Глава 10 · Жертвы и палачи

Едва оказавшись в особняке семейства Ленц, Эрик заметил, что по всему дому расставлены стражи порядка из отдела готовности. Гретхен провела мастера магической механики и шефа полиции на второй этаж, в спальню Магды. И вот тут душу затопила глухая ярость.

На кровати, где Эрик еще недавно обнимал возлюбленную, он обнаружил громко храпящего Гайди Грубера. Из-под одеяла виднелась уродливо скрюченная и забинтованная рука. У постели болящего, потупив взор, стояла хозяйка дома. В кресле восседал пожилой мужчина, облаченный в черный мундир из дорогого сукна. Гость вытянул ноги в начищенных сапогах и взглядом хищника следил за спящим мэром. Лекарь Либхе склонился к незнакомцу и что-то шептал на ухо. Хотя нет… незнакомцем гость не был. В местных газетах, как и в доме Грубера, Эрик уже видел портрет этого господина. Перед ним сидел вице-канцлер, правая рука правителя Ингвольда. Крупный мужчина с грубоватой, как и у племянника, внешностью. Но, в отличие от родственника, взгляд у пожилого политика был цепким и умным. Заметив вошедших, вице-канцлер сдержанно кивнул шефу полиции, а на Фрайберга посмотрел так, словно тот пустое место. А вот лекарь Либхе искренне обрадовался:

– Гер Клаус! Счастлив вас видеть!

– Гер Клаус? – недовольно выгнул бровь важный гость и задержал взгляд на Фрайберге. – Значит, это вы ввели полицию в заблуждение? Мало того что вмешались в чужую семейную ссору, так еще из-за вас преступника упустили!

– Как мы выяснили, мастер Клаус сделал это не со зла. Он зашел по-приятельски к Питеру Ленцу и не разобрался что к чему. А мои ребята поторопились и арестовали не того, – встрял шеф полиции и покосился на Эрика, давая понять, кто именно явился автором данной версии произошедшего.

Кроме Магды и Питера, настоящую причину нападения на мэра никто подтвердить не мог. С двумя охранниками Вальтер расправился еще до громкого падения градоначальника с лестницы, а трое стражей порядка вбежали в дом позже. Версия, конечно, так себе и шита белыми нитками, но учитывая, что вице-канцлер уже потерял к вошедшему всякий интерес и вновь принялся перешептываться с лекарем, историю эту он проглотил. По крайней мере, на какое-то время, пока мэр Грубер не вспомнит детали происшествия или полиция не поймает Вальтера. А его, вероятно, никогда не поймают.

Фрайберг подавил подступающую волну раздражения и пробурчал слова извинения перед высоким гостем, как и просил шеф Кроули. А заодно помолился про себя богине Аполии о здоровье мэра: чтобы тому подольше задержаться в мире грез.

Грубер словно услышал чужие мысли. Он пошевелился, пробудившись ото сна, и попытался приоткрыть заплывший глаз. Нижняя часть лица мэра была стянута бинтами, а на макушке красовалась повязка. Кое-где на белоснежной ткани виднелись бурые разводы.

– Кто там? – невнятно произнес Гайди Грубер. – Не могу разглядеть.

– Не на что там глядеть, – тут же встрял вице-канцлер, поправил одеяло и улыбнулся племяннику. – Тебе необходим отдых, мой мальчик. Постарайся уснуть.

– Дядя-а-а, – протянул мэр, услышав знакомый голос.

– Спи, Гайди, – тихо произнесла Магда.

Грубер послушно закрыл глаз, причмокнул и громко захрапел. А шеф Кроули подошел к вице-канцлеру в ожидании указаний.

Фрайберг же попятился к двери. Смотреть на эту семейную идиллию не было сил.

– Спущусь вниз и приготовлю чаю, – произнесла фрау Ленц, обращаясь к вице-канцлеру, и тихо добавила: – Заодно провожу гостя.

– Чай – это неплохо, но лучше бы собрать вещи и поскорее переехать в особняк Гайди. Этот дом совершенно непригоден ни для проживания, ни для ухода за больным, – поморщился мужчина, недовольно оглядев скромную обстановку спальни. – Да и Питер, как я понимаю, не рад нашему присутствию. Даже не вышел меня поприветствовать. А я ведь его еще мальчишкой помню. Ну да ладно, речь сейчас не о том. Гер Либхе, что скажешь, можно перевезти Гайди?

– Я дал геру Груберу сонный отвар, через час можно перевозить.

– Паробас подгоним ко входу, мои орлы на носилках аккуратненько вынесут тело… в смысле мэра, – поддакнул лекарю Кроули.

Осознав, что прощаться с ним не собираются, равно как и допрашивать, Эрик бесшумно покинул спальню. В коридоре его нагнала Магда, но возле дверей стоял полицейский из отдела урегулирования – толком не поговоришь. Да и на первом этаже у подножия лестницы находился еще один страж порядка, поэтому единственное, что пришло Фрайбергу в голову, – это попросить у хозяйки стакан воды.

Магда предложила гостю следовать за ней на кухню, и как только они остались наедине, Эрик схватил ее за плечи и встряхнул, зло прошептав:

– Что ты творишь?! Зачем вышла замуж за Грубера? Меня бы не сегодня завтра отпустили! Или он тебя заставил?

Заслышав шаги в коридоре, Фрайберг замолчал, но Магда успела произнести:

– Все не так, как ты думаешь! Для нас ничего не изменилось… Позже все объясню…

Шаги приближались, и фрау Ленц, быстро вложив в ладонь Эрика невесть откуда взявшийся магхронометр, отстранилась, подошла к буфету и взяла графин.

В тот момент когда в кухню заглянул один из полицейских, Эрик с жадностью допивал воду, а Магда Ленц терпеливо ждала гостя, сложив руки на груди.

– Простите, – извинился страж порядка, хотя ни чувства сожаления, ни неловкости от своего вторжения не испытывал. Ему явно дали приказ следить за домом и обитателями, не иначе как полицейские ожидали возвращения слуги Вальтера.

Эрик поставил стакан на стол и под пристальным взглядом полицейского направился к выходу.

У дверей он заметил саквояж с коробками и поинтересовался у хозяйки, которая шла следом:

– Переезжаете?

– Да, будет лучше, если мэр продолжит лечение дома, да и его дядя настаивает на переезде, – поспешно ответила Магда. – Гер Либхе любезно согласился какое-то время пожить с нами и понаблюдать за самочувствием пациента.

– С вами? Любопытно, – сквозь зубы процедил Фрайберг. – А что Питер и Гретхен? Тоже отправятся с вами?

– Они останутся здесь, – пояснила фрау Ленц, а точнее, уже фрау Грубер, взглядом умоляя Эрика отложить вопросы на потом.

Но он и так достаточно услышал, чтобы понять: Магда Ленц действительно вышла замуж за Гайди Грубера и собирается переехать в его особняк. А Питер Ленц не принял сторону сестры. Он даже не вышел поприветствовать вице-канцлера и решил остаться в доме под присмотром механической служанки Гретхен.

Эрик не понимал, чем руководствовалась Магда, когда соглашалась на этот брак. Но сейчас он был настолько зол, что решил больше ни о чем не спрашивать, тем более в присутствии посторонних. Остается подождать, когда фрау Ленц соизволит найти время и пообщаться. Он обязательно потребует от нее внятных объяснений, а еще лучше – заставит разорвать брак и уехать с ним в Эльхас.

Жертва ли она? Или палач их с Эриком чувств?

Именно эти вопросы мучили Фрайберга, когда он покидал дом детей бывшего мэра Дункельмитта.

 Несмотря на вновь накрапывающий дождь, Эрик решил прогуляться.

И чувства, и мысли бурлили, он никак не мог смириться с поражением.

Наверняка Грубер, придя в себя, угрожал Магде, и она согласилась на брак со злейшим врагом ради спасения близких. Или же решила воспользоваться ситуацией, отыграться за обиды и взять реванш? Ведь мэр вряд ли станет прежним, а фрау Грубер, будучи женой градоправителя, сможет распоряжаться его состоянием. Отсюда и ее уверения, что для них с Эриком ничего не изменилось. Только вот Фрайберг не был готов делить Магду с другим мужчиной, пусть и безумным калекой.

За размышлениями он забрел в Старый город. По дороге к нему пыталась привязаться шайка сомнительных типов, но, столкнувшись с мрачным взглядом прохожего и заметив следовавшие за ним вспышки молний, мелкие хулиганы ретировались. А жаль. Фрайберг бы с удовольствием ввязался в драку. Разрядка бы не помешала. Возможно, Кроули прав и лучший выход – это подраться и напиться.

Преодолев подъем и оказавшись на очередной извилистой улочке, Эрик наткнулся на кабак.

Здесь было не так шумно, как в остальных подобных заведениях. Фрайберг заказал две кружки темного дункельмиттского и устроился в дальнем углу за обшарпанным столом. Питейное заведение находилось рядом с храмом-моноптером бога Ди, и из окон открывался потрясающий вид на город. Правда, туман не позволял разглядеть очертания аристократической столицы, даже верхняя часть статуи канцлера была скрыта густым смогом. Зато можно было рассмотреть железные сапоги правителя и пытающихся спрятаться от надвигающейся грозы горожан. Переведя взгляд, Эрик залюбовался мрачной красотой полуразрушенного здания старой тюрьмы. А ведь можно ее отреставрировать, сделав конечной станцией городских трамваев, и пустить лучами рельсы в разные части города…

– Кхм-кхм, разрешите составить компанию? – раздался над ухом голос.

Не дожидаясь приглашения, к Эрику подсел мужчина в старомодном, но добротном костюме. Мокрый от дождя макинтош и котелок незнакомец повесил на крюк, к стене приставил зонт-трость. Кружку с местным пойлом лишь пригубил, поморщился, и достал из кармана аккуратно сложенный газетный лист.

Фрайберг обвел взглядом зал, убедившись, что незнакомец вполне мог бы выбрать другой стол. И только он хотел намекнуть, что лучше бы мужчина пересел, как тот положил перед ним газетный лист. Эрик не собирался читать местные новости, тем более не планировал вступать в беседу с чужаком. Он хотел было всучить мужчине газетенку обратно, а самого его, не стесняясь в выражениях, отправить куда подальше, как взгляд наткнулся на объявление, обведенное карандашом. «Это мой бывший напарник по Гильдии мистер Доу, – гласил текст. – Человек опытный и надежный, ему можно доверять. Он поможет тебе с решением семейной проблемы. Марвел».

Эрик моргнул, тряхнул головой и вновь уставился на объявление. Только буквы вдруг начали исчезать на глазах, а взору предстал совершенно другой текст – о продаже какого-то шкафа, а еще никелированной кровати с тумбочкой.

– Алхимические чернила очень удобны, – подсказал мужчина. – И никакой магии.

– Так вы от Марвел? – Эрик с недоверием покосился на собеседника.

Странность заключалась в том, что он не мог с точностью определить, сколько незнакомцу лет. А внешность его была настолько обычной, незапоминающейся, что встреть Фрайберг мужчину вновь – не узнал бы.

– Когда-то мы с ней были напарниками. Не с Марвел Морган, с детективом Вик, – усмехнувшись, уточнил мужчина.

Не так давно Марвел призналась Эрику, что работала на гильдию. В доказательство знакомства с вышеозначенной леди собеседник протянул Фрайбергу перстень. Он достался Виктории, которую Фрайберг знал под именем Марвел Морган, от отца – целителя и аристократа из Дардании.

– Вик сообщила, что вам понадобится моя помощь в одном деликатном деле государственного масштаба, – тихо произнес мистер Доу, убирая в карман и перстень, и газетный лист. – Если стоимость моих услуг устроит, приступлю к работе через пару недель.

– Приступите к чему? – поинтересовался Эрик.

Собеседник одарил Фрайберга пристальным взглядом, нахмурился, о чем-то размышляя, а затем поднялся с места, забирая котелок и трость:

– Простите, я ошибся.

– Да погодите вы! – Эрик опомнился и потянулся к гостю через стол, дернув его за рукав. – Не здесь же такое обсуждать!

– А по-моему, не самое плохое место, – заметил гость, обведя взглядом столики, за которыми устроились работяги и местные барыги, увлеченные спорами. – Но если желаете, можем пройтись. Погода как раз располагает к прогулке.

Эрик бросил на стол пару медяков и поднялся.

У двери он остановился, застегивая макинтош и заодно пропуская внутрь новых посетителей. Подняв ворот, Фрайберг шагнул на мостовую, в дождь. Мокрый ветер трепал маркизу над входом и срывал шляпы со случайных прохожих.

В этой части города улочки были узкими, не всякий мобиль проедет, а уж про дилижансы и паробасы и говорить нечего. Квартал выглядел пустынно – самое то для приватного разговора.

Мистер Доу первым нарушил молчание:

– Вик в общих чертах обозначила проблему, разумеется, не называя имен. Но я догадываюсь, из какой вы семьи.

Мужчина раскрыл зонт, жестом приглашая Эрика укрыться. Но мастер механики от предложения отказался. Надвинув на глаза котелок, он пошел вперед, с раздражением буркнув:

– Из какой же я семьи? Любопытно послушать.

Мистер Доу последовал за собеседником, стараясь не обращать внимания на то, что тот явно не расположен к разговору.

– Я навел справки, – продолжил спустя несколько секунд мистер Доу, изящно перепрыгнув через лужу, – и пришел к выводу, что ваш интерес относится к Белавии.

– Почему не к Дардании? – хмыкнул Фрайберг.

Он все еще не доверял подозрительному типу, появившемуся неизвестно откуда и неизвестно как разыскавшему его, поэтому решил меньше говорить и больше слушать.

– Дардания была первой в моем списке, – охотно согласился мужчина, нагоняя спутника, чтобы не кричать и сохранить приватность разговора. – Сперва я полагал, что вы – принц Эдуард, загадочно исчезнувший несколько лет назад. Но вы не подходите по возрасту, тот старше. Да и нынешний правитель Дардании император Александр предпочел бы договориться с наследником. Он не стал бы делать из дальнего родственника врага.

– Может, я состою в родстве с аристократами Ингвольда?

– У канцлера Ингвольда нет наследников мужского пола. Что законная супруга, что фаворитки рожают только девочек. Будь вы сыном канцлера, то не понадобилось бы скрываться в этой части столицы, он бы принял вас с распростертыми объятиями.

– Может, я асум?

– Исключено. В Асумской империи два законных наследника, один из них на троне, другой – в монастыре. Я проверил. Да и внешность для асума у вас неподходящая. Уж простите.

– А вдруг я мастер грима? – усмехнулся Эрик.

Беседа неожиданно развеселила, заставив ненадолго позабыть о проблемах. А может, помогло дункельмиттское темное, что тоже было неплохо.

– Однозначно нет. Иначе бы вы более умело прятали столь приметную внешность, – скептически заметил Доу. – Ни Дардания, ни Асумская империя, ни тем более Ингвольд не подходят. Так что я остановился на Белавии. Вы вполне можете быть незаконнорожденным младшим сыном императора Алитара.

– А почему не старшим? – продолжал дурачиться Фрайберг, включаясь в игру, заодно проверяя собеседника.

– Потому что старший сын правителя Белавии – лорд Морган. Директор школы механики в Эльхасе и по совместительству – муж Вик, более известной вам как Марвел Морган. И он официально отказался от трона, – проявил осведомленность Доу. – Второй и законный сын императора, принц Алексис, в завещание вписан и живет во дворце. Значит, вы – младший отпрыск правителя, по какой-то причине отвергнутый.

– А почему сразу «отпрыск правителя»? Возможно, я сын какого-нибудь знатного вельможи?

– Марвел намекнула, что речь идет о правящей верхушке… – Мистер Доу резко остановился, а спустя пару секунд вскрикнул, напугав одинокого прохожего, перебежавшего на другую сторону улицы. – Конечно же! Как я мог запамятовать?! У нынешнего правителя Белавии был дальний родственник, принц Агнус, первый наследник на престол. И если бы не его случайная смерть… Кстати, в случайности я не верю, особенно после стольких лет работы сыщиком…

Фрайберг тяжело вздохнул, тем самым подтверждая выводы собеседника, а тот, воодушевленный, продолжил:

– Полагаю, вы и есть якобы погибший в младенчестве сын принца Агнуса. Не переживайте. Если бы я не умел хранить чужие тайны, то не выжил бы. Да и просьба Вик для меня много значит, а вы ее друг. Мы подпишем магический договор, согласно которому я просто физически не смогу рассказать кому-либо о вас и ваших секретах.

– Прежде чем подписывать договор, хотелось бы понимать, что за услуги вы оказываете, – резонно заметил Фрайберг.

– Заговор, переворот, можно революцию, – без излишнего пафоса перечислил мистер Доу, словно устроить революцию было для него самым обычным делом. – Но я должен понять ваши цели. Чего вы хотите, гер Клаус? Или лер Фрайберг? Как мне к вам лучше обращаться?

Эрик нахмурился: пронырливый тип почти все про него выяснил. Похоже, нужно скорее его нанимать и подписывать договор, пока этого не сделал Алитар. Хотя… правитель Белавии не считал помехой потомков Агнуса. Он был уверен, что справился с Августой, запретив ей под страхом казни въезжать в страну, а Эрику любезно предложил по окончании академии поступить на службу в конструкторское бюро Шпица. А что? Чудесная идея! Закрыть дальнего родственника на пять-десять лет на секретном объекте. Правда, когда Эрик сбежал, правитель не особо его искал. Потому что у опальных брата и сестры не было никаких доказательств того, что они – дети Агнуса. Тогда не было. И до поры до времени правителю Белавии о завещании Агнуса лучше не знать.

– Так чего бы вы хотели? – повторил вопрос Доу. – Вернуть трон, устранить конкурента? Или отомстить? А может…

– Только месть, – поторопился ответить Эрик, прерывая фантазии странного типа, пока тот не зашел слишком далеко. – Я желаю наказать не императора, а правящую верхушку.

– Месть – это хорошо. Но, между прочим, революция не так затратна, как кажется.

– Никаких революций, – резко возразил Эрик.

– Зря… – Подойдя ближе, мужчина перешел на шепот: – Правители во все времена и во всех странах используют одни и те же способы захвата власти: войны, революции, заговоры, чуму и мор, реже природные катаклизмы. Вот за последнее я, кстати, не возьмусь.

Фрайберг с любопытством рассматривал собеседника. Со стороны могло показаться, что он общается с безумцем. Одно утешало: Марвел не стала бы присылать к нему душевнобольного.

А мистер Доу, словно не замечая растерянности молодого человека, как ни в чем не бывало продолжил:

– Я не настолько сильный стихийник и не располагаю нужным техномагическим оснащением, чтобы учинить землетрясение или цунами. И людей, честно говоря, жалко.

– А устроить чуму или мор – не жалко?

– Жалко, поэтому я и предлагаю заговор, – пояснил мистер Доу, подхватил спутника под руку и поднял зонт повыше, чтобы укрыть его. – А у вас случайно нет человека влияния на стороне противника? Можно из бывших высокопоставленных чиновников, кого-нибудь, кто хорошо знает правящую элиту.

– Случайно есть, – помедлив, подтвердил Эрик, вспомнив о Берке. Вряд ли его можно было назвать человеком влияния. Скорее хитрым лисом и интриганом со связями. – Бывший шпион, в прошлом – доверенное лицо императора.

– Для первого этапа прекрасно подойдет, остальных позже перетянем на свою сторону. Да много людей и не надо.

– Почему не надо?

– Дело в том, что заговоры и перевороты по своей природе конспиративны и делаются руками меньшинства. Так что создадим группу заговорщиков, которые с удовольствием распределят меж собой имущество и деньги свергнутых вельмож.

– И все?

– Конечно нет! Нужно организовать волнения в народе и недовольство нынешним правителем. Но я все же предлагаю подумать о троне: пустим слух о достойном преемнике и подготовим ваше фееричное появление. Можно подогреть народное возмущение ужасами…

– Никаких ужасов и фееричных появлений! – сразу отверг предложения Эрик, прерывая фонтанирующего идеями мистера Доу. – Я всего лишь хочу, чтобы виновные были наказаны. И чтобы они пострадали финансово, но не физически.

– Жаль, – искренне расстроился организатор. – А какая бы чудесная вышла встреча наследника трона с простым людом. Только представьте: вы, полный сил и надежд молодой отпрыск истинного и невинно убиенного правителя, спускаетесь с трапа дирижабля в рабочей одежде, на причале вас встречает оркестр, юные адептки с цветами, бронемобиль…

– Мне только бронемобиля и юных адепток не хватало, – пробурчал Эрик и все же не удержался от смешка, представив себе картину встречи с «простым людом» – подкупленными и переодетыми заговорщиками.

– Рад, что смог вас развеселить. – Собеседник тепло улыбнулся Фрайбергу и тут же сделался серьезным. – Что ж, детали обсудим позже, как и личности тех, кого вы хотели бы наказать и лишить состояния. Но прошу, подумайте о том, чтобы добавить свое имя в список престолонаследников. Поверьте, вам самому так будет спокойнее. Ведь устранить вас в этом случае гораздо сложнее. Пока же вы как открытая мишень, хоть и забрались далеко. Но раз нашел я, найдут и другие, это всего лишь вопрос времени.

Эрику нечего было возразить, и он в конце концов согласился обдумать слова мистера Доу.

Они уже несколько минут как остановились под развесистыми ветвями старого дерева и рассматривали храм богини Аполии. Свет горел лишь в боковом окне, прихожан поблизости не наблюдалось, святилище выглядело сиротливо.

Мистер Доу вложил в руку собеседника клочок бумаги:

– Там указана сумма за мои услуги и способ связи. Договор будет частным, не через гильдию. Как только подпишем документ и уладим финансовые вопросы, я приступлю к работе. Надеюсь, что за полтора-два года мы достигнем цели.

– Обещание звучит фантастически. Неужели вы в самом деле способны организовать переворот или сменить правящую элиту? – усомнился Эрик, внимательно разглядывая ничем не примечательного мужчину в скромной одежде.

– Нет ничего невозможного, если вы хорошо изучили человеческую природу, если вам знакомы принципы образования государства и если вы в состоянии нанять профессионалов. Это как управлять громом и молнией, когда понимаешь законы магического эфира. Человеку, а особенно магу, подвластно все!

Мужчина хитро подмигнул Фрайбергу, отчего его лицо стало моложе и привлекательнее. Он извлек из кармана хронометр, открыл крышку и бросил взгляд на циферблат. Сделав несколько шагов, мистер Доу исчез. В небе громыхнул гром, а в одно из деревьев ударила молния. Усиливающийся дождь быстро потушил искры, а Эрик заметил, как знакомый силуэт возник на другой стороне улицы. Мужчина отсалютовал и… вошел в стену дождя, сливаясь с ней и растворяясь.

– Значит, стихийный маг, – с уважением произнес мастер механики, оценив трюк. Но тут же проворчал: – Мог бы что-нибудь поинтереснее придумать. Вызвать молнию в непогоду – раз плюнуть. А магхронометр наверняка у Марвел позаимствовал.

Подобное представление они с подругой устраивали еще в академии, а здесь, в Дункельмитте, Фрайберг усовершенствовал как саму работу магической иллюзии, так и работу магхронометра.

В небе вновь устрашающе громыхнуло, ветер усилился. Поежившись от холода, Эрик шагнул в сторону единственного доступного поблизости укрытия: к храму богини Аполии.

Оказавшись у входа, Фрайберг краем глаза заметил метнувшуюся к нему тень. Он моментально отреагировал на опасность, и нападавший был отброшен к стене. Эрик склонился над мужчиной и удивился, услышав знакомый голос:

– Гер Клаус, это я! Прошу, не убивайте! Я же только поговорить. Помогите! Мне не к кому больше обратиться. Только вы и Варна можете меня спасти.

– Брунквист? – искренне удивился Эрик и отметил, что некогда одетый с иголочки банкир теперь напоминал бродягу. Одежда порвалась, лицо и руки были в грязи и в царапинах, волосы свисали паклей.

Подавив жалость, мастер механики строго произнес:

– Полагаю, вам лучше явиться с повинной в полицию.

– Да не могу я! – отмахнулся Брунквист, вжимаясь в стену и трясясь от холода. – Вы же знаете, они посадят меня в камеру, а там я и до утра не протяну. Или «Земляные черви» убьют, или «Железные кулаки» отомстят. Но я ни в чем не виноват! Ни в чем! Я никого не убивал, а как доказать – не знаю.

Пожалуй, в другой раз Эрик скрутил бы мерзавца и лично доставил в участок. Но он видел, в каком жалком и отчаянном положении находится банкир. И зачем-то он ведь пришел в храм? Нужно с этим разобраться.

– С чего вы взяли, что я вам поверю, а тем более стану помогать?

– У вас хорошая репутация среди горожан, многие обращаются к вам за защитой. У нас в городе не так много благородных людей, так что слухами земля полнится, – заискивающе проговорил Брунквист, только вот Эрик на лесть не поддался.

– Зачем же вы сейчас хотели на меня напасть?

– Напасть? На вас?! – удивился банкир. – Я прятался, ждал, пока разойдутся прихожане. Собирался зайти в храм и поговорить с помощницей жрицы. А когда заметил вас, бросился просить о помощи. Варна скорее послушает вас, чем меня. Помогите!

Эрик сомневался, что послушница скажет ему правду, впрочем, как и Брунквисту. Если уж она допроса в полиции не испугалась, то вряд ли ее разжалобит вид банкира и тем более не очаруют улыбки мастера механики. Но Варна явно что-то недоговаривала. Возможно, банкир был ее сообщником и она его покрывала, а теперь Брунквист пришел, чтобы устранить неудобного свидетеля? А Эрик, как это часто бывало в последнее время, оказался не в том месте и не в то время.

– И о чем вы собирались говорить с Варной?

– О книге. К тому же Варна может подтвердить, что когда я уходил, Фиона оставалась в молельне. Она была жива!

– Пока Варна подтвердила, что действительно открывала молельню для прихожан, но кто и когда уходил и приходил – не помнит. И предположила, что вы покидали храм вместе с жертвами.

– Врет! – вскрикнул банкир и в отчаянном жесте стер ладонью с лица капли дождя, размазывая грязь. – Она все врет!

– Тогда скажите правду. Как все было? Кто назначал вам встречи с дамами?

– Так через Варну эти свидания и назначались. Для жены я, конечно, ходил в храм на службу.

– Когда это все началось? – продолжил расспросы Фрайберг, крепко держа Брунквиста за плечо и подталкивая ко входу.

– У нас с супругой долгое время не было детей, – приступил к рассказу банкир, безропотно следуя за Эриком. – Наш семейный лекарь посоветовал обратиться к благочестивой Ирме. Дескать, она поможет решить проблему. Так мы с женой оказались в храме богини Аполии. Жрица прописала микстуры, назначила кое-какие процедуры, и представьте себе – помогло! Но вторая беременность далась супруге тяжело, и после рождения дочери она мне отказала… отказала в близости. Но я же мужчина! У меня есть потребности!

– Вы вновь обратились к жрице только теперь за решением деликатной проблемы, – догадался Фрайберг. – Ирма предложила вам помощь, разумеется, за хорошее вознаграждение.

– За очень хорошее! – закивал Брунквист.

– И судя по крупным пожертвованиям, которые регулярно поступали в храм, подобные услуги оказывали не вам одному.

Банкир пожал плечами:

– Об остальных ничего не знаю, но догадываюсь. Жрица мне намекнула, что среди бывших послушниц и молодых прихожанок есть вдовы или замужние дамы, которые сильно нуждаются в средствах. Женщины – все из приличных. Они, как и я, не желали предавать огласке подобные отношения.

– Вы конечно же с радостью согласились.

– А почему нет? Очень удобно. Если бы я посещал заведение мамаши Гебек, моя супруга могла бы узнать об этом, там, увы, не хранят чужих секретов. Квартиру для любовницы я снять не мог – обо всех крупных тратах жена тут же прознает. Да и не хотел я содержать постоянную любовницу! Меня вполне устраивали ни к чему не обязывающие встречи пару раз в неделю. И если бы не случайные смерти…

– Эти смерти не случайны, Брунквист, – зло осек разговорившегося банкира Эрик. – Женщин жестоко убили!

– Пусть так. Но ни я, ни жрица здесь ни при чем. Благочестивая Ирма – святая, она всем помогает, она не могла так поступить! Уверен, преступление замыслил и совершил кто-то из ревнивых мужей…

Возможно, версия с ревнивым мужем могла бы сработать. Вот только у Амели супруга не было, а у Ле’Ройса на момент убийства жены имелось алиби. Поэтому Эрик придерживался версии Фриза, полагая, что преступление совершил кто-то из прихожан. Тот же Брунквист прекрасно подходил на роль душегуба. А уж назвать жрицу святой – верх лицемерия, поэтому Эрик с раздражением заметил:

– Ваша благочестивая Ирма – обыкновенная сводница, а вы – развратник!

– Вот когда женитесь, гер Калус, и проживете в браке двадцать с лишним лет, тогда вы меня поймете… – недовольно буркнул банкир.

– Надеюсь, я никогда не женюсь, – огрызнулся Эрик, вспомнив о предательстве Магды. Сердце неприятно заныло, и он поспешил задать новый вопрос, не отвлекаясь на ненужные мысли: – Амели была первой, с кем вы начали встречаться?

– Нет, до нее были другие дамы, – признался банкир. – Варна свела меня с Амели где-то полгода назад, но встречались мы недолго. А последние несколько месяцев я виделся с Фионой Ле’Ройс. Поверьте, убивать ее у меня не было никакой причины. Нас с ней все устраивало!

– Зачем вы подарили ей тот шарф? – поинтересовался Фрайберг. – Насколько я понимаю, жрица оплачивала услуги дам из так называемых пожертвований.

– Мне нравилось делать подарки: какой-нибудь шарфик, духи, перчатки. Мелочи, ничего особенного. – Сластолюбец приосанился, несмотря на жалкий вид и плачевное положение.

Эрик нахмурился. Если все так, как говорит Брунквист, то видимых причин для убийства у него и правда не было. Но раз они здесь, не мешало бы переговорить с Варной. Кто-то из этих двоих явно лжет.

– Что ж, идемте. Зададим послушнице вопросы. Устроим, так сказать, очную ставку. Но потом вам придется отправиться в полицию.

– Я согласен, – покорно ответил Брунквист, следуя за Эриком.

– Кстати, о какой книге вы говорили в начале беседы? – припомнил Фрайберг.

– Ах да. Книга о магии смерти. Гер Фриз заметил ее на моем столе и сделал неправильные выводы.

– Так она не ваша?

– Разумеется, нет! Месяц назад я был по делам в Дардании, и Варна просила приобрести для нее эту книгу, в Ингвольде подобную литературу не сыщешь.

– Зачем она ей понадобилась? – удивился Эрик и невольно поежился от неприятной догадки.

– Не знаю. Но ведь известно, что богиня Аполия покровительствует как магам жизни, так и магам смерти. Возможно, послушница хотела как можно больше узнать о той, кому служит? – пожал плечами Брунквист и юркнул за мастером Клаусом в мрачный зал храма. – В любом случае книгу я передать не успел. После смерти Фионы предпочитал временно не посещать молельню…

В пустом святилище богини-целительницы голос банкира отразился от стен громким эхом, и мужчина тотчас замолчал.

На престоле догорали желтые оплывшие свечи, у одного из окон висела зажженная лампада. На стенах плясали тени, и Эрику вновь показалось, что краски померкли, превратив белоснежные парадные одежды каменной богини в темную рясу. Фрайберг мотнул головой, пытаясь стряхнуть опасное наваждение. Он заметил, как Брунквист попятился к выходу, и метнулся к нему.

– Оставайтесь здесь и приведите себя в порядок, а я поищу послушницу.

Эрик ловко нацепил на запястья банкира наручники и приковал к одному из железных завитков фонтана, раскинувшегося медным цветком возле входа. Удачно, что браслеты, оставшиеся от его последнего пребывания в темнице, так и лежали в кармане.

– И не вздумайте сбежать! – пригрозил Эрик и направился к двери, что вела во внутренний дворик.

– Мне некуда идти, к тому же вы меня приковали, – обиженно произнес тот и подставил ладонь под тонкую струйку фонтана. – Надеюсь, Варна подтвердит мои слова. Иначе…

– Иначе вас повесят, – пообещал Эрик, а Брунквист сник.

Он разжал пальцы, и вода потекла в чашу. Банкир беззвучно заплакал.

А Эрик, открыв низкую дверцу, пригнулся и выскользнул во внутренний дворик.

Чувства Брунквиста его не волновали. Может, он раскаивался в том, что изменял супруге, или жалел о том, что связался со сводницей Ирмой, но горе банкира не шло ни в какое сравнение с жестокими убийствами. Эрик чувствовал – разгадка близка. Нужно только разговорить Варну, а затем отвезти Брунквиста в участок, желательно вместе с послушницей. Там с ними разберется гер Фриз.

Окна дома, где проживали помощницы жрицы, зияли темнотой, на крыльце едва мерцал одинокий фонарь. Возможно, все ушли спать, но позабыли закрыть парадную дверь храма. А может, жрица или кто-то из послушниц еще бодрствует, вон и в окне молельни горит тусклый огонек.

Эрик направился в дальний конец сада, чтобы проверить догадку. Все лучше, чем врываться в дом к спящим, да к тому же незамужним девицам.

Дверь молельни была приоткрыта, но Фрайберг на всякий случай тихонько постучал. Не дождавшись ответа, заглянул внутрь. Он не сразу различил хрупкую фигуру одной из послушниц в бесформенной серой хламиде с капюшоном. Девушка стояла в углу на коленях перед статуей богини и шепотом молила о прощении. Было очевидно, что это не Варна. Та гораздо выше, крупнее и шире в плечах, а эта до того худа, что непонятно, в чем только душа держится.

Не желая нарушать тайну исповеди, Фрайберг собирался уйти, как вдруг послушница обернулась, почувствовав чужое присутствие:

– Кто там?

– Мастер Клаус, – ответил Эрик, остановившись в дверях. – Простите, если побеспокоил. Я ищу Варну, старшую помощницу жрицы.

Девушка поднялась с колен, скинула капюшон, и Эрик узнал Инигму.

– Зачем вам Варна? Что вы от нее хотите? – неожиданно грубо спросила она, вглядываясь в лицо незваного гостя. – Вы, кажется, из полиции? Опять собираетесь ее допросить?!

– Нет-нет! – Фрайберг попытался успокоить взволнованную девицу: – Я не из полиции и не собираюсь ее допрашивать. Просто хотел поговорить.

– О чем? – нахмурилась Инигма.

Эрик не видел смысла лгать. К тому же девушка могла что-то знать. Поэтому ответил честно:

– Вы же с Варной давно прислуживаете в храме и не могли не заметить, что здесь творится неладное. Эту молельню используют не по назначению.

Фрайберг старался быть деликатным и подобрать слова, чтобы не ранить слух девушки. Хотя знал, что Фриз опросил всех послушниц, пытаясь вытрясти подробности. Но то детектив, а то улыбчивый мастер механики, случайно заглянувший на огонек в храм.

– Я… Я ничего не знаю… – еще сильнее разволновалась Инигма.

– У полицейских есть подозрение, что Варна организовывала здесь встречи мужчинам с бывшими помощницами жрицы, – продолжил Фрайберг.

– Вы лучше с благочестивой Ирмой поговорите! Варна ни в чем не виновата! – зло выкрикнула девушка. – И потом… они сами выбрали свою судьбу! Сами!

А это уже было любопытно.

– Кто – они? – вкрадчиво спросил Эрик, подойдя к Инигме ближе и заметив, что эмоции сменялись на ее лице быстрее движения стрелок хронометра.

– Богиня столько для них сделала! Дала мужей, защиту… – Девица словно не слышала вопроса, взгляд ее лихорадочно метался, а голос дрожал: – Но они не ценили! Они не заслужили счастья, поэтому их и наказали!

– Кто же их наказал? – спросил Фрайберг, приблизившись к послушнице почти вплотную. Он догадался, что она что-то видела или знает, и теперь главное – не спугнуть.

По бледному личику потекли слезы. Инигма вдруг неловко уткнулась лбом в мужское плечо, худенькое тело сотрясли рыдания.

– Она ни в чем не виновата! Варна просто хотела выйти замуж… – всхлипнула девушка. – Она хранила себя для мужа! Почему же повезло им, а не ей? Они ведь не ценили…

– Я вижу, что вы любите Варну. Так помогите ей. Расскажите мне правду, пока не поздно.

Эрик чувствовал, что приблизился к разгадке. Значит, именно ревность явилась причиной для убийства. Только ревновал не обиженный муж и не брошенный любовник, а та, чьи надежды и мечты были растоптаны. Мелькнула какая-то мысль о поцелуе смерти… что-то про след… Но Инигма вдруг вскинулась, больно вцепившись пальцами в его руку:

– Какую правду?!

– Как Варна провожала Амели и Фиону после свиданий, как они повздорили, как она их убила. Думаю, Варна не хотела причинить им зла…

– Нет-нет! Не смейте так говорить!

Инигма вновь мелко задрожала, прижимаясь к Эрику. Он легонько погладил ее по спине, успокаивая. Как бы у этой болезной не случился припадок.

– Поймите, полиция все узнает и вычислит убийцу. Лучше сознаться. А я подумаю, чем можно помочь, – продолжал уговаривать Фрайберг.

Инигма положила ладонь на его грудь, заглянула в глаза и твердо произнесла:

– Никто не узнает.

Если бы Эрик не был так увлечен утешением болезной девицы, то успел бы выставить щит. Но он не успел. Потому что не ожидал, что сильный мужчина, боец и стихийный маг вмиг превратится в беспомощную жертву.

Фрайберг чувствовал, как чужой взгляд подавляет его волю, а девичья узкая ладонь обжигает даже сквозь одежду. Его словно резко ударили в солнечное сплетение, тело вмиг одеревенело. Он упал на колени и неловко завалился на бок. Но как ни призывал стихию, пытаясь установить защиту и нанести удар, магия не отзывалась. Она застыла.

Инигма склонилась над ним, затягивая в бездну безумным взглядом. С лица исчезла бледность, на щеках заиграл лихорадочный румянец.

Эрик будто со стороны наблюдал, как послушница торопливо расстегивает пуговицы на его жилете и рубашке, а маленькая ладонь касается обнаженной кожи.

– Что вы де… – непослушными губами попытался спросить Фрайберг.

Но захрипел, почувствовав, как задыхается. Силы стремительно его оставляли. А до сознания дошла простая и ясная мысль: из него уходит не только магия, но и жизнь.

– Я не хотела причинять вам зла, – виновато вздохнула девушка, склоняясь над Фрайбергом и прижимаясь сухими горячими губами к его рту. – Но вы можете забрать у меня Варну. И потом… Я так голодна. А это всегда сильнее меня, как бы я ни молилась…

Эрик дернулся, желая сбросить с себя убийцу, но лишь неловко вздрогнул.

– Вас поймают и будут судить, – произнес он почти беззвучно, но послушница расслышала.

– Не поймают. До сих пор никто не догадался.

Инигма улыбнулась и впилась поцелуем в его губы, забирая дыхание и жизнь.

Если бы не было так паршиво, Эрик посмеялся бы над тем, как он, стихийный маг, онемел от одного прикосновения маленькой послушницы храма. Она напала тихо, внезапно – как коварный убийца из-за угла. Ее взгляд, касание, поцелуй лишали его сил.

Значит, вот как действуют маги смерти. Это не просто страхи напуганных горожан. Именно поэтому некоторые маги умирали от истощения, не желая проходить инициацию и принимать дар-проклятие. Именно поэтому Удо Мертвяк пил кровь убиенных животных, Нада забирала темную порчу, а Лейб Каховиц ходил в Лимб, подпитывая неправедную магию энергией из потустороннего мира. Они знали, как договориться с даром. Но необученный маг смерти, такой, как Инигма, являлся воплощением зла. Недаром и в Белавии, и в Дардании мертвяков преследовали, лишали магии и даже казнили.

У Эрика мелькнула надежда, что ожидавший его в храме Брунквист мог бы пойти следом. Но вспомнил, что сам же приковал банкира наручниками. Да если он и откроет замок, то не успеет позвать на помощь. Слишком поздно.

Все слишком поздно.

Фрайберг вспомнил о приемной матери, которую так и не навестил.

С сожалением подумал, что не смог отомстить за смерть родителей.

И с горечью осознал, что больше никогда не увидит Магду, не коснется ее губ, не услышит объяснений…

Нет, не может все так закончиться!

Глупо умирать в двадцать три года.

Да и не сойдут Инигме с рук ее темные дела. Фриз обязательно вычислит убийцу, к тому же на этот раз она действует не слишком осторожно. В молельню могут зайти другие послушницы. И ей потребуется время, чтобы спрятать тело.

Но вопреки всем надеждам и рассуждениям, что еще не время для смерти, что так не бывает, что преступницу обязательно поймают… он умирал.

Эрик устало прикрыл веки.

А на месте прежнего мира возник новый – полный теней. И одна из них – грязно-серая и уродливая – отбирала у него жизнь. Эрик видел, как с окровавленных клыков падают тяжелые капли, слышал хриплое дыхание, чувствовал, как чудовище наслаждается происходящим. Инигма не в первый раз забирала чью-то жизнь, выпивала магию, и ей это нравилось. Та страшная сущность, в которую превратилась послушница, упивалась властью и с нетерпением ждала, когда разорвется последняя нить, что связывала тело и душу жертвы. И тогда чудовище утолит жажду, а человек впитает чужую магию, став на время сильнее.

Фрайберг смотрел в пустые глазницы твари и вспоминал, что именно эту мерзкую тень видел в храме. Тогда он подумал, что ему все привиделось, но теперь знал наверняка: ошибки не было. Эрик усмехнулся, если можно назвать усмешкой тихий стон и едва заметное шевеление губ.

– Если хочешь жить, ты должен забрать ее жизнь и принять свою тьму, – услышал он властный женский голос. – Побеждает сильнейший!

Внутренним взором он видел, что там, где прежде находилось каменное изваяние богини, теперь возвышалась женщина. Эрик сразу узнал ее лик, только одежды были черны.

И что же ему предлагает двуликая Аполия? Уподобиться Инигме – чудовищу, что пожирало его?

Не так он привык бороться. Если бы в нем ожила стихийная магия, тогда бы он дрался и достойно принял смерть.

Смерть…

Фрайберг отчетливо осознал, что не готов умирать и не согласен уступить в этой борьбе.

Будут новые жертвы, а убийца со временем станет изощреннее и хитрее, ибо безнаказанность устраняет стражей, что стоят на границе: совесть, сострадание, страх наказания.

Эрик из последних сил потянулся сознанием к стихийному богу Арису, который прежде его выручал.

– Не оставь! Наполни силой. Если мне суждено умереть, пусть я погибну в сражении!

Но стихийная магия молчала, а бог на призыв не откликнулся. Да и богиня из видений исчезла, одарив напоследок разочарованным взглядом.

В этом мире теней он остался один на один с уродливым чудовищем.

Время тянулось бесконечно долго, и Эрик воззвал. Но теперь не к богам, которым и прежде-то не доверял. Он обращался к силе и духу человека, и призывал на помощь всепроникающую магию эфира. Именно она, как считал принц Агнус, наполняла все сущее: людей, предметы, явления, само бытие.

И ответ пришел. Фрайберг почувствовал, как кончики пальцев закололо. Импульс был слишком слабым, жаль, не хватит сил, чтобы придушить эту тварь. Но он хотя бы попробует бороться.

Стараясь действовать осторожно, он коснулся пальцами кармана, где лежал магхронометр. Вряд ли он сумеет выстроить защитный купол, не говоря уже о полноценной атаке. Он слишком слаб, а тварь подобралась слишком близко.

Но ему удалось поддеть указательным пальцем цепочку и потянуть хронометр на себя. Эрик осторожно приоткрыл крышку, стараясь раньше времени не спугнуть убийцу. Знакомая магия окутала пальцы, доверчиво ластясь. И у Фрайберга появилась надежда. А что если получится, как в прошлый раз? Ведь на пустыре сработало? Только хватит ли у него сил активировать механизм?

Эрик наконец-то решился, открыл глаза и столкнулся с безумным взглядом Инигмы. Та на секунду отпрянула от его губ, словно удивляясь тому, что он еще жив.

– Посмотри, – выдохнул Эрик и перевел взгляд.

Инигма устремила взор вниз, на его руку, которая сжимала хронометр.

– Что?.. – удивилась она.

Эрик не без труда разжал пальцы и надавил на пусковой механизм, мысленно произнося слова заклинания, которое некогда вычитал в дневнике отца.

Стрелки хронометра бешено завертелись, из циферблата заструилась голубоватая дымка. Послушница попыталась отпрянуть в сторону, но ее окутал плотный туман, который вдруг принял очертания огромного устрашающего черепа. Беззубый призрачный рот с жадностью накинулся в убийственном поцелуе на губы мага смерти, забирая все то, что ранее она украла у своей жертвы.

Воздух задрожал, загудел, будто поблизости находился огромный пчелиный рой. Послушница раскинула руки в стороны и неестественно выгнулась назад, Неведомая сила приподняла ее в воздух, закружив под потолком маленькой молельни, и с силой опустила на пол. И вновь подбросила вверх, а потом откинула тело к подножию статуи, словно принесла жертву богине.

По мере того как к Фрайбергу возвращались силы, девушка их теряла. Ее кожа истончилась и покрылась чернильной паутиной, из носа и рта потекли тонкие струйки крови. А фантом, созданный Эриком с помощью механики, заклинаний, эфира и собственных эргов, все никак не мог насытиться, выпивая жертву досуха.

Фрайберг приподнялся на локтях и безучастно наблюдал за тем, как Инигма умирает. В нем не осталось ни жалости, ни сочувствия. Его волновала одна мысль: как скоро? Эрик с трудом поднялся на ноги и неровной походкой приблизился к жертве, которая еще недавно была его палачом.

Он слышал, как бьется чужое сердце, улавливал прерывистое дыхание. Видел серебристые нити жизни, что клубком окутывали солнечное сплетение. И невольно потянулся к ним – блеклым, тонким, трепещущим. Эрику неожиданно остро захотелось их разорвать, впитать вкус чужой магии, забрать, уничтожить…

Вздрогнув от собственных мыслей, он резко надавил на спусковой механизм хронометра.

Дымчатый череп перестал терзать свою жертву и заструился над циферблатом сизой дымкой, отдавая накопителю эрги чужой магии.

Эрик захлопнул крышку и склонился над девушкой, проверяя пульс. Жизнь в ней еще теплилась.

В этот момент дверь распахнулась.

– Ты ж… сукин сын! Живой!.. – раздался знакомый голос старшего детектива, и далее последовала отборная ругань.

Эрик сипло рассмеялся, прижимаясь спиной к стене и оседая на пол. А небольшое помещение заполонили полицейские.

Фрайберг смутно помнил, как чьи-то крепкие руки помогли ему подняться и покинуть молельню. Мельком заметил, как к дереву жмется банкир Брунквист. Рассеянно наблюдал, как из дома выбежала растрепанная Варна в длинной ночной сорочке и с криком устремилась к Инигме, которую вынес на руках один из стражей порядка. И слушал вполуха, как жрица, словно фурия, сыплет проклятиями.

В этом гомоне из людских криков, плача и ругани, смешанном со стонами ветра и грохота грозы, голова закружилась, и Фрайберг осел на землю, жадно вдыхая воздух и подставляя лицо крупным каплям дождя. В сознании мелькнула шальная мысль, что если бы там, в молельне, он не сделал над собой усилие, то мог стать палачом. Оказывается, это так легко…

«Это не убийство, всего лишь защита…» – прошептал на ухо знакомый вкрадчивый голос богини.

«Ложь…» – противился Эрик.

Но он слишком устал, чтобы разбираться в собственных поступках, чувствах и мыслях. Поэтому был благодарен, когда свет померк, погружая его в темноту и безмолвие.