Глава 2

Делегаты Бреганы и его высочество вместе с наложницей поднялись на борт корабля в сопровождении офицеров службы протокола. Те передали распоряжение экипажу доставить делегатов обратно и сообщили, что будет дополнительный пассажир. Нардэн сам зашел в кабину поздороваться с офицерами.

Командир корабля, конечно, очень удивился тому, что повезёт его высочество и уточнил полагается ли им сопровождение? Всё-таки доставка императорской особы, должна быть охрана. Но офицер протокольной службы объяснил, что доставка посла империи в Брегану по поручению императора должна пройти незаметно. Для всех летакор-10 просто возвращает делегатов домой.

Пока шла передача распоряжений, слуги дворца занесли на борт несколько сумок и разместили всё в гостевой каюте. Элюзаль ждала принца в коридоре корабля с огромными панорамными окнами во всю длину стенки и прохаживалась между кабиной, где разговаривали офицеры, и общим отсеком-атриумом, где брегане расположились за столом.

Очень скоро сотрудники протокольной службы прошагали мимо девушки к выходу, и Нардэн вышел за ними. Сказал Элюзаль подождать ещё минуту и направился в отсек-атриум. Цангр вышел ему навстречу.

— Дай мне час отдыха, — попросил принц. — До Намры три часа перелёта, мы успеем поговорить о дальнейших действиях.

— Отдыхай, — уверенно ответил бреганин, — сколько будет нужно. Мы можем поговорить и в Намре.

Нардэн вернулся к Элюзаль и вместе с ней вошёл в каюту. Через минуту летакор поднялся над дворцовыми садами и, взяв курс на Брегану, начал набирать высоту.

Едва принц закрыл дверь, девушка опустилась на колени перед ним, взяла его руку, покрытую кровавой коркой, и прижалась губами к тыльной стороне ладони.

— Прости меня, прости, прости, — зашептала она.

Нардэн сел на пол рядом, обнял пальцами шею Элюзаль и заглянул в её глаза.

— За что? — мягко спросил он. — Ты ни в чём не виновата.

— Ты нарушил заповедь, — вздохнула девушка, — из-за меня.

— Да, нарушил, но по своей вине, — Нардэн погладил большим пальцем её приоткрытые губы и завёл подушечку на язык.

— Отец всё равно заставил бы меня рано или поздно, — с едва заметным гневом улыбнулся принц, — он нашёл бы способ. Если бы не ты, он взял бы пару сотен рабынь и казнил бы одну за другой, пока я не согласился бы на всё, что он прикажет. Мне нельзя было показывать тебя ему. Я не подумал, что он станет шантажировать меня твоей жизнью. Это моя вина. Я должен был понять, что он причинит боль тебе, чтобы подчинить меня. Прости меня.

Элюзаль закрыла глаза. Большой палец Нардэна всего на подушечку был у неё во рту, и она чуть ласкала его языком.

— Это значит, что ты не обижена на меня? — засмеялся принц.

Веки девушки приоткрылись, пропустив блеск зелёных глаз, и она улыбнулась, но внезапно спохватилась:

— Мой принц, перевязка!

— Сейчас займусь, — кивнул Нардэн.

Он поднялся, подошёл к кровати, занимавшей угол каюты, открыл шкаф в нише стенки, забрал из него лекарскую сумку и бросил на постель. Потом расстегнул левой рукой пуговицы кафтана, снял его, повесил на стойку для одежды и сел на кровать, подогнув под себя ногу.

Элюзаль наблюдала за тем, как принц ловко извлекает тубы с лекарствами и медицинскими инструментами левой рукой. Она села на пол рядом с ним, положив ладони на его колено.

— Это неприятное зрелище, — предупредил Нардэн, — лучше не смотри.

Он сам оглядел свою ладонь, понял, что наживую лучше не трогать и первым делом сделал укол обезболивающего. Только потом взялся за скальпель. Нужно было срезать повреждённую ткань гресс-жилы, очистить рану и залить внутреннюю полость заживляющим раствором.

Элюзаль всё-таки досмотрела до того момента, как Нардэн поднял скальпелем кусок жилы, обнажив ряды окровавленных присосок под ней, и тогда уже отвернулась с хриплым выдохом:

— О, боги…

Принц засмеялся, и поскольку девушка сидела рядом с его ногой, спиной к нему, он наклонился и поцеловал её затылок. Заодно заметил:

— Твоё платье можно сменить. Мы больше не во дворце.

Элюзаль обернулась, снова сложила ладони на его колено и всё-таки вернулась глазами к операции.

— Сейчас переоденусь, — ответила она. — Как помочь тебе?

Нардэн отрицательно покачал головой, но потом всё-таки показал на одну из белых туб в держателях сумки:

— Открой вон ту.

Элюзаль вынула тубу, открутила колпачок и протянула принцу. Тот вылил содержимое на свою ладонь, прикрывая её салфеткой. Лекарство вспенилось, закрывая рану плёнкой.

— Почти всё, — произнёс Нардэн. — Через несколько дней должно зажить.

Элюзаль подала ему бинт и хотела помочь обмотать его вокруг руки, но принц не позволил и кивнул ей на сумки, стоявшие в ряд у стены:

— Не надо, посмотри лучше свои наряды. Есть там платье потеплее? В Намре ветрено.

Девушка встала и направилась к сумкам. Сразу нашла свои и, открыв их, в шутку возмутилась:

— Неужели дама Тэда думает, что я смогу всё это надеть сама?

Сверху, на аккуратно свёрнутых платьях, лежали футляры с обычными и интимными украшениями, и множество разнообразных ремней и подвязок. А также флаконов с маслами и специальными растворами для очистки и хранения интимных украшений.

Нардэн, наматывая на руку бинт, как раз спросил:

— Пустые футляры положили?

— Да, — Элюзаль вынула прозрачную коробочку с блестящей жидкостью.

— Твои соски болят? — принц взглянул на грудь своей наложницы.

— Ох, да… — девушка забыла об этом мучении за всеми событиями, но вот сейчас почувствовала вдвойне.

В её соски были вставлены глубокие украшения: серебряная капсула входила на два сантиметра внутрь, сверху сияли красные алмазы, а вокруг сжимающие кольца. Соски стали огромными, уже распухли настолько, что начали оттягивать грудь своим весом.

— Сними, — улыбнулся Нардэн. — Надо было давно это сделать.

Элюзаль игриво заметила:

— Устав гарема запрещает снимать украшения без разрешения господина. Я не могла их снять.

Принц, смеясь, поманил свою наложницу к себе:

— Твой господин в этом не опытен. Прости его. Иди сюда.

Элюзаль взяла футлярчик и масло, вернулась, села на кровать и сложила теперь свои принадлежности на постель. Нардэн отодвинул лекарскую сумку и бумажную коробку с кровавыми салфетками, освободив ей место.

Девушка спустила платье с плеч, полностью освободив грудь, открыла флакончик с маслом, капнула несколько капель на сосок и помассировала его пальцами, чтобы масло затекло внутрь. Конечно взглянула на принца при этом.

Нардэн, наблюдая за ней с улыбкой, затянул последний виток бинта на ладони и закрепил повязку металлической клипсой. Потом положил руку на постель и смотрел, как Элюзаль вынимает из своего соска серебряную капсулу, потянув за драгоценный камень на её верхушке.

Украшение вышло наружу, оставив на мгновения после себя влажную дырочку, которая плавно сомкнулась округлыми краями в блестящем масле. Девушка томно выдохнула, испытав облегчение.

— Смотреть за твоей операцией гораздо приятнее, чем за моей, — засмеялся Нардэн.

— Тебе нравится? — Элюзаль почти пропела эти слова, массируя пальцами второй сосок.

В её животе от этого стало очень тепло и появилась приятная ломота, такая, что захотелось покачаться вперёд и назад. Девушка случайно сжала сосок сильнее, чем нужно, этим причинила себе боль и застонала.

— Тихо, тихо… — хрипло вздохнул Нардэн, чувствуя, как поднимается жидкий огонь в мужском скоплении.

Из-за этого у него получилось то же движение, что и у Элюзаль недавно. Он выгнулся в спине и раздвинул ноги, чтобы артерии и вены в промежности вместили быстро наполнившую их кровь.

Девушка потянула второе украшение и плавно вывела его из соска.

— Сейчас подо мной загорится постель, — с придыханием пролепетала она при этом, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

Нардэн не отрывался от неё, и от того, что он смотрит, Элюзаль снова чувствовала, как опухают внутри неё стенки женского протока, плотнее сжимая серебренный стержень украшения. А снаружи половые губы едва могли коснуться шёлковой ткани — набухли и горели так, что девушке казалось, будто она сидит на раскалённых камнях. Она невольно взглянула между ног принца на его брюки. Раскалённый камень — это там. Даже сквозь плотную ткань было видно красное сияние гресс-жилы, огибающей орган по всей длине.

— Нардэн… — прошептала Элюзаль и замолчала.

Принц утвердительно опустил голову. Своим молчанием девушка спросила разрешения называть его по имени, и он разрешил.

— Мне всё равно… — Элюзаль чувствовала, что её разум просто тонет и исчезает в любовном желании, — … если ты причинишь мне боль, или убьёшь меня, мне всё равно… мой господин…

— Нет, — Нардэн сделал глубокий вдох, очнувшись от этих слов, — нет…

Он снова позволил себе слишком много — наслаждаться красотой Элюзаль и её желанием к нему. Отчего его собственное тело теперь пылало, требуя взять всё, что он видит и напитаться потоком её любовной энергии, готовым пролиться через каждую клеточку её тела.

Но Нардэн боялся. И поэтому пытался приказать себе успокоиться и взять под контроль бушующий пожар в мужском скоплении.

Элюзаль смотрела на принца, прикусив губу, и тяжело дышала. Она не могла просить его снова нарушить заповеди, но хотела, и всё-таки боялась, зная, что будет с ней, если он не сможет вовремя прервать любовный акт. От всех чувств, вместе взятых, ей казалось, что лучше бы он просто задушил её. Прямо сейчас. Иначе это пытка!

Нардэн, глядя на покрасневшие щёки девушки, с каждой секундой всё яснее понимал, что он обманывает себя. Он не сможет успокоиться. В его мужском скоплении сейчас лопнут сосуды, если он не позволит себе освободиться от этого бешеного биотока. Но при такой его силе…

Нардэн внезапно осознал это — при такой силе биотока полный любовный контакт просто не нужен. У них получится по-другому. Он пересел ближе, провёл неповреждённую руку между ног Элюзаль и прошептал:

— Садись.

Девушка коротко выдохнула, немедленно приподнялась и села на раскрытую ладонь. Её набухшие губы едва коснулись горячих грессов, и желание в тот же миг воспламенилось, прокатившись волной от низа живота до затылка. Элюзаль схватилась за плечи принца и закрыла глаза.

Интимное украшение в ней превратилось в тот самый раскалённый камень, вибрируя от проходящих сквозь него биотоков. Нардэн ввёл пальцы всего на подушечки, охватив серебренный стержень, и Элюзаль неистово двигалась ещё мгновения, скользя в потоках собственной влаги по ладони принца и насаживаясь на его пальцы.

Волна удовольствия, поглотившая её всю вместе с мыслями и сознанием, вызвала последние сильнейшие спазмы мышц и вышла с её криком, втягиваясь в горячие грессы. Элюзаль чувствовала это — как Нардэн берёт из неё, как её безумное наслаждение стекает в его руку и впитывается в его шипы. Она плавно двигалась ещё немного и, наконец остановившись, осталась сидеть, дрожа и вжимаясь входом женского протока в его ладонь. Покалывание и жар от грессов ещё чувствовались.

Тихий стон Нардэна заставил Элюзаль открыть глаза. Принц наклонился над её плечом, тяжело дыша. Его перебинтованная рука лежала на пахе. Девушка быстро пришла в себя и подняла его голову:

— Что с тобой?

Нардэн дышал ртом, чтобы вдохнуть больше воздуха.

— Мне нужно полотенце, — прошептал он.

Сошедший с половых грессов разряд биотока ударил в его повреждённую ладонь, которую он держал на органе, причинив боль.

Элюзаль мгновенно спрыгнула с кровати и побежала в душевую, примчалась оттуда с полотенцем и села перед принцем. Нардэн расстегнул брюки, освобождая влажный орган, и девушка нежно промокнула его мягкой тканью, собирая обильно текущее белое семя. Сквозь полотенце чувствовались ребристые уплотнения гресс-жилы, и в её пальцы до сих пор ударяли слабые разряды тока.

Нардэн подался назад и, забыв о руке, опёрся на неё, но, почувствовав боль, резко ослабил опору и просто упал спиной на постель. Элюзаль скатала полотенце и села рядом, с любопытством разглядывая его орган.

— Это жутко, — насмешливо произнёс Нардэн, наблюдая за ней.

Девушка расхохоталась. Да, принц уже говорил это, когда она смотрела в его лицо. А теперь она рассматривала мощную гресс-жилу, идущую по внутренней стороне бедра и мышцам промежности, которая поднималась по стволу органа, огибая его, словно змей, до самой верхней точки.

Нардэн дотянулся до руки Элюзаль и привлёк её к себе. Девушка легла на него и устроила голову на грудь. Поглаживая её ягодицы, принц наткнулся пальцами на внешний элемент второго украшения — бабочку. Элюзаль застонала, почувствовав касание.

— Ты не устала от них? — спросил Нардэн.

— Очень, — честно ответила девушка. — Они приятные, но ужасно тяжёлые, а сейчас ещё и горячие.

Принц охватил пальцами драгоценные камни, венчающие серебренные стержни, медленно вытянул оба и бросил на пастель.

Элюзаль вздохнула с облегчением.

— Не носи их, — прошептал Нардэн.

Девушка улыбнулась, потёрлась щекой и носом о его грудь:

— Мне нравится, только надо отдыхать от них.

В объятиях оба дремали ещё какое-то время, пока Элюзаль внезапно не почувствовала голод. Ведь уже приближался вечер, а ей всего лишь позволили стакан коктейля с утра. За целый день у неё не было ни повода, ни возможности хотя бы подумать о еде. А сейчас, после головокружительной волны любовного удовольствия, она отчаянно захотела что-нибудь вкусное.

— Нардэн, — позвала девушка, поднимая голову.

— Отсек-кухня перед атриумом, — улыбнулся принц, не открывая глаз. — Хочешь есть?

— Да, — засмеялась Элюзаль. — Не ходи со мной.

Нардэн всё-таки чуть приоткрыл глаза и взглянул вопросительно.

— Тебе надо отдохнуть, — девушка взяла его руку и поцеловала пальцы. — Я не заблужусь. Принесу тебе коктейль, хорошо?

Принц согласно кивнул. Ему действительно нужно было ещё немного времени успокоить биотоки. Его тело не привыкло к получению удовольствия и питания, тем более такого, как любовная энергия, и до сих пор принимало горячие токи, взятые у Элюзаль. Нардэн чувствовал, как они впитываются, проникая в кровь и нервы. А в его сознании таяли тревожные мысли, уступая место эйфории от полученного удовольствия.

Элюзаль встала с кровати, наконец разобрала сумку и сменила свой прозрачный наряд на длинное тёплое одеяние. Но одежда наложниц, что для жаркой погоды, что для холодной имела только одно назначение — будить желание мужчины. Фигуру девушки до самых пяток обтянуло вязанное платье насыщенного аквамаринового цвета, сквозь крупные нити которого поблескивал нежно-бежевый шёлк подкладочной ткани. Глубокий вырез проходил по ареолам сосков так, чтобы они оставались на виду.

Глаза Нардэна закрывались, но он наблюдал за переодеванием Элюзаль и, когда она собралась к двери, вспомнил:

— В атриум-отсеке брегане.

— И что? — девушка игриво сверкнула глазами. — Я любимая наложница его высочества наследного принца. Никто не посмеет обидеть меня.

Нардэн, смеясь, подтвердил:

— Так и есть.

Элюзаль гордо вскинула голову и, величественно качая бедрами, зашагала к двери. Открыв её, напоследок улыбнулась и вышла из каюты.

Нардэн, проводив девушку глазами, расслабленно улёгся на живот и, уткнувшись лицом в подушку, поймал себя на ощущении, что ему хорошо. Его самый давний страх причинить боль и смерть невинной женщине немного отпустил. Но теперь надо спать, хотя бы недолго.

Выйдя из каюты, Элюзаль направилась по коридору, ведущему в атриум-отсек. Она не торопилась. Принц отдыхает, а ей можно перевести дыхание. За этот день она дважды едва не лишилась жизни, но испытанное на ладони Нардэна совершенно феерическое удовольствие до сих пор приятным огнём бродило по телу, вызывая приливы желания и заставляя забыть обо всём.

— Поэтому сейчас нужно радоваться и съесть что-нибудь вкусное, — твёрдо решила Элюзаль.

На кухне летакора представительского класса обязательно будет мороженное и сладости, мягкий сыр и мясные закуски.

Девушка шла, любуясь видом за огромным окном по борту корабля. Они летели невысоко над лесом. Голубое небо, уже темнеющее к вечеру, заняло всё пространство до горизонта, и краснеющее к закату золотое солнце сияло на нём, пригревая лучами сквозь толстое стекло.

Элюзаль свернула из коридора в дверной проём кухни, не доходя до атриум-отсека. Войдя в помещение, она осмотрелась и сразу увидела холодильные шкафы с прозрачными дверками, за которыми на полках стояли красивые стеклянные блюда с угощениями для пассажиров и кувшины с напитками.

Кухня и общий отсек корабля были смежными, и в другом конце располагалась ещё одна дверь, открытая в атриум. Оттуда едва слышно доносились голоса бреган.

Девушка не хотела никого беспокоить своим присутствием, ей надо было только взять сладостей и питья, так что она встала на цыпочки и прокралась к ближайшему холодильному шкафу. Открыв его, Элюзаль не удержалась от того, чтобы сразу не съесть самое большое пирожное, усыпанное свежими фруктами и не запить его соком.

И пока она стояла, оглядывая блюда на полках и думая, что бы ещё положить в рот прямо сейчас, тихие голоса бреган всё же привлекли её внимание. Интересно же, о чём обычно беседуют люди из Прибрежья? Любопытство заставило девушку бесшумно подойти ко второй двери отсека.

Голоса здесь было слышно гораздо лучше, и первая же фраза заставила Элюзаль замереть.

— Да лучше просто убить его! Толка будет больше!

Девушка потратила мгновение на удивление, потом прижалась к стенке у двери и убрала волосы за ухо, чтобы лучше слышать.

— Тихо, Самбир, — раздался голос Цангра. — Не шуми.

В атриуме летакора брегане расположились за круглым столом. Цангр не начинал разговор какое-то время после взлёта, надеясь, что принц отвлечётся от дел со своей наложницей и не придёт через час. Так и получилось. Владыка бреган наконец разрешил говорить и сам начал первым.

— Результат не тот, на который мы рассчитывали, — произнёс он.

— Да неужели, — хмыкнул на это его старший воин Тансар. — Это вообще не результат. Поганый императорский отпрыск. Зачем он влез?

— Сложно сказать, — задумался Цангр. — Интересно, подозревает ли он нас в измене империи. Кажется, что он знает больше, чем говорит.

— Нам конец, — мрачно заметил Самбир, — из-за него. Доляне не явятся на переговоры с ним.

— Самбир прав, — согласился Тансар. — За этот месяц, пока его высочество будет сидеть на своих костях в резиденции и ждать послов, доляне заключат договор с Бисаларом и вооружатся и против нас, и против империи. Месяца им как раз хватит. И первыми, по кому они ударят, будем мы. За нашу глупую преданность империи. Но, может, если перестанем глупить…

Цангр внимательно взглянул на Тансара. Тот замолчал, но сидевший рядом Нур, всё-таки продолжил мысль:

— Может, и нам?..

— Что? — резко оборвал владыка бреган. — Предать империю и Мельседея и пойти на сговор с Бисаларом? И что нам с того? Мы поменяем одного хозяина на другого. Вот и всё. Мельседей оставил нам свободу, ты уверен, что Бисалар поступит так же?

Тяжело вздохнув, Нур клацнул зубами:

— Император уже угрожает нам, Цангр. Ты сам его слышал. Он может в любой момент посчитать, что мы не справляемся с условиями договора, и Брегана станет его рабской провинцией. Доляне поступили разумно, пойдя на сговор с Бисаларом, он даст им всё, что нужно и вступится за них. А мы, если останемся верными императору, получим только его гнев. Нам надо быть умнее и тоже договориться с Бисаларом.

— Так ещё не поздно, — поддержал Самбир. — У нас есть, чем порадовать царя.

Он встал из-за стола и пошёл вокруг него. Усидеть на месте от всех мыслей было сложно. А за стенкой атриум-отсека Элюзаль прижала обе ладони ко рту, потому что поняла, что скажет молодой бреганин ещё до того, как он произнёс:

— Можно взять императорского отпрыска в плен и продать его Бисалару. Такой заложник ему пригодится, если он решит пойти на империю.

Нур усмехнулся:

— Ты же говорил лучше убить.

— Это тоже можно, — кивнул Самбир. — Это другой вариант. Скажем Мельседею, что его сына убили доляне. Он будет зол на них и пришлёт армию. Доляне перестанут существовать и больше не будут нам угрожать. Ни с Норхоной, ни без неё. Это даже лучше. Если Бисалару будет не на кого положиться в Прибрежье, он не сунется.

Цангр молча слушал разговор своих воинов. Обратив внимание на его молчание, Тансар спросил:

— Ну, владыка? А ты что скажешь? До границы уже недалеко, скоро будем над землями долян.

Цангр взглянул в огромное панорамное окно отсека. Вдали на фоне голубого неба виднелись верхушки гор — три рядом стоящие вершины, по которым отмечали границу Доляны.

— Надо решать, что делать, — уверенно сказал Самбир. — Если убивать эгрессера, то лучше во сне. Если пленить, то тем более лучше во сне. Хоть он и похож на смерть, но какая-то сила всё равно осталась в его тщедушном теле.

— А экипаж? — спросил Нур.

Самбир размял пальцы, отвечая:

— Экипаж нужен до посадки, потом избавимся от них.

— Нет, — вздохнул Цангр. — Мы ничего не будем делать.

— Отец, — Самбир недовольно взглянул на него, — твоя преданность империи скоро станет только твоей. Никто больше не поддержит тебя.

Цангр покачал головой:

— Ты рассуждаешь, как малое дитя.

Самбир хмыкнул:

— Малое дитя не рассуждает.

Это вызвало улыбку владыки бреган.

— Такое, как ты рассуждает, — засмеялся он и добавил: — Это потому, что ты совсем не знаешь Мельседея. Даже если скажем ему, что принца убили доляне, он явится с армией сам, но сначала на нашу землю. И нас он не пощадит. Он поручил нам охранять жизнь его сына, если он погибнет — это будет наша вина. И я даже не хочу представлять гнев великого воина-эгрессера, если он узнает, что мы пленили его сына и передали Бисалару. Брегана будет уничтожена до последнего из нас. К тому же, с чего ты взял, что царь Норхоны будет рад такому заложнику? Он пока обхаживает Прибрежье, проверяет силы империи, но ему хватает разума действовать осторожно и тайно, не привлекая внимания Мельседея. Открытую войну он не потянет.

— А принц сказал, что империя ослаблена, — заметил Тансар. — Если расскажет это Бисалару, тот будет посмелей.

— Не подначивай моего сына, — проворчал Цангр. — Он и так слишком горяч.

Старшие воины засмеялись, а Самбир остановил своё хождение вокруг стола как раз недалеко от двери на кухню. Элюзаль, стоявшая с другой стороны, замерла не дыша.

Тансар, поставив локти на стол и подбородок на кулаки, поглядел на молодого сына владыки:

— К тому же, как ты собрался убивать принца во сне? Ты видел его наложницу? Если бы управляющая гарема не держала её, она вцепилась бы в глаза Обрану. А если ты подойдёшь к её господину, она перегрызёт тебе горло своими маленькими зубками.

Цангр усмехнулся этим словам, а Самбир хмыкнул:

— Я покажу ей другое место, где она может меня покусать.

— А если откусит? — засмеялся Тансар.

— Не успеет, — ответил Самбир. — Захлебнётся моим семенем до этого.

— Уймитесь все! — насмешливо прорычал владыка бреган. — Увидели красивую девку, и разум ушёл в штаны. Берите пример с принца.

Тансар и Нур кивнули, но смеяться не перестали.

Самбир снова хмыкнул:

— С принца? Да у него же нет ничего в штанах. Так все говорят. Разуму некуда уходить. Я с него пример брать не буду.

Молодой бреганин всё ещё стоял на месте и при мысли о наложнице ему так ясно показалось, что он чувствует её аромат. Самбир потянул носом воздух и вдруг понял — нет, ему не кажется. Он чувствует её аромат! Прямо сейчас!

Цангр обратил внимание на то, что его сын неожиданно наклонил голову, словно прислушался, и на его лице внезапно появилась улыбка. Он медленно обернулся к двери на кухню.

— Что с тобой? — спросил владыка.

— Ничего, — Самбир уверенно шагнул к двери одним большим резким шагом и едва завернул в проём, как зарычал, словно хищник, поймавший добычу, и через мгновение выхватил из кухни… наложницу принца.

Брегане вскочили из-за стола. Все одновременно.

Элюзаль не успела даже пикнуть. Самбир просто уткнулся в неё, расплылся в улыбке и сразу схватил за талию. Так и вынес в атриум и здесь поставил.

— Кого я поймал, — довольно произнёс он.

Девушка выдохнула возмущение, гневно глядя на Самбира.

— Ох, ты! — засмеялся тот на такой взгляд. — Злая наложница. Много ты слышала?

Элюзаль ещё думала, что ответить, а брегане, глядя на неё, уже поняли, что на их шеях теперь затягивается петля.

— И что делать? — озвучил общий вопрос Тансар. — Она расскажет принцу.

— Мы ещё ничего не решили, — возразил Нур.

— И что? — хмыкнул Тансар. — Мы говорили о том, как убить императорского отпрыска или продать его врагу империи. Этого уже достаточно, чтобы казнить нас. Она скажет принцу, а он скажет отцу. Теперь у нас нет выбора. Надо убить его.

— Ты плохо знаешь принца! — громкий голос наложницы неожиданно прервал разговор.

Брегане удивлённо взглянули на девушку. Та совсем не боялась и, похоже, была в ярости. В этом они не ошиблись — Элюзаль была в ярости. Потому что это третий раз за день, когда её жизнь подвешена на волоске. И, кажется, она уже привыкла. Так что бреганин по имени Тансар прав — она вцепится зубами в горло первого, до кого сможет допрыгнуть.

— Хотите убить его во сне? Какие великие воины! — маленькая девушка буквально зашипела на здоровых мужчин. — Так говорят о бреганах? А почему же я вижу жалких трусов⁈ Боитесь принца? Не можете сказать ему правду? А стоило бы! Если кто и может защитить Брегану, то это он!

Голос Элюзаль взлетел, и Самбир, шагнув к ней сзади, зажал её рот ладонью.

— Замолчи! — зарычал он и развернул девушку к себе лицом, но внезапно… она ударила его коленом в пах.

Бреганин согнулся больше от удивления, чем от боли, не такой уж сильный удар, просто неожиданный, но яростную наложницу всё-таки не удержал. Элюзаль вырвалась и попыталась закричать, но теперь её поймал Тансар и тоже зажал половину лица ладонью.

— Какая дракониха! — засмеялся он.

Самбир выпрямился, выдохнул и оглядел Элюзаль гневным, но и довольным взглядом:

— Дай-ка её мне…

Тансар вернул ему девушку, и на этот раз Самбир развернул её к себе спиной, толкнул к столу и прижал к нему.

— Не шуми, наложница, — прошептал он в ухо Элюзаль, касаясь губами её кожи и втягивая носом сладкий аромат её волос. — Тебе ничего не грозит…

Упругие ягодицы девушки, тепло которых молодой бреганин чувствовал сквозь одежду, обогрели его орган за мгновения, и Элюзаль почувствовала это.

— Кроме меня… — Самбир лизнул её ухо.

Девушка завопила сквозь его ладонь, отчаянно пытаясь вырваться из объятий.

Тансар, глядя на это, тяжело вздохнул:

— Вообще-то убить её было бы проще, чем принца.

— Её не надо, я возьму её себе! — Самбир крепко вжимался в ягодицы девушки. От её сопротивления, они только больше ласкали его орган.

Цангр мрачно взглянул на своих старших воинов. Тансар и Нур больше не смеялись. Они действительно попали в сложное положение из-за любопытной наложницы.

В секундной тишине, пока брегане принимали для себя, что любой их следующий шаг будет иметь последствия, которые могут оказаться им не по силам, прозвучал спокойный, негромкий голос:

— Будет лучше просто отпустить мою наложницу.

Все молниеносно обернулись. В двери атриум-отсека, прислонившись плечом к проёму, стоял, сложив руки на груди, принц Нардэн.

Ещё мгновения все молчали. Самбир ослабил хватку, и Элюзаль, воспрявшая духом, немедленно развернулась в его объятиях. И поскольку бреганин всё ещё держал её… снова вогнала колено ему в пах. На этот раз постаралась. Самбир ухнул, а девушка отпихнула его и уверенно, уже ничего не боясь, зашагала к принцу.

Нардэн не смог сдержать смех и остаться равнодушным к темпераменту Элюзаль. А казалось, его наложница такая кроткая. Но видимо, это пока она спит или целует его.

Девушка подошла к нему, и он поднял руку ей навстречу, обнял и некрепко прижал к себе. Получилось вольное нежное объятие, в котором Элюзаль обвила его талию руками и потянулась к нему, встав на цыпочки. Нардэн наклонился и мягко поцеловал её губы.

Брегане стояли в заметном смятении.

— Всё в порядке, Цангр, — с лёгкой улыбкой произнёс Нардэн. — Давай поговорим.

Владыка бреган свёл тяжёлые брови, щурясь глядя на принца. Тансар и Нур тоже не сводили с него глаз. Самбир отошёл от второго удара в пах и свирепо взглянул в сторону Нардэна. Тот улыбнулся:

— Спокойно, Самбир. Элюзаль была с тобой нежна. Если бы мне пришлось заставить тебя отпустить её, я не был бы так любезен.

Молодой бреганин перевёл взгляд на девушку и усмехнулся:

— Значит, тебя зовут Элюзаль. У нас водится такая змея — Люза. Похожа на тебя.

Девушка хмыкнула так же яростно, как и делала всё до этого.

Нардэн оторвался плечом от проёма и направился к столу, ведя Элюзаль за руку. Брегане расступились перед ним. Принц сел в ближайшее кресло и внезапно посадил свою наложницу к себе на колени.

Цангр наблюдал за ним очень внимательно. Как и остальные. Брегане стояли все в одной позе — сложив руки на груди и наклонив головы, и смотрели на принца исподлобья.

— Дай мне шанс, Цангр, — Нардэн откинулся на спинку кресла, расслабленно опустив худые плечи.

Сейчас он был без своего кафтана, хотя бы немного скрывавшего его болезненную худобу. Тонкая чёрная туника запашного типа, небрежно затянутая поясом по талии, оставляла открытыми шею и верх груди. Ложбинка меж тонких мышц была едва заметна.

— Быть может у меня получится то, что не получилось у вас, — заметил Нардэн. — Ты расскажешь мне, что на самом деле происходит в Прибрежье?

Владыка бреган по-прежнему хмурил брови.

— Мне кажется ты и сам знаешь, — ответил он.

— Нет, — покачал головой принц, — я лишь догадываюсь, что владыка Терех уже давно налаживает дружбу с Норхоной за спиной императора. А вы знаете об этом, но молчите. Ждёте, когда доляне приступят к активным действиям. Тогда вам станет понятно, к кому примкнуть.

Цангр громко клацнул зубами, выразив своё отношение к этим словам.

— Мы ждём, потому что оказались между двух огней, — произнёс он с лёгким гневом. — У нас длинная граница с долянами, с которыми мы воевали десятилетиями, и которым не нравится наша преданность империи, а наша часть побережья открыта для кораблей Норхоны. Если они объединяться, то мы первые на их пути. А ты, твоё высочество, отговорил императора направить армию и решил отговорить долян от того, что они уже делают.

— А что они делают? — очень точно поймал на слове Нардэн.

Цангр фыркнул:

— Я не знаю. Но корабли Норхоны часто заходят с их части берега по реке вглубь их территории. Это неспроста.

— Как и то, что норхонцы регулярно переводят на себя внимания береговой охраны в Намре, — принц размышлял вслух. — Похоже, отвлекают внимание патруля от судов, которые идут к долянам. И поэтому наша разведка не знает о тайных визитах. Спасибо, Цангр, что сказал. Это делает картину чётче.

Владыка бреган шагнул к столу и сел в кресло. Остальные последовали его примеру.

— Что ты хочешь делать? — спросил Цангр.

Нардэн сидел всё так же расслабленно и, пропустив пальцы левой руки в длинные волосы Элюзаль, расчёсывал её локоны. Правую, в перевязке, положил на её бедро. Девушка, удобно устроившись на его коленях, пристально следила за бреганами.

— Люза перед броском, — усмехнулся Самбир, — да не тронем мы твоего господина.

Цангр ждал ответа, пристально глядя на принца.

— Я думаю, что у нас есть шанс на этот раз прекратить внутренние распри Прибрежья, — задумчиво произнёс Нардэн. — Я расскажу тебе, когда прибудем в резиденцию анклава.

— Почему там? — владыка бреган хотел ответы сейчас и не хотел ждать, но одна догадка пришла ему в голову и он спросил прямо: — Ты хочешь сначала покинуть границы империи?

Нардэн опустил голову:

— Ты проницательный, Цангр.

— Ну тогда уже можешь говорить, — внезапно подал голос Самбир.

Все взглянули на него, а он показал кивком головы на панорамное окно, за которым потемнело небо, готовясь к вечеру, и закончились невысокие горы, отделявшие империю от земель Доляны. По боку от летакора тянулся густой лес.

— Мы покинули твой дом, — добавил Самбир, — уже над территорией долян.

— Верно, говори, — жёстко потребовал Цангр, — твоя жизнь теперь зависит от нас, и я хочу знать твои планы. Как ты хочешь договориться с долянами? Что ты им предложишь?

На этих словах Нардэн тихо засмеялся. Бреганам это не понравилось, но любопытство заставило их не рычать.

— Цангр, — вздохнул принц, — с твоего разрешения, я напомню тебе в чём ты не прав.

Нардэн положил руку на подлокотник кресла, раскрыл ладонь, туго обмотанную бинтом, и насмешливо оглядел бреган:

— Прямо сейчас моя жизнь принадлежит только мне. Как и ваши…

Щелчок пальцев — и в воздухе над столом полыхнули витиеватый разряды, едва не коснувшись сидящих за ним. Брегане замерли, но молнии уже погасли, оставив лёгкий голубоватый след. Простым щелчком пальцев Мезамерос действительно напомнил им, что способен сжечь их всех заживо прямо сейчас.

— Но всё может измениться, — Нардэн болезненно сощурился и потряс рукой. Сквозь бинты проступила кровь. — Настанет момент, когда моя жизнь окажется всецело в ваших руках.

Принц закрыл ладонь и вернул её на бедро Элюзаль. Та с волнением ухватила его руку и подняла, рассматривая красные пятна на повязке. Повреждённые шипы и мышцы начали кровить.

— Всё хорошо, — Нардэн улыбнулся, потому что Элюзаль поцеловала его пальцы и с укором взглянула на него.

Использовать грессы в таком состоянии больно и опасно, рана дольше не заживёт.

— Я хочу хотя бы попытаться избавить Прибрежье от новой крови, — произнёс принц, возвращаясь к разговору с Цангром. — Но для этого нам с тобой надо объединить силы и поверить друг другу. Я предложу долянам то же, что и всегда — блага от империи. И пока император не знает о предательстве, это будет шанс для владыки Тереха спасти свой народ. Я скажу, что если он не примет нашу добрую волю, то Мельседей узнает о его сговоре с Норхоной, и тогда уже никто не сможет им помочь. Если он откажется, его судьбу ты знаешь.

— Объединить силы… — Самбир искоса взглянул на принца. — Откуда у тебя всё-таки силы? Ты же не питаешься. Совсем. Никем. Так говорят.

Нардэн усмехнулся:

— Могу сделать исключение для тебя, Самбир.

Тот насмешливо оскалился.

Цангр, пристально глядя на принца, тоже пытался понять ответ на вопрос сына. Откуда в этом тщедушном теле едва живого на вид эгрессера такая энергия?

— Так какое решение мы примем? — Нардэн спокойно смотрел в чёрные глаза владыки бреган. — Ты поверишь мне?

Цангр, хмуря брови, раздумывал над ответом и не сомневался в том, что остальные его воины так же удивлены поведением и словами принца, как и он сам. Старший Мезамерос оказался не таким, каким они видели его до этой встречи. В Брегане ходило много слухов о нём. Но сейчас, после всего одного разговора, Цангр понял, что сын императора, возможно, опасен так же, как и его отец. Мельседей не стал бы потакать сыну, не уважающему его, если бы не видел в нём себя.

Разглядывая лицо Нардэна, владыка бреган остановился на его глазах. Под тёмно-серыми выцветшими ресницами серая радужка тоже казалась высохшей, отчего глаза были пустыми, в них нельзя было ничего увидеть. И это не нравилось Цангру больше всего.

Тишину в атриум-отсеке внезапно пронзил звук тревоги по кораблю.

— Внимание, пассажиры! — громкий голос командира летакора заставил всех вздрогнуть. — Занять места, закрыть держатели! Атака с земли!

Элюзаль взглянула на принца, а тот мгновенно повернул её к себе спиной и прижал одной рукой, второй развернул подлокотники кресла, представлявшие собой удерживающие обручи, и замкнул их между собой.

Брегане, проходившие курс безопасности пассажиров перед полётом, сделали то же самое.

— Это что значит? — спросил Самбир.

Нардэн знал, что искать в небе после слов командира корабля и, взглянув в окно отсека, показал рукой:

— Вот это!

Все обернулись и тоже увидели летящий в небе яркий огонёк, оставляющий шлейф.

— А?.. — Элюзаль схватилась за руки принца, которыми он крепко прижал её к себе. — Это воздушный снаряд⁈

— Он самый. Какого?.. — Нардэн выругался. — Цангр, когда доляне успели обзавестись тяжёлой артиллерией?

— Что? — бреганин искренне поразился. — Я не знаю!

Вслед за первым огоньком из густого покрова леса взмыли ещё два таких же, устремляясь точно к летакору. Экипаж пошёл на манёвр уклонения, и картина за бортом стремительно поехала, горизонт резко провалился вниз, показывая набор высоты и вираж. А внутри это оборвало дыхание всем, и брегане вцепились в кресла.

Корабль едва ли не встал на крылья по одной стороне, и вдоль панорамного окна мелькнули два снаряда, миновавшие цель. С гулом двигателей летакор выравнивал положение, но продолжал манёвры. И за окном было видно всё новые, взлетающие из-под покрова леса, яркие огни.

«Не обучены», — Нардэн успел подумать о том, что те, кто ведёт стрельбу из орудия, не умеют им пользоваться.

Они тратили боекомплект слишком расточительно, явно потому что не могли справиться с точным наведением на цель, и пускали в расход весь запас, чтобы просто взять количеством. И это дало результат.

Грохот и звук разрываемого металла вместе с ударом толкнули корабль с курса. Освещение в атриум-отсеке погасло в тот же миг. За бортом в панорамном окне небо исчезло в дыму, и запах гари заполнил помещение. Второй удар догнал летакор буквально через пару секунд.

Экипаж боролся за жизнь подбитого корабля, снижаясь, чтобы довести его до земли и не рухнуть с высоты. Но третье попадание не оставило шансов. Последний снаряд, судя по звуку, задел носовую часть, и после него в небо перестали взлетать огни. Значит, зону покрытия орудия прошли.

Летакор снижался, разбивая корпусом в щепки особо высокие верхушки деревьев. В жутком скрежете стремительно трескалось стекло окна. Оно лопнуло в какой-то момент так быстро, что никто и не заметил, что они летят уже со вскрытыми бортами. Только внезапно рванувшее внутрь корабля пламя подсказало, что резко возросшая тяга воздуха гонит огонь из повреждённого двигателя в салон.

Чёрный дым заполнил коридоры и отсеки, и натужный гул оглушал. Брегане задержали дыхание. Земля за бортом была рядом, шли уже над деревьями, значит, в них и врежутся. Лететь оставалось недолго, а вот задохнуться от дыма можно прямо сейчас.

Элюзаль не чувствовала себя, только Нардэна — его просто железные руки и грудь, к которой она была крепко прижата. Грохот и скрежет всё-таки убил слух и сознание девушки, и она перестала понимать, что происходит.

А Нардэн следил за поведением летакора, и по нему было понятно, что никто уже не ведёт его. Третье попадание было в кабину. Корабль просто падал, естественным образом планируя с одним по-прежнему работающим двигателем. Крылья срезали деревья и скорость снижалась. В какой-то момент воздушное судно резко развернуло ещё раз от того, что повреждённый двигатель оторвало от корпуса. Его обломки разлетелись в стороны от бортов, мелькнув перед глазами бреган. Но второй двигатель продолжал тянуть, и корабль, наклонившись одним бортом вниз, распадался на куски. Ещё мгновения и его могло просто разорвать надвое из-за того, что одну сторону тянуло вперёд, а вторая тормозила о деревья.

Нардэн держал Элюзаль обеими руками, но на мгновения пришлось одну освободить.

— Держись крепко! — приказал принц, поднимая и разворачивая ладонь в направлении удара.

Девушка вцепилась в удерживающий обруч, а Цангр, увидев, что делает Мезамерос, крикнул своим:

— Пригнуться!

Мощный разряд сошёл с руки Нардэна и, пройдя молниями насквозь через стенки отсека, ударил снаружи в работающий двигатель. Через секунду его рёв захлебнулся. И теперь до земли остались всего мгновения. За бортом резко потемнело, небо осталось там наверху, а здесь, у поверхности, с треском ломались деревья, встречая тело корабля. Последний удар пронзил корпус снизу, едва не сломав своей вибрацией спины бреган, сидевших в креслах, и после него полуразрушенный летакор, словно нырнул в неожиданную тишину.

Элюзаль казалось, что она всё ещё не дышит. Но сердце стучало в висках, а значит она жива. Нардэн взял её за подбородок и поднял лицо, чтобы посмотреть в глаза.

— Всё, Элюзаль, — прошептал он. — На земле. Всё хорошо.

Девушка тяжело сглотнула.

— Брегане! — принц взглянул на них поверх её головы. — Живы?

На кресле выдохнул и сразу зарычал Самбир:

— Боги… это что было⁈ Доляне, собачьи дети!

Цангр резко разомкнул обручи, встал и сразу оглянулся на широкий проём окна, за которым теперь темнели стволы и кроны, завалы сломанных ветвей и грязно-зелёная вода. И чёрный дымок ещё струился из отсеков летакора, рухнувшего в сырое болото. Остальные брегане быстро освободились из кресел, тоже в заметном напряжении глядя за борт.

— Должно быть топи птуров, — с явным волнением в голосе произнёс Цангр. — Боги, надо убираться отсюда.

Нардэн разомкнул обручи, поставил Элюзаль на ноги и встал сам. Самбир, ещё рыча по поводу долян, подошёл к окну и выглянул наружу, осматриваясь.

Буквально за прошедшие мгновения граница поверхности воды заметно изменилась. Корабль тонул в болоте и очень быстро. Носовая часть ушла ещё при ударе, и грязная жижа поднималась к атриум-отсеку по наклонённому коридору внутри, а снаружи шла вверх по борту, готовясь начать заливаться через проём.

Из ближайших зарослей, торчащих над грязно-зелёной поверхностью, внезапно пошли волны, докатываясь до летакора. Брегане, увидев это, зарычали.

— В воду нельзя, — резонно заметил Тансар. — Какие резвые твари, уже поняли, что добыча рядом.

Элюзаль держалась за Нардэна, но глаз от волн не отводила.

— Что это такое? — сглотнула она.

Принц не ответил ей, только крепче сжал её руку и сказал Цангру:

— Верхний эвакуационный люк.

Брегане обернулись к нему. Нардэн показал пальцем в потолок прямо над столом, где располагался круглый щит с рычагом.

— Ясно, — Самбир вскочил на стол в тот же момент, легко дотянулся рукой до рычага и повернул.

Железная панель ушла в сторону, открывая выход на крышу корабля. Самбир лёгким рывком подтянулся на руках и вылез наружу. Было слышно, как, оказавшись наверху, он выругался. Брегане быстро поднялись один за другим. Нардэн взял Элюзаль за талию и поднял к люку. Цангр сверху вытянул девушку за руки и поставил на ноги. Принц покинул летакор последним и, встав на плоской крыше, огляделся вокруг. Ловушка, в которую они попали, стремительно сужалась.

Корабль угодил в самую топь. Лес, окружавший со всех сторон, стоял в зеленовато-мутной жиже. Кое-где виднелись островки суши и корни деревьев, выходящие наружу витиеватыми сплетениями.

Брегане присматривались ко всему, что торчало над водой, потому что под ней прямо сейчас что-то активно двигалось, создавая косые гребни на поверхности. Точки света, вспыхивающие в толще, озаряли неясные очертания.

— Они нас переловят, если прыгнем, — Цангр напряжённо следил за этим свечением.

— Вон туда можно… — Нур показал рукой на ближайшее сплетение корней метрах в пяти от борта, который уже до половины высоты ушёл под воду, и добавил: — Если не прыгнем, тогда переловят, когда потонем.

Элюзаль, оглядываясь по сторонам, просто задыхалась на каждом судорожном вдохе от страха.

— Что там за твари? — прошептала она.

— Увидишь, — мрачно ответил Самбир, — когда они нападут.

Свечение в мутной воде двигалось вдоль бортов корабля, и глухие удары и скрежет, передающиеся по конструкциям, подсказали, что кто-то пробует металл на вкус. Брегане отточенным движением вынули топоры из ножен, но Нардэн покачал головой:

— Это не поможет, готовьтесь уходить.

Цангр обернулся к нему с гневом и возмущением на лице:

— Ты обезумел, принц? Ты хоть раз видел болотного птура? От него не уйти, тем более по воде. Тем более мы попали прямо в их яму! Мы тонем в их гнездо!

— Я насчитал уже восемь, — Тансар напряжённо смотрел вниз, — но их точно больше.

— Цангр!

Внезапно жёсткий голос принца Мезамероса заставил бреган отпустить глазами болото и взглянуть на него.

— Уходим на юг, — Нардэн показал направление рукой в лес.

Если он не потерял пространственную ориентацию, пока они падали, то двигаться отсюда надо чётко на юг. Болота заканчиваются километров через пять.

— Да, на юг! — рявкнул Цангр. — Только мы не пройдём! Если ты, конечно, не хочешь сказать, что не сдохнешь, ударив по болоту. Сколько в тебе сил? На одного птура хватит?

Нардэн не ответил, следя за гребнями воды у борта. Падение летакора он не учитывал, и если сейчас потратит энергию на то, чтобы пробиться сквозь тварей, то риск умереть от истощения действительно велик.

— Э-э-э! — напряжённо выдал Самбир. — Пусть ничего не делает! Если оголодает, он потом нас сожрёт!

Нардэн взглянул на бреганина и сделал это очень вовремя. Прямо за спиной Самбира взмыли вверх веера косых зубов, торчащих из раскрытых в обратную сторону челюстей метровой ширины. Элюзаль завопила на всё болото, всколыхнув его тишину, наверное, до самых границ.

Но в тот же миг, как огромная тварь, состоявшая, кажется, из одних только челюстей, торчащих из узкого тела, покрытого чешуёй и наростами, вырвалась из воды, Нардэн молниеносно вскинул левую руку. Бело-голубая вспышка, сорвавшись с его ладони, врезалась в монстра, буквально выжигая и разрывая его изнутри. Дымящееся мясо и кости рухнули обратно в воду.

Но уже в следующее мгновение твари, окружившие корабль, вынырнули на воздух проверить, что там снаружи железной коробки и наконец нашли свою добычу. Брегане оказались в окружении просто громадных вееров зубов, похожих на атакующих птиц, но встретили челюсти птуров топорами, просто отсекая от них куски. У этих тварей они раскрывались полностью на триста шестьдесят градусов, и они взмахивали ими, будто крыльями.

Нардэн резким движением отправил Элюзаль вниз к своим ногам, где было безопаснее всего, и девушка, прижавшись к его колену, застыла в ужасе, понимая, что, как бы не были сильны брегане, как бы не были остры их топоры, эти жуткие монстры сожрут их за минуты…

— Лечь!

Приказ Мезамероса положил всех на крышу корабля. Брегане упали и прижались, глядя на то, как боевым движением обеих рук, молниеносным и плавным, принц создаёт круговой энергоимпульс. Яркая световая волна и мощные разряды тока, сошедшие с его грессов, прошили тварей насквозь, разорвав их на мелкие горящие ошмётки, и устремились дальше в воду, освещая её толщу далеко вокруг.

На головы бреган посыпался дождь из костей и зубов, и пока он стучал по ним, Нардэн опустился к Элюзаль и поднёс руку к носу. Цангр, увидев, что принц вытирает кровь с лица, вскочил на ноги и подошёл к нему. Остальные вставали и поражённо оглядывались — смотрели, как тонут тлеющие куски птуров в жиже болота.

Нардэн поднял глаза на Цангра, стоявшего над ним, и прошептал:

— Теперь уходим на юг.

— Да, — владыка кивнул, пристально глядя на принца. — Да, уходим.

Под колени Нардэна покатилась вода. Крыша почти утонувшего корабля уходила в топь, остался лишь клочок.

— Самбир, Нур, рубите ветки, нужен плот, — приказал Цангр.

— Я поплыву, — хрипло вздохнул Нардэн.

— Делайте плот, — владыка бреган уверенно отправил своих к ближайшему скоплению корней, а сам присел возле принца, разглядывая его лицо. — У тебя больше нет сил, пошла кровь — значит, ты пуст. Поплывешь — умрёшь.

Нардэн сглотнул. Цангр был прав. Тело опустошено, и теперь он тратит последние капли энергии просто на то, чтобы дышать. Плыть — это он определённо погорячился.

У бреган ушло совсем немного времени, чтобы нарубить длинных корней и ветвей и собрать их в плавучее сооружение. Тансар и Нур уложили принца на него.

— Элюзаль, — позвал Нардэн. — Умеешь плавать?

— Нет, но могу держаться, — девушка соскользнула с крыши корабля, на которой стояла уже по бёдра в воде, и уцепилась за плот.

Нардэн сжал её руку. Дышать было тяжело, и глаза закрывались, но он боролся с желанием уснуть. От потери энергии можно впасть в кому. Дальше только смерть.

Брегане, окружив плот, двинулись вплавь от утонувшего корабля. Глубина в болотах была приличная, весь ил скапливался на дне, и верхний слой воды был достаточно жидким для того, чтобы можно было плыть. Брегане торопились. Темнело вокруг очень быстро, а тварей вроде птуров должно быть ещё много.

Элюзаль всматривалась и вслушивалась в каждый гребень на поверхности и каждый всплеск и, держась за ветки и руку принца, плыла изо всех сил, стараясь не думать о том, сколько ещё километров этой страшной топи впереди.

У неё и без того было, о чём тревожиться. Нардэн дышал очень тяжело, веки опускались и поднимались медленно, и он не спал, стараясь удержаться в сознании.

— Мой принц, — Элюзаль прижалась губами к его виску, чтобы никто не услышал её, — ты в воде, просто опусти руку, никто не поймёт.

— Я не могу, — прошептал Нардэн в ответ. — Много слизи от болотных тварей. Это осквернит меня. Я не могу.

— Но, мой принц… — девушка чуть отстранилась и гладила его по щекам, глядя в глаза.

Нардэн видел, что она сейчас заплачет, и улыбнулся, сжав её руку:

— Всё будет хорошо.

Брегане напряжённо следили за болотом, но всё-таки поглядывали на принца и наложницу. У них было много вопросов, но прямо сейчас никто не тратил дыхание на слова. Оно было нужно, чтобы плыть, не останавливаясь и не замедляясь, в одном направлении, мимо островков суши, манящих выбраться на них и отдохнуть. Но делать последнее было нельзя. В топи нет безопасных участков.

Цангр ориентировался по мху на стволах деревьев, покрывающих их только с южной стороны. Делать это становилось сложно из-за наступающей темноты, в лесу сгущалась ночь. Но выносливость и упорство бреган ей было не победить.

Жижа болота становилась гуще по мере приближения к большому берегу, и в какой-то момент все встали на ноги, утопая по бёдра, но уже шагая.

Самбир забросил Элюзаль на плот к её принцу, а то девушка завязла сразу и чуть не утонула в грязи. Элюзаль сильно устала, но всё-таки смогла возразить, потому что понимала, что устали все. А теперь надо тащить и её. Но Самбир только посмеялся, услышав от девушки:

— Вам будет тяжелее.

— Принц лёгкий, у него только кости, — ответил бреганин. — А тебя, наложница, какая бы тяжёлая ты не была, бросать нельзя.

Элюзаль конечно спросила:

— Почему?

— Как почему? — Самбир, везя плот по грязи, насмешливо взглянул на девушку: — Принц вон совсем высох, ему же надо питаться. Вот, будешь его едой. А то он на нас посмотрит.

— А ты этого боишься, — хмыкнула Элюзаль. — Всё время об этом говоришь.

— Конечно боюсь, — бреганин даже возмутился. — Я не хочу умереть в его объятиях. Странно, что ты не боишься.

Девушка промолчала в ответ на это и только крепче обняла Нардэна. Он молчал, сберегая силы, и по-прежнему держал себя в сознании. Элюзаль с тревогой думала о том, что Самбир прав. Принц очень слаб. Его лицо и тело — действительно просто кости. Но ведь она может дать ему сил. И брегане могут. Он ведь умеет питаться от живого тела, просто не хочет этого.

— Боги! Да!.. — раздался возглас Цангра.

Он поставил ногу на более твёрдую поверхность, утонув всего по колено, и понял, что топь осталась за спиной. Дальше земля.

Брегане, с каждым шагом выбираясь из болота, чувствовали облегчение, но хода не сбавляли, двигаясь уже без направления, просто во тьму. Ночь полностью захватила лес.

— Сориентируемся утром, — говорил Цангр, — сейчас главное убраться подальше от топи.

Он остановил всех только, когда перестал чувствоваться запах болотной тины. Брегане наконец опустили плот-носилки на землю и выдохнули, но стояли без дела недолго. Нужно было развести костёр и только тогда отдыхать.

Элюзаль, пока остальные были заняты, помогла Нардэну сесть, убрала кровь с его лица и растирала его ледяные плечи и спину, пытаясь согреть. Повязка на правой ладони принца совсем пропиталась кровью, потому что рана не заживала.

Нардэн не показывал вида насколько ему плохо, его выдавала смертельная бледность и капли крови, то и дело скатывающиеся к губам. От слабости он даже не вытирал их, просто сглатывал. Но, глядя на Элюзаль, которая, пытаясь согреть его, сама дрожала от холода и усталости, он остановил её и обнял:

— Хватит, посиди со мной.

Брегане быстро развели костёр, и когда свет пламени наконец озарил лес, все без сил расселись на земле.

— Вот это день, — вздохнул Самбир. — Я буду долго его помнить.

Он вынул из кожаного чехла на поясе фляжку и поднёс её к огню.

— Это вода? — с надеждой спросила Элюзаль.

— Лучше, — улыбнулся Самбир. — Это омла — наш напиток из ягод. Если нагреть градус станет выше. Сейчас, погоди, дам тебе попить.

Остальные брегане тоже вынули из чехлов на поясах плоские металлические бутыли.

— Не зря взяли, — засмеялся Тансар.

Сейчас ночью они вряд ли смогли бы найти родник в лесу.

Нардэн выставил ладони к пламени. От красно-золотого света его руки казались прозрачными. Тонкая кожа просвечивала, и кости были хорошо видны.

Владыка бреган, глядя на принца, решал с какого вопроса начать, но тот внезапно опередил его.

— Цангр, местность знаешь хорошо? — спросил Нардэн.

Бреганин хмыкнул:

— Мы на землях долян. От топи птуров до наших границ два дня пути. По нашим землям до анклава ещё два.

— А по землям долян? — принц, казалось, задумался. — Разве не ближе до границ анклава?

— Ближе, — подтвердил Цангр, — но это чужая земля, с которой атаковали корабль империи.

— Кстати об этом, — подал голос Тансар. — Кто мне скажет, что вообще произошло? Доляне сбили летакор? Зачем? Объявили войну империи? Владыка Терех, должно быть, отравился травкой. Слишком много курит.

Брегане засмеялись, и Цангр кивнул:

— Видимо, так и есть.

Самбир сделал глоток напитка, пробуя достаточно ли он нагрелся, и протянул фляжку Элюзаль:

— Держи.

Девушка, поднеся горлышко железной бутыли к губам, потянула из неё напиток непрерывными жадными глотками, вызвав этим смех мужчин.

— Не упади потом, наложница, — заметил Цангр.

Элюзаль отмахнулась, сделала ещё один уверенный глоток, вернула фляжку Самбиру и выдала:

— Ягода полуница, солод и дрожжи, могли бы сделать и покрепче.

Брегане удивлённо переглянулись, и Тансар спросил Нардэна:

— Принц, а ты где взял свою наложницу?

Нардэн засмеялся, несмотря на кровь, ещё сильнее потёкшую из носа. Он вытер её и насмешливо взглянул на Элюзаль. Та смутилась очень.

— Я же крестьянка, — тихо сказала она, — я знаю такие вещи.

— Ты прекрасна, Элюзаль, — мягко произнёс Нардэн. — Ни одна наложница не знает того, что знаешь ты. Если бы ты сразу призналась мне, что умеешь делать алкогольные напитки, мы бы поладили ещё быстрее.

Элюзаль с недоверием подняла бровь.

— Что? — в шутку возмутился принц. — Мой энергетический коктейль, по-твоему, простая смесь? Ага, стал бы я это пить тогда.

Девушка наконец засмеялась и уткнулась носом в его плечо:

— Ваше высочество, так вот в чём секрет вашего хорошего настроения после коктейля.

— Никому не говори, — шепнул Нардэн, целуя лоб Элюзаль.

Брегане наблюдали за принцем и его наложницей, как за представлением на площади — сидели, поставив локти на колени и подбородки на кулаки, и смотрели, не отрывая глаз.

— Хм… — Цангр не удержал короткий смешок, но ничего не сказал.

Странно было видеть такое общение между эгрессером и наложницей. Владыка бреган знал, что кроме как для любовного удовольствия, а иногда и питания эти девушки демонам не нужны. Никто не говорил с ними так. Зачем привязываться к тем, кого пользуешь, как любовную игрушку, а иногда и убиваешь невзначай? Они такая же жертва господину, как и его трапеза. Но в случае с принцем Нардэном, вообще всё по-другому. Цангр ещё присматривался к нему и пока не мог сказать себе, что понял какого цвета камень хранит душа этого демона. Его отца он знал, тот был чёрным ониксом — мглой с блеском, умеющей заманивать красотой и убивать, а принц пока не показал своей сути.

Нардэн заметил задумчивый взгляд Цангра и вернулся к прерванному разговору.

— Вряд ли доляне действовали самостоятельно, сбивая наш корабль, — произнёс он. — Откуда у них орудие и снаряды? Вы слышали от том, что где-то тут у них построили завод? Если не слышали, то эту технику им привезли.

— Норхонцы, — недовольно ответил на это владыка бреган. — Баламутчики. Они обхаживали всех в Прибрежье.

— У тебя тоже были? — Нардэн пристально взглянул на него.

Цангр не стал обманывать:

— Да. Их послы приходили и в мой город. Они предлагают дружбу, а потом оружие, такое же, как у империи.

Принц покачал головой, скептически глядя на бреганина:

— И ты говоришь об этом только сейчас. Если агенты Норхоны — так называемые послы, заходят на территории племён и навязывают дружбу — это отличная тактика, чтобы подготовить себе опору для вторжения.

— Я знаю, — буркнул Цангр, — поэтому и послал их подальше. Но доляне, похоже не послали.

— И что теперь будет? — спросила Элюзаль, внимательно слушая разговор. — Что будет, когда станет известно, что летакор не прибыл в анклав?

— По нашему маршруту отправят поисковый отряд, — Нардэн, отвечая на вопрос, обвёл взглядом бреган и добавил: — Надо выяснить, что случилось на самом деле. До того, как император узнает.

Цангр вопросительно поднял бровь и остальные тоже не поняли.

— Долян подставили, — уверенно произнёс принц.

Он действительно не сомневался, что действия владыки Тереха и его окружения связаны именно с тем, что провокаторы Норхоны очень хорошо провели работу среди них.

— Доляне нас сбили, — напомнил Самбир. — Или ты считаешь, это не они?

— Если и так, то вряд ли они до конца понимали последствия, — ответил Нардэн. — Агенты Норхоны, похоже, провоцируют их на восстание против империи. Долянам, скорее всего, велели атаковать корабль, на котором будут возвращаться послы Бреганы. Это сигнал не империи, а народам Прибрежья, о том, что преданные Мезамеросу будут уничтожены. Это акт устрашения и направлен он на вас — на бреган, чтобы вы стали податливее и поддержали восстание долян. Они просто не знали, что я на борту. Ведь моя смерть — это не просто объявление войны, это разрешение на истребление. Так что у нас мало времени. До главного города долян отсюда по прямой всего километров шестьдесят. Выйдем с рассветом, к вечеру доберёмся.

Брегане смотрели на принца с явным удивлением.

— Мы-то сможем, — заметил Самбир. — А вот дойдёшь ли ты? Или мы должны тебя нести?

— И зачем это? — вступил Тансар. — Чего мы забыли в столице этих собачьих детей?

— Наша миссия не отменена, — усмехнулся Нардэн. — Император поручил мне провести переговоры. Где, как не в главном городе долян, найти их правителя и поговорить с ним? В резиденцию анклава мы его точно не затащим.

Тишина стояла ещё мгновения, а потом её сменил громкий смех.

— Мезамерос, а ты и правда безумен, — Цангр едва верил в то, что услышал. — Ты хочешь доковылять до владыки Тереха, упасть перед ним на колени и скончаться перед ним от своего бессилия? Это будет занимательное и позорное зрелище. Я на это смотреть не буду.

Владыка бреган остановил свой ненастоящий смех.

— Мы ждём поисковый отряд, — отчеканил он, — с утра выйдем на равнину и будем оставаться там, пока над нами не пролетит летакор. Поднимемся на борт, вернёмся в империю и доложим обо всём Мельседею. Пока ты жив — он не накажет нас, только долян.

— Так проблему не решить, — тяжело вздохнул Нардэн. — Если ваши соседи всё-таки начнут восстание с подачи Норхоны, Прибрежье снова будет разорено империей. Это не принесёт вам мира.

— Твоя смерть тоже не принесёт его, — отрезал Цангр. — Но если вернём тебя отцу и скажем, что переговоры сорвались, не начавшись, то пусть он делает с долянами и всеми остальными всё, что захочет. Мой народ будет в безопасности! А на остальных — тех, кто так глуп, что не видит, куда нас тянет Норхона, мне плевать!

Нардэн молчал. Что ж, следовало ожидать, что брегане упрутся. Можно было понять их. Новый вдох получился у принца тяжёлым и сиплым, грудь поднялась с болью, и капля крови снова стекла к губам. Элюзаль немедленно вытерла её и, пользуясь возникшей в разговоре паузой, тихо сказала:

— Мой господин, возьми энергию у меня.

Нардэн взглянул на неё с укором.

— Я знаю, знаю, — девушка взяла его руку и прижала окровавленную ладонь к своей груди. — Совсем немного. Цангр не слушает тебя, потому что не хочет, чтобы ты предстал перед владыкой долян истощённым и слабым.

Выражение лица Нардэна напугало Элюзаль, но и всё же страх того, что он может погибнуть, оказался сильнее. Девушка решилась одним мгновением: она быстро дёрнула пояс на талии принца и распахнула его тунику. Но на мгновения замерла, увидев его тело — просто скелет с торчащими рёбрами и провалившимся животом, на котором белели едва заметные от пересыхания гресс-жилы.

Пока Нардэн удивлённо смотрел на Элюзаль, она одним резким движением стянула своё платье с плеч и груди. Брегане с интересом созерцали почти обнажённую теперь наложницу, которая внезапно бросилась на принца, свалила его на землю и легла пышной грудью с пухлыми розовыми сосками на его костлявое тело, прижавшись к гресс-жилам.

— Ну же, — горячо зашептала Элюзаль, глядя в глаза Нардэна.

Брегане ещё взирали на это, а на лице принца начала появляться улыбка. Он обнял девушку, прижавшую его к земле, и нежно провёл пальцами по её щеке.

— Маленькая наложница победила демона, — смеясь, произнёс Нардэн. — Честная победа, сдаюсь на твою милость. Пощади, госпожа.

Элюзаль лежала на нём всё с тем же требованием в глазах.

— Нет, — прошептал Нардэн. — Нет.

Глаза девушки увлажнились слезами. Принц улыбнулся, погладил пальцами её губы и привлёк к себе. Элюзаль уткнулась в его шею, сжала ногами его бёдра, руками охватила плечи; обняла так, чтобы отдать как можно больше тепла в его холодное тело. И совсем не смотрела на бреган, наблюдающих эту картину.

Молчание нарушил Самбир:

— Твоё высочество, — позвал он, — твой удар на болоте не самый сильный для эгрессера, но для тебя…

Нардэн взглянул на бреганина, продолжая поглаживать обнажённую спину Элюзаль.

— Если ты не питаешься чужой энергией, откуда у тебя своя? — спрашивал Самбир. — Ты обещал рассказать, когда окажемся за пределами империи.

— Неужели? — принц засмеялся такой открытой попытке разговорить его на тему, явно интересующую бреган.

Все они пристально смотрели на него в ожидании ответа.

Нардэн принял сидячее положение и отпустил Элюзаль. Она вернула платье на плечи и села рядом.

— Кажется, наш разговор на борту был не об этом, — насмешливо возразил принц. — Ты любопытен, как женщина, Самбир, и пуглив больше моей наложницы. Она вот совсем не боится меня, даже напала.

Элюзаль в ответ на это села прямо, ягодицами на пятки, и, сложив руки на груди, взглянула возмущённо.

— Ну да, — молодой бреганин не обиделся на шутку и засмеялся сам: — я бы на твои кости не кинулся, испугался бы убиться об них.

Остальные подхватили его смех. Нардэн, улыбаясь, снова подставил ладони огню, согревая холодные руки.

— Давайте решим всё утром, — предложил он. — Всем надо отдохнуть.

В этом с ним согласились очень быстро.

— Спать, — кивнул Тансар. — До рассвета уже недолго.

Он завалился на спину в тот же момент, подложив руку под голову. Нур тоже отвернулся от всех и устроился бочком на ночлег. Самбир догнал их через минуту. Цангр остался часовым и ещё какое-то время наблюдал за принцем. Тот сидел перед костром, подставив руки и открытую теперь грудь огню, а его наложница легла, устроив голову на его бедро.

— Ты очень странный Мезамерос, — наконец высказался владыка бреган. — И ещё более странный эгрессер. Никогда не видел такого, как ты.

На лице принца появилась мягкая улыбка.

— Может и так, — ответил он.

Цангр задремал через какое-то время, думая об этом, и Нардэн, увидев, что глаза бреганина закрылись, коснулся головы Элюзаль.

Та проснулась и взглянула на него.

— Тсс… — принц приставил палец к губам.

Девушка кивнула, поднялась, не издавая шума, и села рядом.

Нардэн размотал окровавленный бинт на ладони, бросил его в огонь и вытянул руки. Элюзаль смотрела на его ладони, озаряемые светом пламени, и внезапно увидела, как вспыхивают россыпи красных точек. На повреждённой руке их было видно даже из-под засыхающей кровавой корки.

Девушка замерла, наблюдая. Принц подвёл руки ещё ближе к пламени, и внезапно между его ладонями и красно-золотыми горячими языками родилось сияние. Элюзаль, не дыша, разглядывала вспыхнувшие в нём тонкие искрящиеся разряды энергии.

— Ты же говорил, что можешь брать только от воды, — зашептала она. — Как ты берёшь от огня?

— Не от огня, — так же тихо ответил Нардэн. — От тепла. Тепло — это тоже энергия. Не такая мощная, как огонь, но она легко доступна. Пламени я коснуться не могу. Не знаю его энергетический орнамент.

Элюзаль заворожённо наблюдала за тем, как искрящиеся жилки проявляются на руках Нардэна. Энергия шла в его тело, поднимаясь от ладоней выше к плечам и шее. И вот уже зажглись красными искрами жилы на его груди и животе.

— Как ты это делаешь? — девушка посмотрела в глаза принца. — Как эгрессеры делают такое? Я знаю, мне запрещено это спрашивать…

Элюзаль задрожала от множества чувств: страха и трепета, но и неудержимого любопытства. Никто из людей никогда не спрашивал демонов о таком, а если и спрашивал, то расставался с жизнью немедленно. По учению Мезамероса простые смертные не должны знать ничего об этом. И спросив сейчас, девушка замерла, задержав дыхание от волнения.

Нардэн улыбнулся, но в изгибе его губ Элюзаль так ясно увидела печаль.

— Не знаю, как это объяснить, — принц плавно сжал пальцы, словно схватив ими воздух. — Когда мать учила меня, она говорила, что энергия — это музыка вселенной.

Девушка не отрывалась от глаз Нардэна. В отражении в них играло пламя, отпуская свои длинные языки, словно дразня.

— Мы слышим мелодию, — принц смотрел на Элюзаль, любуясь выражением её лица.

Любопытство и пугливое восхищение сделали её зелёные глаза большими, подняли изогнутые брови и приоткрыли губы. На глубоком от волнения вдохе яблочки груди покинули платье. Девушка сидела с обнажёнными сосками.

— Мелкие частицы мироздания движутся и сталкиваются между собой, — прошептал Нардэн. — От ударов рождается звук, которого нет. Мы чувствуем его вибрацию. Наслаиваясь друг на друга, звуки от ударов частиц, рождают мелодию. Это песни вселенной. Их много, потому что всё в ней поёт — вода, воздух, земля, огонь, металлы, дерево, кровь…

Девушка вздрогнула, и принц остановился на последнем слове.

— Тело человека тоже поёт, Элюзаль, — тяжело вздохнул он. — Мы слышим мелодию биотоков. Вот этим…

Нардэн раскрыл неповреждённую ладонь. Белая плёнка гресс-жилы стала прозрачно-красной, потому что шипы под ней сияли.

— Это наши струны, — улыбнулся принц. — Инструмент, который боги подарили нашим телам, чтобы мы слышали песни вселенной и могли их повторить.

Элюзаль едва справлялась с дыханием. Грудь болела от волнения.

— Представь, что какой-то человек поёт рядом с тобой, — произнёс Нардэн, нежно погладив девушку по щеке. — Если ты знаешь мелодию и слова, ты сможешь спеть вместе с ним. А если нет, то сначала тебе нужно послушать песню до конца и запомнить. Тогда сможешь повторить её. Зная песни вселенной, Элюзаль… можно петь вместе с ней.

Принц занёс пальцы над своей ладонью и провёл линию, потом другую, оставил подушечку на одном месте, будто надавливая на воздух, и повёл дальше. И девушка внезапно различила этот рисунок в сиянии грессов. Оно всегда казалось ей сплошным, переливающимся хаотично. Но теперь она видела, что некоторые из шипов сияют ярче, чем другие и в определённой последовательности. Водя пальцем над ладонью, Нардэн не опережал сияние, он следовал за ним и тем самым показал его.

— Что ты делаешь? — прошептала Элюзаль.

Принц улыбался, и его глаза блестели от света пламени:

— Играю тебе мелодию тепла.

Нардэн протянул руку к огню, подвёл её совсем близко к прозрачной дымке красных языков. Заглянув в его ладонь, девушка увидела, как показанный им рисунок повторяется. Грессы вспыхивали и сияли, задерживались и потухали, зажигались вновь. Будто и правда задетые струны, которые играли мелодию…

— Ах… — Элюзаль прижала руку к своей обнажённой груди и замерла, глядя на то, как в прозрачной дымке возникают потоки густого блеска и притягиваются к ладони принца, сцепляясь с переливающимся рисунком и следуя по его линиям.

— Энергоорнамент, — прошептала девушка, — я поняла, что это…

Она с трепетом следила за тем, как рисунок сияния повторяется и на груди Нардэна, поглощая энергию тепла; и на гресс-жиле живота, ведущей вдоль прямой мышцы в пах.

Взглянув туда, Элюзаль задышала чаще и внезапно осознала, что чувствует выдыхаемый воздух своими сосками. Они снова опухли так, будто в них вставили украшения. Нардэн чуть наклонил голову и прикусил губу, насмешливо разглядывая девушку. Её любовные биотоки стремительно возрастали прямо сейчас. Женское скопление вибрировало, источая любовную энергию.

— Мой рассказ о песнях вселенной так понравился госпоже? — тихо засмеялся принц.

— Ох… — Элюзаль застонала.

Она сидела ягодицами на своих пятках, раздвинув ноги, и ощущала, как от движения энергии в теле Нардэна с ней самой происходит то же самое. В животе рождалось тепло и дрожание, наполняя женский проток влагой. Девушка чувствовала, как опухают его стенки внутри и половые губы снаружи.

— Я не твоя госпожа, мой принц, — пролепетала Элюзаль, выпуская слова изо рта с лёгкими стонами. — Я твоя рабыня.

Нардэн тихо засмеялся. Энергия тепла обогревала его гресс-жилы, и он пока следил за наполнением себя, ощущая своё тело, как пустой холодный сосуд, который медленно заполняется жидким пламенем, пропитывающим сначала артерии и нервы, и только потом мышцы и органы. Но горячие биотоки от его наложницы становились всё сильнее, и мужское энергоскопление, несмотря на то, что тело было ещё полупустым… переманило всё пламя на себя. Принц засмеялся и этому, чувствуя приятно-раздражающее нежное полизывание огненных язычков в паху.

А Элюзаль внезапно застыла в ощущениях, от того, что её горячий сок, накопившись на входе женского протока… начал капать на землю. Она невольно опустила голову, глядя между своих ног. Любовные токи внезапно пронзили её тело судорожной дрожью, истекая из женского скопления мощными волнами, и просто не в силах справиться с ними, Элюзаль начала короткими рывками вжиматься ягодицами в свои пятки, хрипло стоная:

— Боги, помогите…

Нардэн почувствовал, что перестает принимать энергию тепла, потому что она просто растворилась в любовном жаре его прекрасной наложницы. Он отвернулся от огня и сложил ладони чашечкой на земле. Элюзаль тихо охнула, немедленно зажала себе рот рукой и пересела с места на ладони принца.

Прикосновение к гресс-шипам вызвало яркий укол от женского протока через всё её тело в голову, и она схватилась за плечо Нардэна. Тёмный лес и языки пламени потекли по кругу, сливаясь в красно-золотые реки с берегами из кромешной тьмы…

Элюзаль скользила по горячим грессам, и, зажав себе рот, сдерживала крик. Но от этого казалось, что он уходит внутрь её тела и вибрирует, усиливая ощущения. Это были мгновения, удержать в себе биотоки хоть немного дольше было невозможно. Девушка почувствовала, как при последних судорожных движениях на самом пике наслаждения, её любовная энергия просто хлынула из неё на ладони Нардэна, впитываясь в его шипы и освобождая её тело от жара и напряжения мышц.

Казалось, этот поток захватил из неё всё — бурлящую кровь из артерий и мысли из головы, биение сердца и дыхание, и сознание… упавшее в красно-золотые реки с берегами из кромешной тьмы.

Элюзаль очнулась на руках у принца через несколько минут и, увидев его лицо, замерла. Его ресницы набрали черноты и очертили линии век. Прозрачно-серая радужная оболочка потемнела в кобальтовый тон. Лицо посветлело и стало более гладким. Морщины были ещё заметны, но уже не так глубоки. И в грязно-бурых волосах сияли чистым красным тонкие пряди.

— О-о-о… — девушка не удержала возглас, и Нардэн накрыл её рот ладонью, смеясь: — Тихо.

Элюзаль замолчала, но улыбка осталась под рукой принца. Держа свою наложницу в объятиях, он всё ещё принимал её любовные токи. Эта энергия была так хороша… и сейчас впитывалась в кровь и нервы, в мышцы и органы, даже в кожу. Нардэн чувствовал это телом и разумом. Никакое тепло никакого огня не сравниться с этим.

Девушка наблюдала за лицом принца и его дыханием. Они выдавали наслаждение, получаемое прямо сейчас. Нардэн улыбнулся, снимая ладонь с её рта, и прошептал:

— Ты прекрасна.

— Как и ты, мой принц, — Элюзаль поднялась в его объятиях, и Нардэн захватил в глубокий поцелуй её послушные влажные губы.

В тишине внезапно всхрапнул Цангр и от этого звука сам и проснулся. Он немедленно огляделся вокруг, убедился, что всё тихо и вернулся взглядом к принцу. Несколько удивился, потому что наложница, вроде только спавшая на его бедре, теперь сидела между его ног, закрывая его своей спиной, и страстно целовала.

Цангр даже хмыкнул:

— Ты что ждала пока все уснут, наложница, чтобы ублажить господина?

На его голос проснулся Самбир и, оглядев картину, усмехнулся.

Элюзаль оторвалась от принца и сверкнула глазами в сторону Цангра:

— Да! Усните, брегане!

Нардэн тихо засмеялся, уткнувшись в её шею и пряча лицо. Ведь девушка отреагировала на храп Цангра молниеносно. Сразу села так, чтобы закрыть его от глаз бреганина, потому что на его груди ещё сияли гресс-жилы и кожа увлажнялась. Над рёбрами наполнялись массой мышцы, и провалившийся живот поднимался, возвращая фигуре нормальный вид.

— Усните или отвернитесь! — требовала Элюзаль.

— Хм… — Самбир так и смотрел на округлые ягодицы девушки, обтянутые узким платьем, — никогда не видел, как демон берет любовную энергию у женщины.

— И не увидишь! — отрезала Элюзаль. — Тебе не положено!

— Злая наложница, — пробурчал Самбир, переворачиваясь на другой бок.

Цангр тоже отвернулся, и девушка выдохнула с облегчением. Секрет принца не раскрыт. Нардэн внезапно сжал пальцами её щёки, глядя в глаза.

— Что, мой господин? — прошептала Элюзаль. — Ты хочешь что-то сказать?

Нардэн чувствовал, что должен облечь в слова то, что крепнет в его мыслях. Он так много сказал девушке, как никому и никогда, но с каждой минутой с ней, слов для неё становилось всё больше. Как он и признался себе: с Элюзаль нет пути назад. Теперь он никогда не отпустит её.

— Ты нужна мне, — ответил Нардэн. — Наложниц отпускают со временем, но ты не сможешь уйти.

Элюзаль задышала чаще от этих слов, но они не напугали её. Ведь она понимала это — принц никогда не отпустит её от себя живой. Он слишком многое рассказал ей.

— Нардэн… — она обвила руками его шею, нежно прошептав его имя. — Я твоя, мой принц, я никогда не уйду от тебя…

— Ты должна быть со мной всегда, — Нардэн крепко сжал пальцами щёки девушки, заставив её замолчать и приоткрыть рот.

Элюзаль застонала от предвкушения, и принц забрал её в глубокий властный поцелуй, на этот раз очень долгий.

Ночью Самбир сменил отца на посту часового и до самого рассвета поглядывал на Мезамероса и его наложницу. Оба спали, обнявшись. Элюзаль лежала лицом к огню, а Нардэн обнимал её сзади. И Самбиру всё казалось, что рука принца, державшая девушку, стала не такой прозрачной, как была. Окончательно убедился в этом, когда ранним утром все проснулись.

Тансар и Нур сели у догорающего костра и растирали шею после сна в неудобной позе, а потом и Элюзаль открыла глаза, встала на колени возле принца и наклонилась к его лицу. Он повернулся на спину, погладил девушку по щекам и тоже сел. Удивлённые взгляды бреган остановились на нём.

Цангр выдал общее мнение:

— Мезамерос, ты убил кого-то ночью?

Элюзаль спрятала улыбку, а Нардэн не стал. Можно было понять удивление бреган. Вчера они видели демона на грани комы, а сейчас он выглядел даже лучше, чем тогда, когда они покидали дворец Ириды.

— Как ты это делаешь? — поразился Самбир. — Ты что пил из наложницы из того места, которое нам не видно под платьем?

Он осматривал девушку, и на ней не было никаких следов питания, да и после сна она была довольно бодра. Если бы принц присосался к ней и выпил её энергию, сейчас она бы слабела и бледнела. Но ничего подобного не было.

— Я не питаюсь наложницами, — Нардэн встал на ноги и тоже растёр шею. — Дай Элюзаль попить.

Самбир как раз подогревал фляжку на огне, и девушка подошла к нему.

— Неужели ты такая сочная на любовную энергию? — бреганин пристально оглядел её с явным недоверием. — Смогла напитать ею эгрессера? Это же сколько в тебе помещается?

Элюзаль не ответила, делая глотки горячего напитка, только усмехнулась.

— Ты готова? — позвал её Нардэн. — Идём?

— Да, — девушка вернула фляжку Самбиру и направилась к принцу.

Тот запахнул тунику плотнее и, взяв Элюзаль за руку, сделал шаг, на котором его остановил Цангр:

— Ты куда?

Нардэн окинул бреганина насмешливым взглядом:

— Ты знаешь куда. В город.

Возникла пауза. Все оказались не готовы к такому поведению Мезамероса.

— Стой, — нажал голосом Цангр. — Мы пойдём на равнину.

— Идите, — согласился Нардэн. — Вы можете не следовать за мной. Я отпускаю вас.

— Мы не можем пойти без тебя, — резонно возразил владыка бреган. — Что я скажу командиру поискового отряда?

— Скажешь, что я на переговорах и направишь отряд за мной, — невозмутимо ответил принц.

Цангр фыркнул, выразив своё отношение к такому варианту.

— Или можешь идти со мной, — добавил Нардэн.

Бреганин, ещё раз оглядев его с головы до ног, внезапно понял кое-что и спросил:

— Ты сказал, что всё решим утром. Почему? Потому что ночью ты был слишком слаб, чтобы не согласиться со мной?

Принц засмеялся. Ему определённо нравилась эта манера бреган говорить, что думают, и он утвердительно кивнул:

— Так и есть.

Тансар и Нур, и даже Самбир чётко понимали о чём разговор. Ещё ночью они могли бы просто связать Мезамероса и тащить куда им надо, он бы не смог им противостоять, но сейчас точно может. Это странно, такого не может быть, чтобы эгрессер, не питаясь, каким-то образом восстанавливал силы. Но это не меняет того факта, что вчера, когда принц выглядел хуже, чем сейчас, он выжег болото. Можно предположить, что и сейчас он может повторить свой вчерашний удар. Но теперь уже по ним, если они попытаются его остановить.

Цангр недовольно клацнул зубами:

— И ты знаешь дорогу?

— Только карту, — ответил Нардэн.

— Это не то же самое, что знать местность, — возразил бреганин. — Пойдёшь один, свернёшь не туда, доберёшься до города через неделю.

— Поэтому с вами путь был бы быстрее, — невозмутимо подтвердил принц.

Цангр издал недовольный вздох. В общем-то уже понял, что выбор небольшой. Предстать перед императором и сказать, что его сын один ушёл по лесам Доляны? Это будет последнее, о чём он скажет в этой жизни.

В тишине неожиданно раздался характерный щелчок. Брегане молниеносно развернулись на звук, поднимая с земли оружие. Из-за деревьев буквально в десятке метров от них выскочили люди, уже держа их на прицеле автоматических арбалетов.

— Всем стоять! — громкий приказ подсказал, что брегане нужны живыми, и Цангр повторил своим:

— Стоять.

Элюзаль прижалась к Нардэну, а тот внимательно разглядывал идущих к ним людей.

— Цангр, — позвал он. — Видимо те, кто нас сбил.

Бреганин кивнул:

— Да, больше некому.

Поймать их возле болот в глуши могли только те, кто сам находился рядом. Обстрел летакора вели в этом районе, так что это точно те, кто уничтожил корабль империи.

Доляне, окружившие бреган, были одеты в хорошую плотную одежду в цвет окружающего леса, на торсе жилеты с подсумками для шести тубусов со стрелами, крепления для длинного ножа и многозарядного автоматического арбалета. Старший отряда — довольно молодой кареглазый крепкий парень, сразу остановился глазами на Нардэне.

— Так и есть, — прошипел он. — Эгрессер! Руки! Руки на месте! Не шевелись! Убью и не спрошу кто ты!

Нардэн едва заметно улыбнулся:

— Хорошо. Не бойся. Зачем атаковали корабль империи?

Парень щурился, не спуская с него глаз. И его люди, державшие на прицеле бреган, поглядывали на демона-эгрессера. Было заметно, что именно его присутствие вызывает у них наибольшую тревогу.

Старший отряда думал ещё мгновение и приказал своим:

— Руки ему свяжите.

Двое людей опустили арбалеты и шагнули к Нардэну, хотя и не так уверенно, как приближались к бреганам.

— Ладони вместе! — приказал парень и, взглянув на девушку рядом с демоном, крикнул ей: — А ты — в сторону! Отошла!

Элюзаль гневно поджала губы и поглядела на долянина исподлобья, но не отошла. Нардэн мягко освободился от её объятий:

— Всё хорошо.

Девушка вздохнула с рычанием в голосе, чем удивила даже бреган, но всё-таки сделала два шага от принца. Он сложил ладони вместе и вытянул руки вперёд. Подошедшие люди намотали на них верёвки, крепко связав ладони между собой, чтобы грессы уткнулись друг в друга. Так демон не сможет нанести свой удар.

После этого старший отряда и остальные выдохнули с заметным облегчением. Теперь, когда обезопасили себя, стало чуть спокойнее.

— Ты, похоже, потратил много сил, — парень оглядел худые плечи и руки Нардэна и кивнул на бреган. — Я думал после такого ты подкормишься ими.

Цангр, внимательно разглядывая молодого долянина, внезапно заметил:

— Я знаю твое лицо, но тебя не знаю.

— А я тебя знаю, — оскалился в улыбке парень. — Цангр Дарь-ев. И ты должен быть мёртв ещё вчера. Мы видели куда упал корабль. Мои люди были уверены, что вам не выжить во владениях птуров. Но боги подсказали проверить.

Самбир оскалился в не менее злой улыбке:

— Представляю, как вы удивились.

— Ага, — подтвердил долянин, — когда увидели мёртвое болото на три километра от места падения летакора и горы всплывших трупов повсюду — очень удивились.

Брегане переглянулись, а потом дружно посмотрели на Мезамероса. Нардэну оставалось только сохранять невозмутимость на лице. Тот удар, которым он выжег птуров возле корабля, был направлен не только на монстров, но и в воду. А она передавала энергию довольно далеко. Но он, конечно, не мог сказать об этом. Надо было обезопасить выход с болот, иначе местные твари, кишащие там повсюду, напали бы снова. Но такая сила вызвала бы ещё больше подозрений у бреган, а у них и так уже есть поводы задумываться.

Нардэн удержал усмешку в уголках губ. Энергия, которой он питается, имеет такую мощь, что ему самому страшно принимать её в себя. Поэтому так важно получить знания его веры. Иначе он словно оружие, от которого нет инструкции и которым он сам не умеет пользоваться. Ну а пока… принц невозмутимо пожал плечами и перевёл разговор в другое русло.

— Я посол императора Мезамероса, — произнёс он. — Вы помешали мне назначить переговоры с владыкой Терехом. Не стоило этого делать. От вовремя переданных слов зависит будущее.

Старший долянского отряда внимательно разглядывал эгрессера.

— Думаю, вам не приказывали убить меня, — заметил Нардэн.

— Нет, — подтвердил парень. — Мы даже не знали о тебе.

— Я тебя вспомнил, — внезапно вступил в разговор Цангр. — Ты — Борос Эмба, твой отец — старший воин владыки Тереха. Команч Эмба. Командир тысячи.

— Был им, — парень перевёл взгляд на бреганина. — Больше нет.

— Где твой отец? — нахмурился Цангр.

Борос молчал мгновение, но потом в его голосе появилась злость:

— Он отказался выполнить приказ нашего владыки, потому что думает, как ты. А ты — верный пёс империи! Служишь Мезамеросам.

— И поэтому стал целью? — спросил Нардэн. — Что вы делаете? Твой правитель приказал истребить тех, кто верен империи на территории Прибрежья? Тогда вам придется убить очень многих.

Парень смерил его пристальным взглядом.

— Нет, — ответил он, — только лидеров. Остальные изменят свою верность сами.

— Вот как, — Нардэн даже покачал головой, услышав такую речь из уст молодого долянина, и уверенно заметил: — Эти слова кто-то вложил тебе в губы, они не твои. Это сказал кто-то, кто знает, что делает. Наверное, как раз тот, кто дал вам орудие для уничтожения кораблей. А ты, как видно, не знаешь, что делаешь.

— Ну ты… — Борос зарычал, но не успел продолжить.

— Отведи нас к своему владыке, — оборвал его принц. — Меня и бреган.

— Что? — парень удивлённо смотрел на него. — С чего ты взял, что можешь мне прика…

— С того, что принимать другие решения не в твоей власти, — жёсткий голос эгрессера заставил замолчать. — Или ты намерен сказать своему владыке, что по незнанию сбил корабль с послом императора Мезамероса? А потом убил его? Последствия осознаёшь? Те, кто теперь отдаёт приказы твоему владыке, готовы к тому, что ваши города сравняют с землей? Не слишком ли рано для их планов?

Борос напряжённо раздумывал над этими словами. Одно точно верно — надо вести демона к владыке. Никто не знал, что на корабле будет посол императора. Пусть владыка решает что делать теперь.

— Ладно, — согласился парень. — Я отведу тебя.

— Нас, — поправил Нардэн.

Борос хмыкнул, но, ещё подумав, кивнул:

— Хорошо, их тоже. А она кто?

Он обратил внимание на притихшую в двух шагах от эгрессера девушку.

— Моя помощница, — ответил Нардэн.

Борос удивился ещё больше. О наложницах он слышал, о служанках тоже, о жертвах для трапезы разумеется, но о помощницах никогда. Глядя на девушку, он сам нарвался на её злой взгляд.

Элюзаль очень сердилась. Потому что этот наглый молодой долянин не проявил уважения к принцу. Даже если не знает, кто перед ним, мог бы проявить уважение к эгрессеру! Хамское создание! Когда узнает, с кем говорит, будет валяться в ногах и умолять о прощении!

Нардэн, взглянув на девушку, не удержал смех Нет, определённо, его прекрасная наложница просто притворяется нежной и угодливой рабыней. И делает это только с ним. Других мужчин она, кажется, может разорвать заживо, если дать ей волю. Самбира избила ещё на летакоре, его самого уложила на лопатки вчера у костра. Борос сильно рискует, нарываясь на её немилость.

— Нам лучше выдвигаться, — принц, говоря это, ещё смеялся над своими мыслями о темпераменте Элюзаль, — до вашей столицы идти до вечера.

— Владыка Терех не в столице, — буркнул на это Борос. — Он в Акате. До неё полдня пути.

— Прекрасно, — кивнул Нардэн. — Не в Акате ли небольшой порт на реке Масана? Корабль Норхоны пришёл туда?

Борос вздрогнул, удивлённо глядя на принца:

— Откуда ты знаешь?

Цангр покачал головой, и они с Нардэном переглянулись, поняв мысли друг друга.

— А ты глупее, Эмба, чем твой отец, — засмеялся владыка бреган. — Он не задал бы такого вопроса.

Парень хмыкнул и хмуро свёл брови. Сказать было нечего.

— Вы притащили дальнобойное орудие в лес, — Нардэн всё-таки объяснил молодому командиру то, чего тот не понял сам. — Ближайшая точка доставки — порт Аката на Масане, которая впадает в море Савера. Единственные, кто мог дать вам такое оружие — это норхонцы. И они не повезли бы его по земле, имея отличные корабли.

Борос стоял всё такой же хмурый.

— К тому же твой владыка в Акате, как ты сказал, — заметил принц. — Что он там делает, если не встречается с посланником Норхоны, который привёз вам оружие?

— Ты что читаешь мысли? — искренне удивился парень.

— Конечно нет, — засмеялся Нардэн. — Веди нас, Борос Эмба. Мы твои пленные.

К жаркому полдню долянский отряд добрался до небольшого городка Аката, раскинувшего свои дома на берегу реки Масаны. Ещё издалека стала видна широкая водная лента, блестящая синей гладью на солнце, и далеко вдающиеся в неё причалы, среди которых выделялась самая большая дощатая площадка. Возле неё и возвышался корабль.

Прибывшее судно Норхоны было грузовым кораблём с одной верхней палубой и трюмом, и, похоже, груз всё ещё оставался на борту. Нигде возле берега или среди одноэтажных строений не виднелось характерных очертаний орудий. Провинциальный рыбацкий городок просто не был предназначен для приёма и сокрытия такого груза. Линию берега занимали многочисленные лодочки местных жителей, здания рыбопромысловой фермы, через дорогу от них сразу главный рынок. Дальше только узкие улочки и кое-где площади пошире, куда втиснулись мастерские и кузнецы.

Молодой командир Борос со своим отрядом провёл пленных по краю городка сразу к порту. Там было многолюдно. Присутствие владыки в Акате выдавало то, что вся береговая часть была оцеплена долянскими воинами. Вооружённых людей в боевой экипировке было больше, чем местных жителей. Но и последних тоже не мало.

На рынке, примыкающем к портовой территории, толпились десятки людей, с интересом поглядывая на большой железный корабль, совсем неестественный для этих мест. Лестница, спущенная с его борта, упиралась в доски причала. Недалеко от неё располагался шатёр с открытыми пологами, и толпа долянских воинов, собравшихся у входа, загораживала происходящее внутри.

Нардэн, разглядывая судно, обратил внимание на то, что почти весь его экипаж находится на палубе. Люди стояли там и посматривали вниз. Было похоже, что чего-то ждут.

— Что, Борос, твой владыка ещё не расплатился за орудия? — насмешливо спросил принц, подумав, что это наиболее вероятная причина задержки выгрузки.

Молодой командир обернулся к нему, хмуро-вопросительно сведя брови.

Цангр засмеялся такому взгляду.

— Чего они не разгружаются? — добавил он. — Вам выдали только одно орудие на пробу? Ты, наверное, должен доложить владыке, как оно сработало?

Борос хмыкнул:

— Ну и что? Кто берёт товар не проверив?

— Конечно, — бреганин кивнул, сдерживая смех. — Мне тоже предлагали одно бесплатно.

— Да ну? — заинтересовался Нардэн. — А остальные? За сколько?

— За дорого, — отмахнулся Цангр.

— Фрр… — издала звук Элюзаль, — так они ещё и предлагают народам Прибрежья воевать с империей за собственный счёт. Торгаши и крохоборы! Зачем вы с ними связались? Они же вас разводят.

Борос удивлённо хлопнул глазами, услышав помощницу эгрессера, и взглянул на него самого. Нардэн засмеялся. Элюзаль сказала недипломатическим языком, а так, как есть на самом деле. Зато понятно предельно ясно.

Девушка опять смутилась и даже чуть испугалась. Потому что снова показала запрещённую уставом гарема невоспитанность — использовала некрасивую речь в присутствии господина. Наказанием за это был удар по губам. И принц неожиданно остановился и взглянул на неё.

Элюзаль замерла и уже открыла было рот сказать: «простите, мой господин», но внезапно, с игривым огоньком в глазах, Нардэн подхватил её на руки. Получилось легко, даже несмотря на верёвки на ладонях. Он просто присел и сбоку подкинул девушку под ягодицы. Элюзаль взлетела, упала ему в руки, схватилась за его плечи и удивлённо уставилась в глаза. Нардэн крепко прижал её к себе и, поймав губы в поцелуй, зашагал дальше, не обращая ни на кого внимания.

Борос уже не видел этого, он отвернулся от своих пленных, а брегане, окружавшие принца и наложницу, уже ничему не удивлялись.

Только Самбир усмехнулся:

— Нашёл время, может ты и возьмешь её вот так — на весу? Со связанными руками.

— Может, — согласился Нардэн между касаниями губ, и Элюзаль тихо засмеялась.

— Да? — удивился бреганин. — Что правда? Сможешь?

— Конечно, — Нардэн откровенно шутил над ним, но сам себе верил.

Он отпустил девушку, и она снова зашагала рядом, держась за его пальцы, свободные от верёвки.

Самбир остался под впечатлением, а Нардэн тихо сказал Цангру:

— Будет лучше пока не говорить Тереху кто я.

— Так он же тебя знает, — так же вполголоса ответил бреганин.

— Нет, — покачал головой принц. — Пять лет назад на подписании договора меня близко видел ты и владыка Лимер. Терех только издалека.

— А ты думаешь у него зрение плохое? — хмыкнул Цангр. — Лучше сказать. Тогда он не посмеет убить тебя.

— Владыка Терех — не тот, кто принимает здесь решения, — усмехнулся Нардэн. — Тот, кто нам нужен, вон там.

Принц показал на шатёр впереди. Цангр, оглядывая вооружённых людей, занявших порт, мрачно заметил в ответ:

— А ты добился своих переговоров. Только ты опоздал. Никому здесь не нужны переговоры. Они готовятся к восстанию.

— Нет, они лишь так думают, — тяжело вздохнул Нардэн. — Они готовятся к самоубийству и пока не знают об этом.

Борос услышал это, потому что голоса стали громче и обернулся, с явным напряжением взглянув на принца. Всё, что сказал посол императора за это время и особенно вот эти его последние слова, казалось очень странным.

Настроения среди долян были разные, не все поддержали владыку Тереха, когда он решил, что пора убрать лапы демона Мезамероса от их земли и народа. Но сам Борос, как и многие молодые воины был уверен, что время настало. Только… что-то не так было сейчас в поведении посла ненавистной империи. Казалось, будто он не хочет им зла и, словно переживает за них.

Элюзаль, прижавшись к Нардэну, с волнением осматривалась вокруг. По мере продвижения отряда Бороса, внимание к нему становилось всё очевиднее. Девушка замечала лица местных жителей. Они смотрели и на своих воинов, и на бреган и, конечно, на высокую и очень худую фигуру среди них.

Люди не оставались безучастными, многие подходили ближе или приглядывались, чтобы убедиться в том, что видят:

— Э, а вон тот худой⁈ Это же… боги…

— Э-э-э, Борос, ты кого привёл⁈

Элюзаль вздрогнула, когда вокруг разнеслось:

— Это демон Азор-суры!

— Да! Да! Да! — бросал молодой командир в очередной раз на один и тот же возглас. — У него руки связаны, не бойтесь!

Он-то уже привык к послу императора. Этот эгрессер вёл себя спокойно, и, вообще, раз он посол — значит, пришёл говорить, а не убивать.

Элюзаль, наблюдая за стремительно растущей толпой, замечала, как женщины, едва поняв, кого видят, отступают за спины мужчин, хватая детей и уводя их подальше. Они боялись, как в общем-то и должны.

У лестницы, поднимающейся на причал, отряд Бороса ждали. Здесь стояли два десятка воинов со своим старшим, который встретил молодого командира с явным напряжением на лице и недовольным вопросом:

— Это что владыка бреган? С летакора? Он должен быть мёртв.

— Должен, — буркнул Борос. — Пропусти, я веду их к владыке.

Старший, оглядывая бреган, нашёл и эгрессера. Уже знал, что увидит его. То время, пока отряд приближался к причалу, по городу разносились испуганные голоса людей. И теперь руки воинов сжимали рукояти тесаков в поясных ножнах, а глаза неотрывно следили за демоном. На самом причале несколько арбалетчиков подошли к краю, нацелив на него оружие.

Элюзаль дышала прерывисто от волнения. Позади объятая страхом толпа, а впереди вооружённые люди, готовые ударить или пустить стрелу в лицо.

— Ты среди врагов, мой господин, — с тревогой сказала девушка.

Нардэн осмотрелся вокруг и, оценив направленные на него взгляды, наклонился к её уху.

— Как волк среди овечек, — прошептал он.

Элюзаль вздрогнула, а принц, не отпуская её руку, шагнул вперёд к лестнице на причал. Долянские воины, стоявшие у него на пути, невольно отступили с дороги.

— Э?.. — Борос возмущённо проводил эгрессера глазами. — Ты куда? Посол⁈ Иди за мной!

Брегане заржали немедленно. Уверенности Мезамеросу не занимать. Ему надо в шатер к владыке, так чего ждать? Люди с холодным оружием вокруг — для него не угроза.

Цангр шагнул за принцем и все брегане последовали за ним. Боросу и остальным долянам пришлось буквально обгонять их. Сделали это уже на причале, не доходя всего нескольких метров до шатра.

— Стой! — молодой командир упёрся в грудь Нардэна рукой, остановив его.

А возле шатра, толпившиеся у входа старшие воины обернулись на шум и расступились. Владыка Терех широким шагом миновал людей и вышел на причал, посмотреть, что происходит.

Глава долян по возрасту был самым старшим из трёх правителей Прибрежья. В тёмных коротких волосах белела седина на висках, но фигура оставалась крепкой. Толстые вены на кистях и предплечьях, как и шрамы на костяшках пальцев выдавали в нём бойца. Здесь, в землях варваров, не имеющий силы в собственных руках не мог стать владыкой. Не имеющий боевого духа и жёсткого нрава — тоже. Править племенами — привилегия воина.

Терех, как и Цангр, не выделял себя среди других ношением богатой одежды или знаков своей власти. Особенно здесь и сейчас. Обычные штаны и жилет из темно-зелёной ткани, и поясные ножны с острозаточенным тесаком — вот и всё что было на этой встрече на правителе долян. Когда все отошли от шатра, стало видно, с кем шла его беседа.

Два плетённых кресла располагались прямо у пологов, и в одном из них сидел человек, в котором с одного взгляда можно было узнать норхонца. Его выдавали смоляно-чёрные волосы, короткая борода, смуглая кожа и обветренные на солёном морском воздухе губы. И по одежде было понятно, что не здешний. Агент царя Бисалара играл роль норхонского купца и выглядел соответствующе: длинный тёмно-красный кафтан с богатой вышивкой, светлые брюки, заправленные в тканевые летние сапоги, золотые кольца на пальцах. Рядом с ним стояли четверо его людей — явно личная охрана. Одеты были чуть поскромнее, но в целом, на фоне долян все смотрелись ярко.

Нардэн с интересом оглядел норхонцев, и особенно псевдокупца. Что ж, будет интересно узнать сколько он успел нанести вреда.

— Эмба! Ты не понял мой приказ⁈ — Терех встретил Бороса гневным вопросом. — Брегане должны быть мертвы!

Цангр опередил ответ молодого командира.

— И я приветствую тебя, Терех! — громко выдал бреганин с явной насмешкой в голосе. — Я знал, что когда-нибудь ты встретишь меня огнём в лицо.

На лице владыки заиграли желваки, и он тоже поприветствовал вождя бреган:

— Цангр, я надеялся больше не увидеть тебя живым, императорская собака, но, видимо, боги вмешались.

— Владыка… — Борос не успел договорить.

Серые глаза Тереха сузились, потому что за широкими фигурами бреган он увидел того, кого совсем не ждал — эгрессера!

Владыка долян зарычал:

— Кто это⁈

Нардэн, отпустив Элюзаль, прошёл вперёд и встал перед Терехом. Но девушка, конечно, не могла остаться так далеко от принца и, как тень просочилась за ним, спрятавшись за его спиной.

— Это причина, по которой они живы, — ответил Борос. — Мы сбили корабль, как ты приказал. Он упал в топи птуров. Мы пошли проверить есть ли выжившие. Думали, что они погибнут там, но он спас их… — парень показал на эгрессера. — Мы выследили их уже после топей. Демон сказал, что он посол императора и хочет поговорить с тобой.

Терех молчал, разглядывая Нардэна. Тот ждал первой реакции. Она покажет узнал ли его правитель долян и помешает ли это плану. Но к счастью, Терех не вспомнил его. Это было бы сложно. Они виделись мельком пять лет назад, когда все владыки племён прилетали в столицу империи для заключения договора. Нардэн уже тогда старался показать пренебрежение к государственным делам и не присоединился к отцу за столом переговоров. Цангр попался ему на выходе из зала и у них вышел короткий разговор. Только поэтому владыка бреган его запомнил.

— Приветствую, владыка Терех, — произнёс Нардэн. — Император Мельседей не дождался тебя на совете и прислал меня. Есть важные вопросы, которые не решить без твоего участия.

Напряжённое и неприятно удивлённое выражение лица правителя долян не изменилось. Добавилась лишь презрительная улыбка, искривившая его губы, с которой он и потребовал:

— Говори как есть! Твоя речь слишком сладка для меня.

Нардэн наклонил голову в знак согласия:

— Да, владыка, скажу как есть. Неразумно предавать империю. Странно, что опытный правитель и воин вроде тебя не понимает этого. Неужели ты не знаешь, что будет после твоего нападения на верного империи владыку бреган и уничтожение корабля?

Улыбка Тереха стала злой.

— Предавать империю? — прошипел он. — А что дала нам твоя империя?

— Помимо пощады? — уточнил Нардэн, точно зная, что делает.

Его слова вызвали ярость не только у владыки, но и у остальных долян, стоявших на причале. Голоса шумной толпы стихли, и теперь все прислушивались к беседе с послом.

— Да, пощады… — Терех вздохнул с ненавистью, — твой император не устаёт напоминать народам Прибрежья о том, что пощадил нас и оставил нам жизнь. Только он оставил наши жизни не нам, а себе. Пять лет душного мира мы отправляем в империю всё, что ей нужно, а нам остается лишь капля того, что получаете вы. Но хуже всего, когда ваши корабли увозят молодых мужчин и женщин с наших земель. На трапезу вашей вечно голодной знати эгрессеров! А что взамен? Пустое обещания защитить нас в случае нападения. Скажи мне, посол, кто на нас нападёт, кроме самой империи? Неужели, Норхона?

Терех обернулся к сидевшему в кресле человеку. Тот наблюдал и слушал, но на вопрос владыки вступил в разговор.

— У Норхоны нет ни повода, ни желания, — очень уверенно произнёс он. — Это империя Азор-сура внушает людям ложные мысли, будто мой царь хочет захватить эти земли. Мы предлагаем дружбу и торговлю, и не более. Нам не нужны никакие жертвы или кровь.

Нардэн внимательно разглядывал человека. Речь поставлена хорошо, голос приятный, взгляд исподлобья пристальный. И его слова показали, что он точно знает, на что давить в разговоре с долянами. Спутать его с торговцем мог бы только глухой, глядя на его одежду и не слыша его слов. Это профессиональный военный провокатор.

— За последние полгода Норхона сделала для нас больше, чем империя за пять лет, — произнёс Терех. — Так что не говори мне о предательстве, посол. Мы предали себя, когда заключили договор с Мезамеросом. И мы это исправим.

— Хорошо, тебе не буду говорить, — тяжело вздохнул Нардэн.

Он знал, что слова владыки долян идут от сердца, и то, что он сказал — правда. Людей на трапезу забирали регулярно. Ничто другое не причиняло этому народу такой боли, как служение дому Мезамеросов и следование учению, требовавшему жертв. Многие провинции империи, присоединённые ещё Мармагоном, уже смирились с этим и приняли это, как данность. Но здесь, в ещё не так давно свободных землях, привыкание к жертвоприношению шло медленно.

— Скажу тому, кто дал тебе ложную надежду, — принц взглянул на провокатора Норхоны.

— Хм… — человек издал только звук и не торопился отвечать на такие слова.

Нардэн показал кивком головы на корабль:

— Твой?

Норхонец наклонился в кресле, поставил локти на колени и с лёгкой ненастоящей улыбкой разглядывал эгрессера. Худоба и выступающие косточки на связанных руках бросались в глаза.

— Значит, ты потратил силы на болоте? — наконец усмехнулся псевдокупец, не ответив на вопрос. — Что ж, это хорошо для нас. Я слышал, в полной силе вы опасные создания.

— Значит, только слышал, — покачал головой Нардэн. — Ваш царь, видимо, тоже слышал. Интересно, видел ли он, на что способны эгрессеры? А то похоже, что он как раз собирается посмотреть. Довольно жестоко заставить другого дразнить хищника, чтобы узнать, как он убивает.

Норхонец улыбался всё так же. Изгиб губ держал выражение лица, но глаза щурились с угрозой и любопытством.

— О чём ты говоришь? — якобы удивился он. — Мой царь и твой император в хороших отношениях. Наши страны торгуют и не враждуют. Никто не стал бы дразнить демонов.

Нардэн наклонил голову, тоже глядя насмешливо:

— Значит, ты здесь только для того, чтобы торговать?

— Разумеется, — невозмутимо подтвердил норхонец.

— Ты сказал владыке Тереху, что трёх десятков орудий не хватит для того, чтобы сдержать армаду воздушных кораблей империи, когда они явятся сюда? — не дав перерыва этому разговору, произнёс Нардэн. — Или ты убедил его, что этого достаточно?

Улыбка на лице человека застыла. Терех смотрел на него и на посла империи, переводя взгляд с одного на другого. Доляне, особенно старшие командиры, с интересом и напряжением слушали этот разговор.

— Почему ты думаешь, что орудий только тридцать? — внезапно спросил норхонец, пристально разглядывая эгрессера.

— Потому что ровно столько влезет в трюм этого корабля, — ответил Нардэн.

Псевдокупец взглянул на свой корабль, потом на четвёрку своих людей, стоявших рядом, оценил их напряжённые взгляды, усмехнулся и вернулся глазами к императорскому послу.

— Ты слишком спокоен для того, кто знает, что не уйдёт отсюда живым, — жёстко заметил он. Улыбка сошла с лица за мгновения. — После того, что ты узнал, остаётся только убить тебя.

Нардэн улыбнулся широко и добавил к своим словам:

— Я думаю, ты не сказал владыке Тереху и о том, что нельзя за пару недель научиться пользоваться орудием, которое солдаты империи осваивают за полгода. И к орудиям нужны снаряды, которые ты конечно привезёшь, но не бесплатно.

Старшие командиры долян внимательно слушали эгрессера. По лицам некоторых из них и невольному опусканию головы, очень похожему на кивок, было понятно, что они тоже задумывались над тем, что он говорит.

— Зря, — улыбка ушла и с лица Нардэна. — Подставляя владыку Тереха и его народ под гнев империи, нужно было быть с ними честным. И объяснить всем, что ты — сядешь на свой корабль и уплывёшь отсюда до того, как этот городок и другие селения вместе с жителями исчезнут с лица земли.

Принц взглянул на владыку долян:

— Это не угроза, Терех. Это будущее, если ты совершишь ошибку сейчас — если предашь империю. Я даю тебе шанс…

Владыка на последних словах вздрогнул.

— Император не узнает ни о том, что ты уничтожил корабль, ни о том, что ты пытался убить правителя бреган, верного империи. И господина норхонца мы тоже отпустим с миром, — твёрдо пообещал Нардэн.

Доляне, стоявшие вокруг плотной толпой, молчали и удивлённо переглядывались. Борос, сложив руки на груди, хмурился с явным недоверием.

— Что, Эмба? — Цангр окинул парня взглядом. — Твой отец тоже видел мрачное будущее вашему народу, если предадите империю?

Борос отвернулся, не ответив. И в общем-то показал этим, что некоторые воины тоже не до конца уверены в том, что делают. Видимо, после приказа о нападении на корабль империи, все решили, что выбор сделан и теперь осталось только сражаться, когда нагрянет армия Мельседея. Но вот его посол говорит, что выбор всё ещё есть.

Нардэн мягко добавил для владыки Тереха:

— А ты явишься в резиденцию анклава через неделю на переговоры. И на этот раз мы найдём согласие между империей и народами Прибрежья.

Ещё мгновения стояла тишина, а потом тихие разговоры поползли по толпе.

— Послушай его, Терех, — уверенно сказал Цангр. — Нам не нужна война. Мельседей хочет продолжить мир. Нельзя отказывать…

Владыка долян просто сжёг бреганина глазами, настолько злобным был его взгляд.

— Пока хочет, — прошипел он. — Пока он хочет — будет мир, а если его желание закончится — он может закончить и нас. Ты обманываешь себя и свой народ, Цангр. Думаешь, чем больше служишь императору, тем больше он проявит милость? Ты ничто для него, как и мы все.

— Если бы это было так, меня бы здесь не было, — возразил Нардэн.

Смех норхонца внезапно оборвал его:

— В одном ты прав, посол. Ни тебя, ни бреган здесь не было.

Сказав это, он взглянул на Тереха:

— Хватит разговоров. Они и так живы дольше, чем надо. Нельзя допустить, чтобы император узнал о том, что вы готовы освободиться от его власти. Слишком рано.

Владыка долян молчал, сжимая челюсти в раздумьях, и смотрел на эгрессера. Его слова зародили сомнения. Они были и раньше, когда норхонские купцы только начинали говорить о том, что империя получает слишком много и не даёт ничего. Когда сказали, что оружие Норхоны не позволит армии Мельседея подавить их восстание против него. Разговоры шли давно, и с каждым разом желание сбросить демонов, навалившихся своими кровососущими жалами, становилось всё сильнее.

— И ты посмеешь своей рукой убить посла императора? — Нардэн взглянул на Тереха.

Тот ещё молчал, но норхонский провокатор внезапно помог ему с решением.

— Владыке не придётся, — произнёс он и, встав с кресла, приказал своим людям: — Верёвку и камень.

— Терех, — зарычал Цангр, — остановись! И этого собачьего сына тоже останови!

Глава долян окинул бреганина мрачным взглядом:

— Лучше бы вы все погибли на корабле.

Норхонцы обступили Нардэна, и только в этот момент все обратили внимание на Элюзаль. Она вышла из-за его спины и, увидев верёвку в руках одного из подошедших, зашипела:

— Не смейте!

Никто не засмеялся. Доляне наблюдали за тем, что делают норхонцы, не мешая им, но и не испытывая от этого удовольствия.

— Ты ещё кто? — усмехнулся только господин псевдокупец, с интересом оглядев девушку. — Служанка?

— Да! — громко заявила Элюзаль. — А ты, ничтожное создание, покушаешься на жизнь посла императора!

— Я не покушаюсь, — засмеялся норхонец, — я его убиваю. Жаль, служанка, с такой грудью, как у тебя, ты легко нашла бы нового господина. Уберите её пока, её последнюю.

— Такая дорого стоит, — заметил кто-то из его людей. — Можно продать у нас.

— Она свидетель, — отмахнулся псевдокупец. — Её нельзя продать. Да оторвите её уже от посла…

Элюзаль приготовилась держаться за Нардэна до последнего, но он внезапно наклонился к её уху:

— Не дай бреганам сказать кто я. Иначе мне не позволят утонуть.

— Что? — девушка просто сожгла его глазами от волнения.

— Не бойся, — прошептал принц. — Всё идёт, как надо.

И после этих слов Элюзаль внезапно поняла: убить посла императора своей рукой никто бы не осмелился! И Нардэн знал это! Знал, что лучший способ — просто утопить его. Утопить! В воде!

Элюзаль замерла на вдохе с поднятой грудью, и в этот момент её грубо оторвали от принца и швырнули к бреганам. Самбир шагнул навстречу девушке, встретив её, поэтому она не упала и осталась стоять, глядя на то, как норхонцы отводят Нардэна на край причала.

Двое схватили его за плечи, чтобы держать, пока к его ногам будут привязывать камень, один нёс верёвку. Все следили за эгрессером, ожидая его сопротивления, но он ничего не делал. Долянские воины и командиры, мрачно взирая на происходящее, невольно думали о том, почему демон не пытается хоть как-то помешать своей смерти? Может быть потому, что руки у него уже связаны, а сам он обессилен, и он просто не может ничего сделать? А просить пощады не имеет смысла, и поэтому он молчит? Хотя, даже если бы мольба могла спасти ему жизнь, эгрессер не опустится до такого. Просить о чём либо — не в их природе.

По доскам причала загремел булыжник, который подняли по лестнице и покатили к месту казни. Брегане напряжённо переглянулись.

— Ну-у-у? — Тансар, хмуря брови, взглянул на Цангра.

Тот не отрывался глазами от Мезамероса. Норхонцы обматывали вокруг его ног верёвку и навязывали узлы на здоровый булыжник. Вот сейчас точно стоило сказать кто он. Никому не нужна смерть принца. Он гораздо ценнее живой, ведь его можно использовать, как заложника для воздействия на императора. Это же просто подарок царю Бисалару.

— Владыка Терех! — злой женский голос внезапно заставил людей обернуться к служанке посла.

Элюзаль заметила, что владыка бреган открыл рот — явно, чтобы остановить казнь, и опередила его. О, ей было что сказать!

— Когда император спросит тебя, кто казнил его посла, — зашипела девушка, — не забудь рассказать, как ты стоял рядом и ничего не делал. Похоже, здесь правишь уже не ты и даже не твой народ!

Нардэн улыбнулся. И снова его прекрасная наложница в ярости и снова называет всё своими именами. Всё правильно: тем, кто обманывает себя, нужно услышать правду. Может, это хоть немного отрезвит их.

Глаза Элюзаль сверкали ярко, и принц любовался этим. Девушка смело оглядела долян и показала рукой на провокатора норхонца:

— Теперь он главный на вашей земле, да? Вы сами уже ничего не решаете? Тогда вы дешево её продали! За тридцать орудий!

— Закрой рот, служанка! — на лице Тереха вздулись сосуды от прилива крови.

— А то что⁈ — голос Элюзаль взлетел.

Ей надоело бояться! Хватит уже с неё, почему её всё время хотят убить? Это какой раз уже⁈ А теперь и её принц страдает! Сначала его отец издевался над ним, потом брат, потом брегане решили распорядиться его жизнью, и вот доляне присоединились к этому пиру! И ещё наглый норхонец, который смутил народ по заданию своего поганого царя, восседающего где-то за морем. Все они — не ведают, что творят! Кто-то должен сказать им об этом! И раз никто не может, то скажет она!

— Уймите её! — Терех взял себя в руки и отдал приказ своим людям, подавив в себе желание самому ударить слишком смелую служанку посла, который внезапно позвал:

— Самбир…

Кто-то из воинов уже шагнул к девушке, но молодой бреганин, услышав эгрессера, задвинул её плечом за свою спину. Нардэн был уверен, что Самбир поступил бы так и без его просьбы, но и всё же хотел убедиться, что брегане защитят Элюзаль пока его не будет.

Тансар и Нур сопроводили приближение долян наклоном головы, и, нарвавшись на их угрожающие взгляды исподлобья, люди Тереха остановились. А норхонцы как раз закончили вязать узлы на булыжнике.

— Готово! — крикнул один, и псевдокупец не задерживаясь, приказал:

— Толкай.

— А последнее слово? — усмехнулся Нардэн.

Норхонец цокнул языком, пристально глядя на него:

— Ну?

Принц повернулся к Цангру:

— Вперёд не шагай. Только назад и быстро.

Владыка бреган, хмуро сведя брови, смотрел на Мезамероса, не понимая о чём говорит.

— Всё, убрать его, — приказал норхонец, — бреган и девку следом за ним. И засуньте ей тряпку в рот, иначе будет орать.

Двое людей, державших Нардэна за плечи, просто швырнули его вниз с причала и пнули булыжник следом. Шумный всплеск сопроводил вход тела в воду, и поверхность сомкнулась, растекаясь кругами. Доляне, кто был ближе к краю, посмотрели вниз. Вода была чистой, но колебания от падения тела мешали увидеть, как там тонет посол империи.

— И это всё? — засмеялся норхонец. — Я ждал хоть чего-то. Не знал, что можно так легко убить демона-эгрессера. Терех, а ты говорил, что это самые опасные создания из всех живущих. А этот что калека?

— Которого ты сейчас полезешь доставать, пока он не захлебнулся, — внезапно громко прозвучал голос Цангра. — Ты не представляешь, кого ты топишь.

Доляне обернулись к бреганам, но их владыка не успел продолжить. Только открыл рот, как внезапно служанка посла, которая уже успела отличиться острым язычком, нажала пяткой на его ногу со всей силы.

— А! — коротко сказал Цангр и удивлённо взглянул на Элюзаль. — Ты что?

Девушка молча смотрела на него, прожигая глазами насквозь.

— Сколько наш посол может не дышать? — подал голос Нур.

— Сколько надо! — зашипела Элюзаль.

Норхонец и его люди прислушались к этому разговору, как и доляне.

— О чём вы? — Терех шагнул к бреганам.

Цангр зарычал на Элюзаль без слов, но змея-наложница так и не отпускала его глазами, чётко веля: молчи!

— Он сейчас погибнет, — заметил Самбир и получил такой же взгляд в ответ.

Элюзаль сама боялась больше, чем все брегане, вместе взятые. Но они не знали того, что знала она. А она помнила, что принц отличный пловец и может находиться под водой очень долго. К тому же ему понадобится какое-то время.

Тонкая вибрация прошла по деревянной конструкции причала, и все, стоящие на досках, почувствовали, как под ними, словно прошли невидимые волны. Внизу внезапно зашипела вода, и белая пена начала пузыриться на поверхности…

Но если на деревянной площадке это была лишь дрожь и волны, и доляне удивлённо смотрели себе под ноги, то норхонский экипаж на железном корабле ощутил всё совсем по-другому…

Жуткие вопли боли одновременно от десятка человек, находившихся на палубе, заставили вздрогнуть всех на причале. Никто ещё не понял, что происходит, а по борту судна побежали бело-голубые разряды. Люди на палубе вопили и внезапно… просто задымились, словно их тела загорелись изнутри.

Норхонец и его охранники ринулись к своему кораблю, но остановились, не добежав до него, и попятились, с непониманием и ужасом глядя на заживо горящий экипаж. И всё же они не успели отступить. Мощные разряды белыми молниями прокатились по бортам судна и ударили в причал. Вопли людей оборвались в один миг. Все, кто оказался в зоне удара, и норхонец со своими охранниками, просто рухнули, догорая уже замертво. А звук запустившихся двигателей стремительно набирал мощь и буквально за мгновения дошёл до рёва, сотрясая стенки корабля.

Владыка Терех, как и все его люди, замерев, взирал на это. Но всего мгновения, потому что уже надо было бежать. Долян спасло только то, что они стояли чуть дальше и не попали в зону удара. Все просто схлынули от шатра бегом на берег. Брегане последними вместе с Элюзаль.

Двигатели корабля, наполняясь внешней энергией, ревели, беспощадно убивая слух. Дерево причала стремительно вспыхивало от прожигающих его изнутри языков пламени. Меж досок сцеплялись разряды, воспламеняя деревянную конструкцию, будто дворец из спичек.

Брегане с девушкой едва спрыгнули на берег, как за их спинами с жутким грохотом воздух превратился в горячий, сбивающий с ног поток. Элюзаль упала на землю вместе со всеми, и ещё мгновения все пережидали волны жара. Везде впереди точно так же вжались в песок доляне.

Девушка наконец подняла голову, оглянулась и замерла. Причала за ними больше не было, его остатки догорали, опадая в воду. А корабль разворотило взрывом двигателей так, что его лопнувшие борта свисали с него, как мятые тряпки. Пламя ещё горело там, уничтожая судно, и было видно, что оно тонет. Взрывы повредили днище корабля, и в его трюм заливалась вода.

Элюзаль трясло от эмоций, но, взглянув на лица долян, она поняла, что её удивление — это тень от того, что чувствуют эти люди. Весь берег, заполненный жителями города, замер в непонимании, которое за мгновения обратилось в страх. Воины, поднимаясь на ноги, вынимали из ножен тесаки и топоры, заряжали арбалеты.

Опередили этим Тереха, который, едва отплевавшись от песка, попавшего в рот, закричал:

— Убить! Как только покажется! Если демон выйдет, всем конец! Уведите людей!

Приказы владыки подхватили в толпе, и жители города просто ринулись в улицы, но их побег от смерти закончился так же быстро, как и начался. Потому что с характерным гулом, незамеченным сразу из-за того, что творилось в последние минуты, небо над головами накрыла тень боевых летакоров.

Три бронированных корабля зашли над толпой, и как только люди попытались бежать, точные залпы разворотили дороги на их пути, превратив их в горящие овраги.

— Оставаться на месте! Лечь! — громкий приказ с летакора прекратил движение окончательно.

Глядя вверх на ощеренные стволы орудий, долянские воины замерли. Оружие не бросили, но понимание того, что теперь с ними будет уже стало горечью во рту у всех.

Цангр обозрел растерянную толпу и громко спросил:

— Теперь вы вспомнили, с кем имеете дело? На что вы рассчитывали?

Владыка бреган понимал, что чувствуют доляне, но они виноваты сами. Их глупость привела к такому финалу. Воины, стоявшие ближе, мрачно взглянули на Цангра.

— Как он это сделал? — хриплый вопрос всё-таки прозвучал от Бороса.

Рука парня, крепко сжимавшая арбалет, действительно дрожала.

Самбир поддержал бы его удивление, как и Тансар и Нур, но они-то уже видели на что способен «тщедушный принц». А Элюзаль ни на кого сейчас не смотрела, потому что взгляд был прикован к воде. Она ждала.

Борос внезапно понял кое-что и сглотнул:

— Он мог убить нас ещё в лесу?

— Да, — кивнул Цангр.

— И сейчас мог! До того, как его скинули в воду!

Бреганин усмехнулся:

— Не спрашивай меня почему вы все живы. Только принц ответит тебе на это.

Лицо Бороса вытянулось, и следом за ним то же самое произошло со всеми людьми, кто услышал Цангра. Владыка Терех, смотревший на боевые корабли, опустил голову:

— Что ты сказал?

— Сказал: вели своим воинам бросить оружие, — жёстко ответил Цангр, — и преклонить колени перед его высочеством принцем Нардэном Мезамеросом, старшим сыном императора Мельседея, когда он выйдет на этот берег. И молить, чтобы он пощадил ваши жизни.

Терех молчал и сглатывал слюну, наполнявшую рот от тошноты, которая рождалась от понимания безвыходности ситуации. Эгрессер либо сам уничтожит их, либо это сделают с кораблей. Три боевых имперских летакора, как и сказал посол… оказавшийся принцем Мезамеросом, сотрут Акату с лица земли за минуты, вместе со всеми, кто здесь есть.

— Владыка, — некоторые из воинов подошли к своему правителю, — что теперь?

Мгновения тишины закончил приказ, единственный из возможных.

— Сложите оружие, — хрипло произнёс Терех. — Преклоните колени, когда принц выйдет.

— И просить пощады? — мрачно спросил кто-то из воинов. — Какой смысл?

Самбир, подойдя к отцу, задал почти такой же вопрос:

— Ну, что думаешь? Что теперь сделает с ними наш принц?

Цангр стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за наложницей. Та ждала у самой кромки воды, с волнением всматриваясь в голубую гладь реки, но вот удивлена не была нисколько.

Владыка бреган усмехнулся, поняв это, и ответил на вопрос сына:

— Терех ему нужен. Для нового договора.

— А остальные? — Самбир оглядывал множество людей, лежавших на земле под прицелом орудий, и сотни воинов, которых трясло в ожидании демона.

— Не знаю, — задумался Цангр. — Мельседей сжёг бы город дотла в наказание Тереху, а что сделает его сын — сейчас увидим.

Недалеко в реке наконец показалась человеческая фигура, и Элюзаль, едва увидев принца, поспешила в воду ему навстречу.

Нардэн вынырнул, схватил воздух, миновал тонущие обломки и поплыл к берегу. Сразу увидел Элюзаль. Она по самую шею вошла в реку и ждала его. Доплыв до девушки, Нардэн взял её в объятия.

— Мой принц, тебе же нельзя в таком виде… — с придыханием прошептала Элюзаль, но сама не могла отвести от него глаз.

Красные волосы Нардэна переливались на солнце, словно огонь. Тонкие сверкающие жилки биотоков стекали по его гладкой молодой коже, и яркие кобальтовые глаза просто горели от переизбытка энергии. Девушка едва охватила руками плечи принца, настолько сильно округлились его мышцы. Мокрая туника всё ещё была на нём, но полы раскрылись, обнажив грудь и живот с рисунком гресс-жил, до сих пор источающих красный свет.

Элюзаль прижалась к Нардэну, и он уткнулся лицом в её шею, прячась от взглядов с берега, но сам смотрел туда.

— Брегане живы, — произнёс он с некоторым облегчением, найдя всех.

— Вперед никто не шагал, — прошептала девушка, прикрывая ладонями его голову. — Ты сказал так, чтобы мы не попали под твой удар?

Нардэн кивнул:

— Да. Кто-то из долян попал?

— Нет, нет, — Элюзаль просеивала красные пряди сквозь пальцы. — Только норхонцы… они побежали к кораблю.

— Прости, — принц гладил её спину, держа в объятиях. — Тебе пришлось увидеть их смерть. Это не то, что должна видеть женщина.

Элюзаль заласкала его поцелуями:

— Нет, нет… иначе, мне пришлось бы видеть смерть бреган, твою и мою. Они убили бы нас всех. Ты дал им выбор. Они его сделали.

Нардэн тяжело сглотнул. Всё верно, агент царя Бисалара не должен был допустить, чтобы кто-то узнал о том, что они поставляют долянам оружие и толкают их на конфликт с империей. Он убил бы всех свидетелей и без тени сомнений начал с посла. И даже его служанку не пощадил. Он сам и его люди поплатились за то, что толкали на смерть народ долян.

Нардэн изначально знал, что его план предусматривает жертвы. Он не сможет отговорить владыку Тереха просто словами, только действие вразумит его. И только уничтожение всех доказательств его предательства — и материальных, и живых, спасёт от наказания императора. Которым станет истребление всего народа.

— Теперь брегане точно не отстанут… — Элюзаль дышала с волнением. — После такого они не поверят, что ты взял энергию у меня.

— Конечно не поверят, — усмехнулся принц.

— Что ты им скажешь? — девушка отстранилась, чтобы посмотреть в глаза.

— Не знаю, — покачал головой Нардэн. — Пока попробую запретить им спрашивать.

— О, это же брегане, — Элюзаль даже засмеялась. — Это бесполезно.

— Да уж, — согласился принц.

Обнимая девушку, он осел в воду, чтобы толща скрывала его, и развернул ладони в стороны:

— Мне надо сбросить энергию.

— Да… надо… — прошептала Элюзаль, так и любуясь изгибами мышц на плече и груди Нардэна.

Ведь через мгновения они снова опустятся, и обнажатся кости. Сияние вокруг принца уходило в воду и гасло, а Элюзаль чувствовала, как его тело худеет в её объятиях, и это причиняло боль ей самой.

— Когда-нибудь тебе не придётся ничего скрывать, — зашептала она. — Ты будешь свободен. Не будет никого сильнее тебя и никого над тобой, кроме богов…

Нардэн несильно прикусил шею Элюзаль, и она томно застонала, а принц почувствовал, как горячие биотоки разошлись из мужского скопления, стремительно наполняя орган. Он кусал девушку, слушая её стоны от каждого сжатия зубов и продолжая медленно сбрасывать энергию, но вместо неё каждый нерв его тела впитывал любовные токи Элюзаль.

— Всё будет так, как ты хочешь, мой господин, — шептала она, прижимаясь к его паху плотно-плотно.

Между и ней и Нардэном была лишь тонкая ткань, и, почувствовав его крепкий орган между своих ног, девушка сильно сжала его.

Ощущения от этого оказались взрывными для обоих. Элюзаль взвыла и неистово двигалась ещё минуту, вбирая орган принца в половые губы и направляя его ко входу женского протока. Ткань не мешала чувствовать каждый бугорок на ребристой поверхности гресс-жилы, и, скользя по ней, девушка истекала горячими токами удовольствия. Её последние судорожные рывки на пике наслаждения всего на миг опередили стон Нардэна. Он выпустил его с хриплым выдохом и подался назад, пропуская руку вниз. Но Элюзаль ощутила горячую вспышку между своих ног, будто в неё ударил фонтан гейзера и, пробившись до самого женского скопления в животе, превратил его в горящее солнце… Это причинило боль, но от неё лишь взвился вихрем любовный экстаз, наполнивший разум и тело так плотно, что лёгкие в груди перестали дышать.

— Хорошо… всё хорошо, мой принц… — горячо шептала Элюзаль, поняв, что произошло.

Нардэн почти успел положить ладонь на орган, чтобы поймать сброс тока с грессов, но ей всё-таки чуть-чуть досталось от его удовольствия. Женское скопление запылало, приняв его любовную энергию.

Прекратив кусать шею Элюзаль, Нардэн ослабил тесные объятия.

— Дыши, моё солнце, — прошептал он.

Девушка застонала снова, теперь уже от его слов и на минуты забыла обо всём. Она не закрывала глаза и, положив голову на плечо принца, смотрела на его руку, которая снова стала худой, как и всё его тело. Но не настолько, как обычно.

— Нас ждут, — тихо сказал Нардэн, — я вынесу тебя. Поспишь на берегу?

— Нет, — Элюзаль немедленно оживилась и подняла голову. — Нет! Усну — пропущу твои переговоры. Теперь все будут очень рады поговорить с тобой. Особенно владыка Терех. Я хочу это увидеть!

Нардэн расхохотался в тот же момент и ещё мгновения не мог успокоиться.

— Ох, моя наложница, ты прекрасна… — выдохнул он наконец, — не помню того времени, в котором я так часто смеялся.

— У тебя просто не было повода, мой принц, — Элюзаль гладила его плечи и вглядывалась в пятна кобальтового цвета в радужке. — Дома ты среди врагов, и не как волк среди овечек, а как охотник среди волков. Ты опасен, но уязвим для голодной стаи.

— Так и есть, — Нардэн наклонился к девушке, тоже внимательно глядя в её глаза.

В зелёных зеркалах было его отражение, но он смотрел не на себя. Под этим блеском в чёрных колодцах расширенных зрачков — душа Элюзаль, полная самых разных чувств: от страха до любви, от взрывного возмущения до мудрости, от ярости до нежности и кротости.

— Я люблю твои слова, — прошептал Нардэн, — они вольные и верные, ласкают меня даже нежнее твоих поцелуев. Всегда говори со мной, госпожа, я буду слушать тебя.

— Да, мой принц, — девушка застонала от удовольствия, — да…

Нардэн привлёк её к себе и взглянул на берег. Там всё выглядело ровно так, как должно. Цангр с остальными бреганами ждали его у кромки воды, а дальше, на всей береговой линии люди ждали своей участи. Три летакора поискового отряда пока не приземлились. Один оставался над головами, два других медленно отходили, ища место для посадки. Среди мелких строений довольно крупным боевым кораблям было не поместиться.

Нардэн перевёл Элюзаль за спину:

— Держись за меня.

Девушка ухватилась за его плечо, и он двинулся к берегу, увлекая её за собой.

Город пребывал в тишине. Люди молчали и в страхе наблюдали за тем, как выходит из воды эгрессер, которого они пытались убить. Мокрая чёрная одежда облепила его тело, ставшее, кажется, не таким худым, как было, и в серых волосах неярко сияли красные пряди. Он вёл за руку девушку, а за его спиной окончательно ушли под воду последние догоревшие обломки. И река в этом месте стала девственно чистой — ни корабля, ни причала, ни орудий. Всё уничтожено демоном.

— Мой господин Мезамерос, — Цангр встретил его поклоном, — сделанное тобой впечатляет.

Брегане окружили Нардэна и Элюзаль.

— Я боюсь тебя спрашивать, — Самбир покачал головой, оглядывая принца. — Поэтому и не буду.

Нардэн засмеялся. Брегане нравились ему всё больше. Честные, открытые и преданные искренне, в отличие от долян. Но последних можно снова наставить на истинный путь.

Владыка Терех сделал шаг к принцу и остановился.

— Подойди, — позвал Нардэн. — Я не причиню вреда ни тебе, ни твоим воинам, ни жителям города.

После этих слов шепот голосов, омывающий толпу, затих немедленно.

— Пощади простых людей, — хрипло произнёс Терех, не поверив словам Мезамероса, — никто не знал о моих делах с Норхоной. А если бы и знал, то не смог бы ничего сделать.

— У нас пара минут до того, как подойдёт экипаж летакора, — напомнил Нардэн.

Один из кораблей приземлился на окраине городка, и сейчас офицеры уже должны были спешить к месту событий.

— Мы с тобой, Терех, и владыкой Цангром должны решить, что мы трое скажем императору.

Слова были произнесены Нардэном с нужной громкостью, чтобы их услышал сам Терех и его старшие воины. Все они ждали, дыша так, словно каждый вдох был их последним. Но и верно, он мог действительно стать таковым. Ведь они все предали империю и пытались убить наследного принца. За такое преступление не может быть пощады. Но внезапно…

— Оружие уничтожено, корабль и посланник Норхоны тоже, — сошло с губ Мезамероса. — Если ты не скажешь, что я уничтожил доказательства, то я и не скажу.

Удивление на лицах долян было таким сильным, что у многих просто открылись рты.

— А значит, теперь ничего не мешает тебе принять моё предложение о переговорах, — мягко добавил Нардэн. — Обсудим наконец чаяния Прибрежья, твоего народа и наши общие интересы.

Удивление на лицах не прошло и все по-прежнему молчали. А на берег из улицы городка вышла большая группа вооружённых офицеров в форме императорского военного воздушного флота, которые уверенно зашагали к принцу. Люди, лежавшие на земле, просто расползались в стороны, пропуская их.

Офицеры, подойдя, поклонились, и старший поприветствовал Нардэна:

— Ваше высочество, командир летакора «Жемчуг-1» капитан Яник. Прошу прощения, что так долго искали вас. Вы в порядке, что здесь произошло?

— О, я в полном порядке, — небрежно заверил принц. — Вы зря так напугали жителей этого городка, они просто собрались на представление.

— Представление? — не понял Яник.

— Владыка Терех организовал для меня развлечение, — невозмутимо ответил Нардэн. — Запускали горящих змеев с берега и фейерверки. Возможно, вы видели огненные вспышки.

— Да… — капитан сощурился, глядя на Мезамероса. — Видели. Не подумали, что это воздушные змеи.

— Они, — снова заверил принц.

— И где же они? — офицер не мог понять что происходит.

— Сгорели и утонули. Да, моя дорогая? — Нардэн привлёк к себе Элюзаль и поцеловал её, красиво лаская губы напоказ.

— Да, мой принц, — томно вздохнула девушка, прижимаясь к нему грудью так, чтобы прекрасные яблочки слегка покинули вырез платья. — Было красиво, мне понравилось.

За спинами бреган прыснул со смеху Самбир и быстро отошёл, чтобы не испортить игру принца и его наложницы.

Капитан Яник так и стоял с поднятой бровью, растерявшись от поведения господина Мезамероса, но не принять его слова он не мог, поэтому наконец собрался с мыслями и поклонился снова:

— Хорошо, ваше высочество. Император приказал связаться с ним, когда найдём вас. Могу я попросить вас пройти со мной на корабль?

— Разумеется, капитан, — Нардэн кивнул и обернулся к владыке Тереху: — Иди со мной. Поговорим с императором.

Терех вздрогнул, и окружавшие его воины переглянулись, но молча. Сейчас даже спросить что-то было невозможно. Ведь никто не понимал что происходит. Выглядело так, будто принц решил скрыть преступление против империи. Вернее, не просто решил, он уже это сделал.

— Пойдём, Цангр, — усмехнулся Нардэн, увидев на лице бреганина насмешливо-выжидательное выражение.

Тому явно было интересно что будет дальше.

— О, я-то иду, — Цангр показал клыки в улыбке. — С тобой всё интереснее и интереснее. Я говорил — ты исключительный Мезамерос.

Принц отвесил лёгкий поклон за эти слова и вместе с наложницей шагнул за капитаном, который уже направился к летакору. Брегане последовали за ним, пропустив вперёд Тереха. Цангр шёл вровень с владыкой долян; Тансар, Нур и Самбир следом; и на пятки им наступали доляне. Старшие воины не могли не пойти за своим правителем.

Офицеры взяли под сопровождение принца и наложницу и внимательно поглядывали на толпу, шагающую за ними. Капитан Яник заметил с каким напряжением люди смотрят на них. И это наводило на мысль о том, что вспышка взрыва, которая и привлекла внимание боевых кораблей, однозначно была вспышкой взрыва, а вот воздушные змеи… если и были, то должно быть, были начинены качественным взрывчатым порошком.

Рампа приземлившегося в конце улицы корабля была опущена, и встречающий на ней офицер зашагал навстречу толпе, увидев принца.

— Ваше высочество, императорский штаб на связи, — сразу произнёс он. — Мы доложили, что нашли вас. Вас просят немедленно пройти в атриум-отсек. Император ждёт.

Нардэн не отпустил от себя никого. На борт вошёл он сам с Элюзаль, все брегане и владыка Терех со старшими воинами. Капитан Яник с офицерами корабля проводили их в отсек, где работал проектор, освещая лучами пространство, и светилось полотно над столом.

Изображение показывало зал связи императорского дворца и самого Мельседея. Сложив руки на груди, он с интересом наблюдал за входом довольно большой толпы в атриум.

— Что произошло? — император не тратил время на приветствия.

Увидев сына, сразу задал ему вопрос.

— Отказ двигателей летакора, — точно так же ответил Нардэн. — Экипаж погиб к сожалению. Владыка Цангр и его брегане в порядке, как и я.

Мельседей оглядел людей, заметил Тереха и остановил взгляд на нём. Владыка долян и его воины, как могли, не показывали эмоций по поводу происходящего, но вздохнули с облегчением, когда услышали слова принца о том, что корабль упал сам, а не подвергся атаке.

Борос, стоявший среди других, до этого мгновения искренне сомневался в том, что они выйдут из корабля живыми. В окружении офицеров принцу было достаточно отдать один короткий приказ. И всех их казнили бы прямо здесь на глазах императора. Но Мезамерос, похоже, действительно спас их. Борос сглотнул, до конца принимая эту мысль.

Нардэн, заметив взгляд отца на Тереха, который, судя по напряжённому лицу думал о том, что скажет императору, опередил обоих:

— Твой друг, владыка Терех любезно принял нас у себя и оказал помощь.

Тишина среди долян стояла абсолютная.

— И объяснил мне почему не присутствовал на совете, — добавил принц.

Терех щурясь взглянул на него.

— Неужели? — тон Мельседея выдавал угрозу и не внушал надежды.

— Владыка испытывает высокое доверие к Цангру, — Нардэн держал легенду до конца. — Поэтому полагал, что правитель бреган уладит вопросы Прибрежья от имени всех народов и не хотел обременять тебя своим присутствием.

Смех императора был неожиданным, и доляне, замершие в ожидании чуда или расправы, вздрогнули. По выражению лица Мельседея никто не мог понять поверил ли он такому откровенно смешному объяснению или смеётся тому, что ему нагло лгут прямо в глаза.

Нардэн, в отличие от остальных прекрасно знал, что отец понял его. Он и не старался обмануть. Целью этой миссии были переговоры, а не трата сил империи на уничтожение мятежных долян. Цель частично достигнута. Доляне, как видит император, возвращены в лоно переговоров.

Мельседей, просмеявшись, кивком головы подтвердил Нардэну, что его слова приняты и обратился к Тереху:

— Друг мой, в следующий раз почти меня своим присутствием. Не игнорируй мои приглашения, это расстраивает меня.

— Да, мой император, — выдохнул владыка.

— Благодарю тебя за помощь моему сыну, — мягко произнёс Мельседей. — Я поручил ему провести переговоры с народами Прибрежья о новых условиях нашего мира. Ты примешь его приглашение в резиденцию анклава?

— Конечно, — Терех поклонился, — мы уже обо всём договорились.

— Прекрасно, — император откровенно смеялся.

Ситуация веселила его.

Элюзаль, наблюдавшая за всем происходящим из-за плеча Нардэна и глядя на императора, вдруг поняла, что её принц очень похож на отца. Не только внешне. Их разум — действующего правителя и будущего, одинаков. Они оба говорят так мягко и так позволяют другим почувствовать свою слабость, но когда их противники покупаются на мягкость и слабость — они уничтожают их со всей силой и жестокостью.

Элюзаль вздрогнула и невольно сделала шаг назад. Она слишком вольно прижимается к принцу, а ведь она не имеет на это права. Даже супруга императорской особы не вольна касаться его, когда захочет.

Нардэн почувствовал, что девушка отстранилась от него и чуть обернулся. Взглянул на неё, вопросительно подняв бровь. Элюзаль опустила глаза. Нельзя отвлекать принца от разговора.

Мельседей меж тем отпустил всех присутствующих.

— Я благодарю вас, — произнёс он. — Капитан Яник, проводите владыку Тереха и доставьте наконец моего сына и владыку Цангра в резиденцию анклава. Наместник Лимер ждал их всю ночь, не смыкая глаз. Сын мой, останься. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Просьба императора была исполнена немедленно и в точности. Цангр и брегане с поклоном отступили от принца и направились к выходу, офицеры корабля составили сопровождение долянам и вывели их из атриум-отсека.

Помещение быстро опустело, и пока все выходили и шло движение, Элюзаль, уже шагнувшая было за бреганами, остановилась. Потому что Нардэн внезапно протянул руку назад, не оборачиваясь, и поймал её за предплечье. Сделав это, он притянул девушку к своей спине и нажал на её руку, оттянув вниз. Элюзаль поняла — ей надо вниз.

Император отвлёкся, наблюдая за выходящими, и пока не смотрел на сына, а Нардэн, пользуясь этим, таким образом попросил её остаться. Девушка быстро села на пол. Принц стоял близко к столу, и если прятаться, чтобы не попасть под лучи проектора, то это самое лучшее место. Элюзаль проползла под стол и устроилась там.

Нардэн опустил на неё глаза, и на его губах появилась едва заметная озорная улыбка. Это рассмешило девушку. Серьёзный принц Мезамерос совсем не чужд озорству. Она улыбнулась в ответ, но в следующий миг вздрогнула.

— Значит, доляне готовы к переговорам, — произнёс император.

Двери атриум-отсека закрыли, и в нём остался только Нардэн. И Элюзаль, которую император не заметил.

— Да, — ответил принц, подняв глаза на отца.

— Это радует меня, — улыбка тронула губы Мельседея. — Как я вижу, свежий воздух Прибрежья тебе на пользу, ты хорошо выглядишь. Неужели это красная прядь в твоих волосах? Ты питался?

Вопрос был закономерен. Сбрасывая излишки энергии, Нардэн оставил себе несколько больше, чем обычно, отчего в волосах и появился цвет. Но и любовные токи Элюзаль так и бередили его нервы. Принц уже понял, что привыкает к этому слишком быстро. Наверное, уже сейчас, если он даже ненадолго останется без своей любимой наложницы, у него случится припадок ярости. Первый признак того, что наркотик усвоился, и организм больше не может без него.

Взгляд Нардэна невольно переместился на Элюзаль. Она дотронулась до его коленки, с тревогой слушая этот разговор.

— Да, мой император, — произнёс принц.

Короткий ответ Мельседея не устроил.

— Кем? — спросил он. — Своей наложницей?

Элюзаль под столом прикусила губу. Напоминание о таком питании, которое было у них с Нардэном, вызвало теплое дрожание в животе.

— Да, — подтвердил принц.

— Ты пользовал её? — немедленно прозвучал следующий вопрос.

Девушка едва не сказала: А-а-ах…

Но не сказала и крепко сжала ноги вместе. Только от этого ещё больше стала чувствовать опухающий от притока желания женский проток. Нардэн увидел, как Элюзаль застыла в ощущении, и горячее покалывание немедленно прокатилось по его паху.

— Да, — тон его голоса подтвердил ответ, несмотря на то, что это была ложь.

Легкая хрипота не ускользнула от Мельседея.

— Наконец-то, — произнёс император, — я слышу удовольствие в голосе моего сына. — Я надеялся на это. Я говорил с дамой Манорой о твоей наложнице, она заверила меня, что девушка исключительно сочна на любовную энергию и сможет наконец заставить тебя утолить свой голод.

Нардэн молча наклонил голову, показывая согласие.

— Хм… — Мельседей внимательно рассматривал лицо сына. — Ты столько противился своему желанию, наверное, нелегко это принять?

— Не стоит волноваться, мой император, — ответил Нардэн.

— Конечно стоит, — возразил Мельседей. — Я понимаю, сын мой, ты считаешь что я жесток с тобой, и, возможно, ты прав. Но это только потому, что я люблю тебя.

Элюзаль следила за выражением лица принца и ей показалось, что эти слова отца вызвали у него неприятное отторжение, но он успел сдержать его до того, как оно стало бы заметно.

— Мне больно видеть тебя серым от голода и мрачным от холода без тепла наложниц, на которые ты себя обрёк, — добавил Мельседей.

Нардэн молчал. Сдерживаться становилось всё труднее, но он знал, что отец добивается именно этого — вывести из себя, заставить показать истинные чувства.

— Больше тебе не будет больно, — принц поднял взгляд на императора. — Дама Тэда права насчёт моей наложницы. Она заставила меня утолить голод.

Элюзаль дышала очень часто и очень тихо, не отрываясь глазами от Нардэна. Поддавшись голоду эгрессера из-за неё, нарушив заповеди уже неоднократно, он, получается… предал свою веру. И что же он теперь будет чувствовать к ней? Девушка сглотнула ком в горле. За это принц очень скоро возненавидит её.

— Сколько радости в один день, — с явным удовольствием и облегчением вздохнул Мельседей. — Ты жив, решил вопрос с долянами, наконец-то питался и пользовал женщину. Благодарю богов за это. Надеюсь, ты будешь радовать меня и впредь.

— Я постараюсь, — Нардэн поклонился.

— Отпускаю тебя, отдыхай и набирайся сил, — пожелал император.

Лучи проектора погасли после этих слов и полотно посветлело.

Принц наконец выпустил тяжёлый выдох из груди, но, взглянув на Элюзаль, вздрогнул от выражения её лица — расстроенного до покрасневших щёк перед слезами.

— Я не виновата, — задрожав, прошептала девушка. — Я не заставляла. Я хотела, чтобы тебе было хорошо со мной. Я люблю тебя.

Элюзаль почувствовала, что сейчас задохнётся. Страх стать ненавистной принцу пережимал горло комом, не позволяя дышать.

Нардэн опустился на корточки рядом с девушкой. Он сказал отцу то, что тот хотел услышать, а то, что чувствовал на самом деле осталось с ним. Элюзаль не заставляла. Он сам захотел её, наверное ещё в тот первый момент, когда увидел в объятиях Обрана. Но тогда не понял этого. Только вспыхнувшая искра разгоралась с каждым мгновением, проведённым рядом. В этом пламени согревалось не только его тело, но и разум. Никто не проникал в его душу так, как Элюзаль.

— Думаешь, я буду ненавидеть тебя, за то что нарушил заповеди с тобой? — тихо спросил Нардэн.

— А разве нет? — прошептала девушка.

— Нет, — принц обнял ладонями её горящие щёки и притянул к себе: — Мне всё время говорят, что боги надарили мне много подарков. Я всё думаю: кто же из них подарил тебя? И за что? Чем я заслужил?

Губы Элюзаль раскрылись в улыбке, и принц нежно вошёл языком в её рот. Волна любовных токов поднялась навстречу, и долгие минуты Нардэн принимал их через поцелуй, зная, что не нарушает никаких заповедей.

Он сам говорил Элюзаль, что его вера одобряет питание любовной энергией между влюблёнными. И сам не знал, что это такое, до того момента, когда её любовный ток пронзил его насквозь. Но каждое касание с ней, он ощущал, как её энергия возрастает даже, когда она просто смотрит на него или слушает его слова. Она отдаёт ему, не теряя, и с каждым разом рождает в своём женском скоплении всё больше любовного тока для него. Они не нарушают заповеди его веры, они выполняют их, оба, вместе, как единое целое. Элюзаль оказалась смелее, первая облекла чувства в слова и сказала, что любит его, а должен был он.

Нардэн отпустил её губы, но девушка сидела, не открывая глаз. От долго поцелуя голова Элюзаль кружилась и ей стало спокойно. Будто вместе с любовными токами принц забрал и её страх.

— Люблю тебя, — улыбнулся Нардэн, и Элюзаль мгновенно пришла в себя.

Зелёные зеркала распахнулись, поймав принца в отражении, и засверкали водной гладью.

— Но я боюсь, — Нардэн нежно погладил пальцами лицо своей наложницы. — Твой любовный ток — это наркотик. И я уже не смогу без него. Я знал, что привыкну, но не думал, что так быстро.

Элюзаль не испугалась этих слов, хотя поняла всё правильно и точно знала, чем ей это грозит.

— Он будет нужен мне всё время, — Нардэн сжал её щёки, глядя в глаза. — И если нет, Элюзаль, если его не станет в какой-то момент, то мой голод станет яростью…

Девушка внезапно резко потянулась к нему и схватила ладонями его лицо. Принц удивлённо замер, а Элюзаль, касаясь его губ, горячо зашептала:

— Твоя любовь — наркотик. И я уже не смогу без неё. Она будет нужна мне всё время, и если нет, если её не станет, то не станет и меня…

Из горла Нардэна вырвалось хриплое рычание, он одним рывком поднял девушку на стол, впиваясь в губы поцелуем и вжимаясь пахом в её в миг раздвинутые ноги. Её слова проникли в разум стремительно, и словно искры, упавшие в горючее масло, воспламенили его. Нардэн внезапно понял, что до сих пор он только брал, а нужно было отдавать.

Элюзаль ощутила горячие шипы гресс-жилы на органе принца сквозь ткань его брюк, и внезапно, с его сильным движением в неё, её тело, словно заполнилось жидким пламенем. Девушка выгнулась в спине с криком. В животе снова зажегся солнечный шар, своим пульсирующим светом заставляя мышцы судорожно сжиматься и впитывать штормовое наслаждение.

Нардэн держал Элюзаль в почти жестоких объятиях, хватая её губы и кусая шею. Каждым движением в неё, имитирующим любовный акт, направлял свой горячий ток через грессы и чувствовал, как она принимает его. Как пульсирует и растёт её женское скопление, рождая ответ чистой энергии. Принц поглощал его ненасытно, впитывая всеми шипами. Но всего минуты может идти такой обмен; нервы, проводящие биотоки, вот-вот сгорят…

Нардэн ощутил это за мгновения до вспышки и ввёл ладонь между собой и Элюзаль. Грессы органа сбросили энергию, сопроводившую пик удовольствия, и ударили в руку. В тот же момент девушка резким движением назад выгнулась в спине, неистово рывками сжимая ноги вокруг его бёдер и хватаясь руками за стол, ещё продолжая двигаться, скользя и истекая соком на его ладонь.

Элюзаль кричала. Не понимая собственных слов, не разбирая смысла. Её летящее от бешеной любовной энергии тело говорило за неё. И даже придя в себя через минуты в тесных объятиях принца, слушая его голос, нежно нашёптывающий ей, чтобы она успокоилась, она не могла вспомнить что кричала.

Нардэн тихо смеялся:

— Дыши, моё солнце, дыши…

Какое-то время он так и держал её, не отпуская. Девушка сидела на столе, опустив ноги и руки и прижавшись к его груди.

За окнами атриум-отсека уже давно сияло небо и до горизонта зеленел ковёр густого леса. Все корабли были в воздухе и следовали в анклав.

— Нардэн… — Элюзаль подняла голову.

Принц смотрел на неё. Девушка обвила руками его шею и замолчала. Улыбка касалась её лица и отпускала из-за тревоги. Так много мыслей внезапно стали ярче других. Нардэн по-прежнему в опасности. И даже больше, чем был до этого. Он показал свою силу бреганам и долянам. Все видели то, чего не должны были. Теперь свидетелей больше.

— Всё будет хорошо, — принц погладил пальцами губы Элюзаль, потом убрал за ухо прядь её волос. — Владыке Тереху не нужно, чтобы император узнал о том, что я уничтожил корабль. Он не расскажет.

Девушка улыбнулась тому, что они думают об одном и том же и снова вздохнула с тревогой:

— Цангр. Он проницательный. И он предан твоему отцу. Даже если пока он сам не понимает, в чём суть его подозрений, он видит, что ты другой. Рано или поздно, он догадается. Он ведь тоже знает, что старая религия эгрессеров запрещена.

— Скорее всего, так и будет, — согласился Нардэн. — Но брегане вряд ли понимают суть старой веры. Будет сложно связать одно с другим. Для Цангра я просто демон, выживающий способом, которого он не знает. Не думай об этом. Пока брегане не догадались опасности для меня нет.

Девушка сделала глубокий вдох и оставила тревогу:

— Да, мой господин.

Нардэн молчал мгновение, сдерживая подступивший смех, и Элюзаль удивлённо подняла бровь, глядя на его лицо.

— Лучше не говори мне так, — принц, не выдержав, засмеялся. — Я теперь не смогу остаться спокойным после этих слов. Как, наверное, и весь экипаж корабля. Никто больше не сомневается в том, что я твой господин.

— О-о-х… — Элюзаль поняла и покраснела в огонь. — Я кричала это: «да, мой господин»?

Нардэн приложил пальцы к её губам, так и смеясь:

— Сказал же: не говори этого.

— Буду, — игриво и нагло прошептала девушка. — Мне можно, я любимая наложница его высочества.

— Любимая и непослушная! — в тон ей прорычал принц, схватив её за шею и некрепко сжав. — Накажу!

— Да… — Элюзаль застонала, наслаждаясь новой игрой. — Да, да, да… мой господин…