Глава 25. Бесстыжий
Когда ближе к вечеру я вернулась домой, Николь стояла рядом со мной за дверью, с нетерпением ожидая реакцию моей мамы. Результаты эксперимента ошарашили не только ее.
– Девушка, а вам кого? – окинув придирчивым взором, и действительно не признав в новом эксцентричном образе родную дочь, спросила Анна Дмитриевна Апраксина.
– Сандру. Мы вместе работаем, – ответила я, стараясь сделать голос чуть выше и более эмоционально окрашенным.
– Так позвоните ей. Она где-то задерживается. А мне, извините, совершенно некогда с вами общаться. Так что до свидания, – с этими словами перед моим носом закрылась дверь.
Заливистый и звонкий смех Николь эхом разнесся по всему подъезду.
– Ну, а я что говорила? Не зря все-таки прошлым летом те курсы стилистов прошла. Вот и пригодились. А тебе, между прочим, даже идет, – хихикала подруга, дергая меня за каштановые кудряшки сверх реалистичного объемного парика, закрывающего пол-лица. – А теперь попытайся доказать, что ты – это действительно ты, а то так и поедем ко мне ночевать.
На новый звонок в дверь и незнакомую настырную девицу на лестничной площадке мама отреагировала уже не столь дружелюбно, как в первый раз. Ситуацию спас выскочивший Бантик, который привычно уткнулся носом в мою ладонь и Ванюшка на маминых руках, расплывшийся в улыбке. Дети и животные видят сердцем, их не введешь в заблуждение париками, липовыми очками и линзами. А до макияжа и одежды им вообще дела нет.
В этот вечер мы с Николь не могли наговориться, а она все не выпускала из рук нашего слюнявого Ванюшу.
– До чего же хорошенький! Вот бы и мне такого! – то и дело приговаривала она, целуя малыша в румяные щечки. А я смотрела и представляла, какая заботливая и обаятельная мамочка однажды из нее получится.
Только, общаясь с подругой, я все больше чувствовала, как сильно сама изменилась и повзрослела за этот незначительный промежуток времени.
– Колись, как ты так сильно похудела? Сидишь на какой-то особой диете?
После ожидаемого вопроса, которым пухленькая, но весьма стройная и симпатичная Николь всегда была озабочена, стремясь к голливудским стандартам красоты, в этот раз я искренне рассмеялась.
– Не дай Бог тебе такую диету, – призналась я после того, как успокоилась. – Когда нет денег на разнообразную еду, перспектив на будущее и никакой поддержки, круги под глазами образуются сами собой. А там, куда нас занесло, чтобы элементарно помыться или постирать приходилось и воду из колонки ведрами таскать. Много чего было, но сделало меня только сильнее. Сейчас я это понимаю.
* * *
На очередную съемную квартиру, в этот раз с хорошей отделкой и весьма уютную, мы переехали на следующий день вместе с мамой, ее двадцатью чемоданами, Ванюшкой, а теперь еще и с Бантиком. Его хозяева обещали вернуться в страну не раньше, чем через полгода, поэтому других вариантов, кроме как всюду перевозить пса с собой, у нас не было.
Еще через день Евгений Петрович вручил мне новенькие документы, по которым из Александры Владимировны Апраксиной я превратилась в Александрову Владу.
– И правда не узнать! – довольно усмехнулся мужчина, впервые увидев меня в новом образе. – Надеюсь, сын простит нам этот маскарад. Я решил не вводить его в курс дела. По большому счету ему все равно Влада ты или Саша, главное, чтобы с обязанностями справлялась. А когда он доедет к нам из своей Америки, тут уже все утрясется.
Так я и вышла на работу в отремонтированный и просторный офис на двадцатом этаже хорошо знакомого бизнес-центра. С иронией вспомнила, что именно на этой парковке когда-то и залезла в машину Стаса. Да и теперь многое отдала бы, чтобы снова увидеть мужчину, который ни на один день не покидал моих мыслей. Что ж, у моей судьбы специфическое чувство юмора.
Странное было ощущение занимать одной такие хоромы. Стекло, металл, полированное дерево – современно, модно и лаконично. В моем распоряжении оказался зал переговоров с огромным овальным столом и окнами во всю стену, кабинет директора с уютным диваном и личной душевой, а еще приемная в светлых тонах, с кофемашиной и всем необходимым для работы помощницы, где я и расположилась.
С сыном Евгения Петровича мы тут же наладили контакт по электронной почте.
«Добро пожаловать в корпорацию. Жаль, что не имел возможности провести собеседование лично. Но отец очень хвалил вас, Влада, надеюсь, и мы быстро найдем общий язык».
«Генеральный директор, Станислав Евгеньевич Бестужев», – гласила официальная подпись под каждым его письмом, напоминая совсем о другом Стасе.
Специфика компании отличалась, но нужно отдать должное, меня профессионально и быстро ввели в курс дела, очертив круг обязанностей. Работа была совсем другого уровня, чем у слизняка, заставляя меня развиваться и постоянно открывать для себя что-то новое. Мне действительно нравилось это место.
А еще щедрая заработная плата, почти в четыре раза больше предыдущей, и отсутствие самого директора за стеной особенно мотивировали на трудовые подвиги. Хотя, этот дотошный трудоголик умудрялся круглосуточно подкидывать мне свежие задачи даже издалека, как будто сам и вовсе никогда не спал, не говоря уже о походах в туалет и перерывах на отдых.
22.35. Спайдер: «Привет! Как успехи на новом месте?»
22.36. Шура: «Привет! Я довольна. Но все больше склоняюсь к тому, что мой бесстыжий босс настоящий вампир, который никогда не спит, не ест и не отвлекается на прочую ерунду, свойственную простым смертным», – веселилась я, все еще находясь на рабочем месте в столь поздний час и уже присматриваясь к диванчику в кабинете Бестужева. Совсем немного и ехать домой не будет никакого смысла.
22.38. Спайдер: «А почему бесстыжий? Есть какие-то проблемы? Надеюсь, он тебя не обижает?»
22.40. Шура: «Нет, что ты. Он душка, хотя бы потому, что находится за тысячи километров от меня. А бесстыжий… Сама не знаю, просто глупое прозвище прилепилось».
22.42. Спайдер: «Никогда не пойму, как устроен генератор прозвищ в твоей голове. Бесстыжий еще куда ни шло, слизняку явно повезло меньше».
К пяти часам вечера ранние декабрьские сумерки накрыли Москву, на что город тут же ответил миллионами огней. В этом году начало зимы как никогда радовало жителей столицы обилием снега. Он и сейчас за моим окном мягко опускался на землю огромными пушистыми хлопьями.
Из офиса, с высоты двадцатого этажа, наблюдать за этим чудом казалось особенным удовольствием. Но позволить себе подобную радость с учетом безостановочного прироста задач, я могла не более двух секунд в день.
Зато Николь отрывалась по полной. Однажды забежав ко мне на огонек, она так полюбила это место, что теперь почти ежевечерне скрашивала мое одиночество своей компанией. Пока я корпела над документами и рабочей перепиской, подруга рассказывала мне последние светские новости и подкармливала исхудавшую трудоголичку различными вкусняшками из родительского ресторана.
– Неприлично быть такой тростинкой на моем фоне, – хихикала аппетитная и розовощекая красотка, незаметно подсовывая мне вместе с чаем очередной круассан.
К новому бесстыжему боссу и его нечеловеческим требованиям я постепенно привыкла и даже втянулась в ненормированный график работы. Иногда, когда сроки поджимали, я оставалась ночевать в офисе. Благо дело, диван оказался более чем удобным, а наличие ванной комнаты с душевой при кабинете генерального, делало его мало отличимым от настоящего отеля. Двойная оплата за переработку с лихвой окупала мамины стоны, ведь в этих случаях выгуливать Бантика ей приходилось самой.
Партнеры Станислава Евгеньевича, которые заезжали в наш московский офис, за глаза называли его воротилой и компьютерным гением. Я и сама с первых дней прониклась глубоким уважением к этому человеку. Когда очень требовательный, но справедливый босс, впервые написал мне: «Влада, ты большая молодец», улыбка с лица не сползала целый день. Похвала этого сверхчеловека стоила действительно дорого! Оставалось странным лишь то, что, работая на него уже несколько недель, я не знала, как мой босс выглядит в реальной жизни.
«Не забивай свою голову ненужными глупостями. Какое тебе дело до его портрета при такой приличной зарплате? В современном мире, где все покупается и продается онлайн, видеть друг друга совсем не обязательно», – успокоила меня мама, когда однажды мы затронули эту тему.
И все-таки было странным, что Станислав Бестужев не имел аккаунтов в соцсетях и ни одного фото в интернете. Трудно было представить, как ему это удавалось, словно нарочно скрывался от репортеров, а, может, и доплачивал кому-то за то, чтобы его снимки не просачивались на общее обозрение.
– Николь, а ты когда-нибудь видела сына Евгения Петровича? – не выдержала я, раздираемая любопытством.
– Нет, откуда? Он и сам видит его редко, называя «блудным сыном», – усмехнулась Николь.
– А тебе не кажется странным, что у такого человека нет ни одной фотографии в интернете? Мне иногда представляется, что этот гений, например, скрывает свое обезображенное лицо после аварии.
– С такой фантазией только сценарии к ужастикам писать, – звонкий заливистый смех снова заполнил просторный офис, и даже разнесся эхом по коридорам опустевшего бизнес-центра. В пятничные вечера сотрудники разбегались со своих рабочих мест особенно быстро. – До чего же ты странная, Саша. Если он и скрывается от кого-то со своими миллиардами, то разве что от охотниц за деньгами.
Наверное, со мной и правда было что-то не так, потому что в этом русле о моем нынешнем боссе я никогда не думала.
Когда за дверью офиса послышались голоса и шаги нескольких человек, я даже удивилась. Все запланированные встречи состоялись еще с утра, а сейчас к концу рабочего дня я точно никого не ждала.
– Добрый вечер! А вот и наша Влада, – с нескрываемой радостью и некоторой гордостью представил меня Евгений Петрович, первым войдя в распахнутую дверь. Только услышав его голос, на моем лице образовалась приветливая улыбка. Я сразу же оторвалась от экрана компьютера и поднялась из кресла, готовая встречать гостей. На прошлой неделе он уже приводил ко мне знакомиться одного важного человека, но этот вечер превзошел все мои ожидания… – А это мой сын, Станислав Евгеньевич. Заочно вы уже знакомы, а теперь будет возможность и лично пообщаться. Решил сделать всем нам сюрприз…
На слове «сын» мой взгляд переместился на статного молодого мужчину в костюме и деловом пальто, который все еще стоял в дверях. И время остановило ход.
Все застыло перед глазами: люди, стрелки на часах. Даже звуки куда-то растворились, на мгновение оглушив меня тишиной. Казалось, оглянись я сейчас на окно, и там обнаружу неподвижно повисшие в воздухе снежинки. Сердце же, напротив, разогналось до сверхскоростей, отбивая барабанную дробь. А все потому, что на месте его сына стоял МОЙ СТАС. Тот самый Стас, который после ночи в загородном доме ни на день не покидал моих мыслей, тот, кого я видела в каждом сне и, кажется, уже потеряла всякую надежду увидеть в реальности.
– Рад знакомству, Влада, – раздался глубокий мужественный голос, по которому я так скучала, заставляя что-то в груди болезненно сжаться, а навстречу протянулась уверенная крепкая рука с модными часами.
«Неужели, он и есть мой бесстыжий босс?» – никак не укладывалось в голове.
От шока я окаменела и утратила способность говорить. И если бы ни волшебный пинок под столом от Николь, должно быть, пришла бы в себя не скоро.
– Взаимно, – тихо и коротко ответила я, быстро пожав руку.
Стас не узнал меня в новом образе. Лишь на долю секунды в его изучающем взгляде мелькнуло что-то зыбкое и едва уловимое, как отголосок воспоминания. А формальное прикосновение его руки меня почти обожгло.
Наш план исправно работал. Николь расплылась в довольной улыбке. Она могла бы собой гордиться, стилист из нее вышел что надо. Только в моей душе все противилось и кричало от этой лжи. Хотелось снять чертов парик и очки, разреветься и броситься Стасу на шею. Не для него затевался весь этот цирк с переодеваниями. Я хотела всего лишь защитить себя и тех, кого люблю. А в итоге, создала новую личность, и сама отгородилась от единственного человека, к которому меня тянет с непреодолимой силой.
– Влада, ближайшие две недели я проведу в Москве. Появились дела, которые требуют моего личного присутствия. Примерный график мероприятий уже завтра утром будет у вас на почте, – поставил меня перед фактом босс и скрылся в своем кабинете вместе с отцом и еще одним мужчиной, которого нам представили Арсением.
– А ты говорила про обезображенное лицо, – передразнила меня улыбающаяся Николь. – Да он красавчик! Э-эй, Саша, хватит стоять истуканом, – продолжила уже шепотом. – Ау! Они ушли и закрылись в кабинете. Ты меня слышишь?
Я вернулась в кресло, не чувствуя собственных ног и отчаянно сдерживая подрагивающие руки.
– Саш, с тобой все в порядке? – не унималась подруга.
– Нет, не в порядке… – прошептала я, устало опустив голову на ладони, как если бы она в разы потяжелела за последние пару минут. – Понимаешь, Бестужев и есть мой Стас. Да, тот самый. Единственный. Я и представить себе этого не могла! И он меня не узнал… Может, и думать обо мне забыл. В общем, даже не представляю, как работать с ним эти две недели.
Николь закусила губу, состроив смешную мордашку, и выдала, как на духу.
– Ну, а что такого? Работа есть работа. Узнаете друг друга с новой стороны, присмотритесь, там и видно будет. А то, что не узнал… Так тебя и мать родная в этом образе не признала. Лишь Бантик принюхался и не повелся. Но твой Стас и не собака, чтобы возлагать на него столь большие надежды, – снова хихикала Николь, даже в этой ситуации вызвав на моем лице улыбку.