Глава 20 Терзания Алёнушки
В голове у Алёны творился кавардак.
Нужно срочно решить несколько вопросов, и каждый жизненно важен. Все, что она сейчас сделает, любое ее слово или поступок, определит ее будущее.
Но Алёна не знала, что делать. Ни один план не казался верным.
Тогда она оделась и ушла из дому. Шла по темным улицам, разбрасывала ногами опавшие листья в парке, выпила две чашки какао в забегаловке на углу. Старалась не думать вообще ни о чем. Чтобы голова стала пустой-пустой. Чтобы случилась перезагрузка и настигло озарение.
Набродившись и устав, она вернулась домой и застала в гостиной прелестную картину. Жанна держала в вытянутой руке пинцет для выщипывания бровей, в котором был зажат сушеный сверчок, и осторожно, как мину, совала его в коробку с Котей.
– Ай! – она отдернула руку. – Ромка, Ромка, смотри, он съел!
– Ну да! И еще хочет. Помнишь, как мы с тобой крокодилов в Таиланде кормили? Похоже, да?
– Крокодилы не такие противные, – отрезала Жанна.
– Зато этот сообразительный. Ишь как зыркает! Слушай, ему нормальный дом надо. Большой террариум. Давай в том углу поставим? Я закажу «умную» систему освещения. Я уже на сайте посмотрел...
– Тебе бы только девайсы разные заказывать! Нет, не в гостиной. Лучше на лоджии, там света больше. Ему там больше понравится.
Увидев дочь, Жанна выпрямилась и нахмурилась. Алёна приготовилась услышать упрек, но Жанна холодно сообщила:
– Я договорилась насчет твоих… ящериц. Их возьмут в Центр детского творчества, в живой уголок. Оптом. Звони своим биологам.
– Спасибо, мама.
– И попрошу тебя не пороть горячку, – добавила она с легким раздражением. – Захочешь съехать – ладно. Но задержись еще на недельку-две. Это твой дом, хоть ты и придумала себе невесть что... Попробуем найти компромисс. Как взрослые люди.
– Давай, попробуем, – Алёна пожала плечами и ушла к себе. У нее не осталось сил радоваться этой маленькой победе. Да и была ли она ей нужна, эта победа?
Было немного страшно идти в университет на следующий день. Она хотела и боялась встретиться с Онежиным.
Как и предсказывал дядя Рома, он так и не позвонил.
Значит, действительно обидчивый! Неприступный, несгибаемый!
Вот, наверное, сейчас собой гордится. Лелеет свое самолюбие.
Ну и пусть его. Она ни за что не позвонит ему первой.
Дядя Рома говорил умные вещи, но он не знает, как гадко она себя чувствовала в момент разоблачения.
Она тоже обидчивая и гордая. И за парнем бегать не станет, пусть он даже целый профессор. Это унизительно. Он выставил ее дурочкой и еще обозвал самовлюбленной и избалованной.
...Потом предложил остыть и поговорить через несколько дней, и принести друг другу извинения.
Вот и пускай решает, остыл он уже или нет! А то откуда ей знать? Позвонит ему, а окажется, что поторопилась, и он все еще не остывший. И что тогда?
И извинения пусть первым приносит. Настоящие. Те были недостаточно убедительные! Ей за последние дни как-то уже надоело перед всеми извиняться и оправдываться. В первую очередь перед собой!
Алёна повторяла эти доводы снова и снова, пока не почувствовала себя задиристой, сильной и готовой ко всему. Главное – сохранить этот настрой до пятницы, когда у них будет занятие с профессором Онежиным.
Весь следующий день она проверяла телефон каждые полчаса, но со знакомого номера не было ни звонков, ни сообщений. Тишина.
К вечеру сдалась – зашла на сайт университета, на страницу с расписанием и нагрузкой, и выяснила, что «д-р техн. наук проф. Г. Г. Онежин» появляется в университете нечасто. Он работал на четверть ставки и взял всего одну дисциплину – лекции, практикумы и проекты на их курсе. Но также мелькнуло сообщение о консультациях для магистрантов.
И аудитория указана, и время. Завтра, в четверг. Третьей парой. В главном корпусе, на третьем этаже.
«Мне эта информация ни к чему, – сказала себе Алёна, закрывая страницу. – Я просто так посмотрела. Из любопытства!»
...В четверг в конце второй пары Алёна внезапно вспомнила, что на третьем этаже стоит автомат с кофе, который умеет делать мокачино с сиропом. А ей как раз ужасно захотелось мокачино с сиропом! Что тут такого?
На перемене она ускользнула от Валентина, который эти дни таскался за ней как хвост, лез с любезностями или оказывал ей разные мелкие услуги.
С колотящимся сердцем она поднялась на третий этаж и провела возле кофейного автомата уйму времени. Пропустила двух знакомых студенток без очереди, потом долго возилась с кнопками выбора напитка… и воровато, украдкой, оглядывала коридор.
И, наконец, увидела профессора Онежина. Но вот только встреча не принесла ей никакого удовлетворения.
Он появился не один, а в компании двух старшекурсников. Но не только! Стоило ему подойти к кабинету, как невесть откуда вынырнула красавица Вероника, держа в руках стаканчики с кофе, и один вручила Онежину с милейшей улыбкой!
Тот взял, рассеянно кивнул ей, не прерывая разговора с магистрантом, а Вероника сделала умное лицо и нахально влезла в разговор! Открыла методичку, что-то спросила… Онежин терпеливо отвечал, и а потом одобрительно улыбнулся! А пригласил ее войти в кабинет вместе с магистрантами!
Алёне показалось, что вся кровь в ее теле превратилась в лаву и разом хлынула ей в голову. Даже глазам стало горячо.
Вот ведь, Вероника... такая-сякая!… а этот-то, а этот..!
Подумать только, она еще очередь Веронике уступила у автомата, чтобы та купила кофе!
А кофе оказался для Онежина, на которого Вероничка открыла охоту! И даже методичку для этой цели у кого-то выпросила! Своих-то у нее отродясь не водилось, не любила она таскать объемные рюкзаки, а носила с собой клатч, в который только блоху и можно посадить!
А он... А он! Как он ей улыбался! И кофе взял из ее рук! И их пальцы соприкоснулись!
Уууу, профессор кислых щей!
Может, у него привычка такая – выбирать студентку на потоке и заводить с ней шуры-муры? Раз с самой умной не вышло, решил замутить с самой красивой?
Она горестно покачала головой и приказала себе рассуждать разумно. Нечего поддаваться глупым эмоциям.
Вероника могла просто напроситься к нему писать курсовую. Не мог же он отказать ей безо всяких на то оснований. У Вероники ведь не только красивое личико, но и мозги есть, хоть звезд она с неба не ловит и ужасная лентяйка. Она еще прошлый раз показала свою заинтересованность. Вот и старается. Онежин не виноват. Наверное.
Алёна отхлебнула остывший мокачино. Напиток показался пресным. Потому что она была отравлена новым для нее вкусом – горьким вкусом ревности.
В тот день она увидела Онежина еще раз, когда вышла после занятий на крыльцо. Алёна привычно поискала глазами на стоянке черный байк, и изрядно удивилась, когда увидела, как Онежин открывает дверцу большого серебристого автомобиля и собирается сесть внутрь.
По причине холодной погоды на Григории Григорьевиче поверх костюма красовался элегантный плащ, и Алёне стало печальнее прежнего.
Никак она не могла привыкнуть к его новому образу. Она скучала по байкеру Жеке.
Онежин увидел Алёну, выпрямился и посмотрел на нее пронизывающим взглядом.
А Алёну в этот момент обнял за плечо Валентин.
– К Кощею в бар когда идем? В субботу? Планы не поменялись? – озабоченно допытывался он, нагнувшись очень близко. Его губы почти залезли ей в ухо.
Онежин отвернулся и сел за руль.
Алёне от досады захотелось двинуть Валентину локтем поддых, но потом она посмотрела в его красивую, умильную физиономию и приказала себе думать позитивно и ценить то, что есть.
Что она бесится!
Вот Валентин – парень, в которого она была влюблена несколько лет! И теперь он из кожи вон лезет, чтобы ей угодить!
Ее мечта сбылась. А другая мечта оказалась не мечтой, а мимолетным капризом. Который скоро забудется.
Однако еще нужно пережить Онежинскую лекцию в пятницу.
* * *
Утром в пятницу Жанна зашла в комнату дочери да так и застыла в дверях, наблюдая, как Алёна вытаскивает из шкафа то блузку, то платье, то юбку, прикладывает к себе, смотрит в зеркало, делает несчастное лицо и бросает неугодившую вещь на кресло.
– Алёна, что за фэшн-шоу в восемь утра? Ты на занятия опоздаешь, – она выразительно постучала алым ногтем по стеклу наручных часов.
– Сейчас! – отмахнулась Алёна и схватила джинсовое платье.
– У тебя свидание? Или просто хочешь поразить кого-то? – мигом догадалась Жанна.
– Ничего подобного.
Но Жанну было не провести.
– Так, и какой образ тебе нужен? – она шагнула к шкафу и взяла дело в свои опытные ухоженные руки. – Романтичный? Кокетливый? Вызываюший?
– Элегантный, строгий! Очень строгий. Самый строгий! Я же на занятие иду, а не в клуб.
– Ясно. Значит, сдержанный и соблазнительный.
– Какой еще соблазнительный! Это будет неуместно. У меня лекция...
– Да поняла я, поняла. Этот молодой человек, для которого ты стараешься, любит серьезных девочек. Подумаешь, бином Ньютона! Вот. Это черное платье с белым воротничком. Как у школьной учительницы. Спереди вообще все закрыто.
– Спереди закрыто, а сзади… половина спины голая! И в какой школе разрешено носить юбки с таким разрезом сбоку? Ты мне как его привезла, я его ни разу не надевала.
– Не преувеличивай. На спине лишь маааленький вырез «капелька» от пуговицы до лопаток. Юбка открывает ногу до середины бедра, только когда садишься. Скромно, но соблазнительно. Мальчики за тобой побегут табуном.
– Мама, мне не нужен табун! Что я, чабан, что ли?
– Алёна, поверь мне, – сказала Жанна проникновенно. – Может я и никудышная мать, но вкус и чувство меры у меня отличные. Вот, посмотри на себя… – она подвела Алёну к зеркалу. – Волосы забрать наверх. Чтобы шея в белом воротничке была открыта. Поняла теперь?
– Поняла, – согласилась Алёна. Она умела признавать свою неправоту.
– И очки надень, не линзы. Помаду поярче. Я тебе дам подходящую.
Сначала Алёна стеснялась – еще как стеснялась! Ей все время хотелось одернуть юбку, а спина мерзла. Но когда прошла к парте перед началом первого занятия, Антон присвистнул, а Валентин, когда она села рядом, с чувством сказал:
– Детка, ты – космос!
Алёна скривилась от «детки», и Валентин вдруг добавил смущенно:
– Правда, Алён, ты как принцесса. Или актриса. Классно сегодня выглядишь. Нет, ты всегда классно выглядишь, но сегодня ты какая-то другая. По-другому классная.
И Алёне сразу стало легко. Все-таки Валентин умел разрядить обстановку.
Но чем ближе была последняя пара, тем неуютнее ей становилось.
Подумать только, прошла всего неделя! И столько всего случилось! Даже не верится.
Наконец, пришло время идти к аудитории, где должна была состояться лекция профессора Онежина.
Студенты толпились в коридоре, болтали, смеялись. Минуты шли. Преподаватель не появлялся.
Уже забубнили в соседних аудиториях, стрелка переполза первые пять минут, десять…
Алёна нервничала, как перед самым главным экзаменом.
– Да ё-маё! – выругался с чувством Антон. – Проклятая дисциплина какая-то. Сначала Борисыч, теперь Онежин куда-то запропастился.
Наконец, в коридоре послышались шаги и показалась фигура преподавателя. Алёна встрепенулась и замерла, не веря своим глазам.
К аудитории вместо Онежина подошел унылый и нескладный Олег Борисович, который лишь неделю назад решил кардинально изменить жизнь и сбежал в Гималаи.
Все потрясенно молчали. А Борисыч как ни в чем не бывало отпер дверь и приглашающе махнул костлявой рукой в засаленном рукаве.
Студенты прошли внутрь. Последней прибежала запыхавшаяся Вероника.
Как только все расселись, Борисыч открыл журнал и начал перекличку. Но дошел лишь до буквы «Б», как его прервали.
– Олег Борисович, мы, конечно, очень рады вас видеть, но вы, кажется, бросили нас и уехали искать Шамбалу? – громко и сердито спросила Алёна, даже не поднимая руки. – А как же профессор Онежин?
– Во дает, Сестрицына! – привычно восхитился Антон. – Как наехала на Борисыча! По-моему, ее подменили инопланетяне.
– Я уехал и тут же вернулся, – меланхолично ответил Борисыч, который выглядел очень подавленно. – Спасибо, что поинтересовались. Но мои духовные и физические странствия не имеют отношения к учебному процессу. Поэтому, с вашего позволения, мы опустим эту тему и начнем занятие.
Студенты зашептались, но тут же замолчали и схватились за ручки.
– Маринка! Ты староста! Чё за дела вообще? Ты знаешь? – прошептал Антон.
– Я не в курсе!
– Онежин не будет читать у нас лекции, – шепотом откликнулась Вероника с многозначительным видом человека, который знает то, что неизвестно остальным, и умирает от желания поделиться этим знанием, но хочет, чтобы его упрашивали. – Он сам только что мне сказал. Я была у него на консультации перед парой. И я еще кое-что на кафедре подслушала...
– Да говори уже! – неприязненно откликнулась Ксения.
– Борисыч разочаровался в Непале сразу же, как только туда прибыл, – с удовольствием зашептала Вероника. – У него украли деньги и документы, а еще он отравился прокисшим буйволиным молоком. Пришлось ему потратить последние гроши на имодиум и вернуться. Руководство не хотело брать его обратно. Потому что Онежин в сто раз круче и они его еле к себе заманили. Но сам Онежин сказал, что ему по какой-то там причине неудобно вести у нас занятия. И уступил место Борисычу.
– Блииин, жалко, – расстроился Антон, а Валентин возликовал, даже изобразил жест «Йес!» – отсалютовал кулаком вверх и радостно оскалился.
– Но Онежин остается в вузе. Он будет научруком у магистрантов и на нескольких проектах на нашем курсе. Я буду у него курсач писать! Он с удовольствием меня взял, – похвасталась Вероника и томно улыбнулась. – Еще двоих может.
– Я пойду! – вызвался Антон. – Крутой мужик. Вон, Славке в табло зарядил. Выполнил мою мечту.
Алёна низко опустила голову. Занудный голос Борисыча, который как-то незаметно с технического анализа перешел на методику раскрытия чакр, вызывал в ней сильнейшее раздражение.
Онежин мог остаться на курсе. Но не остался. Из-за нее? Или ради нее?
Когда лекция закончилась, Алёна поняла, что ей жизненно необходимо прочистить чакры стаканчиком мокачино с сиропом. Она выскочила из аудитории и как вихрь помчалась на третий этаж. Однако возле автомата возился серьезный дядька. Он заправлял автомат кофе и молоком и никуда не спешил.
Тогда Алёна собралась с духом и направилась к кафедре.
Обязательно нужно зайти на кафедру! Непременно! Потому что ей нужно… увидеть Жужикова, вот! Чтобы уточнить номер задания для самостоятельной работы. На прошлой лекции не записала, а на сайте Жужиков информацию не продублировал. Надо напомнить ему о преподавательском долге.
Однако и тут Алёну ждало разочарование. Кафедра оказалась заперта. Неудивительно – последняя пара. В корпусе уже никого. И в преподавательской пусто...
Огорченная Алёна пошла вниз. На лестнице ей навстречу попался Жужиков. Алёна поздоровалась, но, переживая несбывшиеся надежды, даже не вспомнила, что хотела от него пять минут назад.
Жужиков порозовел, проблеял ответное приветствие и споткнулся на ступеньке, заглядевшись на Алёну.
Она с недоумением пожала плечами, но потом догадалась и хихикнула про себя: кажется, алая помада, разрез на юбке и черные сапожки на шпильке действительно творят чудеса. Вон, даже Жужиков заметил и впечатлился. Ай да мама у нее!
...Жаль, что только Жужикова и удалось впечатлить, а вовсе не того, для кого это все было предназначено.
Пиликнул телефон, она быстро разблокировала экран, надеясь получить то самое послание, которое она так ждала эти дни. От НЕГО.
Однако писал Валентин – напоминал, что ждет в библиотеке.
Вздохнув, отправилась вниз.
И правда, хватит дурью маяться, нервы себе трепать! Пора заняться учебой. В приятной компании, между прочим. Она поможет Валентину с лабами, а Валентин будет ей в рот заглядывать и восхищаться ее умом, как непрерывно делал в последние дни. Это здорово повышает самооценку.
В библиотеке сели за один стол, открыли нужные сайты и программы.
– Погоди, – нахмурилась Алёна. – Еще методичка нужна. На стойке есть. Сиди, я сама возьму, ты не знаешь, какую…
Она встала и тут увидела его.
Жеку... Григория Григорьевича.
Тот расположился за столом у противоположной стены и сосредоточенно изучал статью на экране компьютера. Рядом лежала стопка учебников и тетрадей.
У Алёны дико заколотилось сердце и взмокли ладони.
Она впилась в Онежина взглядом. Сегодня он был в классическом профессорско-академическом наряде – в брюках, рубашке с галстуком и вязаном жилете в трогательный ромбик.
Но образ портили обтянутые жилетом мощные плечи. Они как-то не вязались с обликом кабинетного заучки. А еще он закатал рукава рубашки до локтя и выставил напоказ всему свету свои крепкие волосатые предплечья в цветных татуировках.
И сразу становилось понятно, что профессор далеко не так прост. И в его жизни есть место разным другим интересным вещам, кроме монографий, статей и библиотек.
Алёна жадно впилась глазами в скалящего пасть волка на его руке и чуть не споткнулась на шпильках.
Подойти или нет? Поздороваться, спросить, как дела? Но он-то за эти дни ни разу не написал, не поинтересовался, как у нее дела! Значит, еще не остыл? Все еще думает?
Или между ними все кончено раз и навсегда, а ей невдомек, потому что она так и не научилась играть в эти игры? И не понимает, когда пора заканчивать одну игру и начинать другую, с другими участниками? Динь-дон, кто не нужен – вышел вон?
И хорошо, что не решилась подойти. Потому что профессор, разумеется, оказался в библиотеке не один, а своими преданными учениками. Точнее – ученицей.
Красавицу Веронику, видимо, укусил книжный червь и заразил ее одержимой любовью к учебе.
Интересно, она хоть на шаг отходит от своего научного руководителя?
Вероника выскочила из-за стойки и притащила Онежину стопку учебников. Тот поблагодарил вполголоса, не отрываясь от монитора.
Но Вероника не отставала. Она подвинула свой стул – уж так близко подвинула, все равно что на колени к профессору села, никакой разницы, бедром точно его бедра касается! – и начала что-то выспрашивать, сунув Онежину под нос тетрадь с расчетами и тыча карандашом в страницу.
Онежин утомленно вздохнул, насупил бровь, вчитываясь, и задумчиво погладил ладонью укороченную бороду.
Алёна проглотила комок в горле и прошла к столику библиотекаря. Взяла методичку, повернулась, чтобы идти к своему столу, и тут-то он ее и заметил.
Он поднял голову от тетради и их глаза встретились. Секунду он просто смотрел на нее, а потом насмешливо дернул уголком рта, едва заметно кивнул ей, и двинул стулом, будто хотел встать. Но Вероника настойчиво потеребила его за рукав, добиваясь внимания, и он отвернулся, чтобы ответить.
А Алёна вдруг ужасно разозлилась. Она выпрямила спину и быстрым шагом прошла мимо, чувствуя холодок на бедре каждый раз, как ее нога мелькала в умопомрачительном разрезе на юбке. Каблуки цокали, как кастаньеты.
Она надеялась, что дефиле вышло эффектным. Между лопаток, в вырезе «капелька» под пуговицей, стало жарко – надо полагать, профессор Онежин все же буравил ее спину взглядом. Но уверенности в этом не было.
Как бы то ни было, с места он не поднялся и следом за ней не пошел.
– Разве это та самая методичка? – удивился Валентин. – Мне кажется, ты ошиблась. Эта называется «Физика кварк-глюонной плазмы для "чайников"». По-моему, мы такое не проходим.
– Слушай, что-то я не в настроении сегодня заниматься. Давай лучше погуляем. Я тебе потом все объясню и помогу решить.
– Ну ладно, – пожал плечами Валентин, встал, приложил руку к сердцу, и отдал шутливый поклон. – Как скажешь, моя принцесса. Я весь в твоем распоряжении.
Лицо он при этом сделал счастливо-влюбленным.
– Молодые люди, потише, вы не в цирке, – постучала на них карандашом библиотекарша. Стало ясно, что реплику Валентина хорошо услышали во всех концах зала.
Алёна незаметно скосила глаза. Онежин откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, и с невозмутимым видом наблюдал за спектаклем. Вероника что-то весело сказала ему, кивнув в сторону Алёны с Валентином, Онежин ответил коротко, без улыбки.
Разъяренная Алёна схватила учебники и зашагала к выходу. Валентин догнал ее и подхватил под локоть.
«Вот теперь точно все, – горестно думала Алёна. – Конец игре. Нет, профессор. Я больше не позволю вам дергать меня за косички».