Глава 3

Путь по воздуху на летакорах от городка Акаты до анклава империи занял всего чуть больше часа.

Всё это время брегане просидели в коридоре корабля возле командирского мостика. Дверь в командный отсек летакора была открыта, и они поглядывали на пейзажи сквозь прозрачный корпус.

Экипаж, занимавший свои места, не отвлекался на пассажиров. Только в начале пути капитан Яник предложил бреганам пройти в общую каюту, но Цангр отказался. В боевых летакорах было мало окон, почти во всех отсеках только броня глухих стенок. Бреган это нервировало. Когда за большим окном свет солнца и небо, а внизу зеленые ковры лесов и полей — гораздо лучше.

Так что Цангр уселся на пол, вытянул ноги и удобно облокотился спиной на стену.

— Нам и тут хорошо, — заверил он капитана, и тот оставил их в покое.

Дальше по коридору располагался атриум-отсек, откуда очень скоро стали доноситься крики наложницы. Несмотря на плотно закрытую дверь, звонкий голос девушки был слышен. Брегане засмеялись по этому поводу.

— Вот, — весело заметил Тансар, — Самбир, а ты говорил у принца нет ничего в штанах. А от чего ж она так вопит?

Сын владыки отмахнулся:

— Ладно, я ошибался.

— Он так сказал, потому что ему нравится Элюзаль, — засмеялся Нур. — Самбир, а Тансар ждёт, что ты возьмёшь в жёны его дочь.

— Не возьму, — буркнул Самбир.

— Почему это? — возмутился Тансар. — Она красавица.

— Да, — согласился Самбир, — она красивая, но похожа на тебя. И ростом с тебя.

— Ну и что? — не понял Тансар.

— Как что? — Самбир с возмущением взглянул на него. — Я не хочу в постели с женой видеть твоё лицо!

Нур заржал в голос на весь корабль. Офицеры на мостике даже обернулись к бреганам, поглядывая на них в коридор.

— А-а-а! — передразнил Тансар. — А тебе надо маленькую женщину, да? Как наложница принца. Взять большую боишься?

— Не боюсь, — насупился Самбир, — возьму и больше себя, только не с твоим лицом!

— Боишься, боишься, — смеялся Тансар. — Знаешь, что говорят, если бреганин не берет жену одинаковым ростом с собой?

— Знаю, — тихо зарычал Самбир. — Это не правда.

Нур от смеха начал вытирать слёзы. Не первый раз они так подшучивали на сыном владыки. Но Тансар в этот раз решил дожать его окончательно и сказал так громко, чтобы слышали и на мостике:

— Если бреганин ищет себе маленькую женщину, значит у него маленький орган для любви! Не возьмёшь мою дочь в жёны, все будут знать о твоей беде! Не позорь отца!

Самбир аж подскочил:

— Это не правда! Глупое поверье!

— Дочери моей скажешь! И покажешь в первую ночь! — Тансар хохотал в голос. — Если ей не понравится, владыка вас разведёт!

Самбир поднял голову и, глядя в потолок, зарычал:

— Боги!..

Тансар и Нур смеялись, а Цангр, едва слушая разговор, сидел, задумавшись. Пока есть спокойные минуты, он хотел разобраться в том, что вызывало у него непонимание. Вспоминал кое-что из того, что когда-то слышал от отца и деда, и собирал всю мозаику по крупицам, начиная с того, что видел и слышал во дворце Мезамеросов, в лесу и у долян. Всё, с самого начала. И в какой-то момент его мысль оформилась довольно чётко.

— Он всех обманывает, — произнёс Цангр, даже не заметив, что говорит вслух.

Тансар взглянул на него:

— Ты о ком?

Брегане, оставив смех, обратили внимание на своего владыку. Тот выпрямился, согнул ноги в коленях и поставил на них локти, продолжая думать.

— Мой дед говорил, что эгрессеры не всегда были демонами, — наконец озвучил он свои мысли. — Это Мармагон Мезамерос сделал их такими. А десятки лет назад они приходили на наши земли, как гости, никого не убивая.

— Ну… — кивнул Тансар. — Мой дед был старше твоего. Он тоже говорил, что демоны сначала не просили себе жертв. Говорил, что питались воздухом и огнём. Я думал он бредит, когда говорит такое.

— Воздухом и огнём? — хмыкнул Самбир. — Тогда они точно были такими, как наш принц — тщедушными и бледными.

Меж бреган установилось молчание, и Самбир нахмурился:

— Что?

Цангр мрачно усмехнулся:

— Нет, они были очень сильными. Дед говорил, что они сами боялись своей силы и сдерживали себя. И я тоже думал, что он бредит.

— И что с ними стало? — спросил Самбир.

— Мармагон убил их, — коротко ответил Цангр. — Дед говорил, что последние из них пришли в Прибрежье и жили в Намре, пока Мармагон с демонами, которые примкнули к нему, не явился туда и не уничтожил всех до последнего. А потом, через десятки лет, уже Мельседей пришёл к нам и сказал, что Прибрежье теперь под эгрессерами.

Самбир молчал, глядя на отца, а тот напряжённо сжимал губы.

— Старая вера… — наконец совсем тихо произнёс Цангр. — Дед говорил, что те, кого уничтожил Мармагон, не приняли его новое учение и остались верны своей вере. В империи есть закон о вере.

— Это который о том, что единственная вера эгрессеров — учение великого Мармагона Мезамероса и никакая другая? — уточнил Нур.

— Да… — тихо подтвердил Цангр. — Тот, который запретил и нашу веру. Всем владыкам давали читать его. Я помню, там было о старой вере демонов. Написано, что все, кто следует ей, должны быть уничтожены. Мармагон сам издал этот закон и сам исполнил. И Мельседей его тоже соблюдает.

Самбир развернулся, сел посередине коридора и внимательно оглядел всех.

— Ну и что, отец? — спросил он. — Почему ты заговорил об этом? Ты думаешь, что наш принц такой, как те, кто питался воздухом и огнём?

— Молчи, — немедленно приказал Цангр, бросив взгляд на открытую дверь командного отсека.

Брегане говорили тихо, и в шуме двигателей их не могли слышать там.

— Молчи, — повторил Цангр, возвращаясь взглядом к сыну.

Тот смотрел вопросительно.

— Я думаю, что принц обманывает всех, — уверенно заговорил владыка бреган. — Его давно обвиняют в осквернении крови, потому что, не питаясь людьми, он слишком силён. Но мы все видели, как он целовал наложницу — его грессы чистые и такие острые, что он не причинил ей даже лёгкой боли. Значит, он не питался никакими людьми, ни здоровыми, ни больными, ни умирающими. Потом в лесу он нанёс удар огромной силы и опустел, истекал кровью, но утром восстановился и свою наложницу он точно не трогал. Это она ласкала его. А сейчас в Акате, его удар был таким же мощным, но он вышел из воды совсем не пустым, а наоборот, таким, будто…

Цангр замолчал на мгновения, осознавая до конца, что это значит.

— Таким, будто побывал в энергетической манне, — произнёс он наконец. — Я смотрел на него с берега. Его волосы сияли, как красный огонь. Наложница прикрывала его собой, но всё равно было видно. Она знает…

Бреганин невольно улыбнулся:

— Она всё знает о нём и помогает ему обманывать всех. Император теперь верит, что его сын питается ею и поэтому выглядит лучше, а на самом деле, она такое же прикрытие, как и его энергетический коктейль.

Цангр тихо засмеялся:

— То, что он пьёт его, может поддерживать в нём жизнь, но никогда не даст ему такой силы. Он говорит всем, что так выживает, но ни его коктейль, ни наложница здесь ни при чём. И я думаю, что если бы мой дед увидел его, он точно сказал бы, что этот эгрессер питается воздухом и огнём.

Владыка бреган остановился, перевести дыхание. Тансар и Нур не сводили с него глаз. Самбир медленно водил головой из стороны в сторону.

Цангр прикусил губу, и выражение лица выдало обуревавшие его сомнения.

— Если я прав, — прошептал он, — то Мезамерос не просто так скрывает, что он старовер. Закон империи касается и его.

Самбир хмыкнул:

— Но здесь он уже многим показал себя. Владыка Терех не забудет.

— Терех не пискнет — усмехнулся Цангр, — если скажет, что принц так силён, что утопил корабль, его спросят: какой корабль? А он не захочет отвечать на такой вопрос. Мезамерос очень хорошо всё продумал. Никто не расскажет о нём… кроме нас.

Владыка бреган замолчал после этих слов, а Тансар и Нур напряжённо переглянулись.

— Хочешь сказать, что теперь наша очередь? — спросил Нур. — Принц утопил норхонцев, напугал долян так, что они теперь будут видеть кошмары с ним и мочить постель под собой, а мы единственные, с кем он пока не расправился?

Цангр покачал головой:

— Принц, похоже, точно знает что делает, а вот мы не знаем, что он делает. Он будто хочет спасти народы Прибрежья, не дать империи разорить наши земли. Но я не верю. Он здесь по какой-то причине. Ему что-то нужно здесь. И пока мы не узнаем, чего он хочет на самом деле, надо смотреть за ним.

— Сколько? — буркнул Тансар. — Пока он не щёлкнет пальцами возле нас?

Цангр молчал, хмурясь. Такая мысль пришла и к нему, но пока он её отставил.

— Нам ничего другого не остается, — произнёс он. — И я хочу знать, что он делает. А для этого надо помогать ему. Если нам будет грозить опасность от него, скажем императору, что его сын исповедует старую веру. И тогда ему конец. Мельседей уже обещал лишить его права на трон за непослушание ему. А за веру принца казнят.

— Плохо, — прозвучало внезапно от Самбира.

Все взглянули на него.

— Наш принц нравится мне больше императора, — невозмутимо пожал плечами молодой бреганин. — По мне, такой правитель навёл бы порядок и в Прибрежье, и в империи. Мне нравится как он действует. Долян он спас. Даже если ему это нужно для чего-то, всё равно — он их спас. Ещё немного и все они горели бы заживо. Мельседей уничтожил бы их народ за предательство.

Цангр снова откинулся назад, устроив спину на стенку корабля.

— Ты прав, — задумчиво согласился он. — Пока Мезамерос делает всё на пользу Прибрежья. Пусть делает, а мы посмотрим.

Перед прибытием в Намру мимо бреган прошагал один из офицеров корабля и подошёл к двери атриум-отсека. Вызов по внутренней связи капитан Яник решил не делать и отправил посыльного за принцем, чтобы как положено пригласить его на мостик.

Офицер остановился перед дверью в сомнениях и прислушался. Брегане, конечно, не пропустили этого.

— Стучи, стучи, — кивнул Тансар, — она уже давно не кричит, принц точно закончил.

Офицер с явно скептическим выражением лица оглядел широкие улыбки четырёх здоровых мужчин с длинными хвостами тёмных волос, одетых в характерную для варваров чёрную одежду из кожаной ткани и грубой байки, вольно развалившихся на полу летакора, будто перед костром в лесу. А потом тихо хмыкнул:

— Дикари.

Брегане засмеялись, а офицер постучал в дверь. Принц открыл через мгновения, вышел сам и вывел за руку свою наложницу. Выслушав доклад о том, что до прибытия в Намру пять минут, и если он желает, то может пройти в командный отсек, Нардэн поблагодарил офицера, отпустил его и повёл Элюзаль на мостик.

Девушка, проходя мимо бреган, поймала на себе их насмешливые взгляды и покраснела. Этим вызвала ещё и смех.

— Хватит смущать мою наложницу, — принц, сам улыбаясь, осадил смех бреган. — Пойдёмте, с неба Намра красива.

Все вместе и вошли в командный отсек корабля. Капитан Яник и члены экипажа поклонились его высочеству, и он подвёл свою наложницу к стенке прозрачного панорамного окна.

Элюзаль поднялась на борт летакора впервые в своей жизни, когда её забирали из провинции во дворец Ириды. И хотя за последние дни она покаталась на славу, всё равно ещё не привыкла к тому, как прекрасно выглядит мир с высоты.

Горизонт впереди тонул в синем море Савера, а земля заканчивалась, и жёлтая линия берега казалась границей привычного мира. И прямо на ней, словно последний тёплый стан для путников на пути в далёкие водные просторы, раскинулся большой светлый город.

Намру создавали высокие и низкие строения из белого и жёлтого камня, и такие же улицы, выложенные светлой брусчаткой. Климат в этой части Прибрежья был самым тёплым, и город украшали сады. На плоских крышах виднелись зелёные пятна растительности. Жители выращивали теплолюбивые фрукты прямо на своих домах.

Элюзаль любовалась видом с высоты на порт Намры, а Нардэн, обнимая девушку сзади, разглядывал корабли, стоявшие у длинных причалов, и здания с высокими башнями-маяками, принадлежащие береговой охране города.

В Намре размещались шестнадцать военно-морских судов империи и всё, что было для них необходимо. Доки для ремонта, склады вооружения и целый корпус личного состава береговой охраны в четыре сотни человек. В Намре служили офицеры императорской армии, но только люди. Император посчитал, что необходимости направлять в анклав эгрессеров нет. И с этим решением были согласны все владыки, особенно нимранский владыка Лимер. Отсутствие самих демонов на территории, принадлежащей им, создавало спокойствие местному населению.

Летакоры, пролетев над городом, приближались к возвышенности, на которую, как было видно сверху, вела дорога от самого порта. Заканчивалась она у ворот резиденции Мезамеросов. Это была огромная усадьба, окружённая каменной стеной с площадками постов, над которыми поднимались моноптеры — сооружения круглой формы с белыми колоннами, накрытые золотыми куполами.

Внутри располагался комплекс зданий, среди которых возвышалось полностью круглое строение в пять этажей с колоннами и огромными окнами — главный дом; близко к нему посадочные площадки для летакоров; гостевой дом для хозяев Мезамеросов и дом владыки нимран, который вёл дела наместничества из резиденции. И вся территория утопала в садах и фонтанах, соединённых водными каналами, сверкающими на солнце, как паутинная сеть после дождя.

Под густыми кронами невысоких деревьев у самых стен прятались ещё множество строений, крыши которых едва проглядывали сквозь лиственный покров. Там разместились здание-расположение корпуса охраны резиденции в шестьдесят человек, навесы для машин, дом для прислуги и хозяйственные постройки.

Усадьба за высокими стенами сама была словно маленький город, возвышавшийся над большим.

Элюзаль улыбнулась, внезапно вспомнив, что Намру называли малой империей. Теперь, глядя на прекрасный город на побережье, она поняла почему.

Заметив выражение лица девушки в отражении на стекле, Нардэн наклонился к ней.

— Улыбка украшает губы моего солнца, — прошептал он. — Наверное, оно довольно.

Элюзаль счастливо вздохнула:

— Довольно очень. Ведь твой побег удался. Ты в безопасности здесь, хотя бы на время.

Нардэн приподнял волосы своей наложницы, открыв её шею, и целовал её в своё удовольствие, пока летакор заходил на посадку, думая о том, что Элюзаль права — побег действительно удался. И хотя это лишь начало его плана, приятно осознавать, что первый этап исполнен, как нужно.

К прибытию его высочества наместник анклава — владыка Лимер, вместе с женой, двумя сыновьями и дочерью явился на посадочную площадку. Командир корпуса охраны резиденции полковник Рагас и командир корпуса береговой охраны Намры полковник Гриз уже ждали здесь.

Волновались все и Лимер больше всех. Сначала известие о том, что император направил посла для заключения нового договора о мире в Прибрежье стало этому причиной. А через несколько часов после первого сеанса связи с императорским военным штабом состоялся второй, и владыке Лимеру наконец сообщили, что послом является принц Нардэн, и корабль, на котором доставляли его и делегацию Бреганы в анклав, пропал над лесами Доляны. И вот, спустя почти сутки, с борта корабля поискового отряда императорских летакоров, сообщили, что принц найден и через час будет в резиденции.

Лимер подготовил всё к приёму высокого гостя ещё вчера, но всё равно не был уверен в том, что принц прибудет в хорошем настроении после всего что случилось, и поэтому с волнением наблюдал за приземлением кораблей.

Летакоры плавно опустились на площадки. Принц Нардэн покинул корабль вместе со светловолосой девушкой в окружении офицеров, поблагодарил последних за спокойный полёт и отпустил их. Сразу за его высочеством вышли брегане, и все вместе направились к Лимеру.

Старшие военные командиры Намры — полковники Гриз и Рагас поклонились принцу, как и владыка Лимер, и его супруга Дэмис, и дети, стоявшие в нескольких шагах позади.

— Приветствую, владыка, — произнёс Нардэн.

— Мой принц, — Лимер поднял голову после поклона и взглянул на бреган: Владыка Цангр. Добро пожаловать в резиденцию Мезамеросов. Ваш путь сюда был нелёгким.

— Ничуть, — весело ответил Нардэн и сразу перешёл к делу. — Путь прошёл интересно и с пользой. Вам сообщили зачем я здесь?

Владыка нимран поклонился снова:

— Да, мой принц. Для продления мира в Прибрежье.

— Владыка Терех пропустил встречу с императором по этому вопросу, — усмехнулся Нардэн. — По независящим от него причинам. Нам с владыкой Цангром удалось поговорить с ним, правда, по несчастливой случайности. Я попросил его быть здесь через неделю и верю, что он явится.

Лимер взглянул на владыку бреган, увидел его кивок и снова вернулся к принцу, вопросительно подняв бровь:

— Через неделю?

— Да, — невозмутимо подтвердил Нардэн, — я дал ему время подумать над чаяниями Доляны. Пусть наш разговор пройдёт с пользой. От вас, наместник, я жду того же. Я хочу услышать, как реально обстоят дела в Намре и за её пределами. И конечно хочу знать, чего вы и ваш народ желает от продления мира. Надеюсь, вы будете откровенны со мной.

— Разумеется, — выразил полную готовность Лимер, и это вызвало улыбку принца.

— Не торопитесь, владыка, — заметил он. — Я хочу знать также и о том, насколько ситуация с народным восстанием вышла из-под контроля в анклаве и землях Нимраны. У долян мы едва успели предотвратить непоправимое. Что у вас? Насколько агенты Норхоны проникли в дела Прибрежья здесь?

Лимер не ожидал таких вопросов, тем более сразу по прибытии принца. Нога Мезамероса только ступила на площадку порта, а он уже потребовал доклад о состоянии дел.

— Ситуация в анклаве спокойная, у нас ничего не слышали о восстании, — заверил владыка, и Нардэн перевёл взгляд на полковника Гриза.

Тот, заметив это, поклонился.

— Я понял о чём вы, мой принц, — произнёс он. — Это я направлял доклады разведки в императорский штаб. Уверяю, ситуация под контролем. Торговый флот Норхоны увеличил активность в нашем регионе, но речи о восстании нет. Ситуация действительно спокойная.

— Хорошо, — кивнул Нардэн. — Поступим так: нам всем нужен небольшой отдых. Оставим доклад о делах на вечер.

— Конечно, мой принц, — полковник Гриз утвердительно наклонил голову.

Нардэн взглянул на Элюзаль. Она стояла в шаге позади него, разглядывая новых людей. Смотрела с улыбкой на сыновей Лимера и его маленькую дочку. Дети наместника стояли с его супругой, и девочка лет шести пряталась за длинную юбку матери, но тоже с интересом смотрела на незнакомых ей и таких важных гостей.

Нардэн протянул руку к Элюзаль. Та вопросительно подняла бровь, но, конечно, сразу вложила свою ладонь. Принц вывел девушку на шаг вперёд себя:

— Позвольте представить: моя любимая и единственная наложница, дама Элюзаль Палакс.

Владыка Лимер поприветствовал молодую госпожу поклоном, и точно так же поклонились его жена и дети.

Элюзаль в первое мгновение удивилась и смутилась. До этого момента она просто не вспоминала правила дворцового этикета и устава гарема, а стоило бы. Как сказала дама Тэда, первая наложница наследного принца — дама высшего ранга, а во дворце резиденции анклава тем более. Здесь нет никого выше неё. Ни супруга наместника, ни он сам, никто не имеет власти над ней. Только её господин.

Элюзаль сделала незаметный вдох и тоже поклонилась, выразив уважение наместнику и его семье. Нардэн наблюдал за ней. Выражение растерянности сошло с лица девушки, уступив спокойному достоинству.

— Мы подготовили гостевые покои для вас, — произнёс Лимер. — Моя жена — Дэмис, отправила туда своих служанок.

Он отступил, чтобы его супруга вышла вперёд.

— Я провожу вас, — предложила госпожа Дэмис, конечно обратив внимание на то, что принц держит наложницу за руку.

Редкий случай увидеть такое. Наложницы следуют за плечом господина с его разрешения и не более. Руки смыкаются лишь между супругами, но принц уверенно сжимал ладонь своей наложницы, и она стояла к нему гораздо ближе, чем разрешал этикет.

— Спасибо, — ответил Нардэн супруге наместника. — Разместите владыку Цангра и его людей.

— Для них всё готово, я сам провожу их, — Лимер сделал приглашающий жест бреганам.

Все вместе покинули площадку и направились по дороге к гостевому дому резиденции. Уже через несколько минут госпожа Дэмис свернула на примыкающую дорожку и повела высокого гостя и его наложницу к отдельному входу, ведущему в покои принца.

Целый этаж — четвёртый и самый высокий, отводился под них. Лестницу оканчивала ажурная арка, через которую и попали в общий зал, в который выходили двери всех примыкающих помещений.

Напротив входа в покои были открыты двери, ведущие в спальню. Это был огромный, но уютный зал с мозаичным полом, застеленным пушистыми коврами. Ветер развевал сатиновые и вуалевые полотна, украшавшие проёмы окон и арочный потолок. Сбоку стояла круглая кровать, застеленная гладким лилово-бежевым шёлком.

Элюзаль едва обратила внимание на красоту убранства, потому что посередине спальни располагалась большая ванна, от которой поднимался пар, и через край едва ли не переливалась вода.

— О-о-х, — с вожделением вздохнула девушка.

Нардэн засмеялся, поняв её чувства. И сам сказал бы так же.

Возле ванной стоял накрытый к трапезе стол, и ароматы, наполняющие помещение, просто одурманивали: сладкая пена для купания и терпкие масла для тела смешивались с запахом свежих фруктов и острых закусок. Тёмное стекло фигурных бутылок на подносах просвечивало бордово-красным и прозрачно-золотым цветом вина.

Элюзаль так хотела оказаться в горячей ванной, наконец поесть и попить чего-нибудь вкусного, что в первый момент и не заметила, что среди служанок, встречающих в общем зале, есть не только служанки.

Госпожа Дэмис показала принцу на трёх девушек, одетых не как все, и велела им подойти. На всех служанках были простые светлые платья, и волосы аккуратно убраны заколками за спины. А вот три девушки, которых супруга наместника вывела перед Нардэном, были почти голыми.

Тонкие платья из белых шерстяных нитей в крупную ажурную вязку не скрывали красивых плеч, больших грудей с блестящими от сладкого масла сосками, и широких бёдер. Девушек явно отбирали по принципу: чем пышнее — тем лучше. Их руки, щиколотки и шеи украшали тонкие обручи из золота, а волосы, собранные в причёски — изящные живые цветы с крупными яркими лепестками.

Наряды Элюзаль понравились, а вот присутствие девушек — нет. Они — трапеза для принца. Элюзаль искоса посмотрела на него и замерла, потому что Нардэн оглядывал приготовленных ему жертв.

— Мой принц, это ваша трапеза, — госпожа Дэмис махом руки приказала девушкам встать на колени. — Мы не знали насколько вы голодны. Если их не хватит, к вечеру будут ещё.

Девушки опустились на пол перед повелителем Мезамеросом, сохраняя прямую спину, чтобы не скрывать обнажённую грудь, и наклонили головы. Элюзаль почувствовала лёгкую дрожь. Девушки обучены и воспитаны. Это она крестьянка, сразу уставилась на принца, когда нужно было сидеть вот так — смотреть в пол и не закрывать свои прелести руками.

Нардэн едва заметно улыбнулся. Ситуация насмешила его. В анклаве разумеется ходили слухи о его отказе от пищи эгрессера, но наверняка не знали. Потому решили не рисковать и угодить по старинке.

— Госпожа Дэмис, — мягко позвал принц, — трапезы не нужно. Я люблю обычную человеческую пищу. Благодарю за неё.

Взглянув на девушек, Нардэн добавил:

— Мои пожелания здоровья и долголетия вам. Я отпускаю вас.

При этих словах все три от удивления подняли головы и посмотрели на принца, забыв, что не имеют права этого делать. Элюзаль знала, что они чувствуют. Ведь она чувствовала то же самое, когда её привели на трапезу принцу Обрану. Было спокойно, потому что так должно быть, потому что она жертва Мезамеросам — правителям эгрессерам, и это честь. Но осознание этого не отменяет того, что испытываешь страх перед болью и потерей жизни. Потому Элюзаль улыбнулась, заметив, как девушки начали дышать после слов Нардэна. До этого они боялись, и воздух не проходил в их грудь.

Госпожа Дэмис удивилась, но было заметно, что это чувство ей приятно. Она немедленно подняла девушек с колен и отправила их из помещения, потом махнула служанкам:

— Разденьте его высочество и омойте…

— И этого не надо, — Нардэн остановил уже шагнувших было к нему девушек.

Те удивлённо взглянули на него и сразу опустили головы.

— Всех отпускаю, — улыбнулся принц. — Госпожа Дэмис, благодарю за всё, больше ничего не нужно.

— Но как же?.. — супруга наместника не смогла удержать вопрос.

— Всё в порядке, дама Элюзаль позаботится обо мне, — насмешливо заверил Нардэн, вызвав улыбку своей наложницы.

— А кто позаботится о даме Элюзаль? — госпожа Дэмис искренне не понимала. — Её нужно омыть и переодеть.

— Я позову, когда нужно будет одеть, — согласился принц. — С остальным, наверное, справлюсь.

Супруга наместника стояла с широко открытыми глазами. Элюзаль сдержала свою улыбку и сделала серьёзное лицо, понимая её удивление. Его высочество только что сказал, что сам разденет и омоет свою наложницу. Пожалуй, госпожа Дэмис ещё долго будет под впечатлением от этого.

— Оставьте нам двух помощниц в общем зале, — попросил Нардэн.

Супруга наместника наконец справилась с удивлением, снова поклонилась и, забрав с собой всех служанок, кроме двух, покинула общий зал покоев. А принц Мезамерос и его наложница вошли в спальню и закрыли за собой дверь.

— Церемонии, будь они не ладны! — прорычал Нардэн, уже шагая к ванной и по пути снимая тунику, штаны и обувь. — Трапезы и прочая ересь! Разденьте принца, оденьте принца, помойте принца… как будто у меня нет рук! Я разогнал всех служанок во дворце именно из-за этого.

Элюзаль засмеялась очень звонко. Нардэн отбрасывал от себя грязную одежду, возмущался и к ванной подошёл уже голым.

Девушка насмешливо укорила его:

— Служанки не виноваты.

— Не волнуйся, я их не обидел, — Нардэн опустил руки в воду, потёр их, потом умылся и взглянул на Элюзаль с весёлым огоньком в глазах:

— Иди сюда, наложница.

Девушка подошла. Принц присел на корточки перед ней, взял низ её платья и, вставая, снял его. Бросил в сторону так же, как и свою одежду и теперь открыто любовался обнажённой Элюзаль.

— Мне нравятся прозрачные платья, — улыбнулся Нардэн. — В них видно тебя всю.

— Да, мой принц, — прошептала девушка, прикусив губу. — Я запомню.

Нардэн взял её за руку и повёл к столу. Налил бокалы вина сразу до краёв. Элюзаль осушила свой одним залпом, вызвав смех принца, но потом он сам повторил такой же ход. И снова наполняя бокалы, добавил:

— Съешь что-нибудь.

— Мне кажется я не хочу, — вздохнула девушка. — Отвыкла от еды за это время.

— Это кажется, — Нардэн двумя пальцами взял с подноса свернутый в рулетик кусочек красный рыбки с листиком зелени и нежным сыром, поднёс к лицу Элюзаль и большим пальцем открыл её губы: — Съешь.

Девушка взяла рулетик в рот. Принц, довольно наблюдая за ней, разложил у себя на ладони ещё закусок.

Вкус очень быстро возбудил аппетит Элюзаль, а пальцы Нардэна оказались самыми сладкими. Забирая ртом каждый кусочек, она слизывала с них пряный мягкий сыр и соус.

Принц испытывал удовольствие от этого и смотрел на лицо девушки. От вкусной пищи и крепкого вина краснели её щеки, а от близости к нему, биотоки любовного желания очень быстро наполняли её живот, стекаясь к входу женского протока.

Нардэн чувствовал это так же сильно, как и приливающую к его органу кровь. На поверхности гресс-жилы проявились ребристые уплотнения, и свет шипов мерцал под оболочкой. Элюзаль любовалась им с любопытством и опасением. Красота этого красного мерцания опасна.

Она осторожно занесла руку над органом принца и вопросительно взглянула на него. Нардэн молчал и дышал тяжело. От мужского скопления исходили горячие волны, разогревая его тело. Пальчики Элюзаль могли вызвать сброс тока с грессов.

— Не бойся, — внезапно прошептала она.

Услышав это, принц засмеялся и задышал легче.

— Демон боится наложницы — сверкнула глазами девушка.

— Конечно, ты уже победила меня один раз, — шутливо возмутился Нардэн. — Да ещё и на глазах бреган.

Элюзаль улыбнулась, вспомнив об этом, и осторожно приставила пальцы к органу. Принц замолчал. Девушка нежно повела подушечки по краям гресс-жилы, обходя опасное сияние и чувствуя тонкую вибрацию горячего биотока. Это приятное дрожание проникало в её пальцы, поднималось выше по руке и, лаская грудь, сходило в низ живота, где всё больше распалялось женское скопление, превращаясь в пульсирующий шар. Казалось, он истекал теплом и влагой, потому что Элюзаль чувствовала, как наполняется горячим соком её женский проток, и капли снова текут по её ногам.

— Ты чувствуешь это, да? — задыхаясь от ощущений прошептала девушка. — Ты назвал меня солнцем. Это моя женская энергия? Когда смотришь на меня, ты видишь её?

Нардэн утвердительно наклонил голову.

— Ты хищник, мой принц, — простонала Элюзаль. — Хищник чувствует кровь, а ты энергию…

Которой было так много сейчас, что Нардэн опустился на колени и прикоснулся губами к животу девушки. Любовный ток растекался жаром по её коже, и он чувствовал эти волны, омывающие его лицо.

Элюзаль запустила пальцы в его волосы, гладя и лаская, а Нардэн целовал её живот и кусал, вонзая тонкие шипы грессов в нежную кожу. Девушка стонала, чувствуя это, и видела, как тонкие искрящиеся жилки стекают по ней, будто горячие капли, оставляющие след. Принц забирал их губами, словно пил сладкие любовные токи из неё, будто из чаши, в которой плескалось её наслаждение.

— Ещё… — шептала Элюзаль, — возьми ещё… я не могу… Нардэн!..

Она выкрикнула его имя, потому что её мышцы схватила настоящая боль от переполнившего их любовного напряжения.

Принц поднял ладони, скользя по её бёдрам вверх, поняв о чём она просит.

Элюзаль схватилась за его плечи, и Нардэн ввёл пальцы глубоко в горячий влажный проток. Ощущения от этого в тот же миг вызвали у него самого сброс тока с грессов и выплеск семени. Он едва успел приложить руку к органу. А девушка, встав на цыпочки и дрожа всем телом, ещё мгновения тянулась пятками к полу, сжимая пальцы принца внутри себя, пока волна её любовной энергии не сошла по ним, впитываясь в шипы на его ладони.

— Я люблю тебя, — в экстазе шептала Элюзаль, — люблю… мой принц, люблю…

Её живот стал лёгким и пустым, а ноги исчезли. Она больше не чувствовала их и, словно плыла воздухе, глядя на то, как наливаются пламенеющим красным волосы Нардэна. Он всё ещё питался, смакуя её сладкие любовные токи; облизывал и кусал её так, словно жадный, но насытившийся хищник в своё удовольствие обгладывает кость. Элюзаль едва стояла, держась за его плечи.

Нардэн наконец оторвался от своей наложницы, поднялся на ноги, подхватил её на руки и зашагал к ванной. Девушка лежала в его объятиях, нежась и отдыхая, закрыв глаза. Принц перешагнул бортик и опустился в воду, погружаясь вместе с Элюзаль по грудь. Пока она дремала на нём он мыл её, растирая тело мылкой губкой, а потом просто обнимал. Любовные токи девушки впитывались в его нервы, грессы на его теле сияли, принимая энергию от горячей воды, и Нардэн с удовольствием погружался во все ощущения.

Элюзаль внезапно вздохнула глубже и очнулась от дрёмы. Она сразу подняла голову взглянуть на принца и увидела его улыбку, хотя глаза у него были закрыты. Нардэн чуть разомкнул веки и посмотрел на девушку из-под полуопущенных ресниц.

Элюзаль взяла его руку и поднесла пальцы к своим губам. Долгие минуты просто целовала их, ничего не говоря. Руки её принца были волшебными, они дарили удовольствие, не сравнимое ни с чем. Его пальцы и ладони, опасные грессы — Элюзаль целовала всё.

— Ты обманщик, — прошептала она.

Нардэн взглянул вопросительно:

— В чём же я тебя обманул?

— Не меня, — так же шёпотом ответила девушка. — Императора. Ты сказал ему, что взял наложницу… но ведь ты не сделал этого.

— А-а-а, — насмешливо потянул принц, но Элюзаль увидела, как изменилось его лицо.

Едва заметно под улыбкой проступила боль.

— Ты расскажешь мне? — с волнением спросила девушка.

Нардэн положил большой палец на её губы, и она замолчала, но всего на мгновения, а потом настойчиво зашептала:

— Ты говорил, что боишься, что не знаешь, сможешь ли остановить любовный акт вовремя, но ты можешь. Ты чувствуешь вспышку схождения тока, я видела. Ты всегда кладёшь руку на свой орган до того, как он истечёт разрядами и семенем. Ты владеешь своим телом, мой принц, как никто другой.

— Нет, — Нардэн покачал головой, — ощущения в любовном акте с тобой будут гораздо сильнее тех, что сейчас.

— Ты справишься, — Элюзаль прижалась к нему, не отпуская взглядом его глаза. — Или я остановлю тебя.

Принц снова наклонил голову, но девушка не дала довести жест отрицания до конца. Она обняла его щёки ладонями и горячо зашептала:

— Я не позволю тебе убить меня, я буду кричать громко, ты услышишь и остановишься.

Нардэн смотрел на свою прекрасную наложницу ещё мгновения, потом потянулся к ней и забрал её губы в поцелуй. Но войдя языком глубоко, сильно сжал челюсти. Элюзаль застонала от боли и прильнула к его груди, хватаясь за плечи и зажимая его бёдра между ног. Это была мольба отпустить её, и Нардэн, смеясь, отпустил. Но остался непреклонен.

— Это наказание, — сказал он, поглаживая пальцем покрасневшие губы девушки. — Чтобы ты испугалась и больше не спрашивала.

Элюзаль обиженно сверкала глазами, но сдаваться не собиралась и опустила взгляд на орган принца. Он оставался полным и крепким всё это время и был прижат к животу. Девушка обняла его обеими ладонями.

Нардэн шутливо возмутился:

— Ты хочешь победы любыми путями, наложница! Твоё коварство не знает границ!

Элюзаль хранила молчание, сжимая губы демонстративно. Чтобы принц видел, о чём она думает: он запретил ей спрашивать, вот она и не будет. Вместо этого будет пытать его. Он сам виноват. Девушка ласкала его орган, обхватывая его ладонями и пальцами, чередуя нежные поглаживания с плавным сильным сжатием.

Нардэн откинулся спиной на бортик ванной, запрокинул голову на мягкий подголовник и расслабленно опустил руки. Прикосновения Элюзаль снова проникали в его сознание, подчиняя мысли. Даже те, которые он гнал от себя.

— Если скажу тебе, — тихо произнёс принц, — мой страх станет твоим. Я не хочу этого.

— Пусть станет, — прошептала Элюзаль. — Я не боюсь.

Нардэн опустил голову, взял в ладони щёки девушки и смотрел в её светлые зелёные глаза. Этот взгляд, полный любви к нему, изменится, если он расскажет о том, что живёт в его мрачных воспоминаниях.

— Расскажи, — не сдавалась Элюзаль. — Расскажи мне, что случилось. Ты дал обет не питаться и в тот же день отказался от наложниц. Ты не брал женщин тринадцать лет и даже меня взять не хочешь. Почему, мой принц? Что случилось в тот день?

Несмотря на руки Нардэна, сдерживающие её натиск, девушка дотянулась до его лица и целовала его, шепча эти вопросы.

Принц внезапно отстранил её от себя, и Элюзаль испугалась в тот же миг. Мысль о том, что её настойчивость разозлила любимого, заставила похолодеть.

— Прости, прости меня… — девушка потеряла дыхание, ставшее хриплым схватыванием воздуха.

— Тихо, тихо… — Нардэн улыбнулся, чтобы успокоить её, но потом вздохнул тяжело: — Ты победила. Только, я боюсь, эта победа будет тебе не в радость. Первых наложниц эгрессерам дарят в шестнадцать лет…

Элюзаль, глядя в глаза принца, поняла, что он исполняет её требование. Он начал рассказывать.

— Отец подарил мне шесть девушек на мое шестнадцатилетие, — Нардэн опустил глаза, вспоминая события прошлого, всегда причинявшие ему боль. — Тогда я был без матери уже семь лет. Её казнили, когда мне было девять. И за эти семь лет я забыл всё, чему она меня учила, вернее… я так думал.

Элюзаль следила за выражением лица принца, внешне очень спокойным.

— Я жил, как и должен был, питался, как все эгрессеры, — Нардэн говорил размеренно, не торопясь к ответу на её вопрос. — Единственное, я никогда не убивал свою трапезу. Я не задумывался почему не делаю этого, просто это казалось мне лишним. У меня было столько людей, сколько я захочу, каких захочу и когда захочу. Мне была интересна разная пища: девушки и юноши в пятнадцать лет и тридцать…

Принц замолчал на мгновения. Воспоминания о собственной юности не были болезненными. Всё это было принято им очень давно. Он ничего не мог изменить тогда. Но прямо сейчас перед его глазами снова возникло то, что случилось в ночь его шестнадцатилетия, и это заставило замолчать.

Нардэн тяжело сглотнул и взглянул на Элюзаль. Она смотрела на него, не отрываясь, и он не мог выдержать этот взгляд. Поэтому повернул девушку боком к себе, дотянулся рукой до подноса на бортике ванной, взял с него баночку с кремом для волос и гребень.

Элюзаль следила за его действиями. Принц нанёс крем на свою ладонь, провёл по её волосам и, отделив одну прядь, запустил в неё гребень. Девушка молчала и наблюдала. Расчёсывание её волос нравилось Нардэну, она поняла это ещё на летакоре, когда он так же посадил её боком к себе и расчёсывал пряди пальцами. И вот сейчас он снова делал это, чтобы успокоить себя.

— Наложницы, которых мне подарили, — произнёс Нардэн, — были обучены, они знали, что делать со мной. Когда меня оставили с ними в спальне, они разделись и раздели меня. Я лёг с ними в постель. Они ласкали меня все вместе. Целовали и гладили моё тело от пальцев ног до мочек ушей. Мне было очень хорошо.

Принц взял новую прядь и запустил в неё гребень, медленно ведя по всей длине. Золотисто-шёлковые волосы девушки блестели, а в его памяти так ярко и чётко возникли его спальня, блеск шёлковой постели золотого цвета и юные наложницы, едва ли старше его самого тогда.

— Я тоже целовал их и питался, — тихо продолжил Нардэн. — Присасывался к каждой, слушал их стоны и оставлял ожоги на них. Тогда мои шипы не были такими острыми, как сейчас. Я причинял им боль, но они лишь стонали и продолжали ублажать меня. Моё желание стало сильным…

Принц отправил расчёсанные волосы на плечо Элюзаль и, отделив пальцами новую прядь, запустил в неё гребень. Девушка дышала так тихо, что казалось, будто её грудь совсем не поднимается.

— Я поставил одну из них на колени и держал так же, как Обран держал на столе тебя, — произнёс Нардэн. — Это поза наложницы для наибольшего подчинения господину. Но мне было мало такого удовольствия. Я взял ещё одну за шею и присосался к её рту. Владеть одной женщиной в позе наложницы и сосать биоток из другой поцелуем — двойное удовольствие… Элюзаль.

Принц чувствовал холодное покалывание, исходящее от девушки. Её страх показал, что она уже всё поняла.

— Ты хочешь услышать, что было дальше? — тихо спросил Нардэн. — Или мне остановиться?

Элюзаль тяжело сглотнула и сделала вдох, понимая что только так — только выпустив свой страх, можно от него освободиться. Она повернулась и взглянула на принца:

— Хочу.

Нардэн молчал ещё мгновения под её сверкающим взглядом.

— Когда я подошёл к пику удовольствия, — наконец произнёс он, — я закрыл глаза. Так ощущения сильнее. Чувствуешь, как твоё тело наполняют горячие течения тока и растворяешься в блаженстве. Я слышал крик, Элюзаль… — Нардэн взял последнюю нерасчёсанную прядь волос и перебирал её пальцами. — Но мне было всё равно. В тот момент моё удовольствие было превыше всего. И когда я открыл глаза…

Голос принца осип и пропал, потому что спазм в горле от картины, всплывшей из памяти, оказался сильным.

— Сначала я увидел изуродованное лицо девушки, которую целовал, — хрипло прошептал Нардэн. — Я иссушил её. Её губы лопнули, как и щёки и глаза. Засыхающая кровь так покрывала её всю, что мне показалось, будто я держу в руке красно-серую тряпичную куклу, с которой осыпается пепел.

Элюзаль почувствовала давящую пустоту в мыслях. В груди родилась щемящая боль.

— Потом, когда моя рука разжалась и её тело упало на постель, — Нардэн тяжело сглотнул, — я увидел тело другой девушки. От шеи до колен оно стало чёрным, кости скелета были снаружи, и мышцы ещё опадали с них кусками. Только крови было мало, потому что сброс моего тока внутри неё выжег и плоть и кровь.

Элюзаль дрожала от нервного холода даже в горячей воде и не могла выдохнуть воздух из груди. В горле встал ком и болел распухая, не давая дышать. Она смотрела в глаза принца, пытаясь понять, что он чувствует, и не могла, потому что собственные страх, отрицание и неприятие заняли сознание. Хотелось думать, что он говорит о ком-то другом, о другом эгрессере, сделавшем это.

Нардэн провёл гребнем по пряди, которую держал в пальцах, и отпустил её. То, что он сказал по-прежнему стояло перед ним. Странно было то, что воспоминание, всегда приносившее стыд и ужас, явившись сейчас, не причинило страданий. Принц сожалел, как и раньше, но его собственный разум внезапно и наконец оставил эту боль позади. Будто став словами мгновения назад, она вышла из мыслей.

— Что было дальше? — сухо сглотнула Элюзаль.

Ведь Нардэн рассказал не всё. Он убил своих наложниц, и что же было после?

Принц не сразу ответил, сначала вернул волосы девушки с её плеча обратно на спину и провёл гребнем по расчёсанным прядям. Гладкое скольжение успокаивало мысли, позволяло собирать их воедино, чтобы говорить.

— Я приказал остальным наложницам уйти, — произнёс Нардэн. — Тела убитых забрали слуги, постель сменили. Я остался один и сидел до утра, не понимая, что происходит со мной. Не знал почему мне так больно, не знал что мне делать. И так внезапно я начал вспоминать… сказки моей матери.

Она рассказывала мне священное писание старой веры так, чтобы я, будучи ребёнком, понимал его. Я думал, что не помню ничего, но вдруг, в тот момент, когда мой разум искал помощи, единственное спасение оказалось сокрытым в моей памяти. Я вспомнил всё. Всё, что она рассказала и показала мне. Вспомнил обряд посвящения, который она провела со мной, когда мне было девять лет. Ведь я принял веру ещё тогда, но мать велела мне скрывать это. А после её смерти мне казалось, что всё, что она говорила, потеряло смысл. Но вот внезапно, в ту ночь… я вспомнил, что можно жить и любить, не убивая, не уродуя, не причиняя боли. Вспомнил, что умею это делать, что знаю энергетические орнаменты воды и тепла…

Болезненная резь в глазах заставила Нардэна замолчать и сомкнуть веки, чтобы справиться с ней.

— Мой принц… — прошептала Элюзаль и начала дышать, потому что ком, пережавший горло, таял.

Исчезло чувство того, что Нардэн говорит о ком-то другом. Теперь он говорил о себе. Шестнадцатилетний эгрессер, жадный до удовольствия, исчез в ту ночь, умер вместе с теми, кого убил. И тогда же родился совсем другой принц Мезамерос.

— На следующий вечер был назначен пир, — Нардэн, стирая влагу с ресниц, положил гребень на воду и смотрел, как он плавно ушёл на дно ванной. — По случаю шестнадцатилетия наследника император собрал все знатные семьи в столичном дворце, на трапезу привезли тысячи людей. Отец принимал гостей, а меня одевали в моих покоях. Офицеры моей охраны должны были проводить меня в парадный зал, но я попросил их оставить меня. И когда они выполнили мой приказ… — Нардэн усмехнулся, вспомнив тот момент, — я спустился на кухню, попросил сделать мне энергетический коктейль, целую бутылку, и отправился в порт.

Элюзаль с приятным волнением смотрела за тем, как на лицо её принца возвращается настоящая улыбка.

— Обучение вождению летакора завершилось как раз накануне, — говорил Нардэн. — Так что я забрал ключ от корабля в башне порта, поднялся на борт и отключил связь, чтобы меня долго не могли найти. А потом покинул столицу.

Элюзаль развернулась и снова села к нему лицом, зажав его бёдра между своих коленей.

— Куда ты отправился? — спросила она.

— Море Ирмеды, конечно, — улыбнулся Нардэн. — Именно там мать учила меня всему. Я провёл там всю ночь. Вспоминал, как подключаться к энергоорнаменту воды. А потом осваивал энергетически коктейль. До это момента я никогда не пил его. Это же неподобающий мне напиток… как сказали на кухне дворца, — принц засмеялся. — Пища больных эгрессеров, у кого не здоровы жилы.

Элюзаль тоже начала улыбаться. Истоки обмана Нардэна, который длился уже тринадцать лет, рождались в ночь после его шестнадцатилетия.

— Утром меня нашли, — принц вспомнил, как это было. — Отец прилетел сам вместе с поисковым отрядом. Когда я поднялся на борт его летакора, он спросил, что на меня нашло? Почему я сбежал со своего же праздника? Я ответил, что это не мой праздник и я больше не хочу участвовать в его пирах. Мне претит иссушать людей, и я больше не буду этого делать.

— Как он это принял? — Элюзаль снова почувствовала волнение.

Теперь, зная чуть больше об императоре, она могла предположить, что он не оставил поступок сына безнаказанным.

— Он не принял, — Нардэн засмеялся. — В тот момент вокруг нас было много офицеров, и все слышали наш разговор. Мой ответ был оскорблением императора и отца, поэтому он ударил меня, как и следовало. Я помню, что едва ли почувствовал боль, у меня на душе было слишком светло, чтобы я заметил разбитые губы. Я стоял перед ним и думал, что ничего не останется прежним для меня. Росток старой веры, который моя мать посадила во мне, взрос сквозь учение Мезамероса, и отсечь его можно только убив меня. Я же больше не отниму ничьей жизни, чтобы питать свою.

Элюзаль взяла руку принца и сжала его ладонь в своих.

— Мать-императрица с богами, она знает, что ты исполняешь всё обещанное, — прошептала девушка.

Нардэн привлёк её к себе.

— Так и есть, она знает, — ответил он. — Иначе у меня не получилось бы столько лет обманывать всех и следовать моей вере. Она просит богов помогать мне и они помогают. Вот… даже прислали тебя.

Принц засмеялся.

— Это кто-то из них плохо пошутил, — насупилась Элюзаль. — Меня прислали и ты нарушил заповеди.

— С тобой не нарушил, — Нардэн целовал её лицо, нежно касаясь и спускаясь поцелуями к губам. — Наоборот, научился исполнять заповеди о любви. Как бы я узнал, как брать любовную энергию женщины, не причиняя вреда?

Принц забрал Элюзаль в глубокий поцелуй, а когда отпустил, она улыбнулась, внимательно разглядывая его.

Девушка смотрела в настоящие черты, переставшие быть острыми и худыми: ровный прямой нос и чётко очерченные губы, линии густых бровей с изломом и миндалевидные глаза, обрамлённые чёрными ресницами. Яркие кобальтовые круги радужки мерцали жилками биотоков.

Нардэн любовался в ответ. Свет в глубоко-зелёных глазах Элюзаль мог затмить сияние солнца, её собственного, которое томным биотоком начинало сиять прямо сейчас, согревая его мысли.

Она сказала: ты владеешь своим телом, как никто другой и, возможно, это правда. В шестнадцать лет он не владел в себе ничем: ни телом, ни разумом. Но сейчас всё принадлежит ему. И страх и уверенность, и его слабости и сила, и даже энергия мира, которую он поглощает — всё подчинилось ему. И любовные биотоки Элюзаль, напитавшие его, стали его частью.

Дыхание девушки сбилось, и она задышала чаще, потому что принц смотрел в её глаза, и ей казалось, что пульсация его органа создает вибрацию под водой. Она чувствовала это, и её женское скопление в животе истекало желанием, омывающим тело изнутри.

Нардэн взял Элюзаль под бёдра и подтянул к себе. Теперь она стояла на коленях над его пахом, держась за его плечи, и, почувствовав его горячий орган, вставший ко входу женского протока, застонала от такой близости. Ноги девушки задрожали, спина выгнулась, словно её тело снова стало цветком, на этот раз хищным, распустившим все лепестки в ожидании неосторожной бабочки, порхающей уже так близко, готовым схватить её и поглотить в себя.

— Да, мой господин, — прошептала Элюзаль, сгорая в густой лаве любовного тока.

Нардэн смотрел в её глаза, зная, что не допустит, чтобы этот блеск погас, и, плавно приподняв под ягодицы свой прекрасный хищный цветок, опустил его на добычу.

Элюзаль не почувствовала знакомого покалывания грессов, его растворила горячая пульсация. Она ощутила единение с Нардэном, и схождение любовных токов навстречу ему случилось даже за мгновения до того, как его орган заполнил её собой.

Принц охнул, принимая эту вспышку, и любовная ярость, впитавшая её, оказалась сильнее его самого. Он резко встал на колени, повернул Элюзаль к себе спиной и, крепко держа её, вошёл сильным рывком. И больше не остановился.

В стальных руках Нардэна, внезапно ставших такими жестокими, девушка билась, как птичка в клетке, пока насквозь через неё проходили волны неистового наслаждения, сопровождая его движения. Он брал её, вжимаясь до конца, полностью, беспощадно. Но её удовольствие только заряжалось от его любовной ярости, давая новую вспышку на каждом его рывке.

А Нардэн не мог и не хотел остановиться ни на мгновение, теперь вбирая мощный любовный поток прямо из женского скопления Элюзаль, которого, казалось, касался своим органом. Девушка стала пульсирующим сгустком любовной энергии, поглотившим его целиком.

Элюзаль кричала, дыхание выходило из её груди с высоким звуком или хриплым воем. Уже теряя сознание от последних горячих спазмов на пике любовного экстаза, она выкрикнула: Нардэн! — и после этого всё вокруг утонуло во тьме. Элюзаль исчезла в ней, растворившись, будто растопленный вулканическим жаром лёд…

Она уже не увидела, как почти то же самое случилось с Нардэном, как, выгибаясь в спине с рычанием и стоном, он резким рывком подался назад, освобождая орган из горячего плена. Вспышка сброса ударила в ладонь, прижатую в последний миг, и Нардэн просто закричал. Пик удовольствия и боль смешались воедино, и едва не затянули во тьму и его сознание.

Но он подхватил Элюзаль и, прижав к себе, тяжело дыша и принимая волны наслаждения, так и омывающие тело, стоял на дрожащих коленях с ней ещё минуты. Когда наконец смог сделать ровный вдох, опустился в воду и устроил девушку у себя на руках. Она спала в его объятиях, но даже так источала вокруг себя любовные токи.

— Маленькая наложница победила демона, — прошептал Нардэн, любуясь мокрыми ресницами на закрытых глазах Элюзаль и лаская её приоткрытые губы поцелуями. — Уже много раз.

Небо стало глубоким чёрным, но яркая луна освещала облака, лежащие на ночном ветре. Он медленно тянул их, словно небесные лодочки, целыми скоплениями заполнившие половину мира до горизонта.

Элюзаль лежала на животе, обняв подушку, и наблюдала за плавным ходом облаков за окнами спальни. Сознание тонуло в глубине чёрного неба, а тепло от Нардэна, лежавшего рядом, обтекало её по-настоящему ощутимым потоком. Всё равно что лежать у открытого пламени и принимать волны жара, согревающего пространство вокруг.

Девушка повернула голову к принцу, и, почувствовав её движение, он открыл глаза. Лёгкие искры, казалось, скатились с его радужки в глубину зрачков, таких же чёрных, как небо за окнами. Элюзаль смотрела на это и не могла говорить от всех ощущений, победивших тело и разум. Только улыбка на губах оставалась единственным способом показать, что ей хорошо.

Нардэн погладил её по щеке с тем же чувством и такой же немой улыбкой, и оставил эти мгновения без мыслей. Девушка наконец прошептала:

— Я живая. Это странно.

Принц засмеялся.

— В твоих объятиях можно умереть, — вздохнула Элюзаль, — не от сброса биотока, а от твоей любовной силы.

Нардэн провёл пальцами по её спине, и девушка застонала от стремительно разбудившего все нервы тела желания:

— Я заплачу… это невозможно…

Её солнце ответило принцу без неё, будто теперь принадлежало ему, а не ей.

Нардэн оставил ладонь на ягодице Элюзаль, и она без сил уткнулась лицом в подушку. Единственное, что хотелось сделать сейчас — это подняться на колени, не отрываясь головой от постели, широко расставить ноги и умолять принца взять её.

— Уже поздний вечер, — Нардэн поцеловал ободок её уха. — Думаю, все ждут.

— Да, — Элюзаль вспомнила об этом, — да, мне идти с тобой?

— Ты хочешь? — улыбнулся принц. — Мы будем говорить о делах Прибрежья.

— Я хочу знать о делах Прибрежья, — девушка сразу оживилась.

Она села на постели, ещё мгновения потягивалась и ждала пока пройдёт головокружение. Нардэн, смеясь, встал с кровати и накинул на себя шёлковый халат, оставленный служанками на стойке рядом.

— Мне нравится твой интерес, — заметил он. — Это не похоже на простое любопытство. Тебе действительно интересны государственные дела? Хочешь участвовать в них?

— Конечно нет, мой принц, мне не положено… — пролепетала было Элюзаль, испугавшись, что опять делает то, что не должна, и тут поняла, что врёт совершенно напрасно.

Нардэн почувствует её обман. Ведь она очень хочет участвовать в том, что делает её принц, и он не может этого не видеть.

— Но-о? — многозначительно потянул Нардэн.

— Нет, «но» нет, — улыбнулась девушка.

— Есть, — принц посмеялся над её попыткой остаться не пойманной на интересе и сказал уже серьёзно: — Ты очень умна, хотя ты и скрываешь это тщательно. Ты наблюдаешь, слушаешь и делаешь выводы. Мне понравились твои слова долянам. Они точно их запомнили. Особенно насчёт того, что дёшево продали себя — всего за тридцать орудий. Это было красиво.

— Похоже, мой принц снова считает, что я шпионка? — Элюзаль сверкнула глазами и приняла позу возмущения: сначала встала на колени, раздвинула ноги, села попой на пятки и, сложив руки под грудью, взглянула исподлобья.

Нардэн расхохотался.

— Моя любимая наложница возмущена, — произнёс он. — Твои соски смотрят на меня очень возмущённо.

Элюзаль опустила голову и взглянула на свою грудь. И правда, её соски вызывающе торчали вверх.

— Скажи им, чтобы не обижались на меня, — засмеялся принц, направляясь к открытому окну. — Я не виноват, что их хозяйка так же умна, как и красива.

Элюзаль сказала:

— Ах…

И сидела ещё мгновения, чувствуя слова Нардэна. Они ласкали слух и мысли, немедленно пробуждая тепло меж раздвинутых ног. Девушка выдохнула, быстро встала с кровати, прошагала к столу, налила себе вина, взяла первый попавшийся фрукт и, вонзив зубки в мякоть, шумно всосала сок. Понадеялась, что это отвлечёт её любовное желание.

Через мгновение услышала смех, вздрогнула от звука щелчка пальцев и взглянула на принца. Он стоял у окна под ночным ветром, полы халата на его обнажённом теле разошлись, и рисунок гресс-жил переливался красным блеском.

Нардэн смеялся, глядя на то, как девушка неистово сосёт сок из фрукта, и щелчками пальцев сбрасывал излишки энергии. Элюзаль пошла к нему. Подойдя, села на подоконник, подняла ноги, поставила ступни на поверхность и с интересом наблюдала.

— Можно оставить немного больше, чем обычно, — улыбнулся принц, снова отправляя в воздух вспышки разрядов тихим щелчком. — Раз теперь у меня есть любимая наложница, могут быть и красные пряди.

Элюзаль откровенно любовалась. Мышцы Нардэна худели, но едва заметно. Только становились рельефнее и красиво очерчивались каждой ложбинкой. Теперь он не иссушал себя, и кожа оставалась молодой и гладкой.

— Не смотри так! — насмешливо потребовал принц. — От твоего желания я снова начну гореть.

Девушка весело показала глазами на его пах:

— Больше, чем сейчас?

Сияние грессов освещало тело Нардэна, а его орган, кажется, вообще не расслаблялся ни разу за всё это время, оставаясь красным фонарём у его живота.

Принц рассмеялся, отвесив поклон:

— Боюсь, этот жар станет слишком сильным, госпожа. Мне будет больно. Пощади меня.

Элюзаль сделала глубокий вдох от этих слов. Нардэн совсем не щадил её! Как пережить волну любовного тока, впитавшего каждый звук его речи?

Девушка заставила себя отвернуться и посмотрела в окно. Чёрное небо, полное звёзд и летящих облаков, лежало над великолепной резиденцией Мезамеросов. В ночном освещении красиво сияли беседки и сады, искрилась вода фонтанов.

— Присмотрись, — внезапно произнёс Нардэн.

Элюзаль вопросительно взглянула на него. Принц облокотился на подоконник и устремил взгляд вниз:

— Ничего не напоминает?

Нардэн и сам разглядывал сооружения резиденции. От гостевого дома, в котором они находились, было видно главное здание, представляющее собой круглую башню в пять этажей, окруженных аркадой — рядами одинаковых по форме и размеру арок, опирающихся на колонны.

— Если смотреть сверху, то башня будет кругом, от которого тянутся лучи, — тихо сказал принц. — Вон, видишь? Водные каналы начинаются от круглого центра. Похожи на лучи сияющего солнца. Но их соединяют более тонкие ответвления, которые нам сейчас не видно. Вон там, смотри… — Нардэн показывал рукой в прогалинки среди пышной растительности садов. — Заросли скрывают их. Если убрать все зелёные насаждения с территории, то сеть водных каналов будет похожа на паутину, держащую солнце в своём центре.

Элюзаль следовала глазами за словами принца, замечая в архитектуре резиденции закономерности.

— Дальше от центра здания тоже стоят по схеме круга, и все вместе взяты в квадрат сторожевой стены, на которой расположены восемь моноптеров, — говорил Нардэн, — будто солнечную паутину охраняют со всех сторон малые сторожевые храмы.

Девушка вздрогнула, внезапно поняв, что она действительно уже видела такую архитектуру и даже вспомнила где — водохранилище Ирмеда! Затопленный храм! Резиденция была очень похожа на комплекс, покоящийся на дне искусственного моря.

— Ох! — Элюзаль прижала руку ко рту, сдержав громкий возглас, и обернулась к принцу: — Ты знал? Знал, что это…

Девушка замерла, глядя в его глаза. Конечно он знал!

— Эта резиденция не была построена, лишь переделана, — Нардэн оторвался от подоконника, обнял шею Элюзаль ладонями и погладил большими пальцами её щёки. — Это был храм. Придя сюда, мой дед уничтожил последователей, всех, кто здесь был. И все предметы, служившие совершению обрядов. Но строения он оставил.

— Почему? — удивлённо спросила девушка.

— Я точно не знаю, — принц задумался. — Возможно потому, что это готовый к использованию комплекс в хорошем месте. Прямо над городом и близко к морю. Было экономически выгодно разместить здесь корпус береговой охраны анклава и наместника.

Нардэн мрачно усмехнулся, а глаза Элюзаль снова стали зеркалами. Когда она открывала их широко от удивления или страха, они увлажнялись, и отражение в них становилось очень ярким и чётким.

— Так всё это, твой интерес к Прибрежью?.. — девушка замолкла, не договорив.

Её догадка была смелой, но ведь могла оказаться ошибочной, и она не решилась её высказать.

— Как же быстро, Элюзаль, — принц так и гладил её по щекам. — Мне даже не надо говорить, чтобы ты всё поняла. Это пугает.

Нардэн всё же испытал сомнение в правильности того, что делает, посвящая девушку в свои дела. Элюзаль считала это по его лицу мгновенно.

— О чём ты думаешь? — прошептала она, целуя его пальцы. — Ты не доверяешь мне? Я не заслужила твоего доверия?

Нардэн схватил её в тот же момент и закрыл рот поцелуем, глубоко и больно сжимая губы и язык. Элюзаль застонала и обмякла в его объятиях, принимая наказание за свои слова. А это было оно.

Принц, отпустив её, улыбнулся:

— Доверяю. И только тебе. Теперь только ты знаешь, зачем я здесь на самом деле.

От прилива желания Элюзаль задышала часто, со стонами, сопровождающими каждый выдох, но всё же справилась с собой. Её любопытство сейчас оказалось сильнее.

— Значит, вся эта миссия на самом деле для того, чтобы попасть сюда, в этот храм, — допытывалась она. — Но он же уничтожен, все предметы уничтожены. Что ты хочешь здесь найти?

Нардэн снова испытал особое облегчение, которое приходит, когда скрывая что-то очень долго, ты наконец можешь об этом рассказать. За все годы он не позволил себе ни одного слова о единственном уцелевшим храме в анклаве, никому. Но вот прекрасная Элюзаль снова легко вытягивает из него всё, что он скрывал.

— Как ты это делаешь? — принц насмешливо, но и внимательно взглянул на девушку. — Как заставляешь меня говорить то, что может убить меня? Ты всё-таки шпионка.

Элюзаль замерла и часто задышала, обиженно сверкая глазами.

— О, нет, нет, нет… — Нардэн, смеясь, прижал её к себе, — я расскажу тебе, расскажу.

Биотоки обиды просто пронзили его насквозь.

— Все храмы имели потаённые подземные помещения, — объяснил он. — А этот был последним на пути Мармагона. Я думаю хранители храма знали, что он не уничтожит его и могли спрятать здесь энергоскрижали.

Элюзаль слушала и ловила налету.

— А в них то, что тебе нужно — энергоорнаменты? — совсем тихо прошептала она, действительно боясь в этот момент, что кто-то услышит разговор.

Нардэн утвердительно опустил голову.

— Но у тебя так мало времени здесь, — девушка мгновенно забыла обиду, — всего месяц. А тайные помещения наверняка надёжно запечатаны. Тем более, ты говоришь они подземные… — она внезапно замерла от другой мысли: — Если ты найдёшь скрижали, ты сможешь брать энергию от всего. Даже от воздуха. Какой же силой ты будешь тогда обладать?

— Ровно той, которая нужна мне, — ответил Нардэн, и на этом ответе улыбка покинула его. — Большего ты не должна знать, любовь моя.

Он нажал большим пальцем на губы Элюзаль, чтобы остановить её возражения, но их не последовало.

— Не говори мне ничего, — уверенно согласилась девушка. — Я не буду знать, и ты не будешь волноваться.

Элюзаль поняла, что принц и так посвятил её во многое из того, что несёт ему угрозу. Она никогда не предаст его, но если случится так, что кто-то захочет узнать его тайны, её не будут спрашивать, её будут пытать. И только если она действительно не будет знать, только тогда он в безопасности.

На лицо Нардэна вернулась улыбка, он забрал Элюзаль с подоконника, отнёс её на кровать и посадил на подушки. Потом нажал кнопку вызова служанок на прикроватном столике.

Дверь спальни открылась с такой скоростью, что стало ясно где были девушки, причем не две, а шестеро, когда в общем зале загорелась лампочка вызова. Взглянув на них, принц не удержал улыбку. Поняв, что выдали сами себя, служанки быстро встали на колени, опустив головы.

— Всё в порядке, — засмеялся Нардэн. — Я привык. Вы умницы, умеете подглядывать за закрытой дверью. У меня во дворце служанки умудряются засунуть свои глазки в открытую дверь.

Пока удивлённые девушки осознавали сказанное, Элюзаль закатилась смехом. О, да, это она видела воочию. В резиденции Ириды управляющая гарема вместе со всеми служанками действительно подслушивала и подглядывала едва ли не открыто.

Только сейчас Элюзаль поняла, что Нардэн на самом деле всегда шутил над этим и сам позволял это любопытство. Просто во дворце все боялись мрачного принца Мезамероса, как огня. Она сама ведь тоже испугалась его и поэтому так долго не замечала, что Нардэн откровенно веселится, наблюдая за служанками.

Наверное, если бы его не сдерживали боль, оставшаяся в его душе с юности, и страх за сохранение своей тайны, да и за собственную жизнь в итоге, он был бы отчаянным озорником. Эта мысль обрадовала Элюзаль. Теперь её принц улыбается и смеётся так часто. За эти несколько дней не осталось и тени мрачного Мезамероса.

Служанки осторожно подняли головы, и старшая пролепетала:

— Ваше высочество…

И замолчала, не зная, что сказать. Разве можно объяснить, что крики наложницы заставили их всех подглядеть за тем, что делает с ней принц. И даже после того, как он отнес её на кровать и они оба уснули, оторваться от них было невозможно. Служанки так и просидели всё это время у дверей в надежде увидеть такую страсть хотя бы ещё разок. Вот на этом и попались…

Нардэн не стал пугать девушек.

— Нам с дамой Элюзаль нужна одежда, — мягко произнёс он.

— Да! — старшая служанка обрадованно вскинула голову. — Сейчас!

Девушки немедленно вскочили и помчались вон из спальни в соседнюю с ней гардеробную. А в арке входа в общий зал внезапно появилась высокая фигура бреганина и двух человек. Самбира сопровождали офицеры охраны резиденции. Люди остановились через три шага после арки, как было положено, а невозмутимый варвар, увидев принца в раскрытых дверях спальни, направился прямо к нему.

— Красивый халат, твоё высочество! — весело отметил он, входя широким шагом, но всё-таки остановился, увидев Элюзаль.

Голая девушка, сидевшая на постели, натянула на себя шёлковую простынь и сложила руки на груди, явно возмущённая беспардонностью бреганина.

Самбир усмехнулся и вернулся взглядом к Нардэну.

— Что, надо было просить разрешения зайти? — спросил он.

— У вас просят? — поинтересовался принц. — Когда входят в чужую спальню.

— Нет, — пожал плечами Самбир. — Если будут заниматься любовью, пришедший сам выйдет и подождёт, можно заниматься дальше и на него не отвлекаться. А если просто спят, значит, пора просыпаться, раз кто-то пришёл. А вы не занимаетесь и не спите.

Нардэн смеялся всю речь бреганина и в конце признался:

— Я понял почему отец обожает вас. Он не услышит ничего подобного ни от кого в империи. Речь искреннего ребёнка, хотя ты и размером с дуб.

Сравнение с мощным деревом Самбиру понравилось, так что на слова о ребёнке он внимания не обратил. Вместо этого оскалился в довольной улыбке и, разглядывая принца, тоже похвалил его на свой лад:

— А ты поправился, Мезамерос. На смерть больше не похож.

Халат был раскрыт на груди и животе Нардэна, и вместо уже привычных костей было видно хорошо округлившиеся мышцы. С ними и рост принца стал ощутимей. Вся фигура приобрела вес и стала явно сильнее. Ещё вчера Самбир говорил себе, что зашиб бы его плечом, но сейчас он уже не был так уверен.

— Отец послал меня за тобой, — произнёс бреганин. — Сказал, что наложница уже давно прекратила кричать на всю резиденцию, значит, ты закончил и можно звать тебя на разговор о делах. Вот — зову тебя. Владыка Лимер и мой отец ждут тебя в совещательном зале.

Нардэн дослушал Самбира, кивнул и насмешливо заметил:

— Спасибо, а теперь выйди и подожди. В следующий раз проси разрешения, чтобы войти. Ты на территории империи, правила этикета здесь действуют.

Бреганин фыркнул, усмехнулся и невозмутимо пошёл обратно в общий зал. Как раз разминулся со служанками, заносившими наряды для наложницы и одежду для принца в развёрнутом виде на обеих руках.

Принц оделся быстро, выбрав привычный чёрный кафтан до колен, тунику из золотистого шёлка и чёрные брюки, а вот его наложница так не смогла. Ей принесли шесть платьев на выбор, а кроме них украшения и заколки для волос. Служанки приготовились причесать и накрасить госпожу, так что раскладывали подносы с принадлежностями для наведения красоты.

— Это надолго, — засмеялся Нардэн, застёгивая последнюю пуговицу на кафтане, пока голая Элюзаль стояла, уперев руки в бока и рассматривая наряды.

— А-а-а, не-е-ет… — потянула девушка, — я сейчас… быстро…

— Ага, — засмеялся Нардэн, опускаясь на корточки и застёгивая ботинки, — не торопись, любовь моя. Самбир!

Бреганин, услышав принца, вернулся в спальню.

— Проводи Элюзаль в совещательный зал, когда она оденется, она не знает дорогу, — сказал Нардэн.

Самбир удивлённо поднял брови:

— Проводить?

— Да.

— Я?

— Да, — засмеялся принц.

Элюзаль выглянула из-за окруживших её служанок, а Нардэн направился к дверям спальни, где хмурил лоб в раздумьях Самбир. Принц остановился возле него, и бреганин демонстративно отвесил поклон, как было положено по этикету. Императорская особа покидает помещение — все должны поклониться.

— Можешь, когда хочешь, — насмешливо заметил Нардэн, уходя.

В общем зале его встретили офицеры охраны. Уже шагая в их сопровождении по территории резиденции, принц думал о Элюзаль, чувствовал на губах улыбку и не хотел её скрывать. Такого не было с ним, наверное, никогда — чтобы в холоде разума, в котором он себя держал, вдруг так потеплело. Он сам разжёг этот костер и совсем не боялся, что ледяные стены, за которыми он прятался, растают. Ведь всегда хотел именно этого — почувствовать огонь. И вот он горит, душа и сердце в тепле. Нардэн даже засмеялся от того, что ему просто было хорошо.

Офицеры рядом с ним удивлённо переглянулись, но, конечно, не стали беспокоить его высочество вопросами.

А в спальне, едва принц вышел, Элюзаль, растерявшаяся было от многообразия нарядов, быстро взяла себя в руки и выбрала самое прозрачное платье из нежного шифона на тонких лямках с напылением серебристо-металлического цвета. Нардэн сказал, что хочет видеть её всю. Под такой тканью от его глаз точно не будет скрыто ничего.

— Очень подойдёт вам, госпожа, — старшая служанка немедленно поднесла платье, когда Элюзаль указала на него.

— Пожалуйста, быстрее, — взмолилась девушка. — Принц уходит.

Служанки поняли по глазам и выражению лица госпожи, что она готова догонять его и голая. Так что платье было надето молниеносно и затянуто по фигуре за мгновения; волосы расчёсаны и подняты в пышный хвост, в который немедленно вставили заколки с орхидеями; лицо и плечи натёрты матирующим воском за секунды. Ещё минута ушла на то, чтобы увлажнить ресницы чёрной тушью и смочить губы в красящем бальзаме. Элюзаль, только взглянув на себя в поднесённое зеркало, поняла, что всё прошедшее время, начиная от болота, она была накрашена только грязью.

— О, боги, — вздохнула девушка, — как же ты была прекрасна, Элюзаль. Всё это время!

Служанки с вопросом в глазах смотрели на неё.

— Дама Тэда права — я крестьянка! — обречённо выдала Элюзаль. — Даже не думаю о том, как должна выглядеть перед принцем.

— Вы очень красивая, госпожа, — служанки искренне улыбнулись.

— Ему нравится, что ты крестьянка, — внезапно раздалось насмешливое замечание. — Лазишь с ним по топям, пьёшь крепкие напитки, говоришь, что думаешь…

Элюзаль взглянула на Самбира. Тот стоял, опираясь плечом на дверь, и наблюдал за одеванием наложницы.

— Ох, ты тут, я забыла… — Элюзаль уже порывалась пойти, но остались ещё сандалии.

Служанки затянули длинные шнурки на её ногах от щиколоток до колен и она наконец шагнула к двери.

— Благодарю, спасибо… — девушка торопилась и говорила скомкано, но служанки, глядя на неё, улыбнулись.

— Всё хорошо, госпожа, бегите, — сказала старшая.

Элюзаль быстро подобрала своё пышное платье и промчалась мимо Самбира со словами:

— Не стой! Где совещательный зал⁈

Бреганин расхохотался, провожая девушку взглядом, и шагнул за ней:

— Недалеко. Не торопись так. Идти недолго.

Но он всё же ускорился, видя, что наложница принца явно намерена догнать его до того, как начнётся разговор и повёл её по территории резиденции в довольно быстром темпе.

— Ты на удивление резвая после Мезамероса, — заметил Самбир по дороге. — Да и всё время была такая. Вы двое — самые странные господин и рабыня, которых я видел.

— Чем же? — Элюзаль спросила не только из-за любопытства.

Теперь любой интерес к Нардэну вызывал у неё опасения. Чем больше внимания к странностям принца, тем выше риск раскрытия его тайны.

— Чем? — бреганин даже фыркнул. — С чего начать? После пары часов с тобой он уже выглядит, как упитанный эгрессер, а ты по-прежнему свежий цветок, будто он тебя и не касался.

Элюзаль пытала дальше:

— А чем ещё он странный?

— Отношением к тебе, — хмыкнул Самбир. — Чем твой вкус так отличается от других женщин? Он никого не брал до тебя, а тебя аж отобрал у брата. И всё время держит тебя рядом, ты же не слезаешь с его коленей. Чем ты так захомутала наследника империи?

— Не знаю, — ответила на это Элюзаль.

— И спокойно велел мне проводить тебя, — добавил бреганин. — Он же видит, что я хочу тебя.

Девушка остановилась и Самбир тоже.

— И что? — Элюзаль пристально взглянула на него. — Ты посмеешь проявить неуважение к его высочеству прикосновением к его наложнице?

Бреганин помолчал мгновение, раздумывая над ответом, и отрицательно покачал головой:

— Нет. Я уважаю его высочество.

— Значит, он знает об этом и доверяет тебе, — твёрдо сказала Элюзаль. — Цени это.

— Вот, я же говорю, — кивнул бреганин, — вы самые странные господин и наложница. Все знают, что наложницы боятся демонов. А ты ведь любишь его?

Элюзаль почувствовала подвох в вопросе и сомкнула уже приоткрывшиеся было губы, но Самбир сразу понял, что нащупал, как ослабить защиту девушки.

Это хорошо, что принц позволил им идти вместе, можно кое-что выведать. Теперь все брегане были как на иголках, решив, что его высочество может оказаться отступником от учения Мезамероса. Это делало его угрозой им всем. Наложница точно знает правду. Если прямо спросить, она конечно не скажет, но если просто посмотреть на реакцию, что-то да будет понятно.

— Он назвал тебя любовь моя, — произнёс Самбир. — Вы даже говорите друг с другом, как муж и жена.

Элюзаль коротко вдохнула, и на миг её грудь замерла, а бреганин засмеялся:

— Ага, наложница! Ты бы этого хотела, да? Стать супругой сына императора?

— Не смейся, — девушка гордо вскинула голову.

— Я не смеюсь, — заверил Самбир, и улыбка ушла с его лица. — Но и ты не будь такой глупой. Его женой тебе не стать никогда, родить ему детей ты не сможешь, и ты наложница всего три дня. Пока в тебе много любовной энергии, но ты же знаешь что говорят: время наложниц недолгое — через полгода от сочной девушки остаётся сухая старуха.

Элюзаль задышала с болью в груди.

— Ты любовь принца, пока сочна и прекрасна, — жестоко сказал бреганин. — А когда он закончит кормиться тобой, ты станешь ему не нужна.

— Ты не прав, — хрипло прошептала девушка. — Нардэн не такой.

— Он эгрессер, — уверенно произнёс Самбир. — Он так устроен, такова его суть. Он хищник, который убивает, чтобы жить.

Выдох облегчения и улыбка Элюзаль заставили бреганина пристально поглядеть на неё. Девушка сначала испугалась его слов, но внезапно, будто вспомнила что-то, и её лицо расцвело.

— Ты не знаешь принца, — уверенно возразила она. — Он не поступит так со мной.

Элюзаль хотела бы сказать совсем другие слова. Но именно те, которые сказала, как раз и должны были сойти с губ глупой наложницы, влюблённой без памяти в своего господина. А настоящие слова были о том, что суть эгрессера совсем не в том, чтобы убивать. Они создания богов, проводники энергии мира. И то, что они забыли об этом и стали демонами — это их грех. Но Нардэн помнит кто он и станет тем, кем должен стать, когда найдёт то, что ищет. И она поможет ему, сделает всё для него. Его вера стала её верой.

Элюзаль прижала пальцы к глазам, спасая их от нахлынувших слёз.

— Эй, эй, ну прости, — Самбир подумал, что слёзы девушки от его жестоких слов. — Я не хотел тебя обидеть. Просто боюсь, что с тобой случится то же, что с другими наложницами.

— Вот как, — Элюзаль заставила себя успокоиться. — И чего ты хочешь? Зачем говоришь мне это?

Бреганин тяжело вздохнул и ответил искренне:

— Когда принц отпустит тебя, я о тебе позабочусь.

Девушка удивлённо подняла брови.

— Говорю тебе это, чтобы ты знала куда идти, когда это случится, — добавил Самбир.

Элюзаль наконец улыбнулась. Хотя слова бреганина и звучали, как страшный приговор наложнице, но он и правда не хотел её обидеть. Он предложил помощь. Ведь, если бы всё складывалось так, как всегда, то через пару месяцев, если бы она ещё была жива, её отпустили бы из дворца истощённой, едва живой и никому не нужной. Бывшим наложницам полагалось небольшое жалование от императорского двора, на которое они доживали своё недолгое время. Но не у всех были родные люди, кто мог подать кружку воды старой слабой женщине. Самбир пообещал стать таким человеком для неё и не оставить её в холоде жизни.

Элюзаль ещё мгновения смотрела в яркие карие глаза молодого бреганина, так ясно видя, что его грозный облик обманчив. Его душа искренняя и добрая, и полна сострадания. За мощным телом и крупными чертами лица этого не видно, и кажется, что он всего лишь грубый варвар, который, беспрестанно насмехается и хамит. Но это не так.

— Благодарю тебя, Самбир, — вздохнула девушка. — Моё маленькое сердце обнимает твоё большое очень сильно. Но того, чего ты боишься, не будет. Принц не отпустит меня.

Бреганин, глядя в глаза наложницы, видел, как сияет в них вера собственным словам.

— Ну… — нахмурился он, — Мезамерос много раз удивил нас. Может, удивит снова.

— Не сомневайся, он сделает это, — подтвердила Элюзаль. — Идём!

Девушка поспешила по дорожке, ведущей к главному зданию резиденции, уже поняв, что они идут туда. Самбир, шагая за ней, смотрел на её летящие на ветру золотистые волосы и очертания её прекрасного тела под лёгкой тканью пышного платья. Она была похожа на облако. Ночное облако, летящее во тьме среди звёзд.

— Ох, боги, — Самбир поднял глаза к чёрному небу, — вы слышали её? Пусть будет так, как она сказала.

Нардэн отпустил офицеров у дверей в совещательный зал. За столом его ждали Цангр и Лимер, а также командир корпуса береговой охраны Намры полковник Гриз.

При входе принца все встали и не только для исполнения этикета, но и от удивления. Цангр оглядел Нардэна, и тот заметил, что бреганин заглянул за его плечо, явно ища глазами Элюзаль.

— Она сейчас придёт, — засмеялся принц.

Цангр хмыкнул:

— Извини, я подумал, что твои волосы горят красным слишком ярко. Наверное, наложница после такого…

Бреганин не договорил, но его мысль поняли все. Принц выглядел прекрасно. От его худобы не осталось и следа, как и от морщин на лице. Молод, широк мышцами и полон сил. А питается всего лишь своей наложницей. Удивительно, если она жива до сих пор.

— Я попросил твоего сына проводить Элюзаль к нам, когда она оденется, — усмехнулся Нардэн, садясь за стол.

— А-а, — неуверенно протянул Цангр.

— Полковник Гриз, я слушаю вас, — принц перешёл к делу сразу. — Расскажите мне то, чего я не знаю.

Полковник позволил себе улыбку:

— Тогда, ваше высочество, сначала вы. Я направлял доклады в службу императорской разведки, вы знакомы с ними?

— Конечно, — подтвердил Нардэн. — Вы заметили частые заходы кораблей Норхоны в порты Прибрежья. Почему это показалось вам странным?

— Не сразу, ваше высочество. Это были обычные торговые суда, — ответил Гриз. — Корабли, заходившие в порты анклава, привозили стандартные товары и разгружали их открыто днём. Подобные визиты полностью укладываются в торговые соглашения империи и Норхоны. Но что смутило — их количество. За последние два месяца прибыли тридцать кораблей. Это в три раза больше, чем обычно. Я говорил с торговой палатой анклава, председатель подтвердил, что увеличение товарооборота ничем не обоснованно. Норхонские торговцы вбросили массу товаров на рынки Намры и других городов, всё было похоже на то, что они просто освобождаются от излишков.

— Только похоже? — заинтересованно произнёс Нардэн. — И вы решили, что это прикрытие для чего-то ещё?

— Я думал поначалу, что эти корабли выполняют разведку, — объяснил Гриз. — Изучают побережье и порты, наши патрули в территориальных водах. Но это не объясняло такую массовость. И возникло подозрение, что это для отвлечения нашего внимания. Наш патруль сопровождает заходящие суда, и норхонцы, как я думаю, создали условия, чтобы незаметно провести свои корабли в глубину территории Прибрежья по реке Масана.

— Вот как, — Нардэн откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на полковника. — Вот и то, о чём не известно империи. С какой целью по-вашему?

— Возможно, что под видом обычных товаров завозятся грузы особого назначения, которые официально запрещены, — Гриз озвучил свою версию, даже не представляя насколько он сейчас прав.

Цангр сидел, сложив руки на груди, и после слов полковника перевёл взгляд с него на принца. Тот посмотрел в ответ, и бреганин едва заметно кивнул. Теперь ему стало понятно, почему Мезамерос ведёт разговор именно так. Он проверяет, что известно командиру береговой охраны о деятельности норхонцев у долян. Они же все вместе скрыли их заговор. И совсем не лишнее — убедиться, что ни у кого в анклаве, и тем более у командира береговой охраны Намры, нет обличающих сведений. Будет совсем некстати, если поставки оружия вскроются.

— Но я полагаю, вы не смогли подтвердить ваше предположение? — уточнил Нардэн.

— Нет, ваше высочество, сами суда-призраки мы не видели, — покачал головой Гриз. — Это было и остаётся подозрением.

— Вы отлично делаете свою работу, — абсолютно серьёзно похвалил принц. — Продолжайте наблюдать и докладывайте мне. Я хочу знать всё о том, чем занимается торговый флот Норхоны в территориальных водах Прибрежья.

— Да, ваше высочество, — поклонился Гриз.

Цангр сохранил невозмутимое выражение лица, хотя хотелось усмехнуться. Быть на одной стороне с принцем Мезамеросом довольно интересно. Наверное, и быть его союзником, надёжно. А вот стать его врагом — точно безумный поступок. Пока ясно лишь одно: захочет он защитить или уничтожить — можно не сомневаться, что он сделает то, что решил. Поэтому быть союзником — всё-таки надёжнее.

В дверях зала появились Элюзаль и Самбир. Последний прошёл к столу и сел рядом с отцом, а девушка остановилась и поклонилась, ожидая приглашения его высочества. Нардэн, повернувшись в кресле, оглядел Элюзаль с довольной улыбкой. Шифоновое платье было почти прозрачным и едва скрывало её тело. Можно было любоваться и получать удовольствие свободно.

Все ждали, что принц покажет наложнице на какое-либо из свободных кресел, но он внезапно поманил её к себе, и девушка направилась к нему.

Подойдя вплотную, Элюзаль остановилась, а Нардэн, глядя на неё снизу вверх, широко раздвинул ноги и улыбнулся. Девушка, сохраняя серьёзное выражение лица, села между его ног. Принц сразу развернул её боком к себе, заставив пристроить колено на его бедро.

— Что ещё? — внезапно спросил он, запуская пальцы в волосы Элюзаль.

Владыка Лимер и полковник Гриз так засмотрелись на происходящее, что не сразу отреагировали на вопрос. Нардэн взглянул на полковника и повторил:

— Что ещё, помимо высокой активности флота Норхоны в наших водах?

— А-а-а… — Гриз несколько растерялся.

Уж очень нетипично смотрелась полуобнажённая девушка на коленях принца за столом, предназначенным для решения серьёзных дел. Но Мезамероса ничего не смущало, да и как было известно всем — правила этикета для него весьма условны.

Цангра и Самбира тоже не смутило ничего. Они уже это видели — как принц и его наложница умещаются на одном кресле.

— В остальном ситуация в анклаве спокойная, — ответил полковник. — Конфликтов на границе с бреганами нет, благодаря владыке Цангру. С нимранами тоже стабильно тихо, небольшие потасовки, но не более. Единственные, кто создают беспокойство — доляне. Но они не выходили на прямые столкновения. Было насколько попыток нападения на летакоры с рабами и грузами драгоценной руды, но они не увенчались успехом.

— А небольшие потасовки с нимранами какого рода? — уточнил Нардэн. — Доляне, как я понял, против вывоза их родных на трапезу, а против чего нимране?

Вопрос повесил тишину.

Владыка Лимер — сам нимранин, щурясь смотрел на принца. Казалось, что вопрос с подвохом. Возражать против воли эгрессеров — это преступление против государства и учения Мезамероса. Принц только что спокойно обвинил в его совершении долян и вот спрашивает не совершают ли его и нимране.

Лимер сглотнул и с лёгкий хрипотой ответил:

— Мы здесь не слышали выступлений такого рода, ваше высочество.

— Здесь в анклаве, — согласился Нардэн. — А за его пределами на исконной территории нимран? Ваш ближайший город — Таркета, что слышно там?

— Нет, мой принц, уверяю вас, — Лимер совладал с голосом, — никто из нимран не нарушает законов империи.

— Это странно, чтобы один народ страстно желал избавиться от ига Азор-суры, а его соседи нет, — жёсткость в голосе Мезамероса вызвала напряжение у владыки.

И тот факт, что его высочество при этом медленно расчёсывал пальцами волосы наложницы, сидящей между его ног, только усилил его. Это спокойствие казалось ненастоящим.

Взгляд принца был направлен на Лимера, и тот понимал, что прямо сейчас эгрессер проверяет его биотоки. Лгать ему не имеет смысла. Он почувствует любую фальшь. И владыка нимран благодарил богов за то, что ему не в чем солгать.

Цангр свёл брови, задумавшись над словами Нардэна.

— К чему ты клонишь? — спросил он.

— К тому, что недовольные положением дел в Прибрежье есть везде, — ответил принц. — Не только среди долян. Мы просто пока не знаем о таких в Намре. Гриз, подумайте и скажите…

Нардэн вернулся к полковнику:

— Видели ли вы группы людей, два и более раза замеченных в порту у кораблей Норхоны?

— Мой принц, — Гриз покачал головой, — я назову целый список таких групп. Это рабочие, принимающие грузы, работники складов и даже сотрудники торговой палаты. У нас сотни людей находятся в постоянном контакте с норхонцами.

— Хм… — Нардэн усмехнулся, — значит, сложностей с тем, чтобы договориться с ними о передаче того же оружия где-то не в районе порта, зная, где ходит наш патруль — никаких.

Полковник сложил руки на груди и ещё мгновения напряжённо смотрел на принца.

— Договориться можно, — подтвердил он. — Но никто не пойдёт на это, ваше высочество. Ни в анклаве, ни в Намре нет никого, кто поднял бы восстание против империи.

— А доляне? — Нардэн задал проверочный вопрос.

Гриз задумался.

— Там… есть опора для этого, — наконец произнёс он, — но я не могу утверждать.

— Спасибо, полковник, — кивнул Нардэн. — Вы сказали всё, что мне нужно знать.

Элюзаль, внимательно слушая разговор, очень чётко понимала речь принца между строк. Он задавал эти вопросы не только потому, что должен разрешить дела империи, но и потому, что ему нужно, чтобы ситуация в анклаве оставалась спокойной. И ничто не помешало его поискам здесь.

— Владыка Лимер, — Нардэн расслабленно откинулся на спинку кресла, продолжая медленно расчёсывать пальцами волосы Элюзаль, — теперь я слушаю вас. Расскажите мне, чего вы ждете от мира с империей, чтобы мы могли включить ваши желания и нужды в наш новый договор.

Темноту над резиденцией разгонял свет фонарей, зажжённых на моноптерах постов, площадках сторожевой стены и на внутренней территории, но за её пределами, вдоль дороги, мощённой камнем, заросли утопали во мраке.

Часовые на постах смотрели на огни города, обнявшего подножие невысокой возвышенности, на которой стояла усадьба Мезамеросов, и тёмную полосу до горизонта за ним. Вода сверкала только у береговой линии, где горели фонари на причалах порта и мачтах кораблей. Дальше лишь тьма моря.

Звуки ночи были спокойными. Со стороны города доносился шум волн, лес звенел пением ночных птиц, тихими щелчками и стрёкотом, а внутри усадьбы журчала вода фонтанов и каналов, пересекающих территорию.

Окна верхнего этажа главного здания светились, и часовые поглядывали туда, зная, что наместник Лимер вместе с высоким гостем находятся в совещательном зале.

В спокойствии ночной резиденции внезапно погасла одна светлая точка — площадка шестого поста погрузилась во мрак. Лампы, расположенные на колоннах моноптера, перестали гореть.

Лейтенант первого поста нажал кнопку вызова на панели прямой связи с охранной линией:

— Шестой, что случилось?

— Пока не знаем, — ответили ему. — Лампы в порядке. Зал энергоустановки рапортует, что у них скачок напряжения в сети. Сейчас проверим щиток.

Лейтенант первого поста недовольно вздохнул:

— Ищите снизу, возможно, опять крысы.

— Или наши кошки, — засмеялся кто-то на шестом. — Они грызут провода не хуже крыс.

Лейтенант оглядывал моноптер, погрузившийся во тьму. Было видно движение фигур меж колонн. Охранная группа состояла из двух человек, и один сейчас покинул постовое сооружение и спустился на стену. Шёл к распределительному щиту, расположенному в специальной нише.

— Лейтенант, — внезапно раздался голос рядового за его спиной, — номер пять.

Офицер обернулся и увидел, как медленно гаснут лампы на моноптере пятого поста. Освещённые мгновения назад колонны плавно смыкались с чернотой ночи.

Лейтенант выругался и нажал кнопку связи с дежурной группой, находившейся в расположении. Приказал поднять людей на стену и отправить посыльного к полковнику Рагасу. Потом снова связался с шестым постом:

— Что у вас?

Ответа не последовало.

Офицер развернулся к первому погасшему моноптеру и всмотрелся в темноту. Фигуры по-прежнему были, но обе на площадке под крышей, и с ними внезапно возникла третья… Кто-то, встав с корточек, поднялся в полный рост, держа на плече длинный предмет.

— Вторжение на территорию! — вопль лейтенанта опередил залп гранатомёта всего на мгновение.

Вспышка прочертила огненный след в воздухе, устремляясь прямо в моноптер поста номер один. Сооружение накрыло пламенем и грохотом, и сквозь взвившийся дым немедленно пошли друг за другом новые снаряды. Их целью была уже не охрана резиденции. Две ярких точки ударили в пятый этаж главного здания, прямо в окна совещательного зала…

Внезапный грохот снаружи заставил всех вскочить из-за стола. За окнами полыхнула вспышка взрыва, разнёсшего моноптер. Лимер ринулся посмотреть, что происходит, и крик полковника Гриза не успел остановить его:

— Лимер, нет, стой!

Два снаряда, миновавшие дым, дотянулись до здания молниеносно. Цангр и Самбир нырнули вниз под стол, Нардэн столкнул Элюзаль на пол и накрыл собой. Они успели просто за мгновение до удара. Огненное облако опалило помещение, превратив его в горящую печь, но от ранящих осколков и потока пламени спас массивный стол. Цельное дерево разломилось на части над головами бреган и принца, но спасло им жизнь.

Элюзаль, едва не потеряв сознание от грохота, вдохнула дыма, ощутила обжигающую боль в горле от него и почувствовала, что её отрывают от пола. Рука Нардэна накрыла её лицо, зажав нос и рот.

А в следующие мгновения пелена перед глазами начала рассеиваться, мелькнули стены и проём двери, показались ступени лестницы. Впереди оказался Самбир, вытирающий кровь с лица. Рассечённая осколком бровь разъехалась так глубоко, что выглядывала белая кость. Цангр тащил полковника Гриза, который зажимал кровавую рану на животе. Навстречу поднимались офицеры охраны. Увидев спускающихся, они развернулись и повели всех вниз.

Гул в ушах Элюзаль наконец пропустил звуки. Грохот снаружи и дрожь ступеней под ногами подсказывали, что атака на резиденцию ещё идёт. Никто не говорил, все зажимали рот и нос, чтобы не вдыхать лезущий дым. Девушка едва чувствовала поверхность, по которой шагала, Нардэн просто нёс её.

Все вместе миновали пролёт за пролётом, спускаясь на первый этаж, и вышли в большой парадный зал главного здания. Здесь дыма было меньше, и принц убрал ладонь с лица Элюзаль. Та вдохнула и тяжело закашляла. Говорить пока было не возможно, горло горело.

Сквозь огромные окна зала, занимавшего высотой три этажа, было прекрасно видно всю территорию, превратившуюся в пламенеющий факел.

Но обстрел, похоже, прекратился, и брегане, тяжело дыша, смотрели на то, что осталось после него. Часть снарядов попали в здание расположения охраны. Из окон там вырывался огонь. Та же судьба постигла гостевой дом и остальные постройки.

У офицеров ожила рация на поясах, и голос полковника Рагаса буквально кричал:

— Лейтенант Китис, живы⁈ Вы в здании⁈ Где его высочество⁈

Нардэн шагнул к лейтенанту, который встретил их на лестнице, и протянул руку:

— Китис, дайте.

Лейтенант отдал ему рацию.

— Полковник Рагас, что произошло? — спросил Нардэн.

— Ваше высочество? Минуту, мы идём к вам! — ответ Рагаса опередил его самого и десяток офицеров как раз на минуту.

Люди вбежали в открытые двери зала и прямо за ними влетели два бреганина. Тансар и Нур уже были на пути к главному зданию и, заметив спешащих к нему офицеров, поняли, что бегут не зря. Точно есть живые. Увидев Цангра и Самбира оба выдохнули с облегчением и уже спокойно зашагали к ним.

Рагас подбежал к принцу:

— Ваше высочество, не ранены?

— Нет, всё в порядке, — ответил Нардэн и показал на полковника Гриза.

Цангр и Самбир уложили его на пол, зажимая рану на его животе, но кровь так и выбивалась сквозь пальцы. Гриз был в сознании и дышал с тяжёлым хрипом.

Один из офицеров, с лекарской сумкой на плече, сразу сел возле него, вынимая бинты. Цангр хотел было отойти, но врач остановил его:

— Нет, нет поможете, зажимайте дальше.

Полковник Рагас тоже подошёл к ним и жёстко приказал:

— Гриз, очнись!

Тот вздрогнул и взглянул на командира корпуса охраны.

— Мы вынесем тебя отсюда, всё будет хорошо, — пообещал тот.

— Эвакуацию ко мне, — прошептал Гриз, — пусть мои приедут.

— Уже едут, — ответил полковник и обернулся к принцу: — Я вызвал людей береговой охраны, эвакуируем вас в их штаб в порту. Будут через десять минут. А пока, мы должны вывести вас с территории.

— Очень хорошо, — кивнул Нардэн. — Так что произошло?

— Вторжение в резиденцию, — быстро доложил Рагас. — Три поста были захвачены, атаку провели с них. Мои люди думают, что нападавшие использовали переносные гранатомёты.

— Посчитали сколько их? — принц напряжённо хмурил брови, и его челюсти непроизвольно сжимались, отчего появлялись желваки под кожей.

— Возможно, девять человек, — ответил полковник. — Со слов моих людей. Они видели троих в каждом захваченном моноптере.

— Всего? — хрипло произнёс Самбир. — Девять? И напали на целый корпус!

— Они использовали гранатомёты и зажигательные снаряды, — огрызнулся Рагас. — Это имперское вооружение! Хватит и трёх человек, чтобы уничтожить резиденцию.

— Где супруга и дети наместника? — спросил Нардэн.

Полковник покачал головой:

— Их дом в огне, ваше высочество. Три снаряда. Сразу после атаки на главное здание. Скорее всего, все мертвы. А наместник?

— Погиб, — ответил принц.

Элюзаль задрожала от сказанных слов. Вся семья наместника… его дети, все погибли. И маленькая дочка, прятавшаяся за юбку госпожи Дэмис… тоже.

— Можем нести! — крикнул врач, туго затянув повязку на животе полковника Гриза.

Рагас немедленно шагнул к принцу:

— Ваше высочество, идёмте. Выведем вас.

— Вы послали людей на моноптеры? — спросил Нардэн, не торопясь идти за полковником. — Нашли нападавших?

Цангр и брегане переглянулись, потому что всем пришла мысль о том, что Мезамерос медлит неспроста. И зная его, насколько есть, никто не подумал, что он опасается за свою жизнь.

Принц очень внимательно смотрел на улицу сквозь проёмы окон. Чёрное небо освещалось светом пожара, пространство заполнял треск горящих строений и гул огня. Густые заросли садов, ещё не охваченные пламенем, раскачивались в потоках горячего воздуха.

— Конечно, мои люди осматривают стену и территорию, жду доклада, — ответил на вопрос Рагас. — Нападавшие, скорее всего, ушли. Ваше высочество, здесь оставаться нельзя. Здание горит.

Полковник был прав, дым спускался с верхних этажей и заполнял зал. Дышать становилось всё тяжелее. Элюзаль, держась за плечо Нардэна, не понимала почему он медлит. Они скоро просто задохнутся.

На улице больше не летели снаряды, и на сторожевой стене резиденции было видно группы людей, быстро передвигающихся по ней. Моноптеры, откуда вели обстрел, действительно уже занимали офицеры охраны.

На поясе Рагаса заработала рация. Громкие голоса говорили:

— Пост пять чист! Нарушителей нет!

— Шестой чист, никого!

Элюзаль очень хотела выдохнуть с облегчением, но по выражению лиц Нардэна и бреган поняла, что рано это делать.

— Хорошо, — наконец согласился принц. — Выходим.

Рагас немедленно приказал своим людям:

— Сопровождаем его высочество.

Офицеры окружили принца, и тот позвал бреган внутрь этого круга.

— Полковник Рагас, не посчитайте личным, — сказал Нардэн, — владыке Цангру поручена моя охрана. Он и его люди должны быть рядом со мной.

Рагас принял без возражений, хотя и бросил взгляды на оружие бреган. Топоры в их руках конечно тяжёлые, но сейчас от них мало толка. Врач вместе с одним из офицеров поднял под руки полковника Гриза, и Рагас, убедившись, что все готовы, отдал приказ выходить. Все зашагали на улицу.

Территория горела. Пламя со зданий тянулось к ветвям деревьев, и заросли садов уже полизывали красные языки. Но эти стены ещё стояли и прикрывали от едкого дыма офицеров резиденции, быстро ведущих принца к одному из выходов с территории.

Голоса в постоянно работающих рациях говорили, что нарушители не найдены, и все группы уходят и выводят людей, кто остался в живых.

Элюзаль слушала это с ужасным чувством. Не понимала, что случилось и за что такая смерть. Погибли офицеры и рядовые, охранявшие усадьбу Мезамеросов, и слуги, работавшие здесь. Полыхающие здания не оставляли сомнений в том, что выживших не много. Ночью почти все находились в расположении и комнатах.

Элюзаль прижималась к Нардэну, шагая в ногу с ним, и поглядывала на него. Принц почти не смотрел на неё, глядя вперёд и по сторонам. Только крепкой рукой держал её рядом, не позволяя отрываться от него даже на полшага.

Нардэн, всё время осматриваясь, первым и заметил, как перед их группой откуда-то из пелены дыма и кустов, со стороны пылающего дома наместника, совершенно неожиданно выскочила девушка в обгоревшем платье с ожогами на руках и ринулась к людям.

— Помогите… — хриплый крик оборвался тяжёлым кашлем, и служанка упала на камни дорожки.

Рагас быстро кивнул лейтенанту Китису, и тот поднял было девушку, намереваясь вести её, но та, уцепившись за ладонь мужчины, потянула его за собой:

— Помогите, там люди… ранены!

Служанка оборачивалась назад, показывая рукой. За кустами, из которых она выскочила, находились хозяйственные постройки, и там тоже поднимался столп пламени. Одноэтажные строения, примыкавшие к дому наместника, горели вместе с ним.

— Мы вернёмся за ними позже, — полковник Рагас оборвал крики девушки.

Командир корпуса охраны не мог иначе. Его первой задачей было вывести принца Мезамероса, и ринуться сейчас на помощь слугам где-то в горящих сараях — означало поставить в опасность жизнь его высочества.

Служанка замерла, с ужасом глядя на полковника и офицеров, и внезапно поймала глазами Элюзаль. А та сразу узнала в девушке одну из служанок, помогавших ей в гостевом доме.

— Госпожа! — неистово заголосила девушка. — Умоляю!..

Элюзаль сжала руку Нардэна и подняла было голову просить его вмешательства, но тот уже шагнул вперёд, увлекая её за собой. Лейтенант Китис, державший служанку, немедленно скрутил её, чтобы отвести в сторону, потому что она задерживала их выход, но внезапно его высочество остановил все движения. Миновав расступившихся перед ним офицеров, он подошёл к девушке.

— Мы заберём раненых, — произнёс Нардэн. — Ты покажешь где они.

Служанка замерла, с удивлением и страхом глядя на принца Мезамероса, но быстро задышала с плачем и закивала:

— Да… да… господин…

— Полковник Рагас, людей нужно вывести, — Нардэн, говоря это, встретил возмущённый взгляд командира корпуса охраны.

Тот даже посмел возразить фактически прямому приказу:

— Ваше высочество, сначала выведем вас! За ними вернёмся.

— При таком пожаре можете просто не успеть, — резко заметил Нардэн. — Рагас, заберите раненых. Лично. Это мой приказ. Идите. Моё сопровождение брегане. Они выведут меня.

Полковник, как бы ему не хотелось вразумить принца, не мог не выполнить приказ, отданный уже второй раз подряд. Он отправил на выход своих людей, державших под руки Гриза, и те быстро зашагали с командиром береговой охраны вперёд. Остальным Рагас приказал следовать за собой. Служанка повела их к горящим постройкам.

Нардэн подождал, пока все фигуры исчезнут в пелене дыма и взглянул на Цангра. Тот сощурился, оценив взгляд Мезамероса, и кивнул:

— Ясно. Ты думаешь, что они ещё здесь.

— Да, скорее всего, — ответил Нардэн, чувствуя неприятное напряжение от того, что пока не понимает, что происходит. — Это профессионалы, очень грамотно сработали.

— Ага, — поддержал Самбир, — вдевятером угробили корпус охраны.

Элюзаль молча подёргала Нардэна за одежду, глядя на него вопросительно. Принц погладил её по щекам и поцеловал лоб, но напряжение с его лица не уходило ни на мгновение.

— Это точно не имеет отношения к местному восстанию, — произнёс он. — Недовольные нимране пришли бы толпой и подожгли бы стены, а эти пришли с конкретной целью. Поджог резиденции — это просто манёвр, чтобы отвлечь внимание или замести следы. Это не цель.

— А какая тогда цель — убить верного империи наместника? — Цангр нахмурился. — Ну и всё у них получилось, могут уходить.

— Но целились во всех, — Нардэн почувствовал, что ускользающая мысль обретает чёткость. — Два снаряда в помещение, где находился наместник, владыка бреган, командир корпуса…

— И ты! — Элюзаль похолодела мгновенно.

Цангр наклонил голову из стороны в сторону и, подкинув топор, ловко поймал его обратно:

— Если мы все — цель, и ты тоже…

— То они ещё здесь, — уверенно сказал Нардэн.

Группа не закончила работу и не уйдёт, пока не убедится, что все мертвы.

— А! Мы поэтому стоим здесь, как открытая мишень? — Самбир наконец понял это и расхохотался. — А я-то думал, чего ты так уходить не хочешь? И всех людей от себя отправил. Ну что, ждём, когда подойдут наши убийцы? Я бы на их месте встречал тебя на выходе и убил сверху со стены, когда выйдешь из резиденции.

— Нет, именно там их ищут…

Слова Нардэна оборвал едва слышный щелчок, и Тансара внезапно бросило вперёд с брызгами крови из-под ключицы. Тонкая стрела арбалета пронзила его насквозь со спины.

Элюзаль успела закричать, а в следующий миг Нардэн уже толкнул её вниз на землю и вскинул руки в ударное положение. Брегане развернулись лицом к фигурам в чёрном, появившимся, казалось, ниоткуда.

Из покрова кустарников и пелены дыма просто возникло шесть человек. Только по положению тела — чуть наклонённому, было понятно, что у них в руках арбалеты, потому что оружие было выкрашено в чёрный и не блестело.

Цангр швырнул топор молниеносно прямо в голову одному из нападавших. Самбир точно так же чётко уложил второго, но в следующий миг отскочил в сторону, потому что третий убийца повернул оружие на него. Четвёртый, приближаясь, в движении стрелял в Нура, и тот ринулся на противника в лобовую.

Нардэну было неудобно направлять удар, когда все перед ним, но всё же он точно развернул ладони и ещё двоих снёс энергоимпульсом. Люди отлетели назад, словив бело-голубой разряд грудью, и остались на земле уже насовсем.

Самбир и Нур, как два зверя в ярости добрались до своих противников. Реакция и скорость бреган в ближнем бою хоронила даже преимущества оружия.

— Их должно быть девять! — крикнул Нардэн.

Количество неточное, но и всё же офицеры охраны насчитали девятерых, а здесь только шесть.

Два щелчка раздались с обеих сторон от принца, и на его руки внезапно прилетели не стрелы, а два устройства. Он узнал их мгновенно, но сделать уже ничего не успел. Охватив предплечья, два металлических браслета-краба вогнали шипы в мышцы, пробив их насквозь, и сразу активировались.

Нардэна притянуло ладонями к земле, а импульс, направленный в определённые нервы, раскрыл их в положение отдачи энергии. Грессы на его теле вскипели сиянием и разрядами, вокруг вздыбилась земля, принимая выжигающую мощь биотоков, которую он больше не контролировал…

Рядом кричала Элюзаль, пытаясь подойти к нему по кипящей земле. Но её ноги обжигало разрядами, она падала, отползала и пыталась снова.

Нардэн едва видел, что происходит вокруг. Теряя энергию, вокруг него проявилось энергополе его тела — плотный сияющий кокон. На пальцах, которыми он сгребал землю в попытке сжать их и заблокировать этот искусственный сброс, начала прогорать кожа, быстро чернея в пожирающем её пламени. Нардэн взревел, сражаясь с невыносимой болью и страхом потерять всё вот так!

Почва под его ладонями и коленями проседала, словно стремясь поглотить сгусток пышущей энергии, и он внезапно ощутил… как его биотоки, погружаясь в землю, соединились с чем-то неизмеримо громадным и тяжёлым, но пористым и пустым. Будто в полной тьме его собственный свет нашёл и пропитал вибрирующую сеть паутин, скатанную в шар, источающий необъятную мощь…

Биотоки его тела влились в это энергоскопление и стали его частью, а часть — целым, и единым с ним…

Нардэн ощутил себя фрагментом-песчинкой в потоках частиц, свивающихся в грандиозный энергоорнамент — вибрирующий шар, сотканный из паутинных сетей, сцепляющих и держащих воедино каждую крупинку земли, каждую меньше атома…

Рёв Цангра над головой вернул в реальность, и принц услышал:

— Давай!

Два потока ветра скользнули по его лицу, сопроводив лезвия топоров, пролетевших перед глазами, и его оттолкнуло назад взрывной волной. Удар затылком о землю удержал сознание во тьме ещё мгновения, а потом прямо в ухо заголосила Элюзаль:

— Очнись, очнись, очнись!

Нардэн вздохнул с болью и открыл глаза. Неба над ним не было. Была Элюзаль, державшая в ладонях его лицо и целовавшая губы.

— О! О-о-о! — девушка просто взвыла, увидев, что принц очнулся.

Тот не смог ответить. Губы онемели и не слушались, и тело ещё восстанавливалось. Потоки новой для него энергии впитывались в нервы и кровь. Нардэн чувствовал это наполнение и пытался совладать с вихрем мыслей.

Браслеты-крабы были оружием против эгрессеров — инициаторами принудительного сброса энергии. Они должны были выкачать его до полного истощения. Такой резкий и мощный выход биотока сжигает заживо, но… интуитивно, сам не понимая как, будто по инстинкту, спящему глубоко в подсознании, он поймал вибрацию энергоорнамента земли.

Нардэн понял, что произошло потом. Его вера говорила, что истинная суть вен-ваима — быть проводником всех энергий, стать вместилищем для любой. Он касался земли, умирая, и превратился в пустой сосуд. Энергия во вселенной заполняет всё. Для неё не может быть пустого сосуда. Встретив такой, она заполнит его. Именно это и случилось.

— Любовь моя, — с тревогой прошептала Элюзаль, всматриваясь в его глаза, сверкающие жилками биотоков. — Скажи что-нибудь, скажи…

— Его надо к врачу, — подал голос Нур. — И Тансара тоже.

Последний стоял, зажав свою пробитую ключицу ладонью.

— Я-то выживу, — хмыкнул он.

А вот насчёт Мезамероса с полной уверенностью ничего не скажешь. Так думали все брегане, и все четверо стояли над ним, ещё не отойдя от увиденного. За их спинами так же застыли полковник Рагас и офицеры, вернувшиеся за принцем вместе с ранеными людьми, которых они забрали из горящих строений. Но если последние, сами пребывая в шоке, не могли даже отдалённо понять, что только что увидели, то военные едва справлялись с удивлением.

Нур, бросив взгляд на Цангра, тихо произнёс:

— Ну? У нас ещё есть сомнения?

Владыка бреган не ответил, напряжённо думая. После того, как они убили шестерых нападавших, появились ещё двое и атаковали принца — направили на него оружие и выстрелили какими-то устройствами. Едва эти размашистые браслеты оказались на его предплечьях, его притянуло к земле.

Нардэн упал на колени, и почва под ним пошла волнами. Во вздымающихся пластах заискрили разряды, и было понятно, что это его энергия. Устройства выкачивали её. Просто за мгновения, пока брегане на зле порубили обоих нападавших, принц иссох в скелет, истекая кровью сквозь тлеющую кожу и мышцы. Но каким-то неимоверным чудом оставался жив!

Подойти к нему было невозможно. Элюзаль пыталась, но кипящая земля вокруг него не подпускала, ударяя в ноги. И внезапно что-то произошло, то, чего не понял никто. Ни брегане, ни подбежавшие к ним офицеры.

Все замерли в ужасе, глядя на то, как заживо горит принц Мезамерос. Но это были мгновения и внезапно… он начал восстанавливаться! Вокруг него всё так же пульсировало сияние, и всё так же его руки были прижаты к земле, но разряды тока в ней гасли, вздымающиеся пласты оседали, а тело принца перестало гореть и светлело. Мышцы и кожа заживали и росли, быстро покрывая кости. Одежда истлела подчистую, и ничего не мешало видеть, как ярко светятся грессы на его груди и животе, мощно вбирая энергию, только неизвестно откуда!

Элюзаль в тот момент ринулась к Цангру:

— Надо убрать браслеты!

Устройства по-прежнему выкачивали биотоки Нардэна, и девушка поняла, что он жив, потому что одновременно с потерей энергии восполняет её.

Цангр кивнул сыну, и оба ринулись по играющей земле через обжигающее сияние. Но разряды тока слабели, и несмотря на боль, они сумели подойти.

— Вместе! Давай! — взревел Цангр, когда они оказались возле принца, и оба одновременно ударили топорами в браслеты на его предплечьях.

Удар рассчитали так, чтобы не отрубить руки, и отпустили рукояти за миг до касания. Лезвия разрубили устройства, вызвав последний всплеск, отшвырнувший всех в разные стороны.

Мезамерос, отлетев назад, рухнул на землю, и опасное сияние в воздухе растаяло, оставляя пятна голубоватого свечения. Наложница подбежала к нему, схватила его и подняла его голову. И держала так, пока принц не пришёл в себя через мгновения.

Все стояли, поражённые увиденным. Рагас шагнул к лежащим на земле обломкам устройств.

— Это же… инициаторы принудительного сброса, — произнёс он, буквально не веря глазам. — Оружие против эгрессера. Он не мог…

Полковник замолчал и внезапно поймал на себе яростный взгляд наложницы.

— Умолкните! — резко приказала она. — Найдите его высочеству одеяло! Быстро!

Элюзаль оборвала этим и взгляды остальных, кто смотрел на бледное тело принца, восстановившееся, но покрытое слоем пепла, в который превратились при горении его собственные кожа и мышцы.

Рагас вздрогнул и сразу ответил:

— Да, госпожа, сейчас.

Он уже собрался было приказать лейтенанту Китису бежать на выход из резиденции, где должны были ждать остальные, кто покинул территорию, как внезапно издалека нагрянули шум и множество голосов. К офицерам охраны и бреганам быстро приближалась толпа вооруженных людей.

— О, подкрепление, — хмыкнул Самбир. — К концу пожара.

Огонь над резиденцией действительно шёл на убыль, доедая последнее в зданиях. Архитектура комплекса со множеством водных каналов, создающих собой разделительные полосы, не позволила пламени уничтожить сады и разгореться ещё больше. Над угасающим огнём истончался дым. Воздух очищался, открывая чёрное небо в звёздах.

Подбежавшие люди были в форме береговой охраны. Их старший, тоже с полковничьими погонами на плечах, увидев Рагаса, накинулся на него:

— Почему не вышли⁈ Вы что⁈ Мы ждали вас у ворот! Гриз отправил нас за вами!

Но оглядев всю картину, офицер замер и удивлённо спросил:

— Что здесь произошло?

Брегане окружили принца Мезамероса, лежавшего на руках у девушки в центре выжженного и взрытого круга диаметром метров десять, в котором не осталось ни камня, ни травинки. Недалеко от них тела восьми человек, изрубленные в кровавую массу. Было понятно, что это работа бреган.

Девушка, обнимавшая принца, закрывала его собой и тканью платья, потому что обрывки его одежды ещё дотлевали вокруг него.

— Тойр, — Рагас обратился к полковнику по имени. — Всё потом. Давайте найдём его высочеству одеяло.

Прибывший офицер был заместителем командира корпуса береговой охраны. Подъехав к резиденции колонной машин, он и его люди приняли раненых и сразу занесли в кузов полковника Гриза. Узнав у него, что возле ворот собрались не все выжившие, и ни полковник Рагас, ни принц Мезамерос, ни брегане до сих пор не вышли, Тойр ринулся за ними, взяв с собой офицеров врачей.

Те навесили на плечи лекарские сумки, и у них оказались пропитанные лекарствами пелёнки для больших ран. Одну такую и протянули Элюзаль для принца. Сами врачи не смогли даже подойти к нему, потому что наложница просто зашипела на всех, не подпуская никого:

— Я помогу его высочеству, дайте во что укутать! Или найдите одежду!

Нардэн, почувствовав наконец, что может двигаться и говорить, привлёк девушку к себе. Элюзаль легла на него и сжала его со всей силой.

— Люблю тебя, — прошептал принц.

Девушка вздохнула, молча сверкая глазами и боясь заплакать от всех эмоций, и начала оборачивать его бёдра пелёнкой. Нардэн приподнялся, сначала с помощью, дальше сам и всё-таки встал.

— Я в порядке, — срывающимся голосом подтвердил он врачам, — дама Элюзаль поможет мне. А вы помогите раненым.

Принц показал на людей, которых привел Рагас. Служанка, смело остановившая офицеров, была среди них и обнимала двоих маленьких детей, дуя на их ожоги. Это была единственная помощь, которую она могла оказать.

Врачи выполнили приказ Мезамероса, отошли от него и отправились к пострадавшим. Но один из офицеров остановился возле раненого бреганина, увидев торчащий у него из-под ключицы наконечник стрелы.

— Могу вытащить, — усмехнулся он, — или тебе и так удобно?

Тансар хмыкнул, но кивнул:

— Вытащи.

Врач остался с ним, вынимая из сумки медицинскую пилу и тубу с обеззараживающим раствором для ран. А Рагас подвёл к принцу полковника Тойра и представил его. Нардэн поблагодарил заместителя командира Гриза за то, что тот быстро пришёл на помощь и попросил его:

— Определите всех выживших на попечение в порту.

— Разумеется, ваше высочество, — заверил Тойр. — Я уже отправил раненых в наш лазарет, остальным предоставим временное жилище в расположении береговой охраны. Часть слуг проживали в резиденции с семьями, но у многих семьи в городе. Если они пока не нужны вам, я отпущу их домой.

— Хорошо, отпустите, — Нардэн отвечая, стоял, опираясь на плечо Элюзаль, и видел, что офицеры осматривают лежащие на земле тела.

Рагас тоже взглянул на них и тяжело вздохнул:

— Нападавшие. Ваше высочество, это моя вина. Я убедил вас, что они ушли и не должен был оставлять вас.

— Вы выполнили мой приказ, — остановил его Нардэн. — Это была моя ошибка, я не подумал, что нападавшие останутся на территории. Всё в порядке.

Цангр и остальные брегане при словах принца переглянулись, поймав друг друга на напряжённых улыбках.

Нардэн, посчитав тела на земле, заметил:

— Один ушёл.

— Мы начнём поиск, — немедленно сказал Рагас.

— Нет, не надо, — покачал головой принц, — зря потратите время. Последний, скорее всего, был в резерве. Как раз, чтобы уйти и доложить заказчику, что миссия провалилась.

Нардэн медленным шагом направился к ближайшему телу. Элюзаль вела его, и старшие офицеры с бреганами последовали за ним. Подойдя, принц сел на корточки и снял с головы нападавшего туго затянутый капюшон и чёрную тканевую маску.

— Полковник Тойр, пусть ваши врачи осмотрят тела в самое ближайшее время, — попросил Нардэн, внимательно рассматривая лицо человека.

— Да, ваше высочество, искать что-то конкретное? — спросил полковник.

— Ответ на главный вопрос, — усмехнулся принц. — Кто они и откуда пришли. Пробы крови, волос, что под ногтями. Выясните всё, что в ваших силах.

Говоря это, Нардэн сам замечал то, что ему было нужно. Он приоткрыл веко трупа, осмотрел радужку глаза, потом, подняв подбородок, оглядел шею. Дотянулся до руки и, сняв с неё перчатку, осмотрел кисть и пальцы.

Цангр присел рядом с принцем, тоже оглядывая тело.

— Хороший воин, — тихо произнёс он. — Был.

Нардэн молча кивнул и передал бреганину руку трупа. Тот, осмотрев её вблизи, задумался и прикусил губу. Элюзаль ясно видела, что они оба что-то поняли, но говорить об этом вслух не стали.

Несколько офицеров в этот момент осматривали арбалеты рядом с телами нападавших.

— Занимательный выбор оружия, — высказался лейтенант Китис. — Нимранское охотничье. Местной сборки.

Нардэн взглянул на него, и, поймав на себе взгляд, Китис сразу объяснил:

— Напали на резиденцию с тяжёлым переносным вооружением, а к вам подошли с арбалетами. Довольно странно.

— Нет, лейтенант, — принц встал с корточек, придерживая пелёнку, — если бы всё получилось, то стрелы в телах бреган дали бы повод считать, что нимране причастны к нападению. Это для ложного следа. Думаю, тот, кто это организовал, планировал сделать виновными нимран.

Нардэн обошёл ещё несколько тел вместе с Цангром, повторив осмотр, и наконец, сказал Тойру:

— Жду доклад врачей.

Полковник сразу отдал распоряжение своим:

— Тела в портовый морг, осмотр немедленно.

И уже глядя на принца, добавил:

— Ваше высочество, я сообщил в штаб империи о пожаре в резиденции, но без подробностей, поскольку не знал их.

— Значит, император уже уведомлен о нашей беде, — вздохнул Нардэн. — Что ж, в таком случае нам надо ехать в порт, связаться с ним и успокоить его волнение.

— Да, ваше высочество, — ответил Тойр и крикнул своим: — Машину на территорию! Уезжаем!

Элюзаль обняла Нардэна, но следила за бреганами. Пока все осматривали тела, Самбир покинул толпу и сходил к выжженному кругу в земле. Там остались топоры, которыми они разрубили браслеты-крабы, и обломки самих устройств. Самбир забрал всё. Один из офицеров охраны резиденции попытался его остановить, сказав, что оружие, с которым напали на принца, должно быть у них, но бреганин легко отделался, ответив, что как раз принцу он его и несёт. По его же приказу. У офицера не было причин усомниться, ведь брегане — личная охрана Мезамероса по распоряжению императора. Принц сам сказал это.

Самбир, вернувшись, кивнул отцу, и тот подтвердил его кивок ответным опусканием головы. Элюзаль, глядя на это, похолодела. Она дотянулась до уха Нардэна и прошептала ему:

— Брегане поняли. Цангр и Самбир поняли.

Принц взглянул на них и нарвался на внимательные взгляды. Оба смотрели щурясь и слишком пристально для того, чтобы остались сомнения в том, что Элюзаль права.

— Цангр, — позвал Нардэн, — вы все едете со мной.

Владыка бреган усмехнулся молча. Что ж, момент, которого они ждали, настал.

Машина с принцем и его личной охраной покинула резиденцию через минуту. Всех посадили в открытый пассажирский кузов с креслами вдоль бортов. Полковник Тойр поехал в кабине с водителем.

До расположения корпуса береговой охраны в порту ехать было недолго, а вопросов для важного разговора накопилось много. Так что едва машина двинулась, Цангр взглянул на заднее окно кабины, убедился, что оно закрыто и перевёл взгляд на принца.

— А теперь объясни мне, — жёстко потребовал он. — Почему императорские воины пытались убить сына своего императора?

— Что⁈ — Элюзаль, обнимавшая Нардэна, оторвалась от него, удивлённо глядя на бреганина.

Тансар и Нур, сидевшие с обеих сторон от Цангра, напротив принца и его наложницы, тоже повернулись к своему владыке с явным вопросом в глазах.

— Императорские воины? — озвучил общее удивление Самбир.

— Спроси его высочество, он подтвердит, — уверенно ответил Цангр.

Нардэн задумчиво молчал ещё мгновения, но потом согласно кивнул.

— Только по лицу много не скажешь, — сказал он, — но нападавшие не местные. Кожа слишком светлая, без загара вообще. Такая, которая постоянно находится под маской. Глаза серые. У нимран в основном карие и зеленые, у долян серо-голубые, но по чертам лица точно не доляне. И ещё, подбородки и шеи слишком гладкие, волосы удалены. Как и слой кожи на подушечках пальцев.

— А на руке мозоли и отметины. Такие, которые появляются от стрелкового оружия и рукояти сабли, — добавил Цангр. — Никто в Прибрежье не пользуется таким оружием, кроме солдат и офицеров императорской армии.

— Верно, — подтвердил Нардэн. — Кроме этого, бледность, удаление волос и кожи на пальцах — это то, что отличает офицеров особой службы. Они не должны оставлять следов на месте своей работы, ни отпечатков пальцев, ни волос.

Цангр хмурил брови всё сильнее, и остальные тоже начали понимать к чему ведёт принц.

— Идемы, — произнёс владыка бреган.

Элюзаль вздрогнула на этом слове, сразу вспомнив офицеров личной стражи императора с закрытыми лицами, которые собирались изрубить её на куски.

— Ты думаешь, это идемы, — Цангр усмехнулся. — Потому что они бледные?

Нардэн погладил волосы Элюзаль и начал наматывать их на пальцы.

— Бледные с очень высоким уровнем подготовки, — дополнил он слова бреганина. — Они уничтожили резиденцию, выследили меня и действовали наверняка. Оружие против эгрессеров достать не просто. Особенно такое серьёзное, как инициатор принудительного сброса энергии. Свободный доступ к нему имеют только идемы. Сложи всё вместе, Цангр: подготовка, специальное оружие, внешние признаки. Я на девяносто процентов уверен, что это группа сформирована из офицеров личной стражи императорских особ.

Элюзаль сидела прямо, дышала всё тяжелее от волнения и смотрела на бреган, не отрываясь. Принц сам подвёл разговор к тому, что волновало их более всего другого.

— Я согласен, — Цангр кивнул с полной уверенностью, — особенно с тем, что оружие против эгрессеров на дороге не валяется. И это значит, что их целью был ты. Только ты.

— Да, — Нардэн утвердительно опустил голову. — Я думаю, что ни вы, ни владыка Лимер здесь ни при чём. Охотились на меня.

— И почему ты жив? — голос Цангра стал резким, и остальные брегане с интересом, просто не отрывая глаз, смотрели на принца с тем же самым вопросом.

Элюзаль пропустила вдох, замерев.

— Крабы должны были тебя убить и почти убили, — Цангр подался вперёд и чуть наклонился, широко расставив ноги.

Из такого положения ему было удобно вскочить и сломать демону руки до того, как он поднимет их в ударную позицию или попытается щёлкнуть пальцами.

— Но ты восстановился прямо на наших глазах, — говорил Цангр. — Откуда ты взял энергию? Это не первый раз, когда ты это делаешь. Просто до этого мы не видели, как ты это делаешь.

Владыка бреган взглянул на Элюзаль, потому что при его словах она начала дышать от волнения так, что её грудь едва ли не разрывала тонкий шифон платья.

Нардэн, наоборот, оглядывал бреган спокойно, даже с лёгкой улыбкой. Их лица говорили всё, о чём они думают. Не только Цангр догадался, они все поняли, что он скрывает. Но до сих пор молчали. И это хороший знак для него.

— Я думаю, ты знаешь, — вздохнул Нардэн. — Ты знаешь ответ на свой вопрос.

Цангр оскалился:

— Как всегда Мезамерос не скажет прямо.

Принц мягко освободился от объятий своей наложницы, наклонился вперёд, поставил локти на колени и вгляделся в глаза бреганина. Мгновения сохранялась эта тишина, в которой говорили лишь глаза.

— Я вижу, что у тебя есть ещё один вопрос, — произнёс Нардэн. — Ты ведь задаёшь его себе, Цангр. Ты спрашиваешь себя: насколько ты предан императору?

Владыка бреган сжал челюсти, напряжённо глядя на принца. Тот абсолютно верно распознал этот вопрос. И, похоже, именно от ответа на него зависит их самое ближайшее будущее.

Нардэн вернулся в прежнее положение, откинулся на спинку кресла и привлёк к себе Элюзаль. Она обвила его руками и прижалась к его груди.

— Тихо, моё солнце, не бойся, — нежно прошептал принц, почувствовав капли холодного тока, стекающие по её спине.

Девушка искоса посмотрела на бреган и поймала на себе их взгляды.

— Что, злая наложница? — напряжённо усмехнулся Цангр. — Ты ведь знаешь всё о своём господине?

Элюзаль опустила голову в утвердительном жесте.

— И всё равно не боишься его, — бреганин смотрел пристально. — А ведь и ты в опасности, раз знаешь его тайну. Не думаешь, что он заставить тебя замолчать раньше, чем ты расскажешь?

Девушка ждала такого вопроса, любой человек в такой ситуации спросил бы именно это. И у неё был ответ. От всей души и на одном дыхании, Элюзаль заговорила:

— Я боюсь тех, кто его тайну не знает. А это все демоны империи. Ты бы смог, Цангр, столько времени прожить среди врагов? Зная, что они тебя уничтожат в любой момент, если поймут, что ты не такой, как они. Ты бы доверил свою тайну тем, кто может рассказать о ней императору? Ты бы доверил её хоть кому-нибудь? Сколько воли и веры потребовалось бы тебе, чтобы позволить другому человеку держать твою жизнь в своих руках? Боюсь ли я, Цангр? Да! Тебя и демонов. Того, кто доверяет мне — я не боюсь.

Голос девушки задрожал и глаза засверкали. Нардэн остановил её, привлекая к себе, и, поцеловав губы, прошептал в них с теплом:

— Ты прекрасна, Элюзаль.

Владыка бреган молчал, хмуро сведя тяжёлые брови. И остальным тоже нечего было сказать.

За бортом машины уже давно тянулась улица города и светились окна домов. Впереди приближались стены высокого здания-расположения корпуса береговой охраны. Наполненный влагой ветер с моря пронизывал воздух и путал волосы Элюзаль, которые Нардэн наматывал на пальцы, в ожидании того, что примут для себя брегане. Или не примут.

В напряжении, но со странным чувством, они смотрели на девушку, обнимавшую Мезамероса так, словно своими объятиями она могла защитить его. Того, кто способен прямо сейчас убить всех, кто находится рядом с ним. А потом, когда его спросят, зачем он это сделал, ему достаточно будет ответить, что у него возникли подозрения в том, что они причастны к нападению на резиденцию или что угодно ещё. Сыну императора поверят.

Машина въехала на территорию расположения через пост охраны и у крыльца здания остановилась. Двое офицеров, ждавших на ступенях, направились навстречу. Один держал в руках аккуратно свёрнутую тёмно-синюю форму офицера береговой охраны. Тойр покинул кабину и, обойдя борт, обратился к принцу:

— Ваше высочество, я связался со штабом корпуса по дороге и приказал подготовить вам одежду. Но у нас лишь обычная офицерская форма.

— Прекрасно, — кивнул Нардэн, покидая кресло. — Лучшая одежда, к которой я привык.

— Мои люди проводят вас в наши гостевые покои, там есть прислуга для… — начал было полковник.

— Не нужно, — засмеялся Нардэн. — Тойр, в полевых условиях правила обращения с императорской особой вредны особо.

А то полковник собрался отправить его одеваться аж в отдельное помещение, аж со слугами. Принц легко спрыгнул с машины, одной рукой придерживая пелёнку, второй снял с кузова свою наложницу.

Брегане спустились, перемахнув прямо через борта, чтобы не ждать пока его высочество освободит им дорогу на твёрдую землю, и окружили его, как и положено охране. Ворота поста в этот момент миновала ещё одна машина с полковником Рагасом. Он приехал последним, как и должен, убедившись, что никого не оставил в разрушенной резиденции и, покинув кабину, направился к принцу доложить об этом.

Нардэн оделся меньше чем за полминуты его шагов. Взял из стопки одежды в руках подошедшего офицера только летнюю кофту с коротким рукавом и брюки, надел последние прямо на пелёнку и, легко вытянув её, застегнулся. Три секунды ушло на кофту, ещё по три на носки и ботинки.

Тойр невольно улыбнулся:

— Пятнадцать секунд, ваше высочество. Была бы оценка пять баллов при учебной тревоге в расположении.

Нардэн, усмехнувшись, забрал из рук офицера форменный китель и набросил его на голые плечи Элюзаль. Она начала мёрзнуть ещё по дороге, но пока они ехали, он обнимал её и мог согреть, а сейчас ей придётся на время остаться без объятий.

Полковник Рагас, подойдя, сказал, что все раненые найдены и вывезены, пожар в резиденции погас, и с рассветом начнут поиск тел погибших. После чего принц отпустил офицеров и отправил обоих старших командиров Намры с поручением:

— Тойр, доложите императору обо всём, что случилось. Рагас, вы тоже. Я подойду через минуту.

Полковники поспешили в зал связи, а брегане и принц с наложницей остались ещё на мгновения. Нардэн взглянул на Цангра прежде, чем направиться в здание:

— Помнишь, на летакоре, я говорил тебе, что будет момент, когда моя жизнь всецело будет зависеть от вас?

Бреганин кивнул.

— Это он, — тяжело вздохнул принц. — Момент, когда ты владеешь моей жизнью. Мы идём говорить с императором. Если хочешь распорядиться ею, то у тебя есть такой шанс.

Нардэн, держа Элюзаль за руку, зашагал к ступеням крыльца, и девушка успела только бросить сверкающий взгляд на бреган. Они все ещё стояли.

— И что теперь? — спросил Самбир, искоса посмотрев на отца. — Принц знает, что мы знаем. Мы скажем императору?

Цангр отрицательно поводил головой из стороны в сторону.

— Нет? — вопросительно произнёс Тансар, хотя и не удивился. — Почему?

Владыка бреган ещё подумал над своим решением и наконец ответил:

— Потому что принц мог не говорить с нами. Ему было бы проще щёлкнуть пальцами. Идёмте.

У большого полотна в зале связи ждали Тойр и Рагас, и уже работал проектор. Громкий и злой голос императора встретил бреган и принца, едва они все вошли в помещение.

— Я тебя отзываю! — рявкнул Мельседей. — Переговоры отменены!

— Мой император, нет, — возразил Нардэн. — Мы должны довести эту миссию до конца.

— Да конца? — Мельседей рычал, не сдерживая эмоции. — До твоего⁈ Второй раз за два дня жизнь наследного принца в опасности! И на этот раз не ври мне. Полковник Тойр сообщил мне о нападении. Это не может остаться безнаказанным, и я не хочу завтра услышать известие о твоей гибели. Возвращайся в Ириду. Я отправляю второй корпус пехоты и соединение воздушного флота в анклав.

— Это преждевременно, — с холодом в голосе остановил речь императора Нардэн. — И кого ты собрался наказывать? Исполнители мертвы, их наблюдатель ушёл, организаторы неизвестны. Кого ты обвинишь?

На мгновения возникла пауза. Мельседей, щурясь, разглядывал сына и молчавших бреган. Элюзаль ещё при входе в зал осталась за их спинами. В этот раз принц сам отпустил её, и девушка чувствовала себя спокойнее, оставаясь незаметной.

Тишина простояла недолго, пока император делал выводы из услышанного. Нардэн дал ему это время и продавил свою мысль до конца:

— Работа нападавших выдаёт в них хорошо обученных профессионалов, это не местные крестьяне. Возможно, тот, кто их послал, знает зачем я здесь и не хочет, чтобы империя сохранила Прибрежье под своим началом. Отказавшись от переговоров сейчас — мы поможем нашим врагам. Да, и мне придётся остаться в анклаве на гораздо больший срок.

Мельседей вопросительно поднял бровь.

— И мне здесь не нужны корпус пехоты и летакоров, — холодно сказал принц. — Мы не будем никого запугивать и наказывать. Мне будет достаточно нашей охраны и владыки Цангра. Да? — Нардэн обернулся к нему. — Цангр? Я могу рассчитывать на твою помощь?

Бреганин ещё мгновение молчал не только под взглядом принца, но и императора. Элюзаль поняла, что вопрос, заданный Нардэном — это не о помощи, а о том, готовы ли брегане оказать ему доверие и сохранить ему жизнь. Он сам разрешил им это — стать ему хранителями или палачами.

Девушка ждала и молилась богам, чтобы брегане подумали о том, что принц не убил их, чтобы спасти себя — и это должно о многом сказать им. Чтобы они поняли, что сохранив жизнь будущему императору сейчас, они спасут тысячи жизней в будущем. Нардэн изменит всё. Когда в его руках окажется власть — не станет учения Мезамероса и не будет больше кормления. Элюзаль верила в это и потому замерла на те короткие мгновения, ставшие вечностью в её сознании, пока владыка бреган решал, что ответить.

— Да, — наконец произнёс Цангр, — мы поможем его высочеству.

Девушка прижала руку к сердцу и беззвучно выдохнула.

— Заключение нового договора займёт больше времени, — сразу продолжил Нардэн. — Административная палата Намры должна будет собраться для выбора нового наместника и представить тебе его кандидатуру на утверждение. Поскольку Лимер погиб Намра осталась без руководителя, и пока договор от имени нимран подписывать некому.

Мельседей сделал жест рукой — поднял ладонь. Это было требование замолчать. Нардэн замолчал.

— Я услышал тебя, — сказал император. — Значит, ты считаешь, что напавшие на резиденцию — не местные. Кто это по-твоему, Норхона?

— Нет, — ответил принц, — прямое нападение на резиденцию руками наёмников было бы рискованным шагом со стороны царя Бисалара. Я думаю, он понимает, что его мы обвинили бы первым. И у нас есть доказательство того, что в данном случае замешан внутренний враг. Это вторая причина, по которой тебе лучше оставить меня в анклаве. По крайней мере, пока будешь искать предателей в империи. Убить меня там им будет проще.

Мельседей смотрел на сына с вопросительно поднятой бровью, а тот обернулся к Самбиру:

— Покажи.

Бреганин понял о чём речь, подошёл, вынул из карманов обломки браслетов-крабов и сложил на стол под лучи проектора. Мельседею потребовалась всего пара мгновений, чтобы понять, что он видит. На долю секунды его лицо выразило удивление, а потом глаза сузились. Император резко встал со своего кресла, разглядывая расколотые устройства.

— Нападавшие использовали это, — произнёс Нардэн, — по счастью владыка Цангр и его сын Самбир оказались рядом со мной, когда инициаторы сброса попали на мои руки…

Мельседей вздрогнул так, что это заметили все, кто находился в помещении, и перевёл взгляд на сына.

— … и спасли мне жизнь, — договорил Нардэн.

Император молчал, и было слышно его в миг потяжелевшее дыхание. Он внезапно потянулся к кнопке прямой связи с приёмной на своём столе и нажал её:

— Полковника Ланора ко мне прямо сейчас.

После этого взглянул на Цангра:

— Я благодарю тебя. Тебя и твоего сына. Я в долгу перед тобой за спасение принца. Знай об этом.

Владыка бреган молча поклонился.

— Помимо этого, что ещё? — Мельседей смотрел уже на сына.

— Тебе мало? — язвительная улыбка коснулась губ Нардэна. — Давай подождём полковника Ланора и спросим его, как оружие идемов оказалось в руках людей, малой группой едва не сравнявших резиденцию Мезамеросов с землёй. Как я и сказал — это не крестьяне. Наш дом здесь уничтожен отлично обученными профессионалами. Я попросил полковника Тойра… — принц взглянул на него, — провести экспертизу тел. Уверен, тебе будет интересно прочитать заключение. Пока скажу лишь, что таких бледных лиц, как у наших нападавших нет ни у кого в Прибрежье.

Полковник немедленно шагнул вперёд:

— Исследование уже ведётся. Результат будет к утру.

Мельседей мрачно сжимал губы, и Нардэн прекрасно понимал о чём он думает. Участие идемов в покушении на жизнь наследного принца за пределами империи в том месте и в тот момент, когда решается вопрос сохранения влияния на регион. Это не совпадение, это чья-то воля.

— Я бы не был так уверен насчёт непричастности царя Бисалара, — наконец произнёс император, опускаясь в кресло. — Такая операция предусматривает организатора со своими интересами. А тот факт, что для покушения использовали нашу особую стражу говорит о заговоре внутри. Это подкуп высших командиров или угроза им.

Мельседея прервал звук открывающейся двери в его кабинете. Полковник Ланор, войдя, поприветствовал своего императора, и тот, молча, подозвал его жестом руки.

Ланор подошёл к столу, встав под луч проектора, и, оказавшись под взглядами людей, находящихся в зале связи Намры, тоже оглядел их.

— Мой принц, — полковник поклонился, увидев его высочество среди других.

— Ланор, — улыбнулся Нардэн, — мой список вопросов к вам начинается с того, как служба стражей императорских особ собирается обеспечивать мою безопасность по возвращению в империю. Кажется, у вас не хватает девяти человек для этого.

Ланор нахмурился, не поняв слова принца, и тот кивнул:

— Я объясню.

Пока Нардэн говорил обо всём с самого начала, Элюзаль отходила от волнения. Она шагнула назад к стене и прижалась к ней спиной. Так стоять было легче. За важным разговором никто не обращал внимания на наложницу, и Элюзаль могла слушать и думать спокойно. Её принц вёл беседу так, как нужно ему и уже почти убедил императора в том, что должен оставаться в анклаве, здесь в Намре.

Полковник Ланор, тот самый, который чуть не отрубил ей руки, кажется, искренне поразился произошедшим.

— Ваше высочество, это невозможно, — глава идемов смотрел на браслеты-инициаторы, напряжённо сведя брови. — Мои люди проходят самый тщательный отбор, это в высшей степени преданные дому Мезамеросов офицеры.

— Может, ваши бывшие сотрудники? — заметил Нардэн.

— Идем не может быть бывшим, — полковник возразил абсолютно уверенно.

— Я не буду с вами спорить, — спокойно согласился принц. — Завтра я представлю доклад обо всём, включая заключение врачей по телам. Я думаю, вам это пригодится для внутреннего расследования. И у меня просьба: когда я вернусь, чтобы ваших людей рядом со мной не было. Более того, желательно уже сейчас сменить охрану императора. Полностью, полковник. Вы не знаете насколько глубоко проник предатель в вашу службу, кто ещё замешан и когда попытается снова…

— Нардэн… — Мельседей остановил его слова.

Последние минуты разговора император молчал, напряжённо думая.

— Ты остаёшься в анклаве, — произнёс он. — Пока будет идти внутреннее расследование.

За спинами людей неслышно вздохнула наложница принца, улыбнувшись этим словам. Вот цель и достигнута. Но почему-то понимание этого вызвало у Элюзаль странную тревогу, и улыбка, едва коснувшись губ, ушла. Будто… что-то было не так, будто течение радостных мыслей в голове рассекалось о какой-то тёмный камень.

— Цангр, друг мой, — Мельседей взглянул на бреганина. — Ты уже спас жизнь моему сыну, надеюсь, если покушение повторится, ты сделаешь это снова.

— Сделаю, — спокойно ответил Цангр.

Император, несмотря на явное напряжение, усмехнулся:

— Хороший ответ. Моё поручение тебе остаётся в силе — ты отвечаешь за жизнь наследного принца. Не подведи меня.

Владыка бреган поклонился, без лишних слов подтвердив, что не подведёт.

Мельседей перевёл взгляд на полковника Тойра, и тот вздрогнул, потому что тёмные глаза императора действительно пронзали насквозь.

— Полковник, как я понимаю, до выздоровления командира Гриза, вы распоряжаетесь его делами, — произнёс Мельседей. — Я поручаю вам перевести корпус в режим военного положения и считать, что вы на войне. Принц Нардэн остаётся под вашей охраной, повторение случившегося в резиденции недопустимо.

Полковник немедленно поклонился:

— Да, мой император.

— Недопустимо, — мягко повторил Мельседей.

Тойр вопросительно взглянул на него, не совсем поняв, зачем это сказано. Император не счёл за трудность объяснить свои слова.

— Если корпус не справится с моим поручением, — добавил он, — то будет расформирован и казнён. Весь. Начиная с вас, полковник. Вы меня поняли?

Тойр едва заметно вздрогнул и так же сглотнул, но ответил уверенно:

— Мы готовы защитить его высочество.

Мельседей к моменту окончания фразы уже не смотрел на полковника, его взгляд упал на Рагаса. И он был таким, что даже Элюзаль, которая чувствовала себя в безопасности за спинами людей, испугалась.

— Полковник, — мягко начал император, — ваша вина в том, что вы допустили вторжение на территорию резиденции и подвергли опасности жизнь наследного принца. Вы более не можете отвечать за безопасность моего сына и дома Мезамеросов в анклаве.

Тишина в помещении стояла абсолютная. Полковник Рагас молчал, и на его застывшем лице не дрогнул ни один мускул.

— Вы живы потому, что жив ваш принц, — голос Мельседея оставался по-прежнему очень мягким. — Иначе, я уже отдал бы приказ о вашей казни. Вместе со всеми вашими людьми, кто посмел выйти за территорию резиденции, оставив в пожаре наследника империи. Вы понимаете суть вашей вины?

— Да, мой император, — сухо сглотнул Рагас.

— Заберите их всех с собой, — резко произнёс Мельседей. — С этого момента ни вас, ни ваших людей более не должно быть рядом с моим сыном. Вы и остатки вашего корпуса уволены со службы. Полковник Тойр… — император снова заставил последнего вздрогнуть, — всем, более не офицерам и не рядовым, покинуть лазарет. Никто из них не заслужил помощи.

— Мой император, позволь обратиться, — неожиданно вмешался в это решение Нардэн.

— Я знаю, что ты скажешь, — Мельседей взглянул на сына с явным недовольством, но и всё же позволил: — Говори.

— Если бы полковник Рагас и его люди остановили вторжение, — произнёс принц, — то нападавшие могли бы отказаться от дальнейших действий и уйти. И тогда сейчас мы не знали бы о заговоре в империи. Или же тебе пришлось бы наказать полковника Ланора.

Тот вопросительно поднял бровь, и Нардэн усмехнулся:

— Но а как же, Ланор? Если рядовые офицеры способны остановить операцию идемов и захватить их, то вашу службу стражей императорских особ пора расформировывать. За очень низкую квалификацию.

На мгновение оба помещения сковала тишина. Молчали и в зале связи Намры и в кабинете императора. Мельседей наконец заметил:

— Как не прискорбно, замечание верное. Хорошо, что ты предлагаешь?

Нардэн взглянул на Рагаса. За эти мгновения тот не проронил ни слова, и его лицо по-прежнему оставалось застывшей в напряжении маской.

— Корпус охраны резиденции передать под начало полковника Тойра, — произнёс принц. — Офицеры сделали всё, что должны и могли. И, как видишь, я жив.

Элюзаль, разглядывая выражение лица императора, внезапно подумала, что он сейчас согласится. Нардэн имеет влияние на отца, это очевидно. Да, Мельседей жесток с ним, но поддаётся его влиянию очень сильно.

И снова странная тревога и даже какой-то безотчётный страх родился в мыслях девушки. Они всё-таки очень похожи. Император настоящий и будущий мыслят и говорят одинаково, и отличаются лишь верой. Первый верит в демоническую суть эгрессеров, второй в божественную…

Элюзаль вздрогнула, придя к этой мысли, и на этот раз дрожь осталась глубоко в мышцах, не уходя. Если бы не вера, остановившая Нардэна в юности, он воплотил бы самые смелые мечты своего отца-демона. Он был бы силён и жесток, решителен, умён и коварен, и не было бы того, кто смог бы сравниться с ним в этом. С ним не справился бы даже сам император, которому принц льёт ложь уже тринадцать лет, а сам делает то, что считает правильным. И он поступает так всегда и со всеми…

Элюзаль дрожала всё сильнее. Никто не знает, чего на самом деле хочет принц Мезамерос. И ведь она тоже не знает, он не сказал ей. Как он поступит со знаниями, которые найдёт в храме, похороненном под резиденцией? Мысли пугали всё больше, и девушка всеми силами пыталась остановить их, говоря себе, что не должна думать так, что она любит Нардэна и верит ему.

Мельседей, тем временем, обдумав слова сына, утвердительно кивнул:

— Хорошо. Прощение даровано один раз. Второго не будет. Пока ты в анклаве, ты командующий всех подразделений армии там, сделаешь назначения сам.

— Да, мой император, — поклонился Нардэн.

— На этом всё, — Мельседей потянулся к панели управления проектором на своём столе. — Будь на связи, докладывай мне обо всём.

— Ещё кое-что, — остановил его принц. — Нам понадобится тяжёлая строительная техника. Я перенесу время приглашения владыки Тереха и новоизбранного владыки нимран на окончание восстановительных работ.

— Объясни, — нахмурился император.

— Я бы не хотел, чтобы обгоревшие руины дома Мезамеросов долго возвышались над городом, — ответил Нардэн. — Это прекрасно видно и с улиц Намры, и с моря. Резиденцию нужно восстановить, как можно быстрее. Не хорошо, если капитаны кораблей Норхоны будут любоваться таким видом. И тем более, этого не надо видеть владыке Тереху, чиновникам и гражданам Намры. Заключение договора подождёт.

Мельседей держал палец на кнопке отключения проектора и ещё раздумывал. Но ему было понятно, что сын прав. Оставлять дом Мезамеросов в его нынешнем состоянии разумеется нельзя. Резиденция, как и порт, и корпус императорской армии — это напоминание всем о том, кому принадлежит анклав. Люди должны бояться мощи империи, а не разглядывать руины.

— В этом поддерживаю тебя, сын мой, — Мельседей опустил голову в знак согласия. — Делай.

Изображение на полотне погасло, и все вздохнули с облегчением. Элюзаль смотрела на лица офицеров. Полковники Рагас и Тойр за этот разговор побледнели оба и сейчас посмотрели друг на друга.

Цангр стоял, сложив руки на груди, и задумчиво кусал нижнюю губу. Остальные брегане выглядели повеселей. Им-то как раз не досталось гнева императора.

— Всё в порядке, — оглядев людей, заметил Нардэн.

Полковник Рагас внезапно поклонился ему:

— Ваше высочество, я благодарю вас за вмешательство. Мои люди, которые сейчас в лазарете, останутся живы благодаря вам.

Элюзаль улыбнулась. Это верно, ведь император велел выгнать всех раненых, оставить их без помощи в наказание. С тяжёлыми ожогами и переломами вряд ли кто-то из них мог бы выжить без лекарств и ухода.

Нардэн наклонил голову, приняв этим жестом благодарность, и сказал полковнику Тойру:

— Вам с Рагасом надо поговорить. Определите между собой порядок моей охраны и скажите мне завтра, что решили. Надеюсь, такое положение дел ненадолго. До восстановления резиденции. Полковник Рагас… — принц взглянул на него, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть вам и вашим людям прежний статус.

Элюзаль видела, как лицо Рагаса наполняет такое знакомое ей чувство: удивление, благодарность и радость, смешавшиеся в одно и не отделимые друг от друга. Конечно, мужчина постарался не показать этого, остаться спокойным и ответить достойно. Он снова поклонился:

— Благодарю, ваше высочество.

Нардэн обвёл взглядом старших командиров Намры:

— Это я благодарю вас за всё, что вы сделали. Осталось малое — позволить мне и даме Элюзаль отдохнуть остаток этой ночи.

Поняв, что принц заканчивает серьёзный разговор, офицеры позволили себе улыбки и взглянули на девушку, стоявшую у стены. Она куталась в китель и выглядела очень уставшей.

— Разумеется, — ответил полковник Тойр. — Наши гостевые покои, конечно, не такие, как в резиденции…

— Всё в порядке, — заверил Нардэн, — кровати и душа будет достаточно. Да, моя дорогая?

Он протянул руку к Элюзаль, и она подошла к нему. Принц обнял её, сильно прижав к себе, и почувствовал насколько соскучился по этим объятиям. Ведь все эти дни его «солнце» почти всегда находилась в его руках, соприкасаясь с ним постоянно. Оставаться без неё даже на минуты было уже холодно.

— Владыку Цангра и бреган надо разместить рядом со мной, — произнёс Нардэн, взглянув на Тойра. — Это возможно?

— Да! — полковник и сам был рад тому, что может ответить положительно на просьбы принца. — Гостевые покои — это целый этаж, шесть отдельных комнат и общий зал.

Нардэн, прижимая к себе Элюзаль, внезапно ощутил тревогу, исходящую от неё. Но девушка, заметив его спрашивающий взгляд, только улыбнулась, а полковник уже шагнул к дверям и открыл их:

— Ваше высочество, позвольте, я провожу вас.

Тойр довёл принца и бреган до гостевых покоев и оставил там в общем зале. Перед тем как уйти, позвал служанок и представил им гостей, остающихся на их попечении.

Женщины, прислуживающие в гостевом крыле расположения, в эту ночь конечно не спали. За пожаром на холме наблюдал весь город. Появление принца Мезамероса напугало их ещё больше. Как правильно услужить столь высокому гостю никто не знал. Но его высочество почти сразу отпустил всех, приказав только принести вина.

Когда бутылки и бокалы оставили на столике меж диванов, составленных в круг в середине общего зала, брегане расположились напротив принца и его уставшей наложницы и разлили напиток.

— Твоё высочество, за твоё здоровье, — Самбир осушил бокал одним глотком и сразу налил второй. — Не думал, что сопровождать принца империи будет так захватывающе.

Молодой бреганин смеялся, вызывая смех и у остальных. Тансар, туже затягивая узел на своей повязке, поддержал его:

— За пару дней мы упали в летакоре, спаслись от птуров, проплыли болота и вот погорели в пожаре. И нас пытались убить императорские воины. Что дальше?

Нардэну нравилась реакция бреган. Их ничего не пугало. Наоборот, всё что случилось будило в них интерес и желание и дальше быть с ним. Будучи честным с собой, принц признался себе, что рассчитывал именно на это.

— Так кто хотел тебя убить? Есть мысли? — спросил Цангр. — Я имею в виду заказчика.

— Не знаю, — ответил Нардэн, сделав глоток вина. — Это нападение вряд ли связано с нашими делами здесь. Как я и сказал, норхонцы могли бы, хотя это не в их интересах, но руками наёмников. А идемов мог прислать только кто-то из империи. И не просто кто-то, а тот, кто связан с ними, кто имеет влияние на них или может отдавать им приказы.

— Но Ланора ты не подозреваешь, — задумался Цангр.

— Нет, — принц отрицательно покачал головой. — Ему незачем желать мне смерти.

— Мало ли, — хмыкнул бреганин, — кто разберёт, чего кто хочет в вашей империи. Наверняка у Мезамеросов есть враги и среди знати. Может, кто-то хочет сменить ваш род на троне? Тогда начать лучше с сыновей, чтобы не осталось наследников. Ну и кто-то узнал, что ты в землях варваров и подумал, что убить тебя здесь будет проще. И, наверное, не имел дела с нами, раз послал всего девять человек. Ну? Знаешь таких?

Брегане засмеялись и Нардэн тоже.

— Половина императорского двора подойдёт под это описание, — кивнул он. — Исключаю генерала Диселиса и остальных офицеров эгрессеров, кто реально воевал с вами на поле боя.

Принц налил второй бокал вина для Элюзаль и снова заметил, что девушка задумчиво смотрит в пустоту. Она прижималась к нему, обнимала его, но казалось, что мыслями она не здесь.

— Так почему ты не сказал императору? — Нардэн взглянул на Цангра.

— О тебе? — понял тот и пожал широкими плечами. — А что мне сказать? Ты вразумил Тереха, не дал пролить крови его народа. Хочешь, чтобы все владыки рассказали тебе чего хотят от мира с империей. Похоже, что впишешь это в договор. Император ничего не спрашивал, он предложил свои условия и в общем-то не совсем уж плохие. Но предупредил, что те, кто пойдёт на них — будет жить, кто не пойдёт — не будет жить. То, как действуешь ты — нам нравится больше.

— Это я сказал, — Самбир поднял руку.

Нардэн усмехнулся, а Цангр обвёл глазами своих. Все притихли, слушая и ожидая, что он скажет Мезамеросу. Сделав большой глоток вина, владыка бреган думал ещё мгновения и наконец решился на важный шаг.

— Я знаю о старой вере эгрессеров, — признался он. — И у нас тоже была вера. До того, как Мельседей заставил нас принять учение Мезамероса.

Элюзаль взглянула на Цангра с интересом, а Нардэн сделал лёгкий поклон:

— Твоё доверие важно для меня. Я тебя не предам.

Владыка бреган прожигал принца взглядом, искал в его глазах истину прямо сейчас. Нардэн выдержал этот огонь спокойно. Он сказал правду — никто и никогда не услышит от него, что брегане по-прежнему молятся своим богам, нарушая законы империи.

— Я иногда спрашиваю их, — тяжело вздохнул Цангр, — наших богов. Спрашиваю: не обижены ли они на нас за то, что мы оставили их.

— Выбора у вас не было, — заметил принц. — Они знают.

— Да и я говорю им так же, — отмахнулся Цангр.

Брегане всё же заулыбались, а их владыка задумался.

— Я решил, что ты убьёшь нас, — произнёс он, — когда поймёшь, что мы знаем твою тайну.

Нардэн отрицательно покачал головой.

— Да, я вижу, что не убил, — усмехнулся Цангр. — Я же говорил: ты странный Мезамерос. Но теперь я понимаю почему. Ваша старая вера была хорошей, запрещала убивать.

Тансар и Нур кивнули, а Самбир, как самый незнающий, просто налил себе ещё вина и молча слушал.

— Император не проверяет нас, не требует читать ему заповеди вслух, — говорил Цангр. — И поэтому мы можем в своих мыслях совершать преступление против закона о вере и молиться своим богам. Ты же всегда на виду. Не представляю, как сложно быть хорошим демоном, питающимся огнём и воздухом, среди тех, кто поглощает чужие жизни.

— Я не умею, — засмеялся Нардэн. — Огнём и воздухом не умею.

Элюзаль тоже улыбнулась. Этот разговор радовал её. Сейчас её принц среди друзей, наверное, впервые за долгое время. Брегане приняли его таким, какой он есть — демон-изгой, со своей верой, один против всех. Похоже, именно это в нём нравилось им больше всего. И от этого девушке было спокойно. Сейчас она обнимала Нардэна просто с удовольствием, не следя ни за кем взглядом, не ожидая беды.

Но и всё же Элюзаль чувствовала себя так, будто мысли в её голове раздвоились. Один поток был здесь с любимым, здесь она радовалась за него и благодарила богов за то, что брегане встали на его сторону. Но другие мысли оседали тяжёлым грузом в глубинах разума. Слова, сказанные в зале связи, всплывали и тонули, но возвращались вновь.

Элюзаль думала о том, что Нардэну было нужно остаться здесь. И он остался. Потому что теперь, из-за нападения, целая служба императорской стражи под подозрением в измене, и сам император приказал сыну оставаться здесь.

Нардэну было нужно задержаться на более долгий срок, чем месяц, и это тоже будет так. Расследование продлится до тех пор, пока не найдут организатора нападения. А здесь нимранам нужно время, чтобы выбрать нового владыку, вместо погибшего.

Нардэну было нужно остаться в резиденции, чтобы найти храмовые помещения, и вот теперь, когда весь комплекс просто уничтожен, и сюда приедет строительная техника… можно легко перекопать всю территорию. Просто сказать, что надо углубить фундамент и землю взроют. Теперь можно найти всё, что покоится под усадьбой.

Элюзаль погружалась в эти странные мысли всё больше. С самого начала Нардэн сказал, что она свела его действия в план побега. Наверное, он долго вынашивал его. Ведь ему нужно было сделать так, чтобы император, ничего не подозревая, сам отправил его в Намру, оставил здесь надолго и позволил вскрыть резиденцию…

Девушка вздрогнула, потому что холодная волна прокатилась по её спине. Она мгновенно отстранилась от Нардэна и потянулась к своему бокалу на столе. Сделала это специально, чтобы принц отпустил её на эти мгновения и не почувствовал ледяного биотока.

Нардэн, отпустив Элюзаль, ощутил холодок от неё, но не стал ничего говорить. Сейчас они всё разойдутся по комнатам, и тогда он спросит её почему она так сильно тревожится. Пока же девушка вернулась в его объятия с бокалом и улыбкой.

За окнами общего зала небо светлело, и ветер с моря, струящийся сквозь открытые створки, приятно освежал. Усталость наконец победила всех, и брегане остались спать прямо на диванах.

— Зачем нам в комнаты? — пробурчал Самбир, вытянув ноги и раскинув руки. — Если тебя опять придут убивать, что мы услышим в комнатах? Здесь надёжнее.

Принц, смеясь, кивнул:

— Оставайтесь, где удобно.

Цангр проводил глазами его и Элюзаль до двери спальни, и после того, как они зашли, устроился на диване, вложив тело в многочисленные подушки.

— О чём ты думаешь? — спросил Тансар, заметив взгляд владыки в потолок.

Тот улыбнулся:

— Представляю. Представляю, что будет, если принц станет императором. Отменит кормление, объединит народы Прибрежья…

— Ага, только ему сначала придётся убить остальных демонов, — пробурчал Нур. — Они не позволят ему править. Тем более так, как ты говоришь. Может быть тот, кто хотел убить его, уже знает, что он старовер и не хочет рисковать. Если такой император придёт к власти, привычной жизни эгрессеров конец.

— Не знаю, — пожал плечами Цангр, — может и так.

— А ты прав вообще-то, — внезапно вздохнул Тансар, и на его губах тоже появилась улыбка. — Император, владеющий великой силой, энергией огня и воздуха, охраняющий жизни тех, кто служит ему, а не забирающий их… Я бы служил такому с почтением и удовольствием.

Войдя в спальню и закрыв дверь, Нардэн обнял Элюзаль:

— Что с тобой?

Девушка попыталась спрятаться за улыбкой:

— Я просто устала, очень устала.

Мягко сжимая её плечи, принц чувствовал совсем другое.

— И хочу смыть сажу, — улыбалась Элюзаль.

Она оглядела себя и сокрушённо покачала головой, увидев чёрные разводы на коже и серое от пепла платье. Одежда Нардэна была такой же.

— Идём, — принц увлёк девушку за собой в душевую комнату.

Здесь оба сняли пропахшие гарью вещи, бросили их в кучу в углу и встали под льющуюся воду. Элюзаль, омывая Нардэна мылкой губкой с душистой пеной, пыталась перестать думать. Просто выбросить все мысли из головы. У неё даже получилось. Особенно, когда принц начал мыть её. Прикосновения его рук подействовали волшебно, заставив забыть обо всём.

Но Нардэн, лаская Элюзаль, поглаживая её и целуя, чувствовал не только тёплые любовные биотоки. Желание скапливалось в животе и спине девушки и совсем не проникало в её голову. Там едва согревались в его объятиях холодные биотоки тревоги. Принц мягко приложил ладонь к затылку Элюзаль.

Она вздрогнула в тот же миг. Открыла глаза, закрытые от приятных ощущений, и взглянула на него. Волнение в глазах мелькнуло отчётливо, но быстро исчезло, снова спрятавшись под её улыбкой.

Нардэн не отпускал её, пытаясь понять, что в её мыслях. И когда Элюзаль неожиданно попыталась освободиться от его ладони, он не позволил этого сделать. В тот же момент холодный ток с новой силой коснулся его грессов, и Нардэн понял, что ошибался. Это не тревога, это страх.

— Ты боишься, — принц наклонился к лицу Элюзаль.

Девушка вздрогнула в его руках и замерла. Глаза засверкали, снова став зеркалами, и дыхание участилось. Холодный ток стремительно хлынул от её затылка к ногам, погасив женское скопление.

— Чего ты боишься? Элюзаль, что с тобой? — Нардэн чуть усилил давление пальцев, потому что девушка пыталась освободить голову от его руки.

Она не хотела отвечать ему, не хотела, чтобы он понял, что…

— Меня… ты боишься меня, — принц удивлённо отстранился, поняв это. — Почему?

И дыхание Элюзаль сбилось окончательно. На хриплом вдохе она упёрлась руками в его грудь, этим движением требуя отпустить её. Нардэн сделал это, и, шагнув от него назад, девушка прижалась к стене.

Элюзаль смотрела на принца, чувствуя, как её веки наполняют обжигающие слёзы. Вот и всё — она не смогла справиться с собой, не смогла спрятать страх, не смогла смириться с тем, что поняла.

— Я люблю тебя, — прошептала она, — я приму всё от тебя, как бы ты ни поступил со мной…

Нардэн смотрел на неё, не отрываясь.

— Это ты? — Элюзаль следила за его лицом, чтобы увидеть ответ. — Ты сделал это?

Принц наклонил голову, пристально глядя на неё, и девушка задрожала. Она не увидела никакого удивления на его лице. Он ничего не переспросил, он понял её вопрос.

— Ты никого не пощадил, мой господин, — голос Элюзаль пропал в её пересохшем горле, но она вдохнула влажного воздуха, чтобы говорить, — ни офицеров, ни рядовых, ни слуг, ни наместника, ни его жену, ни его детей… Все погибли, чтобы ты мог остаться здесь и найти то, что тебе нужно. Кто может направить идемов? Ты сказал, что только тот, кто связан с ними и может отдавать им приказы. Ты можешь, мой господин, отдавать приказы идемам, как сын императора…

Нардэн медленно сделал шаг назад.

— Как ты поступишь с рабочими, когда они откопают для тебя подземный храм? — прошептала девушка, прижимаясь дрожащим телом к стене. — Их ты тоже убьёшь? Как убил всех норхонцев, чтобы они не рассказали о тебе. Но ты пощадил бреган…

Элюзаль трясло так, что лопатки стали ударяться о стену. Нардэн смотрел на неё, сведя брови в тяжёлом взгляде.

— … потому что знаешь, что они не расскажут и они нужны тебе, — шептала девушка. — Они убили для тебя тех, кого ты послал уничтожить резиденцию. Убрали свидетелей, кто мог указать на тебя.

— Элюзаль, — тихо произнёс Нардэн. — Остановись.

Он смотрел, как дрожь девушки становится медленной и глубокой, а её дыхание судорожным. От её чувств, таких сильных сейчас, холодные биотоки скапливались в голове и сердце, сужая сосуды и замедляя кровь.

— Зачем ты ищешь храм, мой господин? — Элюзаль едва выговаривала слова немеющими губами. — Чтобы обрести силу? Но ты уже сильнее всех. Просто никто не знает об этом. Для чего тебе ещё? Чтобы никто не смог остановить тебя? Ни император, которого ты ненавидишь, ни кто-то другой? Что ты сделаешь? Придёшь на пир Мезамеросов и сожжёшь дотла все знатные семьи? Чтобы все, кто останется, признали твою власть?

Элюзаль застыла, сказав это. Слова, сорвавшись с губ, стали последними, потому что Нардэн опустил глаза. Тишину наполняли белый пар и журчание воды по душевой чаше. Но это тёплое помещение, словно стало склепом, потому что в глазах девушки темнело.

— Ты и не знаешь… — внезапно произнёс Нардэн, — как часто я представлял это.

Элюзаль прижала руку ко рту и застонала, не в силах справиться со всеми чувствами, пожирающими её сознание и тело вместе с ним. В груди встала боль и горло сдавил ком.

Принц снова взглянул на неё, чуть сощурив глаза, будто с интересом, и ответил до конца:

— Представлял, что войду в парадный зал, заполненный этой голодной сворой, вонзившей грессы в ещё живых и вытирающей ноги о мёртвых… и скажу им, что пир Мезамеросов… окончен навсегда.

Нардэн сделал шаг к Элюзаль.

Девушка опустила руку и легла спиной на стену, не дыша. Удары сердца стали медленными, она слышала их, и этот звук тяжелел всё больше, раздавливая собой.

— На этот раз твой ум сыграл с тобой злую шутку, любовь моя, — улыбка легла на губы принца, и он мягко забрал затылок Элюзаль в свою ладонь. — Не надо было мне позволять тебе столько слушать.

Девушка не сопротивлялась и не хотела. В сознании осталась пустота после мыслей, ставших словами и покинувших её. И будто в насмешку, от объятий Нардэна её любовные токи, такие послушные ему, горячей волной стекли до самых пальчиков ног. Заставили выгнуться в спине навстречу ему, вжаться в его объятия и стонать. Снова она не принадлежала себе, была готова любить его прямо сейчас и отдать ему всё — энергию жизни и саму жизнь…

Разряд тока сошёл с ладони Нардэна на затылок Элюзаль, и она мгновенно обмякла в его руках, не издав даже тихого вскрика. Принц подхватил её и вышел из душевой комнаты. Отнёс девушку на кровать и, положив на постель, накрыл одеялом. От её тела после горячего душа поднимался пар, но на прохладном утреннем ветре, гуляющим по спальне, она остынет очень быстро.

Небо в окнах становилось золотисто-голубым, над морем рождался рассвет. Нардэн простоял ещё какое-то время, опираясь локтями на подоконник. Успокаивал мысли, следуя взглядом по неспешным бирюзовым волнам у берега и синему горизонту в дали. Ведь он хотел сделать всё по-другому. Боги не послушали его и решили по-своему, но всё-таки помогли. Сейчас Нардэн поблагодарил их за это и пожалел души погибших.

Элюзаль была права насчёт бреган. Они — часть его плана. Он изначально понимал, что узнав о его вере, ни Цангр, ни его воины не выдадут это императору. Им претит его власть над ними, как и долянам, но именно их народ знает о старой вере и хранит память о временах, когда эгрессеры не были демонами. Они захотят их вернуть. И он даст им эту веру — в то, что это возможно. Может быть потому, что и сам в это верит.

И снова Элюзаль сказала верно — сила, которой он хочет обладать, нужна ему, чтобы уничтожить империю демонов. Каждый раз спрашивая себя, как это сделать, он находил этот простой ответ — собрать императора и все знатные семьи на самый богатый пир Мезамеросов и явиться на него наконец. Приказав охране закрыть двери и не выпускать никого, пока не стихнет последний вопль.

Нардэн выпустил тяжёлый выдох из груди и невольно покачал головой, укорив себя за всё сделанное. Особенно с Элюзаль. Он же видел, что чувства, живущие в ней, отчаянно сильны, любовные токи безграничны, а ум слишком острый, чтобы упускать детали. Зная это, разве он не мог предположить, что она сведёт вместе всё из того, что ей известно, и это приведёт её к таким выводам.

— Ох, Элюзаль, — тихо произнёс Нардэн и отправился к постели, на которой она лежала.

Подойдя, он сел рядом с девушкой, наклонился над ней и провёл пальцами по бледному лицу. Оно стало таким ещё когда она говорила. Холодные токи страха, душевной боли и обиды делают кожу белой, потому что сужают сосуды. Опаснее всего то, что это происходит и с артерией, ведущей к сердцу. Сначала человек не может дышать, чувствует боль в груди, а потом, если его чувства не унять, его сердце останавливается.

— Проснись, моё солнце, — позвал принц, осторожно отпуская с грессов ладони совсем тонкий, невесомый разряд в висок Элюзаль.

Она вздрогнула, схватила воздух в коротком вдохе и открыла глаза. Последние чувства, испытанные перед погружением в сон, нахлынули на девушку мгновенно, и она застонала, вспомнив объятия Нардэна, чувство любви к нему и отчаяние…

От того, что всё было ложью. И она тоже была его ложью, нужной только для того, чтобы отвлекать внимание императора. Чтобы тот радовался послушанию сына, наконец взявшего наложницу, и не замечал, что его красные пряди становятся слишком яркими слишком быстро…

Но осознав, что дышит, Элюзаль затихла, а увидев Нардэна над собой, замерла. Принц погладил её по щеке и провёл пальцами по дрожащим губам, чувствуя тепло.

— Я этого не делал, — тихо сказал он. — То, в чём ты меня обвинила. Я не делал этого. Мне больно от того, что ты так думаешь обо мне.

Девушка задышала часто и потянулась к нему. Нардэн поднял её в тот же момент и посадил к себе на колени, слушая беззвучный плач, который через мгновения стал слезами и словами, льющимися ручьём:

— Прости меня, прости, прости…

Принц обнимал Элюзаль, ласкал губами её грудь, нежно вонзая гресс-шипы в сладкую кожу, и чувствовал опаляющие воздух любовные токи её стремительно восходящего солнца. Тревожные мысли становились спокойнее, согреваясь от его тепла. Нардэн знал, что любит свою прекрасную наложницу и не сможет без неё, и поэтому не допустит, чтобы её страсть и чувства к нему погасли. Как бы его план не сложился дальше, более ничто не омрачит мысли его нежной Элюзаль. Теперь он позаботится об этом.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ