Глава 16 — Пьянящий инстинкт

*Марта*

Одно прикосновение его губ, и во мне мгновенно что-то меняется. Я не горю, как раньше. Это что-то совсем другое. Что-то новое. Как в очень жаркий день получить бутылку холодной воды. Его поцелуй напоминает эту самую воду, потому я сразу вцепилась в него и сама начинаю целовать, пока его не ведет в сторону.

Я даже успеваю испугаться, когда его начинает шатать, но он совсем не злится, даже когда я признаюсь, что выпиваю его чуть ли не как вампир. Он не пытается ругать меня, а вместо этого мягко улыбается, так мягко, что я почти верю, что он и правда не причинит мне вреда.

«Не верь ему», — говорит при этом внутренний голос, но мне так хочется сделать еще пару глотков прохладной воды, ощутить себя снова живой, что я сама его целую, не зная, что отвечать на его вопрос.

Могу ли я его любить? Может быть да, а может и нет. Я не знаю. Не знаю, что из моих чувств и ощущений настоящее, а что только магия. Не знаю, чему верить, а чему нет, но одно было правдой: внутри меня зародилась жизнь и это наш с ним ребенок. Не важно мальчик это или девочка, главное, что я и этот ребенок без него явно не выживем. Противиться этой правде у меня не получалось.

Его губы кажутся слишком нежными. Его дыхание слишком сладким.

— Я все равно люблю тебя, — шепчет он мне, когда я стягиваю с него мокрую майку.

Ответить я ему никак не могу. В голове все так странно и запутанно, что лучше было молчать. Зато прикасаться было куда честнее и проще.

Я провожу пальцами по его груди и животу, смотрю, как по его сильным мышцам течет вода, и прислушиваюсь к себе.

Сейчас меня не пьянит каждое прикосновение. Он осторожно обнимает меня одной рукой, перебирает мои волосы и только наблюдает. Может именно поэтому я и не теряю головы, чувствуя только странное волнение и едва ощутимую приятную дрожь в руках и ногах.

Мне правда хочется его трогать, изучать, прикасаться к нему и пытаться понять. Я прикасаюсь губами к его груди, ловлю капли теплой воды и понимаю, что не хочу останавливаться. В прикосновениях к его телу есть что-то очень волнительное и приятное, но совсем не безумное.

— Ты разрешишь мне просто…

Я даже не заканчиваю свой вопрос. Мне просто немного страшно его задавать и я сбиваюсь. Главное, что мне мешает совсем не ужас перед сильным демоном, который я испытала, когда он на меня кричал, а неловкий страх, который всегда приходит, когда ты делаешь впервые что-то важное.

— Если ты не собираешься меня убивать, можешь делать что угодно, — говорит Бес.

Я поднимаю на него глаза, на этот раз открывая ему сама все свои мысли. Я просто не знаю, как это все выразить. Я не знаю, чего на самом деле хочу, не уверена, что снова хочу заниматься с ним любовью. Да, любовью, а не сексом! Я не уверена, что способна сейчас сделать то, чего он тогда требовал, скорее нет, но я хочу к нему прикоснуться, желательно с возможностью отступить, если пойму, что для меня это слишком.

Если уж он говорил о моей любви, то тоже должен хотеть именно добровольности, разве нет?

— Да, ты правильно думаешь, — отвечает он мне, почему-то тоже не называя все своими именами. Это я вечно стесняюсь, а он обычно самый смелый. Особенно на словах. — Я хочу добровольности и честности, поэтому… не бойся. Просто не бойся, — говорит он, сбившись.

Я смотрю ему в глаза. Он смотрит на меня нежно и внимательно. Это немного пьянит. Голова начинает сладко кружиться, но я не теряю над собой контроля, только волнение немного отступает.

Я киваю ему, давая понять, что поняла, и провожу двумя руками по его животу. Дыхание у него уже сбивается. Он очень тяжело вздыхает и сглатывает, когда я опускаюсь рукой к поясу джинсов. Кажется, он тоже волнуется, может быть даже побаивается меня, такой нелепой и неопытной.

— Я тебе верю, — говорит он и тут же звучно сглатывает, когда я расстегиваю его джинсы и легонько толкаю в живот. Он меня сразу понял, отступил на шаг, упираясь спиной в стену. При этом он решает магией избавиться от джинсов и черных боксеров, оставаясь передо мной обнаженным. Его член снова стоит, как будто по-другому с ним и не бывает.

— Когда ты рядом, не бывает, — признается Бес. — Я все время тебя хочу.

— Разве это не сводит тебя с ума? — спрашиваю я, заглядывая ему в глаза и делая к нему шаг.

Теплая вода из душа перестает попадать на мои плечи. Тело мгновенно окунается в волнительную прохладу, покрывается мурашками, как и кожа Беса, но в этом тоже есть что-то по-своему приятное.

— Ты все время сводишь меня с ума, — говорит он, глядя мне в глаза.

— И как ты с этим уживаешься? — спрашиваю я, снова проводя рукой по его животу и накрывая ладонью головку члена.

— Я только учусь с этим жить, — признается он, глядя мне в глаза, и тут же выдыхает, не скрывая от меня волнения от осторожных моих прикосновений.

Только тогда я начинаю думать, что магия, связавшая нас, может быть как обоюдоострый меч. Она может ранить и пугать не только меня. Она может быть одержимостью не только для меня, но и для него. Это мне даже в голову не приходило. Я была уверена, что я теряю голову, а он этим управляет, но он закрывает глаза и тяжело дышит только от того, что я кончиками пальцев прикасаюсь к его члену. У него дрожат ресницы. В глубине глаз появляется дурман. Он словно пьянеет от моих прикосновений, хотя в неискушенность его тела я никогда не поверю. Разве может подобная глупость сбивать дыхание опытному мужчине?

— А я не думала, что свожу тебя с ума, — признаюсь я.

— Глупая, конечно, сводишь… Меня и запечатать смогли только потому, что ты сводишь меня с ума, потому что с тобой я не могу ни о чем думать, не могу ничего слышать, не могу…

Он не договаривает, осторожно обнимает меня и привлекает к себе.

Я не боюсь. Его прикосновения слишком мягкие и нежные. Я только охаю, когда он целует меня в шею, зарываясь носом в мои рыжие волосы.

Теперь мне безумно хочется просто посмотреть на опьяненного мною Беса, потому я смело обхватываю рукой его член и начинаю медленно и осторожно его гладить, прикасаясь пальцами к каждой венке и борозде, пьянея от его дыхания, замирающего на грани стона.

Я даже подумать не могла, что мой грозный и страшный демон может быть таким чувствительным и беззащитным в моих руках. Действительно, не удивительно, что инквизитор смог применить к нему особую магию, а он и не заметил. Мы оба уже ничего не можем заметить, кроме запахов, прикосновений, поцелуев, и это так сладко, что мне не хочется останавливаться. Я хочу ощутить его наслаждение, увидеть его, а быть может даже попробовать его на вкус. Что будет после, я подумаю когда-нибудь потом — не сейчас и не сегодня. Сегодня я хочу попробовать довериться этому пьянящему инстинкту.

*Бес*

Я обещал себе, что буду держать себя в руках. Как бы много эмоций теперь у меня ни было, я в первую очередь Бессмертный, еще и маг. Соблюдать правила и сохранять благоразумие — мой долг. В определенной мере. Неуязвимость и почти неограниченное всесилие, конечно, часто позволяло мне многое, даже слишком многое, но, в отличие от многих других моих братьев, я обычно умел держать себя в руках, если это нужно.

С Мартой это действительно нужно, но контролировать себя, когда она такая, почти невозможно. Я задыхаюсь от ее прикосновений. Пальцы у нее холодные, тонкие, но они обжигают меня. Ее осторожность и нерешительность так волнуют, что голова мгновенно идет кругом.

Она целует меня, а сама кончиками пальцев изучает мой член. Это так много и так при этом мало. Чертовски много от мысли, что она сама этого хочет, сама это делает, не думая о том, что я на нее как-то влияю — без принуждения или страха. Она понимает, что делает! Она этого хочет… От одного этого лично я мог бы сойти с ума, если бы этого не было так мало, чтобы я лишился разума.

Ее прикосновения такие легкие, почти невесомые, что мне даже хочется на них повлиять. Хочется схватить ее за руку, чтобы она хотя бы всей ладонью прикоснулась. Хочется большего.

Терпения не хватает. Оно у меня вообще закончилось вместе с заточением. Как получил свободу, стал нетерпеливым как никогда, но пугать ее было просто нельзя.

Чтобы не вцепиться в нее и не перехватить инициативу, мне приходиться сжать руки в кулаки. Я бы даже стиснул зубы, чтобы только не шевелиться, но она решила меня поцеловать.

О! Это сладкая пытка! Ее нежные губы, которые сами тянутся за лаской — это ведь настоящее приглашение. Она дразнит меня своими поцелуями, а пальцами едва-едва прикасается, то прижимаясь ко мне, то снова отступая. Она трется о мое бедро всем своим телом, а члену достаются только кончики пальцев.

Это сводит меня с ума. Зато, когда она сползает поцелуем на шею и внезапно накрывает член ладонью, я едва не кончаю от острого удовольствия, приходится сдерживаться. Но в стоне я себе не могу отказать, позволяю его и неспешно выдыхаю, глядя в ее любопытные глаза.

— А чего ты так кулаки сжимаешь? — спрашивает Марта, поцеловав меня в плечо и посмотрев на свою руку, что медленно скользила по моему члену.

— Издеваешься? — с трудом спрашиваю я, уже ничего не понимая.

Может, она и правда дразнится?

Хотя нет. Поднимает на меня глаза с поволокой, медленно вздыхает.

— А тебя не нравится?

И лицо такое растерянное, неуверенное, почти обиженное.

— Нравится, но мне так и хочется тобой поуправлять, — признаюсь я. — И вообще, хочется…

— Чего?

— Всего, — честно говорю я, глядя ей в глаза.

Она закусывает губы.

— Тогда подскажи мне, — попросила она, смущенно отводя глаза.

Я выдыхаю, медленно разжимая кулаки. Знать бы еще что подсказывать, куда ее направлять и как не кончить раньше времени от одного такого ее взгляда.

Она, красная, смущенная, смотрит на мой член и рукой по нему водит, покусывая губы. Я осторожно ее обнимаю, мечтая буквально развернуть ее и снова трахнуть, но это еще успеется. Сейчас надо дать ей право сделать все самой.

— Делай, что хочешь, — говорю я ей, — изучай то, чего сама хочешь…

Я шепчу ей это на ушко, а оно вспыхивает, краснея еще сильнее и наполняясь жаром от волнения.

— Я хочу… я не знаю, чего хочу…

Я решаю на это ничего не отвечать, но все равно начинаю свою сладкую месть, изучая ее тело в ответ. Она гладит мой член, а я ее грудь. Я пощипываю ее соски, а она охает и сжимает пальчики сильнее. Так эта игра мне нравилась намного больше.

Я притягиваю ее к себе, прижимаю так, чтобы ее грудь касалась моего торса, чтобы ее рука с членом оказалась зажата между нами, а сам, закусив ей ухо, глажу ее бедра и ягодицы, чтобы она вся начала гореть.

— Ты издеваешься? — вздыхает она.

— Нет, подсказываю, — шепчу я ей в ответ, все же чуть отпуская, чтобы между нами была еще и моя рука.

Я добираюсь пальцами до ее влажного от сока клитора и начинаю его ласкать так, что она стонет, но поддается, улавливая рукой темп. Она быстро скользит пальцами по моему члену, перебирает венки пальцами, будто струны, заставляя меня жмуриться от нетерпения, уронив голову ей на плечи, а сама цепляется в меня второй рукой и охает, поднимаясь на носочки и подаваясь вперед, дразня мои пальцы.

Я понимаю, что еще немного и она начнет просить меня о большем сама, но мне хочется обойтись без проникновений. Я хочу знать получит ли она энергию вот от такой связи?

Тот факт, что я могу думать о подобном рядом с ней, радовал. Ее стоны и запах сводили с ума, а я улыбаюсь, целуя и покусывая ее ухо, шею и плечо.

— О демон, как же ты ужасен, — говорит она сквозь стон, упираясь макушкой мне в плечо. Она дышит так тяжело, что от самого этого дыхания можно сорваться, но я все равно ускоряюсь. Она делает то же самое, словно споря со мной, будто пытаясь победить.

Она кусает губы и стонет, стараясь сдержаться, но все равно кончает вместе со мной, охнув и едва не упав. Я ее подхватываю, помогая удержаться на ослабевших от удовольствия ногах, и осторожно целую куда-то в висок.

— Что бы ты ни говорила, я люблю тебя по-настоящему, но если ты не будешь любить меня…

Я сбиваюсь на полуслове, испугавшись того, что хочу пообещать.

— Что тогда? — спрашивает она, поднимая на меня свои огромные глаза.

— Я отпущу тебя, хоть и не знаю как, — признаюсь я, сглатывая ком горечи. От одной мысли, что ее, возможно, будет нужно отпустить, мне становится больно, но я не могу не признать, что она не совсем обычная истинная, а значит все у нас непросто.

— Спасибо, — шепчет она и неожиданно обнимает меня с такой наивной нежностью, словно у нас никогда ничего такого не было.

— Это правильно, — говорю я ей, просто целую в макушку и, подхватив на руки, делаю шаг вперед, возвращая ее под воду.

Нужно теперь ее отмыть и себя тоже, а потом уже рассказать ей обо всем, что мне уже известно. Может, она тоже что-то знает. Вспомнила же как-то название этой деревни. Значит и еще что-то вспомнить может. Ну а там будем разбираться сообща. Порознь уже все равно не выйдет.