Глава 2 · Тайны Фионы Ле’Ройс

– Ничего не понимаю, – пробормотал Ле’Ройс, сидя в кабинете шефа полиции.

Чуть ранее старший детектив поведал вдовцу о деталях расследования и теперь деликатно, насколько это понятие применимо к старику Фризу, выпытывал подробности семейной жизни.

– Жена сама вам сказала, что родилась в Дункельмитте, что в пятнадцать осталась сиротой и пришла служить в храм богини Аполии? – перешел на очередной круг допроса детектив.

– Да, Фиона мне все о себе рассказала, когда мы стали встречаться, – кивнул Ле’Ройс. – Кое-что поведала жрица. Собственно, она и посоветовала обратить внимание на эту девушку.

– Похоже, благочестивая Ирма сосватала вам послушницу, – хмуро заметил шеф Кроули.

– Так и было, – пожал плечами муж убитой, ничуть не смущаясь. – Но в этом нет ничего предосудительного. Я стал вдовцом, хотел создать новую семью, мечтал о детях. Встретил в храме молодую, непорочную девушку…

– Вот об этом поподробнее, – кашлянул Фриз.

– Да что вы себе позволяете?! – вскочил со стула Ле’Ройс, но Эрик его остановил, положив руку на плечо и усаживая на место.

– Лучше ответить, – посоветовал он приятелю. – Так полицейские смогут больше узнать о жизни Фионы и быстрее найдут убийцу.

Ле’Ройс обмяк на стуле:

– Ладно. В первую брачную ночь Фи просила быть осторожным. Она смущалась, робела, по всему было видно, что опыта у жены в подобных делах нет.

Муж погибшей закрыл ладонями лицо, пытаясь скрыть эмоции от собеседников.

Фриз пробурчал:

– Так себе аргумент.

Кроули, бросив хмурый взгляд на детектива, шепнул:

– Деликатнее.

Следователь так же шепотом огрызнулся:

– Спрашиваю по форме. – Но тем не менее предупреждению внял и участливо поинтересовался у вдовца: – Брачный обряд, я так понимаю, проходил все в том же храме Аполии, а новые документы вашей супруге выдал инспектор Пошнер?

– Верно. И новые бумаги, и метрику о рождении он жене выдавал.

– Метрику о рождении? – заинтересовался Фриз и с пониманием переглянулся с шефом Кроули. – И где же она сейчас? У вас?

– Вроде сдали инспектору, как только получили свидетельство о браке, – рассеянно ответил вдовец.

– Что ж, самое время навестить Пошнера в Старом городе и задать ему парочку неудобных вопросов. – Фриз вскочил с места и, ничего не объясняя, покинул комнату.

Шеф Кроули указал Эрику на дверь:

– Гер Клаус, прошу, поезжай с ним. А то надавит на Пошнера, тот зажмется и ничего не расскажет. А ты подкупи… брр… в смысле поговори по душам.

– Да понял я, – обреченно отмахнулся от шефа Эрик и поторопился за детективом.

Ле’Ройс проследовал за другом на стоянку. Не спрашивая разрешения, он уселся на переднее пассажирское сиденье мобиля и упрямо поджал губы:

– Я с тобой!

Фрайберг закатил глаза: не было у него иной заботы, кроме как следовать по пятам за Фризом и утешать Ле’Ройса. А ведь всего лишь заскочил в участок узнать, как продвигается дело и доказана ли вина Фроля. Мысленно чертыхнувшись, мастер механики вырулил на дорогу, взяв курс на удаляющийся паромобиль детектива.

Помощник Тодда Кирша мрачно сопел какое-то время, но в итоге не выдержал и спросил:

– А что не так с метрикой Фи?

– Пошнер никак не мог выдать твоей жене свидетельство о рождении, – огорошил приятеля Эрик.

– Почему это не мог? – удивился вдовец. – Она же родилась в Старом городе.

– Ты же местный, припомни: Пошнер работает инспектором лет десять, не больше. Кроули как раз перед твоим приходом изучал его дело, – терпеливо пояснил Фрайберг. – А свидетельство о рождении твоей жене выдавали лет двадцать с лишним назад. Но если метрику все же выписывал Пошнер, то только взамен утерянной. Или…

– Ну что «или»-то?! – нервно переспросил собеседник.

– Или Фиона прибыла в Ингвольд издалека. Тогда инспектор тоже мог выдать метрику. Новую. Как беженке.

– Да даже если и так! У каждого третьего в Дункельмитте новые или фальшивые метрики! – горячо возразил вдовец, а Эрик молчаливо согласился, ибо был в числе этих «третьих». – Лично я не вижу ничего дурного в том, что Фи – чужестранка.

– Согласен, в этом нет ничего дурного. Только ведь жена не говорила тебе, что приезжая? Почему?

– Не знаю, – насупился Ле’Ройс. – Может, забыла?

Эрик недоуменно покосился на приятеля. Странно, простачком вроде не был, руководил бригадами, обладал деловой хваткой и смекалкой. Но все, что касалось жены, воспринимал с наивностью ребенка.

Фрайберг не стал добавлять, что фрау Ле’Ройс, судя по всему, желала «забыть» не только свой возраст и страну, из которой приехала, но и собственное неприглядное прошлое. Об этом они узнают позже, когда Фриз с пристрастием допросит инспектора, отвечающего за порядок в Старом городе.

Увы, инспектор Пошнер оказался крепким орешком. Он все отрицал. Хватался за сердце, багровел, прикладывал платок к влажным щекам и лбу, но упорно стоял на своем:

– Говорю же вам, детектив Фриз, с документами фрау Ле’Ройс все чисто. Она местная, я проверял!

– А как так получилось, что девушке понадобилась новая метрика? – вцепился в противника Фриз.

– Так прежнее свидетельство сгорело вместе с домом, в котором девчонка жила с отцом! – нашелся инспектор. – После смерти родителя Фиона устроилась в храм послушницей, и Ирма лично попросила меня восстановить документик. А как не помочь сиротке?

– И где же жила Фиона Ле’Ройс до того, как прийти в храм? Кем были ее родители? Надеюсь, вы это проверили, гер Пошнер, а не записали со слов девушки? – прищурился детектив, наступая на инспектора.

Кабинет хоть и был просторным, но сейчас складывалось впечатление, что места здесь маловато. Эрик давно обратил внимание, как Фриз, не повышая голоса и не угрожая, умел создать для собеседника неприятную, давящую атмосферу.

– Все проверил! – Пошнер закивал и принялся рыться в шкафу, выкладывая на пол папки с документами.

Одну из них он наконец-то раскрыл, пролистнул дрожащими пальцами страницы, а затем, остановившись на желтой бумаге с вензелем, радостно вскрикнул:

– Вот! Говорю же, все чисто! Родители Фионы Ле’Ройс, в девичестве Кормик, жили на улице Беттлер. Ну, знаете, бедный район, там «скворечники» деревянные из двух комнат. Мать умерла давненько, девчонку воспитывал отец. Он и явился виновником пожара, а потому что пить надо меньше! Когда дом сгорел, Фиона осталась без семьи и крова. Хорошо, у нее был целительский дар, хлипенький, но благодаря ему жрица взяла девочку послушницей. Не о чем переживать, гер Фриз!

Эрик заметил, что Ле’Ройс расслабился. В словах инспектора не было ничего подозрительного. Но имелась одна нестыковка, на что и указал детектив:

– А как объяснить тот факт, что по документам, которые выдали фрау Ле’Ройс, ей двадцать, а наш эксперт определил, что дамочке не меньше двадцати четырех?

– Да что ж тут объяснять? Попросила девчонка скостить ей пару-тройку годков, а мне что, жалко? А какой женщине не хочется быть помоложе! – Инспектор весело подмигнул детективу, но тот лишь нахмурился.

– В каком доме, говорите, проживала семья Кормик?

– В доме…

Пошнер уткнулся в бумаженцию, а затем прочитал:

– Дом девять по улице Беттлер.

– Проверим. – Обещание детектива звучало как угроза. – И как часто к вам обращается благочестивая Ирма с просьбой поменять послушницам документики?

– Так это, как все… – замялся инспектор, покосившись на Ле’Ройса, и вытер пот с одутловатого лица.

– Часто, я так понимаю, – криво улыбнулся Фриз.

– Фальшивками я не занимаюсь, детектив, если вы об этом! А послушниц Ирма каждый год берет, многие – из неблагополучных семей. У кого родни нет, кто от побоев сбежал. Проверяю и выдаю новые метрики взамен утерянных, – пояснил Пошнер, оправдываясь. – Чего ж не помочь бедным сироткам?

– Угу, за достойное вознаграждение, – проворчал старший детектив и не прощаясь покинул кабинет.

Фрайберг с Ле’Ройсом последовали за ним.

В приемной секретарь – моложавая фрау с приятными взору округлостями – даже не успела предложить гостям чаю. Детектив в компании вдовца и мастера механики стремительно пронесся мимо, покидая маленький особняк с облупившейся розовой краской на стенах, с портиком над входом и четырьмя колоннами. Среди бурых кирпичных домов с железными крышами и мрачных зданий мануфактур с высокими черными трубами строение, в котором разместилось местное отделение полиции, выглядело нелепо – словно изящная кремовая розочка на буханке хлеба. Впрочем, как и все в Старом городе, где нищета бродяг соседствовала с роскошью внезапно разбогатевших нуворишей.

– Вот видите, все в порядке, гер Фриз, – с облегчением выдохнул вдовец. – А то, что Фи убавила себе пару-тройку годочков, – это не преступление.

– Не преступление, – согласился детектив. Достав из портсигара папиросу, он помял ее костлявыми пальцами. – Вопрос лишь в том, зачем она это сделала.

– Наверное, потому, что молодых быстрее берут замуж, – предположил Ле’Ройс, который никак не мог уразуметь, почему полицейский прицепился к этой фальшивой метрике. – Может, стоит еще раз переговорить с послушницами из храма? Не помню, чтобы Фи с кем-то дружила, но мало ли как бывает. Кто-то что-то слышал или видел.

– Позже переговорю. А вы идите домой, гер Ле’Ройс, у вас наверняка полно дел. Мне же еще нужно подготовить Фроля и Брагге к допросу с дознавателем из Айзенмитта.

– Я бы тоже хотел присутствовать на допросах. Или это запрещено? – с вызовом спросил Ле’Ройс.

– На допрос вас не пустят. Но как ближайший родственник жертвы вы имеете полное право узнать о результатах. Так что милости прошу вечерком в участок. – Старший детектив сделал две глубокие затяжки, бросил папиросу на мостовую и мыском изящного лакированного штиблета прижал окурок к булыжнику. – Что ж, до встречи, господа.

Гер Фриз укатил на стареньком паромобиле по делам. Ле’Ройс решил прогуляться до поселения «Червей» в одиночестве, а Эрик, кое-что обдумав, пересек улицу и свернул к храму богини Аполии. Он был полностью согласен с приятелем в этом вопросе, да и чутье подсказывало, что часть головоломки стоит искать там. А подойдя ближе и заметив припаркованный возле кустов мобиль старшего детектива, фыркнул. Фриз слукавил и решил пообщаться с Ирмой и ее послушницами сразу, не откладывая разговор в долгий ящик.

Сегодня зал был украшен бордовыми цветами. Они лежали на престоле, стояли в вазонах, опавшие одинокие лепестки виднелись на полу, отчего создавалось впечатление, что в храме разбрызгана кровь. Словно вместе с молитвой в дар богине принесли жертву. Дневная служба закончилась, горожане расходились по домам. В воздухе витал приторный аромат цветов, смешанный с мускусным запахом свечей, и все это вызывало легкое головокружение.

Рядом с прихожанами Фрайберг увидел верных помощниц жрицы – Варну и Инигму. В таких же серых длинных балахонах возле статуи богини стояли две молоденькие послушницы. В отличие от забитой Инигмы, которая при общении с посетителями святилища отводила взгляд, новые ученицы смотрели на прихожан без смущения, а порой и кокетливо.

– Благослови вас богиня Аполия, – раздался над ухом басовитый голос Варны, и Фрайберг от неожиданности вздрогнул. – Вы пришли помолиться? Подойдите к алтарю и прикоснитесь к священному камню. Богиня проявит милость и наградит вас даром.

– Каким даром? – на всякий случай уточнил Эрик, одновременно пытаясь отыскать взглядом Фриза.

Увы, ни старшего детектива, ни жрицы Ирмы в зале не наблюдалось, поэтому пришлось поддержать беседу с послушницей.

– Как «каким»? Целительским! Разве не за этим вы пришли в храм богини Аполии? – возмущенно произнесла Варна. – Именно сегодня взошло красное солнце, и в этот день боги особо добры к страждущим.

Эрик припомнил, что четыре раза в году на небосклоне появляется красное солнце – по преданию, предвестник милости богов. Но будучи стихийным магом, дарами чужой богини не интересовался. Да и к богу Арису обращался лишь в случае крайней нужды. В последний раз это случилось на пустыре, когда Однорукий Джо чуть не пронзил его насквозь железным крюком.

– Благодарю, но у меня уже есть дар стихийника. Вы не видели детектива Фриза? Он должен быть в храме.

– Как же, видела. Сидит в смотровой, допрашивает благочестивую Ирму, – недовольно пробурчала помощница жрицы и прищурилась: – А вы ведь тоже из полиции! Расследуете гибель Фионы?

– Нет, я не из полиции, я друг гера Ле’Ройса и занимаюсь этим делом по его просьбе, – объяснил Эрик и поспешил уточнить, пока у собеседницы не сменилось настроение: – А вы хорошо знали Фиону?

– Да-а… – задумчиво протянула Варна. – Впрочем, как и остальных прихожанок.

– Но она же не простая прихожанка. Когда-то, как и вы, Фиона была послушницей. Вы должны знать ее лучше, чем прочих посетительниц храма.

– Мы почти не общались. Когда я пришла служить в храм, Фиона выскочила замуж, – поджав губы, сухо ответила Варна.

– И часто ваши послушницы выходят замуж?

– Частенько. Аполия добра к своим детям. – В голосе собеседницы послышалось благоговение с неожиданными нотками зависти.

– А другая помощница жрицы, Инигма, что-то знает о Фионе Ле’Ройс? О ее родственниках и о том, как Фиона здесь появилась?

– Инигма? Да откуда ж ей знать! Она пришла в храм вместе со мной, – буркнула Варна. – Если кого и спрашивать, то Корнелию. Они с Фионой одно время здесь вместе несли службу.

– Кто такая Корнелия? – заинтересовался Фрайберг.

– Бывшая послушница. Так же, как и Фиона, не успела толком долг богине отдать, сразу выскочила замуж! Зазналась, в храм теперь не ходит, неблагодарная… – недовольно проворчала Варна, а затем по-девичьи ойкнула, прикрыв рот ладошкой, осознав, что сболтнула лишнее.

– А за кого вышла замуж Корнелия, если не секрет? – не отставал Эрик.

– За… Да я не помню уже, – замялась Варна, увидев, как из дальней комнаты вышел детектив Фриз в сопровождении жрицы.

Благочестивая Ирма обвела взглядом зал. Заметив помощницу в компании мастера Клауса, решительно направилась к ним. Она явно выглядела рассерженной.

– Пока один отвлекает меня, второй допрашивает послушниц?

– Какой допрос? Мастер Клаус – простой прихожанин, зашел в храм помолиться, – ответил Фриз, пряча усмешку.

– Раз гер Клаус прихожанин, не стоит тратить драгоценное время на пустые разговоры, – с ехидцей в голосе произнесла Ирма. – Пусть подойдет к алтарю, чтобы испросить благословения у богини.

Жрица и ее помощница воззрились на Эрика, и ему ничего не оставалось, кроме как направиться к серому алтарному камню, что лежал у ног мраморной богини. Возле алтаря, испещренного символами, на коленях стоял пожилой мужчина, положив на камень ладони. Он неистово бормотал слова молитвы, то и дело поднимая взгляд на суровый лик богини-целительницы. Как только прихожанин отошел, Эрик склонился к камню и коснулся рукой прохладной поверхности. Ни с какими просьбами он обращаться не собирался, желая лишь одного – поскорее закончить с ничего не значащим ритуалом.

Неожиданно символы под ладонью засветились, и Эрик ощутил жар. Инородная магия горячей лавой вмиг разбежалась по венам. Не та привычная стихийная и яркая сила, а тягучая, древняя и опасная. Хронометр в кармане жилета странным образом отозвался на эрги чужеродной магии, и даже через ткань Эрик почувствовал, как накалился металл. Не в силах отстраниться от алтаря, он впитывал чужой дар, который вызывал странную жажду.

Краски потухли, звуки исчезли, а Эрик растерянно огляделся и обнаружил в храме тени вместо людей. Безликие, серые призраки сновали по залу. Один из них обернулся к Фрайбергу и уродливо оскалился, пугая пустыми глазницами и черными клыками. Сердце сжалось, пропустив удар, ладони вновь кольнуло, словно в них впились сотни иголок, и… все прекратилось. Фигуры и предметы приняли прежние очертания, мир стал привычным и знакомым, а боль прошла. Эрик перевел взгляд на алтарь, но никакого свечения на камне не увидел. Он покосился на статую богини, и на миг ему показалось, что на светлый лик Аполии набежала тень.

Фрайберг поторопился подняться с колен и растерянно отошел от алтаря. К счастью, никто не заметил ни серых призраков, ни его замешательства. Фриз все так же бранился с благочестивой Ирмой, посетители склонялись в молитве перед статуей богини, а послушницы вежливо, но настойчиво выпроваживали из храма задержавшихся прихожан.

Эрику стало тяжело дышать: то ли от чужеродной магии, которую он на миг ощутил в теле, то ли от приторного аромата цветов и свечей.

Борясь с подступающей тошнотой, он стремительно направился к выходу.

– Так скоро? – удивилась Варна.

Мастер механики лишь коротко кивнул.

Едва очутившись на улице, он вдохнул полной грудью. Пусть погода опять испортилась, вместо утреннего солнца по небу плыли пыльные облака и моросил дождь, Эрик с наслаждением подставил лицо порывистому ветру, чувствуя, как тело наполняет привычная воздушная стихия. Он коснулся хронометра и убедился, что все случившееся в храме богини-целительницы ему не привиделось, ибо корпус по-прежнему был горячим, а механизм отбивал бешеный ритм.

Фрайберг не знал, как относиться к происшедшему. И не хотел размышлять о том, что за магию ему пыталась подсунуть двуликая Аполия. Поэтому обрадовался, увидев, что Фриз к нему присоединился.

– Что-то нечисто в этой богомольне! – буркнул детектив, доставая из портсигара папиросу. – Ирма ничего толком не говорит о своих помощницах. Утверждает, что к ней приезжают сиротки со всех концов Ингвольда. У некоторых бедняжек даже документов нет. Очень удобное прикрытие.

– И что, Ирма всем дает приют? – поинтересовался Эрик.

– Не всем. Только тем, кто в крайней нужде и в ком есть хоть капля целительской магии. Полагаю, возраст тоже имеет значение. Ведь старуху удачно замуж не пристроишь.

– А вы не спросили, чем занимаются помощницы, кроме песнопений?

– Спросил. Девицы помогают готовить настойки и ухаживают за больными в лечебницах. А те две молодые пришли совсем недавно и еще ничему не обучены. – Детектив раздраженно отмахнулся и нетерпеливо спросил: – Лучше расскажи, что тебе удалось вытянуть из Варны?

– С Фионой она не дружила, общалась редко, да и то как с прихожанкой.

– А о других девицах Варна случаем не говорила? Ведь наверняка помогает жрице в ее делишках.

– Была какая-то Корнелия, – припомнил Эрик. – Она вышла замуж, как и Фиона. Послушайте, не легче ли получить список послушниц, чем вот так выспрашивать?

– Легче. Еще бы жрица согласилась его предоставить. Без предписания судьи благочестивая прохиндейка отказалась называть имена учениц, да и на вопросы о прихожанах не ответила. Это, видите ли, посягательство на личную жизнь! Грамотные все стали! – Фриз усмехнулся. – Но ничего, я докопаюсь. Мне никто не мешает приставить к храму человечка из отдела урегулирования, чтобы проследил, куда ходят эти сиротки и с кем общаются. Ну и Пошнера надо бы дожать.

– Думаете, инспектор выдавал им фальшивые документы? – усомнился Эрик.

Они с детективом отошли от здания храма, нахлобучив пониже цилиндры и повыше подняв воротники. Но в отличие от Фриза, который был явно недоволен непогодой, Фрайберг радовался дождю.

– Пошнер глуповат, но не идиот, так подставляться не будет. Документы он выдавал настоящие, но в метриках кое-что правил, это факт! – уверенно ответил Фриз и, выбросив намокшую папиросу, направился к мобилю.

– Тогда что вас смущает?

– Да вроде все складно: ну сиротки, ну два-три годика себе убавили. Не преступление. Только знаешь, что, гер Клаус? У нас во всем Ингвольде столько целительниц не сыщешь, да еще непорочных, а Ирма берет именно таких. Вот это меня и смущает.

– И большинство послушниц, и года не успев послужить богине, удачно выходят замуж за пожилых обеспеченных горожан, – добавил Эрик.

– Правильно мыслишь! – одобрительно хмыкнул Фриз. – За последние несколько лет храмовые пожертвования существенно выросли, да и у благочестивой Ирмы появились серьезные покровители. Тот же судья.

Старший детектив снял цилиндр, сердито стряхнул капли дождя, а затем поспешно забрался в салон.

– Ты, Эр Клаус, заходи вечерком в участок, нас ждет любопытное представление – приедет палач-дознаватель из Айзенмитта. Испробуем твои механические штучки для записи беседы. Фроль наконец-то все изложит в подробностях: как, когда и зачем! Заодно узнаем, какое отношение к убийству нашей дамочки имеют мертвяки!

Эрик отмахнулся: то ли прощаясь, то ли отказываясь от заманчивого приглашения. Он добрался до паромобиля и поехал в мастерскую проверить рабочих и распределить новые заказы.

За время проживания в Дункельмитте мастер магической механики понял одну вещь: в этом городе ничего нельзя планировать.

Было около девяти часов вечера. И только Эрик собрался отправиться к Магде, как к нему в гости заехал Ле’Ройс. Вид у приятеля был еще тот. Он и так-то сильно сдал за эти дни, а уж про душевное состояние и говорить не приходится. А сейчас от вдовца к тому же разило самогоном, как от ватаги пьянчуг.

– Сегодня это… допрос Фроля, палач приехал. Надо бы…

Ле’Ройс громко икнул и пошатнулся. Фрайберг, ругнувшись, устроил мужчину на пассажирском сиденье, а сам сел за руль. Второй раз за день его путь лежал в участок. Он очень надеялся, что допрос Фроля и Брагге уже закончился и в деле поставлена финальная точка.

Подойдя к зданию, приятели обнаружили не характерное для столь позднего часа оживление. Возле входа дежурила усиленная охрана, почти у самого порога толкались железнорукие, а чуть поодаль – мертвяки. Фрайберг пробрался к крыльцу и показал пропуск за подписью шефа Кроули. Но зайти внутрь не успел. Дверь резко распахнулась, и из здания участка выскочила высокая худая дама в брючном костюме. Судя по нашивкам на рукавах, в полицейской иерархии Ингвольда фрау занимала не последнее место.

– Рика, да подожди ты! – окликнул ее Кроули, выбежавший следом за женщиной.

– Не Рика, а фрау Хартман! – строго поправила шефа полиции дама, резко обернувшись, отчего короткие темные пряди волной набежали на лицо. Незнакомка нервным движением откинула волосы назад и уколола шефа взглядом.

– Как скажешь, фрау Хартман, – добродушно согласился Кроули, приблизившись к женщине и накинув ей на плечи пальто, которое та, видимо, забыла в участке. – Рика, ты же понимаешь не хуже меня: когда идет следствие, всякое может случиться.

– И что же такого произошло, что главный подозреваемый покончил с собой прямо перед допросом? – язвительно поинтересовалась фрау.

Эрик напрягся: это что же, Удо Мертвяк не выдержал и наложил на себя руки? Значит, прав был Фриз – магам смерти есть что скрывать.

– Может, на него надавили или запугали. Ты же знаешь, что это за город и с кем мне приходится иметь дело, – в сердцах бросил Кроули.

Эрик стоял позади колоритной парочки, стараясь не шуметь и не привлекать к себе лишнего внимания. Интересно было не только слушать, о чем шеф полиции говорит с фрау Хартман, но и наблюдать за таким нетипично вежливым и галантным Кроули. Стражи порядка недовольно косились на застывшего у двери Фрайберга и покачивающегося Ле’Ройса, но никто не отважился сделать замечание, дабы не помешать беседе шефа полиции.

– Прости, но о самоубийстве гера Фроля я обязана доложить своему руководству, – уставшим голосом произнесла женщина. – А тебе рекомендую немедленно отправиться к мэру и подготовить совместное заявление для вице-канцлера. Если бы вы не пригласили дознавателя из управления, то смерть твоего подозреваемого никого бы не волновала. А так придется напрячься и раскрыть дело фрау Ле'Ройс. А лучше – поскорее закрыть.

Услышав последнее заявление, муж погибшей судорожно всхлипнул, и собеседники наконец заметили Ле’Ройса и Фрайберга.

– Мои соболезнования, – сказала дама, обращаясь к вдовцу и каким-то образом догадавшись, кто перед ней.

После чего отвернулась и сбежала по ступеням, направляясь к припаркованным на стоянке паромобилям. Один из стражей услужливо открыл дверцу, через пару минут двигатель довольно заурчал, и мобиль с важным пассажиром отъехал от участка.

А Кроули широким жестом пригласил гостей следовать за собой.

– Что произошло? – поинтересовался Эрик.

– Всего лишь очередная смерть, причем весьма неудобная для нашего расследования! – рявкнул в ответ Кроули, словно это не он сейчас любезничал с дамой. – Этот идиот Фроль решил покончить с собой в камере полицейского участка аккурат перед началом беседы с дознавателем из Айзенмитта, а мне теперь объясняйся с руководством!

– Зачем железнорукий Фроль покончил с собой? – ошарашенно спросил Ле’Ройс. – Как…

– Как-как. Ядом отравился. Не иначе припрятал отраву в своей железной культе, потому как одежду ему выдали казенную и сидел он в одиночке, – пояснил шеф Кроули.

– Зачем?.. – вновь спросил вдовец, пытаясь сфокусировать взгляд на полицейском. – Зачем он это сделал?!

– Поди пойми этих преступников, – пожал плечами Кроули и завернул за угол, направляясь в кабинет.

– А что с магом смерти? Его удалось допросить? – задал следующий вопрос Фрайберг.

– Гер Брагге чист, как трава после дождя. Пришлось отпустить, – с явным сожалением вздохнул шеф Кроули и резко остановился, заметив возле двери своего кабинета переругивающихся детектива Фриза и Клешню.

Они использовали весь арсенал непристойных ругательств, приобретенный за долгие годы жизни в Городе темных улиц. Рядом с ними переминались с ноги на ногу и маги смерти: правая рука гера Брагге Нада и мрачный незнакомец. Кроули вновь развернулся и поторопился обратно к выходу.

– Вспомнил, что мне еще нужно заехать к мэру Груберу и ввести его в курс дела, – буркнул под нос шеф полиции, оправдываясь то ли перед мастером Клаусом, то ли перед собой. – Не было у нас забот… Эх, верно говорит дознаватель – надо было по-тихому расследовать!

– Дознаватель – это та дама, с которой вы любезничали на крыльце? – уточнил Эрик.

– Я – что?!.. Любезничал?! – взвился Кроули. – Я обсуждал чрезвычайное происшествие! Рика… в смысле Аурика Хартман – дворцовый менталист, дознаватель высшей категории. В народе таких называют палачами. Да она любого уничтожит одной лишь силой мысли, а ты говоришь – любезничал!

Глава полиции Дункельмитта хоть и ответил на вопрос, но более общаться не желал. Он забаррикадировался в мобиле и поспешно завел двигатель, бросая встревоженные взгляды на крыльцо.

Из здания как раз выбежала Нада, а за ней шли железнорукие.

– Шеф Кроули, стойте! Куда же вы?! – закричали они одновременно, бросившись к паромобилю.

Но шеф полиции сделал вид, что ничего не слышит. Мигнув на прощание фарами, он вырулил со стоянки и умчался в ночь.

Нада ругнулась и присоединилась к членам банды «Поцелуй смерти», ожидавшим ее у входа. Железнорукие, так же не дождавшись объяснений шефа полиции, отправились восвояси. А к Ле’Ройсу с Фрайбергом подошел старший детектив Фриз. Вид у него был изрядно потрепанный, словно он только что выдержал несколько уличных боев и чудом выжил.

– Формально дело можно закрыть. Признания Фроля у нас есть, сам он в морге, справедливость восторжествовала, – отчеканил старший детектив и раскурил папиросу, жадно вдыхая терпкий аромат табака.

Фриз покосился на вдовца, но тот словно окаменел.

– И какой же мотив убийства? – не удержался от очередного вопроса Эрик.

– Ну, допустим, месть. Чем тебе не мотив? Железнорукие хотели спровоцировать «Червей» на драку, чтобы отобрать принадлежавшие им территории, – детектив произносил отточенные фразы, словно пытался в чем-то убедить самого себя. – Улика тоже имеется: шарф, которым задушили жертву. Факт приобретения гером Фролем вещицы установлен. Чего еще надо?

– А что с поцелуем смерти? – Ле’Ройс глядел на детектива с вызовом. – Удо Мертвяка осудят?

– Гера Брагге проверила дознаватель из Айзенмитта, он чист. У остальных членов шайки – алиби. Мы тоже, знаете ли, работаем, а не бездельничаем, – заметил старший детектив и щелчком отшвырнул папиросу. – Я не меньше вашего сожалею, что палач не успела допросить Фроля, гер Ле’Ройс. Но кто мог подумать, что он наложит на себя руки после чистосердечного признания.

– Неужели раскаялся? – растерянно пробормотал вдовец.

– Раскаялся? – фыркнул Фриз. – Фролю светило или пожизненное, или вышка. Может, решил не мучиться в ожидании приговора, да еще терпеть допрос палача. Кстати, железнорукие уверены, что их подельника порешили в камере «Черви». Не ваша ли работа?

Вдовец отчаянно помотал головой, отрицая подобную возможность, а Эрик поторопился вмешаться:

– Хорошо бы чтеца душ привлечь, сняли бы ненужные подозрения.

– Да где ж такого взять? В Айзенмитте один на весь дворец, а про нашу дыру и говорить нечего. Да и непредсказуемо: чтец душ, как и палач, может вытащить наружу неудобную и никому не нужную правду. – Фриз с сочувствием посмотрел на вдовца: – Вдруг так окажется, что не только в прошлом Фроля, но и в прошлом жертвы отыщутся неприглядные тайны. Уж лучше как есть, не так ли, гер Ле’Ройс?

– Да не было у Фионы никаких тайн! Что вы прицепились! Лучше проведите нормальное расследование, а то вам бы только дело закрыть! – сорвался на крик вдовец и, не прощаясь, неровной походкой направился прочь.

От кустов отделились знакомые тени – люди Тодда Кирша последовали за Ле’Ройсом, держась на расстоянии. Убедившись, что за приятелем присмотрят, Эрик тоже засобирался домой, но напоследок спросил:

– Закроете дело-то?

– Кроули настаивает, но я бы повременил, – мрачно процедил старик Фриз.

Фрайберг кивнул, принимая ответ. Пусть сами разбираются. Одно дело поддержать приятеля и по его просьбе поучаствовать в беседе со свидетелями и совсем другое – копаться в чужом прошлом. Не то чтобы Эрика не привлекали чужие тайны, но куда больше он беспокоился о своих собственных.

Уже ближе к полуночи, перед тем как отправиться в дом к фрау Ленц, Эрик проверил почтовый ящик. И к вящей радости обнаружил телефонограмму, которую так ждал. В ней говорилось, что утром в воздушный порт Дункельмитта прибудет дирижабль «Заплатка». А это значило, что Магде и Питеру предстояла поездка в Дарданию, в лечебницу Константина Вудса.