Глава 4 · День неожиданных находок и встреч

С момента расставания с Магдой прошло несколько дней. Эрик не ожидал, что будет так сильно скучать. Страсть и желание грозили перерасти в нечто большее, и это пугало. Нет, он не боялся самих чувств, не бежал от ответственности. Скорее переживал за то, что ввязывается в опасную авантюру и Магде может грозить опасность. И конечно же не мог предугадать, как именно она воспримет правду о его родстве с императором Белавии и о том, что он замыслил. Да, пока Алитар вычеркнул их с Августой из истории, но может так произойти, что правитель вспомнит о детях Агнуса и решит устранить. Поэтому необходимо поторопиться и упредить удар. Но все, что наследный принц Алан мог себе позволить, – это ждать вестей от Берка.

Чтобы отвлечься и от мрачных мыслей, и от нахлынувших чувств, Эрик с головой погрузился в работу. Днем он занимался заказами в мастерской, а ночами по чертежам и схемам отца строил пространственный переход, соорудив в мансарде пирамиду с резонаторами. Перемещениями в прошлое Эрик и его друзья решили не увлекаться, а договорились наладить переход из Ингвольда в Эльхас. И с этим пока ничего не получалось. Послания, которые он отправлял Райнеру, оставались без ответа.

Как и прежде, мастер механики наносил регулярные визиты Ле’Ройсу, который, похоже, совсем расклеился, и на плаву его держали только маленький сын и работа.

Следствие по делу Фионы не закрыли, как предполагал Фрайберг. Но, по мнению вдовца, дело окончательно зашло в тупик. Допрос магов смерти ничего не дал, у каждого члена малочисленной общины на момент убийства нашлось алиби. Жрица и послушницы в один голос утверждали, что в храме сводничеством никто не занимается, а все намеки полиции – гнусный поклеп. Прошлое Фионы тоже вроде бы подтвердилось. Пока Эрик был в Дардании, Ле’Ройс с детективом Фризом посетили улицу Беттлер. Там, где ранее находилось ветхое жилище семьи Кормик, теперь стоял новый дом. Жители соседних лачуг с трудом припомнили, что случилось с девчонкой из девятого дома: кто-то считал, что она сгинула в огне вместе с отцом, а кто-то утверждал, что дочь сбежала от папаши-насильника, а может, и сама устроила пожар.

Хотя Эрик дал себе зарок больше не вмешиваться в расследование, но не удержался и утром отправился в участок.

– Зря Фриз затягивает с этим, будто у нас других дел нет, – посетовал Кроули, когда Фрайберг заглянул к нему в кабинет. – И с палачом из Айзенмитта неловко вышло. Но тут уж моя вина, сам настоял на приезде. Хотел как лучше, а получил нагоняй от Грубера.

– Мэр пришел в себя? – насторожился Эрик.

– Приходит, правда, с постели пока не встает. Но все чаще спрашивает о невесте. – Шеф недовольно покосился на Фрайберга.

– Боюсь, это все, что ему остается. Спрашивать и сожалеть, – довольно хмыкнул мастер механики.

– Ты давай мне тут не умничай! И без твоих любовных приключений голова кругом идет! Слухи вон по городу поползли, что полицаи без суда и следствия подозреваемых убирают! И что мы убийцу-насильника словить не можем. А железнорукие с «Червями» опять грызутся, не хватало мне очередной заварушки! Вызвал их тут давеча всех, попросил хотя бы на время следствия не устраивать в городе потасовок…

Наворчавшись, шеф полиции уткнулся в какой-то документ, сделав вид, что сильно занят. Эрик тоже был не в настроении цапаться с Кроули. Пожелав хорошего дня, он поторопился покинуть кабинет главы полиции и направился к выходу. Но затем, миновав входную дверь, прошел по коридору дальше и заглянул в комнатушку, где обитали детективы.

Старик Фриз сидел спиной к двери и увлеченно чистил пистоль. Детектив Липсиус полулежал за соседним столом, сдавленно охая. В спертом воздухе витал устойчивый запах перегара, а раскрасневшийся Липсиус то и дело икал. Заметив Эрика, он приподнялся на локтях и улыбнулся. А вот Фриз, с упоением начищавший щеточкой детали затвора, не сразу увидел вошедшего. Лишь когда Эр прокашлялся, старший детектив поднял взгляд, и его губы тронула скупая улыбка. На время следствия Фриз удивительным образом позабыл былые распри, не осыпал, как раньше, Рыжего Эра проклятиями, наоборот – оживленно рассказывал о ходе следствия. Только в последние дни старик пал духом, даже перестал мрачно шутить.

– Сам зашел или тебя Кроули подослал? Знаю, шеф хочет, чтобы я поскорее закрыл это дело.

– А сами вы чего хотите? Ведь признания Фроля есть, никого из мертвяков не поймали.

– Признания-то есть, но без деталей. А как без них дело закрывать? Где и в котором часу Фроль встретился с Фионой – неизвестно! Как именно душил и насильничал – тоже молчок…

– Кто ж тебе в деталях расскажет, как насильничал, – фыркнул Липсиус, прислушиваясь к разговору. – Признание подписал, и хорошо!

Фриз бросил на коллегу уничижительный взгляд, и тот, икнув, отвернулся к окну. А старший детектив отложил затвор в сторону и поманил Эрика пальцем.

– Я ведь почему за это дело взялся, – прошептал он, как только Фрайберг склонился над ним. – Видение у меня вначале было. А со мной в последнее время это редко случается. Вот и подумал, что дар вернулся.

– И что же вы видели?

– Овраг возле храма. Чуйка у меня возникла, что в том овраге нашу фрау и убили, – признался Фриз, придав голосу таинственности.

– Лицо убийцы не разглядели?

– Мой дар так не работает, – посетовал старик. – Я по молодости, когда расследовал особо тяжкие, всегда видел место убийства. Потом улики собирал, свидетелей опрашивал, и все как на стержень нанизывалось: улики, показания, признания. А тут – не собирается. Потому что мотив нащупать не могу!

– Так, может, тогда от места убийства плясать? – предложил Эрик. – Овраг возле храма хорошенько нужно прочесать…

– Да прочесали уже несколько раз! Я ж еще в первый день дал указание полицейским из отдела урегулирования обследовать местность, а к тому дальнему выходу из храма человечка приставил.

– И как? Что-то обнаружили?

– Есть кое-что, – кивнул детектив и достал из кармана клетчатый носовой платок. – Только не уверен, что это относится к нашему делу.

Детектив развернул ткань, показав изящную золотую серьгу с крупным зеленым камнем. По всему видно – дорогая вещь.

– И? – нетерпеливо поинтересовался Эрик.

– И ничего, – отмахнулся Фриз, убирая находку в карман. – Я-то думал, может, Фионе принадлежали? Но вдовец вещицу не опознал, на ней в день убийства другие серьги были.

– А у послушниц спросить? Вдруг кто из прихожанок обронил? – не отступал Фрайберг.

– Да спросил, конечно! Но ты же знаешь этих сироток – глазки в пол опустили, никто ничего не видел. Тьфу ты! Я даже кое-кого из ювелиров в Старом городе опросил, они тоже изделие не признали. Подтвердили, что работа качественная и стоит приличных денег. Рекомендовали обратиться к геру Гольдшмидту. У него большая ювелирная лавка на Новой площади, может, что подскажет. Но, как ни крути, пока все мимо!

– Ты бы нашему Кремиху украшение показал, – вновь вмешался Липсиус. Он уже перегнулся через стол и внимательно прислушивался к разговору. – У него ж в мортуарии в ячейках хранятся особо ценные вещи, снятые с неопознанных трупов. Глядишь, у этой сережки пара найдется…

– И что мне теперь, каждую находку из кустов патологоанатому показывать? – огрызнулся старший детектив, перебивая коллегу. Он накрыл утренней газетой разложенные на столе детали пистоля и указал Эрику на дверь: – Идем, гер Клаус, подымим на улице, а то здесь уши из каждой стены растут.

Фрайберг попрощался с насупившимся Липсиусом и последовал за Фризом на крыльцо. На улице вновь накрапывал мелкий дождь, ставший уже привычным для этого времени года, и детектив с гостем остались под козырьком. Старик по традиции, прежде чем закурить, помял подушечками пальцев папиросу, а затем достал из кармана серебряную бензиновую зажигалку, по форме напоминающую солдатскую фляжку. Детектив раскурил папиросу, и в воздухе запахло едким дымом, да так, что у Эрика защекотало ноздри.

– Не нравится мне это дело, – покачал головой Фриз, попыхивая папиросой. – Если бы не след мертвяка, не стал бы я так убиваться. Но как представлю, что по городу бродит неучтенный маг смерти и по прихоти забирает чужие жизни, так на душе тошно делается. Понимаешь?

Фрайберг понимал. И уважал старшего детектива за такое отношение к делу.

– Фроль еще этот со своим чистосердечным признанием, – продолжал ворчать Фриз. – Признался в убийстве, а потом взял да и слился. Неужто палача из Айзенмитта испугался? Что-то пытался скрыть?

Эрик пожал плечами, но с детективом был согласен: самоубийство Фроля вкупе с чистосердечным признанием выглядело по меньшей мере странно, а по большей – подозрительно.

– А был ли мертвяк? Может, след – всего лишь имитация? – предположил Фрайберг.

Детектив помрачнел:

– Служба магконтроля еще в тот же день заключение дала. Хоть у фрау Ле’Ройс магии было, как говорится, на два глотка, но после смерти в ней ни эрга не осталось. Всю подчистую выпили.

– Фроль никак не мог быть мертвяком, в нем магии нет, как и в Ле’Ройсе, – задумался Эрик, и Фриз согласно кивнул. – А вот у послушниц в храме магия целительская.

– Вот именно! – встрепенулся детектив. – А светлая или темная – еще выяснить нужно! Только как выяснишь? Магконтроль лишь уровень эргов может определить да само наличие магии. Вон и у мамаши Гебек, которая, как и Фроль, приобрела шарфик, тоже капля целительской силы имеется. Только она ее на непотребства изводит – девицам своим девственность восстанавливает.

– А у банкира Брунквиста, интересно, какая магия? – спросил Эрик, раз уж речь зашла об обладателях шарфов из ателье фрау Мёркель.

– Да кто ж его знает? Но явно не целительская, – отмахнулся Фриз. – Банкир все же, а не аптекарь и не патологоанатом. Но надо бы и его проверить в службе магконтроля…

Старший детектив покосился на круглое здание мортуария, к которому вела узкая дорожка от полицейского участка. Покусал губы, качнулся на каблуках и отбросил окурок.

– И впрямь, что ли, Кремиху находку показать? Он мужик дотошный, хоть записи хреново ведет, но память у него отменная, может, чего и припомнит. Хотя вряд ли наши Джон и Джейн Доу[8] носили золотые украшения высокой пробы.

– Кто-кто? – удивленно переспросил Эрик, вспомнив, что именно мистером Доу Марвел представила своего бывшего напарника по гильдии.

– В Ингвольде мы так называем неопознанные трупы. Тех, кто помер насильственной смертью, – пояснил Фриз и поплелся в сторону мортуария.

Эрик оценил мрачную «шутку» ликвидатора из гильдии наемников Эльхаса, который как для заказчика, так и для клиента, предпочитал оставаться неопознанным и безликим мистером Доу.

Сопровождать детектива в мортуарий Фрайберг не стал – у него и своих дел вагон и маленькая тележка. Вспомнив о вагонах, он завел мотор и отправился на окраину города, где находилась мануфактура по производству омнибусов и дилижансов. Вскоре там откроется еще один цех по изготовлению трамваев – его новое детище.

 В длинном двухэтажном здании из темного кирпича располагалось два рабочих цеха. К ним прилегали небольшие комнатенки, а еще один цех пустовал. Там Эрик и планировал наладить производство трамваев. Рельсы он решил заказать на мануфактуре, с которой сотрудничал глава банды «Земляные черви», а самих «Червей» взять на укладку путей. Но перед тем как оформлять заказ, необходимо продумать сам механизм. Паровые двигатели для трамваев не подходят, иначе вагоны сможет выпускать любая другая фабрика. А Фрайберг ни с кем не собирался делить рынок. Более того, намеревался наладить поставки во все крупные города Ингвольда. Вагоны собирался сконструировать закрытыми, чтобы ездить в любую непогоду. И придется их обустроить для горожан разного класса. Если сделать транспорт комфортным, с мягкими кожаными сиденьями, с приглушенным освещением, стены оклеить дорогими обоями – самые привередливые пассажиры пересядут с личных мобилей на трамваи. Возможно, первый месяц плату не брать, организовать пробные маршруты от Старого города до Новой площади. В любом случае вопрос затрат и оплаты решать одному не стоит, это следует обсудить с новым партнером и коренным жителем Дункельмитта.

Так, в размышлениях о маршруте и об оснащении вагонов, Эрик прошел первый цех, где производили дилижансы. Типовые модели на паровом двигателе пользовались спросом у местных. Высокие колеса позволяли проехать по плохой дороге. Некоторые предприниматели приобретали дилижансы для частного извоза и доставляли пассажиров за пределы Дункельмитта. В дальние уголки империи жители добирались на дирижаблях, а вот доехать в просторном салоне дилижанса в пригород – милое дело. Его новый партнер Ян Бурш говорил, что в год производит до тридцати дилижансов. Неплохой показатель для небольшого предприятия. Жаль, что в Айзенмитте этот вид транспорта не особо популярен. А вот двухэтажные омнибусы, наоборот, там продавались лучше, а в Городе темных улиц не прижились.

Фрайберг как раз проходил цех по производству омнибусов и наблюдал за работой мастеровых. Для создания кузова применялись деревянные шаблоны, на которых выколачивали металлические листы, затем их рихтовали и выравнивали с помощью специального сплава. Шум стоял еще тот – ни шагов, ни голосов не слышно. Чуть дальше на стапелях[9] к раме приваривался кузов, и омнибусы обрастали деталями. В огромном цехе производилась и сборка, и окраска, и полировка. Возле стены лежали трубы, на стойках размещались прочие заготовки и инструменты.

Эрик заметил идущего к нему навстречу владельца мануфактуры Бурша и приветливо улыбнулся.

– Гер Клаус, не ожидал тебя сегодня увидеть! – крикнул тот и, подойдя, пожал Эрику руку.

Фрайберг хмыкнул в ответ: он и сам не собирался сегодня в гости. Эрик проследовал за приземистым, темноволосым Буршем в соседнюю комнату, обратив внимание на модный костюм партнера, а особенно на лаковые штиблеты, которые уже покрылись слоем крошки и пыли.

– Сколько времени занимает производство омнибуса? – спросил Эрик, заходя в просторное помещение, в котором пахло деревом и кожей, а на столах были разложены заготовки для отделки салона и обивки сидений.

– Месяца два-три, зависит от расторопности и квалификации рабочего, – ответил Бурш, прикрывая дверь и отсекая невыносимо громкий шум. – В лучшие годы мы выпускали порядка двадцати с лишком омнибусов в год, сейчас из-за конкуренции – около десяти. Больше на ремонте и обновлении старых зарабатываем.

Партнеры прошли через всю комнату и, открыв очередную дверь, оказались в пустом цехе. Именно в нем, как догадался Эрик, и будут производить трамваи. Несколько рабочих устанавливали стапеля, высокий нескладный мужчина в сюртуке с коротким рукавом и в таких же укороченных брюках торопливыми шажками направился к хозяевам.

– Гер Клаус, знакомься, наш главный инженер Бруно Вальдес, – представил мужчину Бурш. – Гер Вальдес подготовил чертежи и разработал какое-то хитрое устройство для рельсов…

– Очень рад знакомству! Очень! – оживленно произнес Вальдес и приступил к докладу: – Предлагаю сконструировать рельсы с желобом для реборды[10] колеса и утопить в дорожное полотнище…

– Хорошее предложение! – похвалил собеседника Фрайберг, сразу сообразив, о чем идет речь, ибо по дороге без сильных перепадов смогут по-прежнему передвигаться мобили и омнибусы.

Инженер приосанился и, набрав побольше воздуха, с энтузиазмом продолжил:

– Нужно позаботиться о строительстве компрессорной станции…

– Не нужно, – возразил Эрик.

– Вы что, предлагаете использовать паровой двигатель в вагонах? Но это шум и грязь на улицах, в Дункельмитте и без этого висит плотный смог! – горячо возразил инженер. – В Айзенмитте некоторые трамваи работают на пневматике. В баллоне сжатого воздуха хватает на поездку, а на конечной остановке производится или смена баллона, или заправка. Это гораздо эффективнее, чем паровой…

– Мы не будем связываться ни с паровым двигателем, ни с пневматикой.

– Но как же так? – растерялся гер Вальдес. – Или хотите использовать канатный механизм?

Эрик отрицательно покачал головой и подошел к одному из широких столов. Инженер поторопился за ним, достал из тубы чертежи, несколько хорошо заточенных карандашей и мудреную линейку с необычными делениями и насадками. Фрайберг молча просмотрел чертежи. Указав на один из них, одобрительно кивнул и отложил в сторону. Не слишком широкие и не очень длинные вагоны с покатыми боками и лупоглазыми фарами как раз соответствовали его задумке. Перевернув лист, он начертил рельсы, шпиль и арку с двумя стойками. По ходу пути нарисовал столбы поменьше, на крыше трамвая обозначил небольшие пики с круглыми навершиями.

– Принцип действия не такой уж и сложный, за отладку я лично возьмусь, главное – попросить рабочих сделать необходимые приборы по чертежам, – принялся объяснять Эрик склонившемуся над листом партнеру и нетерпеливо переминавшемуся с ноги на ногу инженеру.

– Не понимаю, на какой тяге будет работать механизм? – поинтересовался Вальдес.

– На энергии эфира и на артефактах-накопителях, – пояснил Фрайберг, заметив недоумение на лицах собеседников.

– Вы верите в теорию профессора Тессела? – изумился Вальдес, а Эрик порадовался, что, в отличие от большинства жителей Ингвольда, инженер о ней хотя бы слышал.

– Верю. И использую магию эфира в своих разработках, – подтвердил мастер механики.

По мере того как Фрайберг чертил схему и объяснял принцип действия, лица собеседников все больше вытягивались.

– На кончике проводника сконцентрируется максимальная напряженность, вот здесь будет стоять трансформатор… – комментировал схему Фрайберг.

– Шпиль с обмоткой действует как проводник?.. – уточнил инженер. – А мощность зависит от высоты подъема шпиля?.. Понял! Рельсы стыкуются с железной аркой, получая напряжение!

Осененный догадкой, инженер смотрел на Фрайберга взглядом восторженного ребенка.

– На столбах по ходу движения установим изоляторы, – продолжил Эрик, – они будут формировать среду для колебания эфира. Проводники состыкуем с полотном дороги и…

– Когда трамвай тронется, возникнет импульс! – вскрикнул инженер. – Только нужно все хорошенько продумать и замаскировать, чтобы не бросалось в глаза конкурентам…

– Вот ты продумай и замаскируй, схемку тебе гер Клаус оставит, – прервал радостные выкрики подчиненного гер Бурш и предложил: – Я прикину затраты, через пару дней соберемся и обсудим. А пока давай, гер Клаус, пойдем в таверну и выпьем по стаканчику темного дункельмиттского за успех предприятия. А то у меня от ваших разговоров что-то голова разболелась.

Инженер обиженно засопел, а Эрик усмехнулся и кивнул. Он много еще чего не успел обсудить, но Бурш прав – что им мешает продолжить разговор в таверне, а технические детали обмозговать с инженером чуть позже? А судя по энтузиазму гера Вальдеса, он еще приятно удивит и доведет чужие идеи до ума.

До таверны партнеры дошли пешком. Приземистое кирпичное здание с пристроенной деревянной мансардой и подвальным этажом располагалось неподалеку от мануфактур. В подвале находилась пивоварня, которая, по слухам, была одной из первых в Старом городе. Прежде дом был отштукатурен, но от непогоды краска и штукатурка облупились, являя взору темный кирпич. На первом этаже, с такими же кирпичными стенами, с полом и потолком из грубых досок, за длинными деревянными столами сидели работяги, желавшие пропустить после тяжелого трудового дня по кружечке местного темного. По выходным здесь звучала музыка, столы и лавки сдвигались к стене, приглашенные музыканты играли бойкий незатейливый мотив, а нетрезвые гости под одобрительный свист и пьяные выкрики танцевали. Днем же, в середине рабочей недели, в таверне было относительно тихо.

Новых посетителей провели через весь зал к массивной лестнице. На втором этаже располагались отдельные кабинеты. В такой кабинет завели Фрайберга с Буршем. Хотя какой там «кабинет» – одно название. Закуток был отгорожен деревянной перегородкой, сколоченной из тонких реек, через которые прекрасно просматривались и соседние столы, и лестница.

В кабинете через проход сидела компания железноруких. Благо они были заняты разговорами и на новых соседей внимания не обратили. А вот мастер магической механики с интересом рассматривал главарей банды. За столом находились и дамы. Заметив взгляды, которые Эрик кидал на гостей, официант поторопился успокоить:

– Не переживайте. Однорукий Джо и его парни сегодня ведут себя тихо. У них поминки на шестой день.

Фрайберг вспомнил о недавно почившем Фроле. В родной Белавии усопших обычно поминали в храме, и ни о каком шестом дне речи не шло. Но, вероятно, у местных свои традиции, и главарь банды не поскупился, решив вывести ближайшее окружение в таверну, чтобы почтить память помощника стаканчиком крепленого.

И Джо, и Клешня сидели к Фрайбергу спиной и были увлечены разговором. При этом оба не забывали обнимать своих дам. Только вот женщина Однорукого была не в восторге от подобного внимания. Молодая особа хмурилась, то и дело сбрасывая руку любовника с груди. А когда кто-то из железноруких произнес очередной тост, помянув Фроля, женщина что-то шепнула Джо и вскочила с места. Она пробежала мимо кабинетов к лестнице, а Эрик обратил внимание на красивое заплаканное лицо, синее, выгодно подчеркивающее фигуру платье из бархата, а особенно на голубой шарф, расшитый переливчатыми бусинами и украшавший тонкую шею. Именно этот предмет гардероба и заинтриговал Фрайберга. Он извинился перед партнером и последовал за дамой на первый этаж.

Эрик дождался, когда коридор опустеет, а затем зашел в дамскую комнату. Возле зеркала вертелись две девицы во фривольных нарядах. Увидев мужчину, они оживились:

– Заходи, красавчик, мы как раз тебя ждем!

Мастер механики приветливо улыбнулся и протянул девушкам по купюре, приказав убраться. Те оказались понятливыми и вмиг исчезли, не задавая ненужных вопросов. А Фрайберг, услышав сдавленные рыдания, направился к нужной кабинке. Дверь была приоткрыта, дама в синем платье прислонилась лбом к деревянной перегородке и, прижав к лицу шарф, рыдала. Эрик ринулся к незнакомке и быстро зажал ладонью рот, предотвратив крик. Женщина смотрела на него с откровенным ужасом, пытаясь что-то вымолвить.

– Тихо, я из полиции, – соврал Фрайберг, решив, что подобное объяснение поможет даме быстрее успокоиться. – Я не причиню вам вреда, только задам пару вопросов.

Увы, дамочка ему не поверила и взбрыкнула, пытаясь вырваться. Она укусила обидчика за руку, да еще наступила на ногу острым каблуком.

– Предпочитаете поехать со мной в участок и там рассказать, кто именно подарил вам этот шарфик? – процедил Эрик, а его пленница вмиг притихла. – Я уберу руку, вы не будете кричать, и мы спокойно побеседуем.

Фрайберг обещание исполнил, но собеседница молчала и с ужасом взирала на него.

– Кто подарил вам этот шарф? – задал вопрос Фрайберг.

– Я сама… – Губы женщины задрожали, пальцы вцепились в тонкую ткань. – Я сама купила.

– Ложь! Это вам Фроль подарил? – Дама вздрогнула, выдав себя, а Эрик продолжил: – Догадываюсь, что сегодня для вас особенный день. Но вряд вы ли в курсе, что таким же шарфиком задушили фрау Ле’Ройс, в убийстве которой признался гер Фроль. Улику видели адвокат и Корвин Клешня. Хорошо, что первого сегодня нет в таверне, а второй тугодум. Иначе у вашего сожителя возникли бы к вам неприятные вопросы.

– Я не знала… – пролепетала женщина, стискивая концы шарфа. – Он просил не надевать его подарки, но я думала, сегодня можно…

Женщина разрыдалась, закрыв лицо ладонями, шарф соскользнул с шеи на пол.

– Кто просил… – Эрик собирался задать новый вопрос, но не успел.

В дамскую комнату кто-то вошел, собеседница воспользовалась ситуацией, прошипев:

– Вы ничего не докажете! Я все буду отрицать! – Она толкнула Эрика в грудь и ринулась к двери.

Он мог бы ее удержать, но не стал, позволив уйти. Лишь забрал улику. Дамочка, конечно, глупа, раз нацепила подарок Фроля на поминки, чуть не подписав себе тем самым смертный приговор. Но пусть с ней разбирается Фриз, ибо ее показания в корне изменят круг подозреваемых.

Выждав какое-то время, Эрик покинул дамскую комнату и вернулся на второй этаж. Он сообщил заждавшемуся его партнеру, что чувствует себя неважно, и договорился о новой встрече через пару дней.

Пока шли до мобиля, Бурш сокрушался, что не нужно было заходить в эту таверну, в Старом городе и без нее полно приличных мест. А лучше отправиться на Новую площадь, в ресторацию мамаши Гебек. Пообещав, что в следующий раз они так и поступят, Фрайберг поторопился в полицейский участок.

Увы, Фриза он на месте не застал и вернулся в мастерскую, предварительно попросив одного из стражей порядка передать старшему детективу записку, когда тот появится в участке. Переговорить необходимо было лично, не передавая вещдок Кроули или Липсиусу. Возможно, Эрик сделал неправильные выводы, ведь он не сыщик. Но в одном он не сомневался – с главной уликой что-то не так.