому, как он быстро оказался одет, наверно, не впервые такое видел, да и тому, что происходило, Крис тоже не удивился. Меня внезапно колет в ребра ревность. Неужели Крис видел Беса с другими женщинами и это его не смущает?

— Да, я нашел след, — говорит он спокойно. — Как ни странно, это не очень далеко отсюда. Деревня буквально за городом. Дрянск или как-то так.

— Может, Двинск все-таки? — робко спрашиваю я, отползая чуть подальше.

Мне вообще от стыда хочется умереть, но гордость заставляла сохранять невозмутимость, да сидя на полу! Как уж могу, так и сохраняю!

— Да, точно, Двинск, но на самом деле он еще тот Дрянск. Я там побывал. Сплошные холупы. Перемещались, походу, из руин церкви или как там называются тут эти штуки?

— Да, там церковь, а еще дом моей бабки рядом стоит. Вы ведь сейчас туда? Может, я с вами?

— Не может, — заявляет Бес. — Ты будешь сидеть дома. Не заслужила еще право куда-то ходить.

Он говорит это, и в тот же миг на моей ноге снова появляется цепь, такое чувство, что она и не исчезала, просто невидимой была, когда я разозлилась.

— Да вы сама суровость, принц, — говорю я, вставая с полу и гордо отступая к окну.

Я обещала его гребаным принцем не называть, а это не значит, что просто принцем мне нельзя его дразнить.

— Прикуси язык, — спокойно велит мне Бес.

Крис почему-то посмеивается, как будто это развлечение.

— А что, ваше высочество, вам к лицу, — говорит он, едва сдерживая смех.

— И ты туда же. Я же уже пояснил, что это не имеет никакого значения…

— Да, да. Помню, — смеется Крис, — но мне нравится идея быть титулованным защитником королевской особы. В самый раз для меня дело. Думать особо не надо, просто наваливай всем, кто посмеет подвалить!

Я все же украдкой смотрю на него. Он торжественно бьет кулаком воздух рядом с Бесом, и мне не удается удержать смешок. Как мальчишки, а не как Бессмертные.

— Вы лучший защитник, сэр Криспейро, — говорю я, изобразив дурашливый реверанс.

— О, благодарю, ваше… господи, твоя жена ведь тоже особа королевская, это что мне теперь ей кланяться, да? — спрашивает Крис у Беса и тут же подмигивает мне.

«Что бы тут у вас ни случилась, не воспринимай это всерьез. Бес не умеет злиться по-настоящему», — слышу я его голос, словно он прошептал мне это на ухо.

«Или раньше не умел», — отвечаю я печально.

«Ну да, или не умел, он ведь теперь живой», — соглашается Крис и перестает дурашливо улыбаться под суровым взглядом Беса, который явно не одобрял никаких шуток.

— Ну ты чего, я же шучу, — говорит он Бесу, а потом бьет его по плечу.

— Не смешно, — строго говорит Бес. — Как ты вообще можешь смеяться над тем фактом, что меч твоих предков когда-то защищал дом, которого у нас с тобой никогда не будет?!

— А что мне делать, плакать, что ли? — спрашивает Крис, разводя руками.

— Лучше плачь, чем это, — строго говорит Бес.

Крис с ним почему-то не спорит, только кривится, отступая, а Бес идет ко мне.

У него злые, все еще металлические глаза. Я пячусь, упираюсь попой в подоконник, тихо охаю, вцепившись в него пальцами, а Бес хватает меня за подбородок и смотрит мне в глаза так строго, что я дышать перестаю от страха.

— Когда я вернусь, мы продолжим на том же месте, поняла? — спрашивает он грозно.

Я сглатываю с большим трудом, проталкивая ком в горле.

— Не слышу ответа.

— Поняла, — шепчу я.

— Будь готова и веди себя хорошо, — говорит он, не отпуская меня.

Мне хочется оттолкнуть его, но я не могу ни шевельнуться, ни отвести глаз. В его холодных глазах что-то слишком сильно притягивает.

— Ладно, — отвечаю я, надеясь, что вот сейчас он меня точно отпустит, но он внезапно целует меня.

Я даже вздрагиваю, но, несмотря на холодность глаз, поцелуй оказывается очень нежным, таким ласковым, что я тут же поддаюсь, тяну к нему руки, цепляюсь пальцами в его майку, задыхаясь. Меня мгновенно охватывает жар, а вместе с ним и нежность. Пусть он всегда будет добр ко мне! Ну, пожалуйста, пусть он будет добр ко мне?

— Посмотрим на твое поведение, — говорит он, отстраняясь.

Опять, гад, читал мои мысли.

— А за «гада» еще и отшлепаю, когда вернусь, — тут же добавляет он, но все же мягко усмехается, потому я не вздрагиваю в испуге, а показываю ему язык.

Хочу еще добавить, что он дурак, но молчу, про «отшлепаю» он вряд ли шутит, вопрос только насколько серьезно подойдет к исполнению. Добрый Бес мне нужен куда больше злого.

— Йети! — зовет он кота, отступая от меня. — Следи за ней. Попытается сбежать — зови. В дом никого не пускать, если явится кто, разрешаю сожрать!

Кот спешно появляется на пороге, склоняет ушастую голову, словно кланяясь и принимая все указания.

— Пошли, Крис. Надо выловить этих охотников и отобрать мою книгу, — добавляет он и выходит первым.

Крис уходит за ним следом, даже не взглянув на меня.

В коридоре он еще что-то начинает рассказывать Бесу, но что именно я не могу разобрать, кажется, они вообще начинают говорить на неизвестном мне языке, а я стою у окна и боюсь пошевелиться.

Входная дверь с негромким хлопком закрывается. Замок щелкает от поворота ключа. Я вижу даже отсюда короткую магическую вспышку. Теперь я окончательно заперта дома.

Мне тут же хочется просто разрыдаться, но я, всхлипнув, сползаю на пол, обещая себе, что плакать не буду.

«Допрыгалась, да? — спрашивает Йети, неспешно подходя ко мне. — Сама виновата, кто так Бессмертного-то дразнит? Прибил бы на месте, не будь ты истинной».

Я коту не отвечаю, сгребаю его в охапку, как ком шерсти, и все же плачу, уткнувшись носом в него, как в теплый комок меха. Он ворчит, да тронуть меня не может, боится. Это Бесу можно меня обижать, а это шерстяное изделие на уху пойдет, если меня поцарапает.

Я плачу и почему-то краснею, точно зная, что он не шутит. Вернется, действительно начнет с того, на чем нас прервали, и я умру от стыда. Как это вообще делать-то надо? Что это за ужас-то такой?

«Ну не реви. В интернете почитай, на огурце потренируйся», — советует мне кот, и я тут же отшвыриваю его, как будто он во всем виноват, и вообще… Даже этот мысли мои читает, дожили! Нигде подумать спокойно нельзя!