25. Дана. Два хищника

Кофе — это вообще не то, что надо пить поздней ночью. Но мне сейчас необходимо что-то горькое и промывающее мозг. Может, и спиртное какое подошло бы, но я в этом не специалист, боюсь промахнуться.

Смотрю, как тонкой струей течет в кофейник черный жгучий напиток, и моргаю. Медленно-медленно.

Перевожу взгляд на темное панорамное окно, сейчас служащее отличным зеркалом.

И вижу в нем себя.

Нет, не себя.

Кого-то.

Какую-то девушку, тонкую, мелкую, утопающую в здоровенном белоснежном халате. У этой девушки небрежно свернутые в разваливающийся пучок темные волосы, огромные блестящие глаза, с до сих пор панически расширенными зрачками. Ссадина на щеке. Кровь на губе. И в темном стекле не видно, но я-то знаю, что по всей шее и груди — темные пятна засосов.

Мой любовник не аккуратен. И в первый раз не был, и сейчас тоже не посчитал нужным… Что удивительно, в процессе мне это все заходило.

Только сейчас, выбравшись из загребущих горячих рук, я начинаю ощущать ломоту в теле, сухость губ и тянущую боль внизу. Не сильную, скорее даже приятную… От нее внутри все млеет, так незнакомо, странно.

Боже, я же давно уже не девочка!

И не сказать, что мы с Костиком ограничивались миссионерской позицией, всякое пробовали… Но, определенно, никогда в жизни я не испытывала того, что испытала за последние полтора суток.

Это даже сравнивать не получается с моим прежним опытом! Словно не было его, этого опыта! Словно я девственницей Серому Жнецу досталась!

Девушка в отражении ежится, глаза горят дурным блеском.

Отворачиваюсь, не найдя там знакомых черт.

Не я это.

Пока что не я.

Может, ближе к утру…

Если Серому Жнецу не придет в голову снова меня повалять по кровати.

“На колени, — мгновенно возникает в голове моей мыслеобраз того, что было совсем недавно. Властный голос, холодный тон, отрывистый приказ. Комната, заполненная нашими смешивающимися запахами. Запахами секса. — Голову выше. Горло расслабь. Плохая ученица.”

Боже… Какой же он, все-таки, изврат… Как мне теперь на свой проект смотреть? Не смогу же…

Сглатываю, ощущая сухость в горле.

Трогаю языком нижнюю губу, морщусь. Саднит. А ведь ничего не мешало, когда сосала его член. Наоборот, даже нравилось это! Чуть боли, чуть вкуса крови, моей, перемешанной с его вкусом. И ему нравилось. Он потом целовал меня. И губу мою прихватывал зубами, жмурясь от кайфа, словно хищный кот, нализавшийся крови…

Опять торкает в низ живота.

Хмурюсь, снимаю с базы кофейник.

Неправильная реакция у меня, однозначно.

Стокгольмский синдром?

Организм понял, что никуда не деться, и теперь изо всех сил подстраивается под неизбежность?

Или это я просто такая? Ебанутая? Озабоченная?

С Костиком это все во мне спало, но ведь правду говорят, что просто правильный мужик нужен…

Выходит, Серый — именно тот правильный мужик?

Или…

— Кофе? — хриплый низкий голос раздается внезапно, и я, вздрогнув, чуть ли не роняю кофейник.

В окне напротив отражается огромный полуголый мужик, хмуро изучающий мою съежившуюся фигуру.

Черный.

Ему-то чего не спится?

Поворачиваюсь к нему и едва сдерживаю судорожный вздох.

Боже…

Если братья так и будут передо мной полуголыми расхаживать, я с ума сойду, точно.

Торс Черного я уже видела. И даже очень близко.

Но впечатление все равно производит убойное совершенно.

Он шире в плечах, чем его брат.

И куда массивней. А еще у него грудь волосатая. И дорожка темных волос уходит вниз, прячась за резинкой спортивных штанов.

Торс поблескивает, словно маслом намазанный. Татуировки еще ярче выделяются на впечатляющем рельефе мышц. Слишком фактурном, словно Черный не спал, а спортом занимался…

— Мне налей, — командует Черный, проходя к кухне.

Поспешно достаю чашку, лью ему кофе.

Мне не остается, да и черт с ним.

Черный проходит очень близко от меня, и прущий от него тестостерон заставляет задержать дыхание. И испуганно вжаться в столешницу.

Я чувствую затылком, что он останавливается прямо напротив меня. За спиной.

И стоит.

Блин.

Какого черта он стоит?

Пусть сядет уже, ей-богу…

Но Черный не собирается садиться, он тяжело дышит, и его шумное дыхание я чувствую на своей макушке.

Он очень высокий, выше меня настолько, что, если повернусь, буду точно в грудь ему смотреть…

Монстр какой-то.

Зачем стоит? Чего ждет?

Ах, да!

Кофе!

Ставлю чашку на столешницу, говорю в пространство, не рискуя повернуться:

— Вот… Я пойду спать.

— А себе? — хрипло рычит за моей спиной зверь. И это ощущение опасности, жуткой опасности от хищника, принюхивающегося ко мне, невероятно острое. Все внутри зажимается, пульсирует в одной огненной точке. Дышать тяжело и больно. И перед глазами все плывет. Дура я нервическая. Это все Серый… Растревожил… Черному я не интересна… Наверно… Хотя…

В памяти флешбеками — его сегодняшние взгляды, его касания, его голос… “Вкусно, брат…” А-а-а-а…

— Мне… Я уже не хочу… — бормочу я и двигаюсь в сторону, чтоб выбраться из-под его влияния, срулить побыстрее в комнату.

И замираю, когда на столешницу падает тяжеленная татуированная ладонь, перекрывая мне путь к отступлению…

Стою, сжавшись, словно мышь под веником, таращу в стену напротив испуганные глаза, даже дышу через раз.

А хищник за спиной наклоняется… И обнюхивает меня! Шею нюхает! И волосы! И… И…

Когда горячие губы касаются кожи рядом с ухом, вздрагиваю крупно, всем телом, словно лань от выстрела!

Вцепляюсь в столешницу неверными пальцами, ноги подламываются от напряжения и ужаса.

А Черный, шумно втянув запах моей кожи, жарко и медленно лижет кожу… О… Боже…

Что он?..

Здоровенная ладонь ложится на плечо, стягивает с него халат. И меня обжигает жадный несдержанный укус!

Вскрикиваю, неловко дергаюсь, но меня придерживают на месте, словно норовистую кобылу.

Черный наваливается, полностью прижимая к столешнице, обволакивая собой, обездвиживая… И целует-кусает-облизывает шею, плечи, голые уже, освобожденные от халата.

Мне настолько безумно остро и страшно, что шевельнуться не могу. От каждого его прикосновения по коже протуберанцы огненные проскакивают! Между нами — горячо до безумия!

— Охуеть… — хрипит хищник мне в шею, — блядь… Горячо, конфетка…

Не то слово!

Мне хочется одновременно умереть и… и прогнуться сильнее. Боже… Я — течная сука, однозначно… Мне надо прекратить… Он же сам… Сам сказал… Я — для его брата… Что Серый скажет?

Но все мысли о невозможной пошлости и ужасе ситуации вылетают из головы, когда горяченная ладонь ползет под полу халата… И ложится прямо на ягодицу. Белья на мне нет, и это нравится Черному настолько, что он, похоже, теряет контроль полностью.

Рычит возбужденно, прихватывает меня зубами за шею, словно самец самку за холку, приказывая быть послушной.

И, чуть приподняв, укладывает меня грудью на широкую столешницу.

Боже…

Меня сейчас прямо тут и трахнут.

Рядом с кофемашиной.

В качестве десерта к кофе.

А-а-а…

— Горячая сучка… — рычит Черный и шлепает меня по заднице.

Звонко, от души.

Снова вскрикиваю, дергаюсь, пытаясь повернуться к жестокому мужчине, посмотреть на него, но мне не позволяют этого сделать.

Жестко укладывают обратно:

— Лежи.

Упираюсь в стену напротив, выдыхаю со стоном, ощущая, как прижимается ко мне обжигающе горячее тело Черного… Мыслей никаких в пустой голове, только бесконечное удивление и бесконечный же ужас. Перед неизвестным. И неизбежным.

Он не хотел же… Передумал… Боже…

— Что ты делаешь с моей девочкой, брат? — раздается холодный голос от дверей, и меня замораживает от неожиданности.

И жуткого, ледяного тона вопроса.