Глава 19 Настоящий мужик
Шла очень быстро, не думая, куда идет. И удивилась, когда осознала, что ноги принесли ее к корпусу, где проходило следующее занятие. Инстинкты прилежной студентки не подвели даже в ситуации, когда переживаний было так много, что разумные мысли просто не помещались в голове.
Она зашла в холл, отдышалась и глянула на часы. Занятие только началось. Разговор с Онежиным оказался коротким. Пятнадцать минут – и все изменилось. Было плохо, а стало еще хуже.
Что теперь делать?
«Пойти на занятие, раз уж ты тут, – рассудило Алёнино второе «я». – Извинишься за опоздание, войдешь, сядешь на место и будешь решать задачи и разбирать кейсы. Твоя голова будет занята делом, и ты не совершишь на эмоциях новых глупых поступков».
– Заходите, пожалуйста, – сказал удивленный Жужиков, когда Алёна сунула голову в дверь и попросила позволения войти. Он растерянно посмотрел на часы на стене, потом на наручные часы, потом и в телефон заглянул, решив, что это он виноват и начал занятие слишком рано, потому что лучшая студентка не может опаздывать. Когда убедился, что все верно, еще минуты две не мог собраться с мыслями и продолжить объяснение.
Переживая, что прервала урок и сбила преподавателя, Алёна быстро огляделась в поисках, куда сесть. Валентин отчаянно засигналил и показал на пустой стул рядом с собой.
Делать нечего – пришлось идти к нему. Другие свободные места были совсем уж неудобные.
– Алёна! – зашептал ей Валентин на ухо, как только она втиснулась за парту. – Ты чего опоздала? Тебя Онежин задержал? Про курсовые говорили? Ты у него будешь писать?
– Вряд ли.
– Ты не обиделась, что я ему метеорит отдал? Просто удачно сложилось, мне показалось, это сработает. Ситуация ведь у меня аховая с зачетами. Надо срочно решать как-то... Как думаешь, может ему все-таки коньяк подогнать?
Алёна пожала плечами, глядя на доску, где Жужиков изобразил настолько заумный график, что сам в нем запутался. Она вспомнила, как Жека махом вычислил ошибку, и как они переписывались на лекции, и ее сердце болезненно сжалось.
– Алён, – продолжал озабоченно шептать Валентин. – Я тебе на перемене шоколадку купил и бутер. Подумал, где ты потом перекусить успеешь! Столовая на ремонт закрыта, а в этом корпусе автоматов со жрачкой нет.
Алёна так удивилась, что уронила ручку. Сегодня точно день волшебных превращений! Что на Валентина нашло? Не иначе как чудом его заботливость не объяснишь. Или он так заглаживает вину?
Что ж, у него неплохо получается.
Валентин сунул ей под партой шоколадку – ее любимую, с орехами и печеньем – и спросил:
– Бутер сейчас дать? Под партой можно откусывать и жевать, Жужиков и не заметит. Главное, бумагой не шуршать. Но я тихо тебе разверну, я умею.
Алёна улыбнулась в ответ, отрицательно покачала головой, шоколадку сунула под учебник.
И правда, что на Валентина обижаться?
Ей ли судить о людях и их поступках? Когда она сама…
Алёна мигом погрузилась в невеселые мысли.
«Ты все испортила. Ты все неверно поняла. Допустила ошибку, которую теперь и не исправишь. Да не одну ошибку, а несколько!»
Внутренний Инспектор Алёны понял, что пришел час его триумфа и принялся разбирать ее поступки по косточкам. И в два счета доказал, что Алёна – глупая неудачница, которая все портит, и не способна на серьезные отношения. Неправильно понимает людей, обижает их своими словами, делает ложные выводы, и вообще влюбленная дура.
Алёна скрипнула зубами и нечеловеческим усилием воли приказала своему второму «я» заткнуться. Она все правильно сделала и правильно сказала! И больше не будет винить себя ни в чем.
… Но ведь она и правда влюбилась. И сейчас переживала не только за себя и свое разбитое вдребезги сердце. Она понимала, что сильно уязвила самолюбие профессора Онежина. И, возможно, сейчас ему невесело сидится над программами и планами-графиками.
Она представляла его очень отчетливо. Вот он зашел в преподавательскую и расположился за столом. Или ему дали отдельный кабинет?
Он крутит ручку в крепких пальцах. Вчитывается в бумаги. Обсуждает с коллегами разные профессорские дела.
...А ведь ему очень идет новый образ. Костюм, галстук… аккуратная короткая борода. Теперь видно, что нижняя челюсть у него и правда очень даже мужественная.
И вот сидит он над бумагами, упрямо выпячивает эту свою мужественную челюсть, и бородка торчит как у капитана корсаров, когда тот решается на абордаж.
Хмурится. Злится на Алёну и на себя. Думает: «Вот я дурак был, что связалася с этой девчонкой!»
«Нет, я не буду винить себя! – сердито подумала Алёна. – Потому что он и правда дурак, хоть и профессор! Как можно строить отношения, если все началось с обмана!»
Не обмана – розыгрыша, недоразумения, тут же возразила она сама себе.
И еще было это объяснение про мальчишек и девчонок… Может, он так в нее влюбился, что потерял голову, и поэтому наворотил дел?
Онежин – непростой человек. Он взрослый. Ему нравится ее поучать, потому что у него характер такой. Он подшучивал не только над ней, но и над собой. Понимает свои недостатки. Но теперь-то она никак не сможет узнать его лучше, потому что все кончено. Этот мир, мир одного человека, с его мыслями, с его прошлым и будущим, для нее закрыт.
...Тут Алёне стало так плохо, что она тихо застонала сквозь зубы, а Валентин с удивлением оглянулся на нее.
– Ты в порядке? Заболела? – прошептал он.
– В порядке, –она мотнула головой и сосредоточилась на доске.
Однако впереди ждали и другие испытания. Когда занятие закончилось и студенты повалили на улицу, Ксения, которая шла рядом с Алёной, вдруг задумчиво сказала:
– Уверена, что раньше видела этого Онежина. Причем совсем недавно… но он был какой-то другой… блин, не могу вспомнить.
– А я знаю, где его раньше видел, – вдруг сказал качок Слава по прозвищу «Биба». – Мы с Вадькой – он кивнул на брата «Бобу» – работали в кабаке «У Кощея» пару дней назад. С Мавкиной ходили на съемки. Она хорошо платит за эскорт. Там начался махач, и был один тип с девчонкой. Он мне заехал в рожу. Вот, видите!
Он гордо продемонстрировал зеленоватый синяк на подбородке.
– Тот тип и был Онежин.
– Да ты гонишь, Слава! – усомнилась Ксения, внимательно рассматривая синяк. – Профессор, да в кабаке, да тебе в рожу? Не верю. Ты бредишь, дружок.
– Что я, совсем дурак! – обиделся Слава. – Он был одет как байкер и борода у него была длинная. Он был с девушкой, ее не разглядел, но вроде знакомая. Лохматая такая, как ведьма. Может, тоже из преподов кто. Я ее за руку взял, чтобы от Мавкиной не сбежала, а он мне как двинет! Я татуху на руке вспомнил.
– Слушай, это точно он был, – вдруг ошарашенно подтвердил Вадик. – Ничего себе, повезло! Получил от профессора плюху. Теперь Онежин должен зачет автоматом тебе поставить. Ты ему намекни!
– Ага, чтоб он мне совсем рожу расквасил, да?
Алёна слушала, ни жива ни мертва. Вот сейчас Вадик начнет вспоминать про девушку, которая там была… Или Ксения вспомнит байкера, который приезжал за Алёной и сложит два и два… и тогда… и тогда…
А что тогда? А ничего! Она не будет стыдиться, что с ней такое приключилось! И что она была в баре с Онежиным. Пусть завидуют, вот!
Алёна гордо задрала голову и совсем было приготовилась признаться, как Валентин с ноткой зависти сказал:
– «У Кощея» – классное место. Вот бы побывать! Но туда попасть сложно.
– Давай сходим, – сказала Алёна под действием порыва. – Я тебя приглашаю. Ведь я еще должна добыть для тебя живой и мертвой воды. Там как раз и получишь.
– Давай! – обрадовался Валентин. – Ты сможешь нас провести?
– Да. Я знакома с владельцем, Николаем.
– Ничего себе!
– Наш квест продолжается? – оживилась Ксения.
–Конечно! – залихватски ответила Алёна.
Вот так! И квест продолжается, и жизнь продолжается.
Правильно ей говорила Гуля – надо держаться Валентина. Он хоть и с хитринкой, и самовлюбленный, но простой и понятный. Она была влюблена в него целых три года, и поэтому она доведет до конца свое приключение, выполнит все условия пари и получит прекрасного принца.
И никакие волки-оборотни ей не нужны!
После занятий Алёна знакомой дорогой помчалась в корпус, где обитал Побегаец и его звери. Она застала аспиранта за упаковкой вещей перед переездом.
– С Котей все хорошо? – она прошла к террариуму.
– Да, он молодец. Покушал, сейчас отдыхает. Но что с ним будет потом… и с ним, и с другими питомцами... ума не приложу.
– Я найду для них новый дом. А сегодня заберу акантозавра к себе. Можно? Я изучила правила ухода. И не буду раскрашивать его как пасхальное яйцо и никому не передарю. Я очень ответственная.
– Ну… хорошо, – согласился Илья с сомнением в голосе. – Выхода у меня все равно нет. Надеюсь, второй раз ему повезет больше. Но мне позвоните, если что случится.
– Все будет хорошо! – пылко пообещала Алёна.
* * *
– Алёна, у тебя на вечер какие пла… а… это что такое? – мама застыла в дверях и, не договорив, обвиняющим жестом указала на прозрачную коробку-переноску на письменном столе. – Ветки, камни… у вас в университете урок природоведения?
– Там не только ветки и камни. Загляни внутрь. Правда, он классный?
Жанна наклонилась над коробкой, взвизгнула и отскочила.
Алёна поморщилась.
– Мама, ну что ты так вопишь! Ты его испугала, – она достала коробку с тараканами, чтобы успокоить ящерицу лакомством.
Когда мама разглядела Котину еду, издала второй крик, на который прибежали дядя Рома и домработница Люба.
– Немедленно унеси туда, где взяла, – потребовала мама. – Ни котов, ни ящериц в моем доме не будет.
– Прикольная зверушка, – заметил дядя Рома постукивая по стенке ящика пальцем.
– Мама, это и мой дом тоже. Или нет? – Алёна посмотрела маме в глаза.
– Алёнушка, ты же не маленькая девочка, ну в конце то концов… – мама сделала вид, что не услышала ее вопроса.
– Мне хотелось бы думать, что это и мой дом тоже, – продолжала Алёна, не повышая голоса, но с такой интонацией, что все вдруг уставились на нее, а в комнате стало очень тихо.
Стало ясно, что сейчас что-то будет.
Первый залп сделала Жанна.
– Алёна, – произнесла она с нажимом. – Ты несешь ерунду. Я давно говорила, что запрещаю тебе...
– Ладно, – не дослушала Алёна. – Раз в твоем доме это запрещено, то я унесу ящерицу. Завтра. Сегодня мне ее некуда девать. Завтра возвращается Гуля, я перееду к ней. Она живет с бабушкой, у них комната свободная. Они согласны мне сдавать. И на ящерицу согласны. Мама, ну правда, пора мне жить самостоятельно. Иметь свой дом. Хотя бы съемный.
– Что? Что?! – голос у Жанны повысился до ультразвука.
– Мама, ты не подумай, что я делаю это назло, – Алёна заговорила торопливо, чтобы заглушить знакомый страх огорчить маму. – И не думай, что я мечтаю сбежать из твоего дома. Вовсе нет. Но так надо. Мне будет полезно пожить самостоятельно. Кстати, я думаю над твоим предложением перевестись учиться заграницу. Или в другой вуз в нашем городе. В этом… мне стало некомфортно.
Жанна всплеснула руками, показывая, что лишилась дара речи и ей нечего сказать на такой бред. Потом она уронила руки и долго смотрела на Алёну скорбным взглядом.
Наконец, тщательно выверенная пауза закончилась. Жанна произнесла печально:
– Вот как? Значит, вот так ты решила поступить? Значит, вот она благодарность за…
– Жанна! Прекрати!
Теперь пришел черед Алёны изумляться. Никогда, никогда дядя Рома не поднимал голоса в семье!
Нет, она знала, что он умеет и орать, и ругаться, и устраивать разносы. Он же большой начальник и успешный бизнесмен. И не может позволить себе быть простодушным добряком с подчиненными.
Но кричать дома! Да на Жанну, которую он обожал!
Алёнина мама приложила руку к сердцу.
– Хватит давить на девчонку! Ты ее совсем замордовала, – продолжал дядя Рома сердито. И вдруг осекся и продолжил ласково: – Жанночка, ну что ты строишь из себя злую королеву? Алёна уже не маленькая. Надо ей идти в мир своими ногами. Они у нее крепкие, сильные, и голова на плечах есть. Мы ей поможем, если она позволит. Алёна, захочешь сама зарабатывать на жизнь, у нас в офисе нужны курьер и наборщица.
– Спасибо, дядь-Рома! Наверное, воспользуюсь! – просияла Алёна. И решила, что маму нужно дожимать, пока она в ступоре.
– Мам, мне правда понадобится помощь. Только ты можешь помочь, больше никто. Дело в том, что наш проректор решил избавиться от террариума. Вот биологи и раздают ящериц желающим. Может, ты поможешь найти для них спонсора и помещение? Иначе их на улицу выкинут!
– Ну конечно! Мне на работе больше ведь нечем заниматься, кроме как искать дом для крокодилов и тараканов! – парировала мама язвительно. – Я прекращаю этот разговор. Мне нужно обдумать, как отнестись к твоим заявлениям.
Оставив за собой последнее слово, несгибаемая Жанна королевской поступью вышла из комнаты. За ней шмыгнула чему-то улыбающаяся домработница Люба.
Алёна и дядя Рома посмотрели им вслед, синхронно вздохнули и повернулись друг к другу.
– Жанна поможет, – успокоил ее дядя Рома. – Да я сам стану спонсором для ящериц! Считай, эта проблема решена.
– Что бы я без тебя делала, дядя Рома…
– Давай теперь другую проблему решать. Рассказывай, что случилось. Почему тебе вдруг в вузе стало некомфортно, и почему уехать хочешь, и все прочее. Влюбилась, да? А он с другой крутит? Или лапши тебе на уши навешал, а потом бросил? Не переживай. Все решим, и все исправим. Ну, и кто он? Тот байкер, да? Он у вас учится? Давай я с ним поговорю по-мужски…
– Да, он, – выдавила Алёна. – И он у нас в университете. Но не учится… преподает. Оказывается, он мой новый профессор и все это время… разыгрывал меня. Да, вешал лапшу, но не в том смысле, в каком ты думаешь. У нас… ничего такого не было.
– Так, – сказал дядя Рома после паузы. – Дело, вижу, полный швах. Садись на диван и рассказывай с самого начала.
Дядя Рома выслушал Алёну молча. Изредка задавал уточняющие вопросы. Иногда хмыкал или угугукал, выражая сочувствие. Пару раз сочно хохотнул, когда Алёна описывала приключения в мастерской Черномора-Каримыча и в Кощеевом баре. Но ни разу не нахмурился и не покачал головой с укоризной.
И поэтому Алёне говорилось легко. Она рассказала даже больше, чем планировала. Но дяде Роме можно. Он с детства покрывал ее проступки и оправдывал перед мамой.
Когда Алёна закончила, он вздохнул и задумчиво почесал щеку.
– Мда, – заговорил он. – Вот и сказочке конец. А кто слушал – огурец.
– Думаешь, я поступила неправильно?
– Ты? Правильно. Гришка накосячил, факт. Все-таки надо бы мне с ним поговорить по-мужски.
– Нет, пожалуйста, не надо! Да, он поступил некрасиво. Неэтично. Но ведь пытался извиниться, – Алёне вдруг захотелось оправдать Онежина хоть в чем-то. – Да я тоже… накосячила. Обидела его...
– Обидела, – легко согласился дядя Рома. – Оба вы хороши, детишечки неразумные.
– Он-то не детишечка. Ему уже тридцать и он профессор.
– Ха! Тридцать! Сопляк. Хоть и профессор с бородой. Алёна, послушай и запомни, – проникновенно сказал дядя Рома, подняв указательный палец. – Мы, мужики, и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят остаемся пацанами. До седых усов. Мы валяем дурака, играем в машинки и постоянно изображаем из себя кого-то другого. Кто-то косит под крутого мужика, кто-то – под веселого балбеса… Когда вы рядом – в смысле, вы, жены, дочери, – мы помним, что надо вести себя по-взрослому. Быть серьезными, ответственными и все такое прочее. А когда вас рядом нет, мы отрываемся по полной. Но иногда проверяем – готовы ли вы принять нас такими, какие мы есть? Не только профессорами и бизнесменами, но и балбесами, разгильдяями и даже полными придурками. Со всеми нашими закидонами, мальчишескими увлечениями, стрелялками, банями, гаражами и железяками.
– Я понимаю, о чем ты говоришь, – задумчиво сказала Алёна.
– Ты вообще умная девочка.
– А Онежин, значит, – взрослый балбес? – уточнила Алёна.
– Как и мы все. Но балбесы тоже разные бывают. Бывают мужики, которые в мелочах красавцы, а в целом – с гнильцой. Как, прости, твой родной папаша Ярослав. Но бывает наоборот: по мелочи мужик чудит, зато в основном, по сути своей он … ну, настоящий мужик. Вот Гришка твой – он к какому типу относится?
– Наверное, ко второму. Я надеюсь…
– Давай разберемся. Смотри, ты с ним себя чувствуешь как за каменной стеной? Он о тебе заботится?
– Да. Он вообще внимательный. Почти как ты.
– Рядом с ним ты чувствуешь себя особенной? Как будто ты сильнее, красивее, умнее, круче? Как будто ты меняешься? Хотя это понятно без вопросов, – он махнул рукой. – Ты в эти дни другая стала. Это даже Жанна видит. Потому и беспокоится. Хотя радоваться надо, на мой взгляд. Но мамы всегда тревожатся, когда ребенок становится взрослым и поступает по-своему.
Алёна кивнула.
– Он на тебя ворчит?
– Да! Это обидно.
– Но не психует, не орет? Не заставляет делать то, чего не хочешь?
Она отрицательно покачала головой.
– Выслушивает тебя?
Она кивнула.
– Ну так я тебе скажу, – торжественно подытожил дядя Рома. – Гришка – нормальный мужик, порядочный. Хоть и балбес по мелочам. Я б хотел такого зятя.
– Дядя Рома! – Алёна вспыхнула.
– Что дядя Рома? Я пятьдесят лет дядя Рома.
– Да откуда это все это знаешь? Все по полочкам разложил! Гуля и то так не умеет.
– Мне же не двадцать лет, как твоей Гуле. Знаю, о чем говорю. Давно и счастливо женат. У нас с твоей мамой именно так дела обстоят. Это работает в обе стороны. Слушай, что еще скажу… – дядя Рома вдруг озорно усмехнулся. – Мне вот кажется, Гришка в тебя втрескался по уши. Но решил, что будет обидчивым и гордым. Такие как он терпят-терпят, а потом раз – и упрутся рогом. Поэтому следующий шаг должен быть твой. Позвони ему, что ли...
– Нет, – Алёна моментально окаменела. – Не хочу. Дядя Рома, может, ты все правильно говоришь, но я все равно не уверена. Мне нужно… обдумать, как относиться ко всему этому.
– Ты вся в маму, – улыбнулся дядя Рома. – Жанне не хочешь рассказать про Гришу?
– Ни за что на свете!
– А зря. Мне кажется, она поймет. И еще что-то посоветует. Все-таки я мужик, и всех тонкостей ситуации мне не уловить. Могу за Гришку сказать: сильно винить его не могу, хотя и врезал бы ему разок для острастки.
Алёна улыбнулась, представив, как невысокий и упитанный дядя Рома, бывший домашний мальчик, отвешивает Онежину оплеуху, а тот покорно ее принимает.
– Но и ты права, – дядя Рома встал с дивана и одернул рубашку. – Поэтому… да, подумай. Но не очень долго. А то как бы поздно не было.