Эпилог

Полгода спустя

— Ковалева, я все понимаю, конечно, но долго еще будет продолжаться твой медовый месяц? Ты мне в редакции нужна! Не по скайпу и не в виде статей, а живая! — начал шуметь Мурзин, едва только я набрала его номер. — Как там у твоего мужа с совестью?

— С совестью у него все нормально, а вот со здоровьем пока не очень, — отозвалась я, смеясь. — Сергей Семенович, ну вы же сами сказали, чтобы я семьей занималась. И на дистанционную работу меня перевели. И кстати, я уже несколько месяцев не Ковалева, забыли?

— Ты поучи меня еще! — пробурчал в ответ главред. — Читатели за столько лет привыкли к статьям Оксаны Ковалевой. Я что, должен их просветить о смене твоего семейного положения? Или мало поклонниц за твоим мужем бегает? Хочешь, чтобы еще целая делегация к вам туда заявилась?

— Не хочу, — призналась я. Хотя работающие на Влада специалисты и продолжали тщательно фильтровать информацию о семье Сотниковых, попадающую в сеть, кое-что все равно просачивалось. И в Зипунах то и дело появлялись любопытные и весьма симпатичные девицы, желающие попытать счастья. Я понимала, что это неизбежные издержки наших отношений, и от излишнего внимания все равно никуда не деться. Но и совсем не реагировать не могла, а тем более, не хотела специально провоцировать подобные ситуации.

— А раз не хочешь, возвращайся и начинай работать по-настоящему! — заявил Мурзин. — И принцу твоему хватит уже там прохлаждаться. Мы, кстати, вторую статью так и не сделали, так что с него должок. И не надо мне рассказывать, что на природе локации интересней! Первая была на природе, а вторую сессию договаривались в городе снимать. Так и ему и передай!

— Передам, Сергей Семенович, — снова рассмеялась я. — Ване в сентябре в школу, так что мы в любом случае скоро вернемся.

Теперь хорошо знала, что мой вредный ворчащий главный редактор на самом деле умеет быть душкой. Давно перестал терроризировать ребят в редакции, и теперь работать все стали с бóльшим удовольствием и намного эффективней. Да и возмущения в мой адрес были всего лишь своеобразной манерой общаться. Ну, не умел он по-другому! И так позволил увидеть слишком много из того, что таилось у него внутри, когда посещал меня после аварии. Далеко не все способны говорить о своих чувствах, да и ни к чему это, особенно, если поступки оказываются красноречивее слов.

Я отключила телефон и пошла обратно. Было еще довольно рано, но в деревне уже во всю кипела жизнь. Привычно голосили петухи, коровы давно были отогнаны на пастбища, а на полях косили траву, чтобы чуть позже собрать в свежие стога душистого сена.

Отправилась не домой, а к реке, совершенно точно зная, что застану Влада именно там.

— Почему не дождался меня? — накинула на плечи выбравшемуся из воды мужчине большое пушистое полотенце. Обняла, давая одновременно опереться на меня. Он и так оставил кресло на самом верху склона, у дома бабы Глаши, а вниз спускался самостоятельно. И я слишком хорошо знала, каких усилий ему это стоило.

— Ну, я же не знал, когда ты вернешься, — коснулся моего виска прохладными после купания губами. — Это же так важно: поговорить с начальником раньше, чем с собственным мужем.

— Вредина ты, Сотников, — рассмеялась я, подставляя для следующего поцелуя уже губы. — Знаешь ведь, что он ждет моего звонка. Я же не виновата, что дозвониться можно только от клуба.

— А кто виноват? — пожал плечами Влад. — Сама не захотела нормальный интернет. Предложение, кстати, до сих пор в силе, только скажи…

— Я помню, барин, что ваших капиталов хватит три таких деревни самым мощным интернетом обеспечить. Но не уверена, что хочу портить нетронутость этих мест современными благами.

Он хмыкнул в ответ, а потом приподнял мои волосы, обнажая шею, скользнул по ней губами, потерся носом. — Как же я люблю твой запах…

Как тут было не пожалеть, что мы не дома наедине и не скрыты от посторонних глаз? Я потянула края полотенца к себе, придвигаясь еще ближе к мужчине.

— Намочу тебя… — проговорил Влад, но не сделал даже попытки отстраниться. Крепче сжал руки на моих плечах. — Пойдем домой? Ванька наверняка уже проснулся.

Я кивнула, еще ненадолго замирая в его объятьях, а потом потянулась за оставленной на небольшом заборчике одеждой.

Подъем наверх растянулся на несколько минут, и добравшись, наконец, до кресла, Влад почти упал в него. Закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание. Грудь тяжело вздымалась, а на висках от напряжения проступили капельки пота.

— Прости, родная, — он обнял меня за талию, утыкаясь лицом в живот. — Со мной оказалось непросто.

— Это точно, — я погладила растрепанные ветром пряди волос. — Совсем непросто. Особенно отгонять от нашего дома местных туристок, решивших, что ты — главная достопримечательность этих мест.

Он посмотрел на меня, устало улыбаясь, и покачал головой.

— Ты же знаешь, что мне не нужен больше никто, кроме тебя.

— Я-то знаю, а они — нет. Вот думаю, может все же поставить на въезде в Зипуны большой шлагбаум и пропускать только жителей деревни?

Мужчина рассмеялся, но отметить не успел.

— Владушка! — заохала появившаяся во дворе и увидевшая нас Кузьминишна. — Опять в реку полез! Не прогрелась же вода еще! Ты бы лучше в бане своей плавал!

— В бассейне, баба Глаша, — возразила я с улыбкой, но старушка лишь отмахнулась.

— Да все оно одно, попридумывали слов, чтобы жить себе усложнить! Главное, что тепло там.

— Так и в реке тепло, — возразил Влад, тоже улыбаясь. — Да и нравится мне больше.

— Нравится ему! — возмущенно запричитала Кузьминишна. — В дом давайте идите, хоть чаем вас горячим напою. Как дети малые, ей-богу!

— Пойдем, — потянула я мужа за плечо, понижая голос до шепота. — Не будем нервировать пожилого человека. Ты же знаешь, как она о тебе переживает. Все-таки надо было и правда в бассейне поплавать.

Этот самый бассейн совершенно невероятным образом появился в деревне за те десять дней, которые Влад провел в больнице. Когда мы вернулись в Зипуны, я в буквальном смысле потеряла дар речи, рассматривая выросший из ниоткуда бревенчатый павильон довольно внушительных размеров с огромными, во всю стену окнами с рефлекторными стеклами. А внутри оказалось оборудованное по последнему слову техники помещение… с бассейном. Просторным и теплым, с водой удивительного бирюзового цвета.

Конечно, я помнила, что врачи в клинике рекомендовали регулярные занятия плаваньем после того, как Влад отказался от операции и настоял на консервативном лечении. Но разве могла предположить, что что-то подобное может возникнуть в глухой деревне? Еще и за такие немыслимо короткие сроки.

Сотников долго смеялся, рассматривая шок на моем лице, а я в тот момент впервые подумала, что в жизни миллиардера есть все же и кое-какие преимущества.

— Мне больше нравится река! — уже немного отдохнув, он нашел в себе силы снова подняться и двинуться в дом старушки. — Да и потом, чем больше я хожу, тем лучше получается в следующий раз.

Я зажмурилась на мгновенье, пряча подступившие слезы.

— Только не переусердствуй, ладно? Мы никуда не торопимся, не хочу, чтобы тебе стало хуже.

— Не станет, — он снова притянул меня к себе, одновременно обнимая и опираясь на плечи, и я вздохнула, наслаждаясь уже такой привычной, драгоценной тяжестью. — Да и до конца стройки недолго осталось. К августу все должны успеть.

Когда пересказывала ему историю бабы Глаши про жившего здесь некогда барина и все, что с ним случилось, даже не думала, что Влад воспримет ее так близко к сердцу. Он долго молчал, а потом проговорил тихо-тихо, будто боясь, что нас кто-то услышит, хотя поблизости не было больше никого:

— Значит, это все не случайно, да, родная? То, что мы встретились с тобой именно здесь. И сейчас снова вернулись сюда. История повторяется?

Я не взялась бы утверждать это совершенно однозначно, но очень хотелось поверить, что пришедший в жизнь двух влюбленных много-много лет назад счастливый финал возможен и для нас. И когда муж спросил, глядя на тогда еще укрытый толстым снежным покровом склон:

— Тебе не кажется, что здесь чего-то не хватает? — могла только согласиться с ним.

А теперь почему-то почти не сомневалась, что к тому дню, когда над тихой рекой разольется колокольный звон из новой церквушки, мой любимый человек сможет полноценно передвигаться сам. Чудо в нашу жизнь пришло уже гораздо раньше, одним из таких же светлых летних дней, подаривших встречу. Оставалось лишь принять его. Поверить и дождаться.