Глава 14

Странно, но это почти что признание в любви не произвело на меня никакого впечатления. Скорее, напрягло еще сильнее. Ведь предстояло не только объясниться с понравившимся мне мужчиной, но и как-то решить проблему с заданием редактора. И присутствие Макса в любом случае было некстати.

Оставалось надеяться, что суровый деревенский быт окажется для него слишком сложным, и мужчина сам захочет вернуться. И даже если он действительно влюблен, комфорт и удобство любит больше, чем меня.

— Чайник на столе, пакетики там же, в холодильнике, кажется, оставалась какая-то еда. Бери, что найдешь.

— А ты уходишь что ли? — насупился Максим. — Я думал, мы вместе посидим.

— Нет, посидишь ты один, раз уж так настаиваешь, что тебе надо остаться, — я не собиралась с ним церемониться: чем сдержаннее буду вести себя, тем быстрее он опомнится. — А я пока поговорю с соседями насчет жилья.

И хорошо бы, оно нашлось на другом конце деревне. Или вообще нигде.

Наверно, так думать было неправильно, но я ничего не могла поделать с собой. Сейчас меня гораздо больше волновало, куда скрылся Влад, и как мне теперь его найти. Ведь я понятия не имела, где он живет. А если начну выяснять, привлеку лишнее внимание, а это совсем не нужно.

— Вот ведь как! — изумилась тетя Нина, когда я спросила, кто в деревне может сдать жилье моему коллеге. — То месяцами никто к нам не приезжает, а то один за другим. Еще и журналисты. Медом вам тут намазано, что ли?

Она вроде бы шутила, но я уловила в ее голосе недовольные нотки. И вздохнула, чуть не проговорившись, что и сама совершенно не рада такому положению дел.

— Тимофеевна вроде бы сдавала пристройку, — подумав, выдала соседка. — Второй дом от клуба, тот, что с флюгером на крыше. Пусть к ней наведается. Но он же один там жить будет? — ее глаза вопросительно сузились. — Ты здесь останешься, в моем доме?

Я даже растерялась от такой прямолинейности. Ведь когда говорила Максу про строгость деревенских нравов, использовала это лишь как отговорку. А выходит, людей и правда волнует, что мы можем поселиться вместе, не будучи женаты? Но следующая фраза женщина и вовсе шокировала меня.

— Влад-то поди, не обрадовался бы такому соседству.

Я уставилась на нее, растерявшись до такой степени, что не нашлась, что ответить. Выходит, дело вовсе не в домостроевских устоях. Что позволено Юпитеру, не позволено быку? Ей не нравится Корецкий. Вернее, его присутствие здесь, но если бы речь шла о Владе, то все было бы иначе?

Это осознание почему-то невероятно меня обрадовало. Все же куда проще двигаться, зная, что у тебя есть поддержка. И хотя я совершенно не представляла, чем в общении с Сотниковым мне поможет одобрение моей соседки, знать, что оно есть, было приятно.

— Что вы, я никуда не собираюсь переезжать, — заверила я тетю Нину, — Мы с Максимом просто коллеги.

И, когда женщина заулыбалась, выдохнула с облегчением. Оставалось всего ничего: найти Сотникова и убедить его в том же самом.

А вот это как раз и не получалось. Ну, не бродить же мне было по деревне, выспрашивая у жителей, где поселился красавчик-фермер. Который и не фермер вовсе. По всему выходило, что в Зипунах не знали о том, кем является Сотников на самом деле. И мое любопытство вряд ли сослужило бы хорошую службу. Да и сердобольные женщины, явно намекающие на мои с ним отношения, тоже не годились ни для каких расспросов. Профессиональный опыт показывал, что чем меньше людей посвящено в проблему, тем проще ее будет решить. И это тем более актуально звучало сейчас, когда к уже имеющимся сложностям добавился такой неуместный приезд Макса.

Поэтому я решила действовать осторожно. Послала Корецкого договариваться о жилье в дом, который указала тетя Нина, а сама отправилась в сторону поля. Туда, где мы были вместе с Владом после нашей верховой прогулки, почему-то надеясь, что смогу найти его там.

Но мои ожидания не оправдались. Сотникова там не оказалось, зато вовсю кипела работа: несколько незнакомых мне мужиков косили траву. И это расстроило до такой степени, что я даже разозлилась на них: словно это именно они сорвали мне запланированное свидание.

Зипуны, хоть и были небольшой деревенькой, тянулись в длину на несколько километров, и отдельные дома находились на достаточном расстоянии друг от друга. Сколько времени пройдет, прежде чем я выясню, в котором из них живет Влад? И даже когда узнаю это, что делать дальше? С какими словами заявиться к нему?

Дойдя до реки, постояла у домика бабы Глаши. Ее самой снова не было дома — я заметила массивный замок на дверях, да и поблизости тоже никто не встретился. Спустилась к воде, присев на пустующий пирс. И с чего только взяла, что он опять придет сюда купаться? Если так было в прошлый раз, совсем не обязательно, что повторится сейчас.

Вокруг и правда царила тишина. Река снова казалась спокойной, и в ней плескалось все еще высоко стоящее солнце. Легкий ветер, как и раньше, лишь слегка теребил прибрежные заросли камышей.

— Привет, — я вздрогнула, услышав за спиной звонкий голосок-колокольчик, потому что не слышала ничьих шагов. А оглянувшись, увидела перед собой ребенка. Мальчика лет пяти-шести.

Он был босиком, в длинной рубашке навыпуск и широких штанишках чуть ниже колена. И почему-то показался мне похожим на Маленького принца со страниц моей любимой сказки. С непослушными кудрями цвета спелой пшеницы и с живыми, умными глазами, с любопытством исследующими все вокруг.

— Привет, — я улыбнулась мальчику, подходя ближе. Маленькое солнышко. До его волос хотелось дотронуться, пригладить непокорную копну, легонько потянуть падающие на лоб колечки, так чтобы он засмеялся и на щеках появились прелестные ямочки.

Иногда я жалела, что не пошла в педагогический вместо журналистики. Возиться с детьми мне нравилось, и находить с ними общий язык получалось почти всегда. Хотя, наверно, у этого очаровательного малыша вообще ни с кем не могло быть проблем в общении: он выглядел таким милым и дружелюбным, что невозможно было не улыбнуться, глядя на него.

— Я Ваня, — мальчик протянул мне раскрытую ладошку с перемазанными травой пальчиками.

Этот жест и открытость ребенка растрогали меня еще больше. Да, я знала, какими категоричными бывают родители, убеждая детей ни под каким предлогом не общаться с незнакомыми людьми. Но то в городе. Здесь же, в этой тихой, мирной деревне наверняка нечего было опасаться. Потому Ваня и гулял один, и так доверчиво пошел мне навстречу.

— А я Оксана, — пожала в ответ маленькую ручку и присела перед ним на корточки. — Ты не боишься гулять один?

— Не-е-ет, — рассмеялся он, смотря на меня как будто даже с толикой снисходительности. — А чего бояться? — и важно добавил: — Я большой уже. И дом наш рядом совсем. Я тут каждый день гуляю.

— Здорово, — порыв ветра еще больше растрепал его волосы, и я представила, как красиво это будет смотреться на фотографии. Хоть первоначальный вариант статьи и утратил свою актуальность, мне все равно хотелось ее написать. И оживить теми снимками, что уже успела сделать. И с этим чудесным мальчуганом тоже. Сплошное умиление, это наверняка понравится читателям.

— Вань, а хочешь сфотографироваться? — потянувшись за телефоном, спросила я у мальчика, и он засиял, согласно кивая.

Кадры и правда вышли шикарными. Яркими и солнечными, такими же, как этот удивительный ребенок.

— Иди, покажу, что получилось, — я развернула к нему телефон, но тут заметила, что он смотрит куда-то за моей спиной. И улыбается еще шире. А когда обернулась, увидела приближающегося Влада.

Сердце затопило теплом, и я поднялась навстречу, радуясь, что удалось так быстро снова встретить его. Но нахлынувшая было радость тут же растаяла, когда рассмотрела выражение его лица.

Сказать, что он был зол, означало не сказать ничего. Я уже видела Влада всяким: недовольным, рассерженным, возмущенным. Но таким — еще ни разу. Он словно кипел, готовый взорваться в любой момент. Смотрел не то, что недобро, — свирепо и почти с ненавистью. На лбу отчетливо проступили бороздки морщинок, на скулах виднелись желваки, а рот исказился в непонятной гримасе. И кулаки были сжаты, будто он с трудом сдерживал сам себя, чтобы не накинуться на меня и не начать душить за какие-то неведомые прегрешения.

Передо мной словно находился другой человек. Не нежный и страстный, каким был всего каких-то пару часов назад, когда мы не могли оторваться друг от друга. Чужой. Агрессивный. И, как бы мне ни хотелось произносить это определение, жестокий.

Мне стало страшно. И из-за того, как Сотников выглядел и вел себя, и потому что я понятия не имела, что будет дальше.

Он подскочил почти вплотную ко мне, прошипев:

— Какого черта ты творишь?!

Да что я сделала такого? О чем он вообще? Про мой разговор с Максимом, который случайно услышал? Так я могу все объяснить. И Влад ведь умный, сознательный человек, чтобы так опрометчиво делать выводы по каким-то обрывкам фраз.

— Я не понимаю… Что не так? — попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного смягчить обстановку. — Все же было хорошо. Я собиралась найти тебя и объяснить. Но отвлеклась на этого малыша, решила сделать несколько кадров для журнала…

— Для журнала?! — переспросил мужчина, со свистом выдыхая ругательство, и в следующее мгновенье вцепился мне в плечи с такой силой, что стало больно. Тряхнул, пугая до полусмерти, потому что у меня разве что искры не полетели их глаз. — Какой же я идиот! И как только мог поверить…

— Пусти, — дернулась я из его рук, теряясь от накатившей жуткой смеси страха и непонимания. За что он так со мной? — Ты делаешь мне больно, пусти!

Хватка на моих плечах ослабла, но от жгучего злого взгляда все еще хотелось убежать на край света.

— Не будет никакого журнала, ясно тебе? Еще раз подойдешь к нему…

Сотников не договорил, но вдруг рванул телефон из моих рук. И, прежде чем я успела опомниться, швырнул его на землю, несколько раз жестко и резко ударяя каблуком по стеклу. Я ахнула, опускаясь на траву и с ужасом рассматривая корявые длинные трещины, расползшиеся по экрану нового аппарата, на который копила несколько месяцев.

А потом услышала тихий плач. Малыш смотрел на нас округлившимися от страха глазами, ротик скривился, а на ресницах дрожали огромные прозрачные капли.

— Папа, ты почему такой злой? И так кричишь?

Сотников будто очнулся. Лицо посерело, вмиг утрачивая все краски, и мужчина рухнул перед мальчиком на колени, сгребая его в объятья.

— Прости, прости меня, родной. Я тебя напугал.

Он подхватил Ваню на руки, осыпая беспорядочными поцелуями пушистые волосы и мокрые от слез щеки.

— Успокойся, солнышко, все хорошо. Пойдем домой скорее.

Не глядя на меня, поднялся, прижимая ребенка к себе, и торопливо пошел прочь.

А я так и осталась сидеть на траве, перед вдребезги разбитым телефоном, оторопело глядя им вслед.

Папа???