61. Дана. Новая жизнь

— По-моему, подруга, ты зря так делаешь… — Аленка на экране планшета выглядит вполне себе довольной жизнью, глаза сияют, щечки круглые, розовые, румянец такой нежный на них. Вот что значит — налаженная личная жизнь. Кто бы мог подумать? — Не, я понимаю, столица, то да се… — продолжает она, — но все равно… Вот так все кинуть… Ну, могла бы хотя бы на заочку перевестись.

— Я уже здесь нашла универ, — говорю я, — он по уровню выше нашего. Ну… И вообще… Ты права, новый город, новые люди…

— Все равно ты резко как-то, — сетует Аленка, а затем, вздохнув, добавляет, — хотя… Может, это и хорошо… А то тут тебя искали прям усиленно.

— Где? В универе? — у меня как-то даже в горле пересыхает от волнения. Неделю тут уже, первый день, как переехала в эти апарты в Москва-сити, до этого в другом месте жила, временно, пока искала постоянное жилье, чтоб все нравилось, чтоб недалеко от универа и от школы, куда будет Ромашка ходить. Вся в мыле бегала, пока нашла то, что нравится. И вот пожалуйста… Искали меня.

— Там тоже, — говорит Аленка, — ты же пока тут, у нас числишься… Перевернули все, что можно. Ректор после них, говорят, на больничный ушел. Твои.

О, черт… И чего им надо? Чего вспомнили?

Сосредоточенно копаюсь в себе, пытаясь понять, я рада? Нет? Что вообще чувствую? И вот фиг поймешь, что чувствую!

Нет, в самом начале, когда твердо отказалась от их предложения поехать с ними в качестве не пойми кого, наверно, домашней собачки, не жалела.

Потом, после маминого концерта, жалела.

А потом, когда собралась с силами и поняла, что, мало того, что не одна, так еще и капитально не одна, и что не только Ромашка на мне, но и еще одна живая душа…

Вообще перестала про лишнее думать.

Все же, я — дико прагматичный человек.

И приземленный.

Любая другая, после всего пережитого, долго бы таскалась к психологу, лечила нервные тики, депрессию, срывы и что там еще бывает у впечатлительных фиалочек?

А я, как в том анекдоте, умудрилась получить удовольствие и вернуться обратно с магнитиками.

Про магнитики настолько в точку подумалось, что губы сами собой расползаются в улыбке.

— Ну ты чего улыбаешься? — тут же ловит мой настрой Аленка, — прикалывает, что за тобой такие мужики бегают? Я прямо реально напугалась, когда они к Митюхе заявились. Откуда узнали, главное, что я у него?

— А ты у него живешь? — интересуюсь я, потому что о смене статуса Аленки была не в курсе. Знала, что Сказочник, зараза такая, ее как-то поймал и в кровать затащил, не исключено, что силой. Привязывал, наверно, на первых порах. Но Аленка не из тех, кто будет молча сносить, она — дама деятельная…

Если осталась с ним, значит, зашел ей Сказочник Митя. Ну и ладно. Не мне ее судить, сама со странностями, чего уж там…

— Нет пока… — чуть хмурится Аленка, — но он… Короче, не важно. Я у него была, когда пришли Жнецы. Они меня искали. И нашли у него.

— Не напугали? — хмурюсь я.

— Да прям! — машет рукой Аленка, — меня фиг напугаешь! И Митюха не дал, — добавляет она, усмехнувшись, — я прямо в шоке была. Даже поговорить наедине не позволил. Они прямо впечатлились, ха-ха.

Представляю.

Хоть кто-то сумел братьям Жнецам наперекор пойти. Хотя, Сказочник вообще долбанутый, ему все регалии и страшная жнецовская аура глубоко по барабану. Сам кого хочешь напугает до заикания.

— Ну я им все равно ничего сказать не смогла путного… — смеется Аленка, — я же не в курсе была, куда ты рванула. Только теперь вижу! Мить, подожди, я сейчас уже!

Она смотрит куда-то за пределы камеры, активно машет рукой.

— Сказочник тут, что ли? — выдыхаю я, — блин, он же меня сдаст…

— На данный момент у меня нет запроса на поиск твоего месторасположения, — в зоне видимости появляется маньяческая морда Сказочника, — так что не домысливай лишнего.

— Привет, — здороваюсь я, — а ты вообще мягче не стал, я смотрю? Такой же маньяк?

— Твои выводы на чем основаны? Поясни.

— Иди нахер, — от души посылаю я его, — верни мне Аленку.

Подруга как раз пропадает из обзора, только слышу ее бормотание и шуршание какое-то.

— Неразумно, — Сказочник чуть щурится, уголок губ едва заметно изгибается в усмешке. Меня эта мимика живого человека поражает до глубины души. Изменился, все же, робот проклятый! Хотя, здесь заслуга Аленки, однозначно… — Я обладаю информацией о твоем местонахождении. И знаю людей, которым она может быть интересна.

— Хотел бы, давно бы сдал.

Первый мой шок проходит, мозг включается.

— Умнеешь, — снисходительно кивает Сказочник. Все же, мудак какой невыносимый. Как Аленка с ним вообще дело имеет?

Я прямо вину чувствую, что тогда отправила его к ней…

Пока я размышляю на эту тему, Сказочник пропадает с радаров, но и Аленка не появляется.

А шуршание становится интенсивней.

— Эй, я все еще тут! — напоминаю я о себе, слышится тихий всхлип, задушенный какой-то стон, словно кому-то рот закрыли… — Эй! — уже тревожусь я.

И тут перед экраном снова появляется Аленка, чуть взъерошенная, волосы растрепаны, шикарная грудь видна гораздо откровенней в расстегнутом вороте рубашки. И глаза горят по-дурному.

— Так, — решительно отметает она все мои попытки спросить, что сейчас происходило, собственно. Хотя, зачем спрашивать, и без того все понятно же… — Покажи мне вид со своего этажа! Дико хочу посмотреть!

Я разворачиваю планшет так, чтоб было видно панорамное окно и высотки за ним.

— Офигеть… — выдыхает Аленка, — а рум-тур?

— Ну пошли… Правда, тут ничего такого…

— Это тебе, козе зажравшейся, ничего такого! Говорят, в тех апартах, где Жнецы жили, офигенно! Кстати, не хочешь узнать, что конкретно спрашивали?

— Нет. Смотри, вот ванная. И прихожка… Тут умный дом.

— Охереть… Хочу такое. А Жнецы выглядели дурными, подруга.

— Мне не интересно. Гостиная.

— Уй, какой диван!!! Это какой этаж, ты говоришь?

— Пятьдесят четвертый.

— Ох, е-мое… А младший Жнец прямо маньячелло такой, я офигела! Глаза красные, пустые! Реально по нервам бьет, даже мне, привычной!

Меня колет где-то в районе сердца, но упорно продолжаю не обращать внимания на то, какие слова вворачивает хитрая Аленка в наш разговор.

— Вот здесь Ромашка будет жить. Его школа тут, рядом, на Пресне.

— Ого… Круть. А мама согласилась, все же?

— Да, — отвечаю коротко, чтоб не провоцировать дополнительные вопросы. Аленка немного в курсе того, что произошло между мной и мамой, но подробностей не знает. И хорошо. До сих пор вспоминать стыдно. — Ромашка уговорил.

И не расшифровывать, как именно он уговаривал. Мой брат, оказывается, тот еще манипулятор мелкий.

— А старший Жнец — аж черный, прикинь? Инферналочкой от него лупило-о-о…

— Так, Ален! — моих сил не хватает на большее, — хватит уже. Мне не надо про это знать. Мы с ними разошлись. Все на этом.

— Ага, ага, — понятливо кивает Аленка, — а они в курсе, вообще?

— О чем?

— О том, что вы разошлись? По ним, так-то, не заметно было… Морды дикие, глаза дурные… Адские псы, ей-богу.

— Ален!

— Все! Молчу! Вид из спальни покажи!

Иду в свою спальню.

— А-а-а!!! — визжит Аленка, — басик? На крыше? Охренеть!!!

— Да, — киваю я, — а еще есть крытый. Тут спорткомплекс для жильцов…

— Блин, Данка! Сколько это стоит, вообще?

— Прилично, — вздыхаю я, — но у меня хватит.

— Можно было сразу квартиру купить…

— Нет, я хочу осмотреться. И остаток лет нормально пожить. И еще полгода, где-нибудь… А там посмотрим…

— Данка… Слушай, насчет Жнецов все же…

— Все, Ромашка пришел, мне пора. Позвоню еще!

Я отключаюсь, не желая больше слышать ничего про Жнецов.

Невыносимо сердце жжет.

Не хочу!

Мне беречь себя надо, в конце концов.

И магнитик мой маленький тоже.

Смотрю на часы.

Ромашки пока нет, гуляет парень. Он тут сходу друзей себе нашел, парк недалеко, отличный, благоустроенный, они там тусят.

А я пойду поплаваю.

Спускаюсь к бассейну, минут пятнадцать с удовольствием плаваю у теплой воде. Солнце еще по-летнему жаркое, но август уже. И это чувствуется.

Выхожу из бассейна, ложусь на шезлонг…

И думаю о том, что жизнь меняется иногда так быстро. И кардинально.

Разве думала я в начале этого лета, потихоньку выбирая помолвочное кольцо и прикидывая, куда мы с Костиком поедем отдыхать и на какие деньги, что буквально через пару дней буду уже в рабстве у жестоких мужчин?

А еще через пару дней — буду с этими мужчинами спать, причем, с удовольствием. Причем, с обоими сразу.

А еще через неделю — полноценно приму участие в их делах, погружусь во все это с головой.

И в отношения наши, неправильные, но такие сладко-порочные, и в деятельность братьев, тоже не особо легальную, но безумно интересную.

И то, что потом произошло…

Тоже быстро ведь.

Мгновенно.

Я переворачиваюсь на живот и закрываю глаза, чтоб скрыть внезапно подступившие слезы. Глупость какая…

Как меня Серый нес тогда, от машины в апарты.

Я себя чувствовала самой-самой… Это было… Словно к звездам улететь.

А вот обратно больно получилось.