Глава 18 — Теща, что с нее взять?

*Бес*

Не нравится мне это внезапное появление. Марина Николаевна должна быть уверена, что у нас все хорошо. Я внушил ей, что у нас с ней хорошие отношения и если бы ее что-то беспокоило, она бы непременно позвонила.

А тут… приехала внезапно, принесла с собой шлейф ароматов, как в том храме. Чего-то хочет от Марты. Звучит подозрительно.

— Иди послушай, — велел я Йети.

Тот неохотно оставляет рыжую кошку одну на кровати, а сам выходит через форточку на улицу, чтобы по металлическому стоку по окну прыгнуть на соседнее окно. Оно закрыто, но он все равно все слышит, а вместе с ним и я.

Можно было отправить его через стену, но это наверняка привлечет внимание, а Марта хорошо знает, кто такой Йети, да и ее мать хорошо подкована теоретически, да и магию видит. По глазам поймет, что он не только демон, но и мой слуга, а там может и догадается, что, готовя еду, я ушами Йети хорошо все слышу. Мне это не нужно. Не сейчас.

Я их слушаю и от того, что слышу, меня начинает трясти.

О эти маленькие глупые людишки! Они понятия не имеют, о чем говорят. Знать не знают, что такое настоящая сила, но куда-то лезут и лезут, и лезут. Творят непонятно что, но тот факт, что они повлияли на мир не в свою пользу, меня поражает.

Стоило мне прислушаться к ее словам и захотеть, я буквально увидел пророчество, о котором она говорила. Книга прямо в руках у того инквизитора засияла, страницы стали мелькать, словно их перелистывал ветер, а потом все застыло, и на белых листах стали появляться округлые буквы с мелкими завитками.

«Когда в одном из миров будет нарушен ход, и дева невинная примет в себя дар, при жизни призвав его. Переродившись через века, она обретет старое имя, освободит своего заточенного мужа и родит ему наследницу, что сможет выносить Бессмертных и воссоздать Бессмертон на своей земле».

От таких новостей у меня даже голова закружилась.

Бессмертные женщины — это то, о чем мечтали мои предки, молились, но так и не смогли найти способа зачать девочку. Что ни делай, а избранная может родить только наследника, а Марта…

— Неужели она носит и сына, и дочь? — спрашиваю я очень тихо вслух, заставляя посуду самостоятельно разбираться с готовкой.

Нет, все же не сходится. У ее малышей слишком похожий жизненный ритм, словно они были совершенно одинаковыми.

— Как однояйцевые близнецы, — шепчу я свои мысли вслух, почти с ужасом понимая, что она ждет двоих дочерей… если книга не врет. Но моя книга не может врать!

Только в голове у меня это не укладывается. Я не успеваю понять, как так выходит, что детей двое. Никогда такого не случалось. Я даже верить не хочу, что их двое, а теперь это еще и девочки.

— Невозможно, — шепчу я, упираясь руками в стол, а мир при этом утешающе обнимает меня за плечи.

Ему, кажется, было стыдно, потому он пытается показать мне книгу, но почему-то у него это не выходит. Я видел, как ее листали, переписывали, передавали из рук в руки, а потом что-то с ней происходило, и я уже не мог ничего увидеть. Мне доставался только звон в голове.

— Я просто проверю дом ее бабки, если уж все так связано, — говорю я именно миру, и тот мгновенно соглашается, а Марина Николаевна тем временем клянет своего мужа, говоря, что это он во всем виноват.

Бедная женщина. Встретила человека, которого любила, и прогнала только потому, что ему вздумалось назвать дочь Мартой. Простые люди чаще всего становятся инструментами судьбы. Они даже не понимали, как такое возможно. Им мерещилось совпадение, а на самом деле мир свою волю вкладывал им в уши, руки и умы. Вот и отец Марты просто захотел именно так назвать свою дочь, а его за это — в изгнание.

Надо бы найти этого человека, сразу у кого-то стало бы поменьше глупого желания плести интриги.

— Ты, главное, поверь мне, — говорит Марина Николаевна, и я не выдерживаю, перемещаясь к двери.

— А может, поверить мне? — спрашиваю я, заглядывая к ним в комнату.

Они сразу смотрят на меня, словно я их на месте преступления застал. Ну точно что-то недоброе задумали.

Марина Николаевна сразу от Марты отсаживается. Та бросает на меня испуганный взгляд. Это особенно раздражает. У нас только отношения стали налаживаться, а тут эта… Наверняка, попытается меня сдать тем убийцам-недоучкам, но ничего, я ей это не позволю.

Главное, чтобы Марта в меня верила.

Она, судя по взгляду, скорее верила, хоть и немного сомневалась. Именно поэтому я не пытаюсь выяснять отношения, решаю просто побыть хитрее.

— Поверьте мне, лучше всего сейчас просто дружно покушать, а потом поехать в деревню за книгой, — говорю я и иду накрывать на стол.

— Бес, то что… то, о чем мы говорили, — начинает Марта, придя ко мне на кухню.

— А о чем вы говорили? — спрашиваю я, делая, вид, что ничего не понимаю.

Йети как раз возвращается уже в спальню, и его отсутствия никто и не заметит, ему я и вовсе велю пока исчезнуть вместе с кошкой, пригодится мне потом, а пока пусть охотники не знают ни о каких котах.

— Да ни о чем, это мамино личное. Она… смущается, — врет мне Марта, стыдливо отводя глаза.

Вроде ведьма, а даже врать толком не умеет.

— Я ничего и не слышал, — говорю я с улыбкой, обнимаю ее и целую в кончик носа. — Как ты? Голова больше не кружится?

— Начала немного, но ты меня обнял и мне уже лучше…

Марта сама крепко меня обнимает и прижимается ко мне, уткнувшись носом в грудь, как к любимой игрушке, а ее мать тут же пронзает меня настороженным взглядом.

— Из-за беременности Марта часто дурно себя чувствует. Ей нужна моя энергия для поддержания сил, — поясняю я ей, на самом деле сообщая простую истину: ваша дочь без меня умрет.

— Всем беременным бывает дурно, — говорит Марина Николаевна, даже не пытаясь сделать вид, что не знает о беременности.

«Я тебя уничтожу», — думает она, глядя мне в глаза, и проходит в глубь кухни. Только мне было от такой злобы просто смешно. Теща, что с нее взять?

*Марта*

Мне очень сложно поверить, что Бес ничего не видел и не слышал, вел он себя так, как будто и правда ничего не знает о моем разговоре с матерью, да и его прикосновения были как никогда мягкими. От этого мне становилось тепло и очень спокойно.

Я наверно начала к нему привыкать. Ощущения от его рук очень изменились. Еще совсем недавно я вспыхивала огнем от любого прикосновения, а теперь испытывала легкое тепло и никак не могла понять, это он больше не пытается меня околдовать, или я так изменилась. В любом случае мне не хотелось отпускать его.

Я, даже сев кушать, держу его за локоть.

Мама зло косится на меня, но говорит совсем о другом:

— Вы собираетесь в деревню?

— Да, — говорит Бес и кивает на копию книги, что так и лежала на столе. — Я ищу оригинал.

— А почему в деревне?

Мама от еды отказалась. Сказала, что перед приездом хорошо позавтракала, а я так уплетаю спагетти с курицей, что не сразу понимаю, как страшен этот разговор.

Я почти с ужасом смотрю на Беса, сжимая его руку сильнее. Мне очень не хочется, чтобы он говорил про книгу, казалось, что тогда будет что-то плохое. Мне вообще сейчас хочется отправить маму домой и поговорить с Бесом наедине. Меньше всего я хочу, чтобы они сейчас ссорились или воевали, но ощущение было такое, словно бой у них уже начался.

Бес меня как будто бы понял, левой рукой освободил свой локоть и крепко сжал мою руку.

— Потому что там я нашел копию. Надо хорошенько все осмотреть. В конце концов, это моя книга, я ее почувствую, — говорит он моей матери.

— В таком случае я с вами, — отвечает она.

— Само собой, — соглашается с этим Бес так спокойно, словно действительно не заметил, что она зло пыталась пилить его глазами. — Ваша помощь может пригодиться. Вы ведь очень много знаете, например, о старой инквизиции.

— Инквизиция бывает разной. Какая именно нужна? — с притворным оживлением спрашивает мама.

— Понятия не имею. Я же недостаточно образован по меркам вашего мира, — отвечает Бес и очень странно улыбается.

Я смотрю на них и мне чудится, что говорят они что-то совсем другое. Их короткие фразы как выпады фехтовальщиков, будто пытаются поразить врага, только никакой магии я между ними не вижу и в чем именно борьба не понимаю, хоть и стараюсь понять.

— Можно вы не будете ссориться? — прошу я. — Давайте вместе найдем книгу и узнаем там все. Бес вообще-то согласился отпустить меня, если я этого захочу.

— А ты уверена, что захочешь? — тут же спрашивает мама.

Я только губы поджимаю. Конечно, я была не уверена. Совсем ни в чем не уверена. Именно поэтому и хочу, чтобы на меня не давили, а дали мне возможность самой решить, самой понять, что мне нужно.

Все было слишком неоднозначно. Все очень запуталось, и сложно сказать, кто кого обманывает и использует. Мои предки тоже поступили не лучшим образом, использовав так человека. Можно было даже сказать, что мы сами вляпались в Бесандера и теперь должны смириться, но мысль о том, что он не собирается пользоваться моментом, мне очень грела душу и помогала ему верить, да и теплая рука, сжимавшая мои пальцы, придавала сил во всех смыслах этого слова.

Ответить при этом матери я не могу. Для того чтобы объяснить все это, истолковать что именно я чувствую и думаю, мне банально не хватает слов, а она вскакивает от нетерпения, явно как-то иначе понимая мое молчание.

— Ты вообще ему веришь? Что ему мешает врать? Говорить тебе такое, только чтобы ты уши развесила?

— Честь мне мешает, — отвечает Бес и внезапно встает.

— Откуда у тебя честь?! Ты же демон, ты же…

— Мама хватит! Бес, я тебя прошу… не говори ничего. Не отвечай. Я не хочу, чтобы вы сейчас еще и из-за меня…

— Низко делать вид, что это из-за тебя, — спокойно отвечает Бес. — Но я все равно настаиваю на совместной поездке. Доедай и собирайся, а я пока позову Криса. С ним будет безопасней.

Мама, к счастью, не отвечает ему на это, только зло сжимает кулаки, а я, вцепившись в Беса, не желаю отпускать его так. Мне слишком горько от того, что сказала мама, мне стыдно за нее, а как загладить эту горечь я не знаю. Я сама о нем так думала, сама ругалась, но ведь я совсем ничего не знала тогда, а она знает и очень многое, но почему-то винит его, а не наших предков, которые все это начали.

— Прости ее, пожалуйста, — прошу я, выйдя с ним в коридор.

— Марта, я злюсь только потому, что она вынуждает тебя нервничать. Ты опять побледнела. Руки холодные. Вот правда, Марта. Сейчас самое важное — это твоя жизнь и здоровье, — говорит он, сжимая мою руку.

— А наши дети? Они не важны?

— Марта, к своему ужасу я могу сказать, что они то выживут, если их не придут убивать, но Крис не позволит этому случиться, а пока жива ты, пока ты здорова, они в безопасности.

— Только та красная стрела может…

Я не договариваю, вспоминая ту страшную силу, что один раз уже едва меня не поразила.

— Да, только красная стрела может убить нас обоих и их, разрушив последнюю надежду Бессмертных на возрождение.

— Так ты все же слышал?!

Он вздыхает.

— Марта, я просто не смею мечтать о том, что чувствую, и мне все кажется, что я путаю реальность со своими мечтами. Наследница. Истинная. Любовь. Ты понимаешь, что я знал, что рано или поздно встречу истинную, но после заточения не надеялся даже на возможность снова увидеть свет, а тут и ты — мой Огонечек, и наследник, а может быть наследница, а может даже не одна… Ты хоть понимаешь, что такое девочка для Бессмертных?

— Нет, но наверно это важно.

— Как сама жизнь, — отвечает он, снова целует мне руку и шепчет: — Я люблю тебя, Марта, но если ты захочешь уйти, я сделаю все, чтобы исполнить твое желание. Клянусь возрождением дома.

В этих его словах есть сила. Я ее ощущаю кожей, да и понимаю, что нет ничего важнее дома для Беса, которого он никогда не знал. Чувствую это и верю.