Интерлюдия 2 Керт

Глаза у неё становятся круглые как у совы.

Сам до конца не понимаю, что меня дёрнуло так поддразнивать. Леди вернулась из спальни сама не своя. Я слишком хорошо научился отличать подлинное равнодушие и безэмоциональную маску, которой аристократы стягивают своё лицо, пряча чувства. Леди умеет себя держать, она явно получала уроки у лучших учителей, но в то же время… Навык она подрастеряла, маска вышла неуклюжей — леди так и не смогла спрятать взгляд, он не равнодушный, а пустой. Я пытаюсь вспомнить, какие громкие падения были за последние… лет двадцать, хотя проще спросить, как её зовут.

И в таком состоянии оставлять леди точно нельзя. Или я преувеличиваю? Эмоции мелькнули, когда она осознала, что именно мне вручила, смутилась и притворилась, что так и задумано, ага. Эмоции гаснут, леди снова начинает проваливаться в бездну.

Чем я мог её спровоцировать? Вероятно, я затронул какие-то личные ассоциации.

Надо что-то делать, и я делаю первое, что приходит на ум, отбираю у неё вилку, накалываю кусочек котлеты, подношу к губам. Бледные, безжизненные, совершенно непривлекательные, но отчего-то я вдруг пытаюсь представить, какими они будут на вкус. Я… с ума сошёл?

Леди отклоняется. В глазах вспыхивает негодование. Я смотрю на неё с откровенной насмешкой. Леди отбирает у меня свою вилку:

— Могу!

И это всё? А разозлиться по-настоящему, поставить меня на место? Получается, опыта справляться с подобными ситуациями у неё нет? Даже неудобно становится, вроде как ребёнка обидеть. Впрочем, она не ребёнок, а просто заморыш. Её бы в отпуск, на курорт, и превратится в красавицу. Результата я в любом случае добился — леди оживилась.

Ужинаем мы в неловком молчании. Для леди неловком. Меня же всё устраивает… кроме отсутствия второго стула. И чёрта! Покончив с пряниками — как только зубы не сломал?! — он тихонько перебрался ближе.

Стыдно сказать, мелкий чёрт обводит меня вокруг пальца. Он тянется к пакету, я отвлекаюсь на его загребущие лапы, а чёрт гибким хвостом подцепляет сахарную плюшку и прыгает на шкаф.

— Любишь сладкое? Купить тебе конфет?

А мне?! Не конфет, конечно.

Дикость же, никогда бы не подумал, что в глазах леди проиграю чёрту. Или это месть за мою выходку с вилкой? Если месть, то я уважительно склоняю голову.

Леди поднимается из-за стола:

— Спасибо.

Я молча провожаю её взглядом.

— У-у-у, — насмехается надо мной чёрт.

— Что б ты понимал.

Докатился, отвечаю полуразумной зловредной тварюшке.

Леди ушла, и я кладу в тарелку ещё пару котлет и ставлю на плиту. Одной штуки мне мало. А леди точно наелась? Что за неразумное создание, а? Как она одна выжила? Совершенно не умеет о себе заботиться. С одной стороны, это её проблемы, с другой… Мне бы со своими разобраться.

Я прислушиваюсь к ощущениям. Ни малейшего намёка, что магия восстанавливается или хотя бы начнёт восстановится в ближайшее время, а без магии я всё равно что мертвец. Без подпитки связь с родовыми артефактами истощится, и на этом и для меня, и для отца всё кончится.

Заварив чай, я разливаю его в две чашки.

— Кыш с кухни, — говорю чёрту.

По-моему, леди плохо понимает, что к утру чёрт съест всё, что она принесла. Или её это не заботит. Голодать-то опять не ей!

— Ум?

— Кыш, — повторяю я.

Чёрт бросает в меня скомканной бумагой из-под плюшки, спрыгивает на стол и, хлестнув меня по ноге хвостом, проворно удирает.

Подхватив чай, я выхожу с кухни, плотно закрываю за собой дверь:

— Леди?

Она не отзывается.

— Ум? — а вот чёрт чаем заинтересовался, плюхается откуда-то сверху мне на плечо. Не больно, но ощутимо, будто туго набитой перьевой подушкой приложили.

— Это не тебе.

— У-ум? — чёрт моргает, корчит умильную мордаху.

— Я твоя хозяйка, чтобы на такое вестись, — похоже, полуразумность чертей преуменьшена или это мне ососбенно умный попался, с пониманием речи у него полный порядок.

Сморщившись, чёрт мимикой демонстрирует, что он думает о моей жадности и неуступчивости, а затем резко спрыгивает. От толчка я едва не разливаю чай. И ведь он, поганец, нарочно.

Кто в здравом уме заводит чёрта в качестве питомца? А что она будет делать, когда чёрт вырастет? Совершенно неприспособленная… Ничего, будет ей курорт в дополнение к стандартной государственной награде.

— Леди, — повторяю я уже у её спального закутка. — Леди, не могли бы вы уделить мне пару минут?

— Да?

Пока я уплетал вторую и третью порции, леди успела сходить в душ, и ко мне выходит с чуть влажными волосами, окутанная цветочным запахом мыла или шампуня. Точно, что не парфюм. А ещё леди кутается в халат, по виду ни разу не ношеный. Завтра в мусоре наверняка будет упаковка.

— Ваш чай, леди, — я не спрашиваю, не предлагаю, сразу протягиваю чашку.

Леди смотрит на меня с некоторым замешательством. Удивительно, но домашний образ ей очень идёт, но желание она вызывает по-прежнему одно единственное — отправить её на курорт, и лучше недолго.

Она принимает чашку совсем неаристократично, обеими ладонями, да ещё и обхватывает за стенки, игнорируя ручку. Видимо, к чаю она пристрастилась уже после перемен в жизни.

Я приглашающе киваю на диван.

Леди настороженно садится:

— Вы что-то хотели, господин Не-Чёрт?

Спросить имя. Я имею полное право потребовать, чтобы она, наконец, представилась, но требовать не хочется.

— В каком ведомстве вы служите, леди?

— В Опеке. Я старший инспектор.

— У вас так много работы, что вы вынуждены оставаться допоздна? — я чувствую как мой тон леденеет.

Я ждал, а она…

В обязанности инспектора входит контроль за приютами и ведение дел усыновителей. Проще говоря, проверка документов, выезды и по результатам написание отчётов, причём мелкие огрехи никому не интересны.

— Обычно меньше, но сейчас очень много.

Странно.

Между Опекой и неудавшимся переворотом во дворце нет никакой связи, но совпадение само по себе тревожно. Леди хмурится, отчего на лбу появляется морщинка, напоминающая трещину. Аристократки не позволяют себе «ломать» лицо, и оттого впечатление особенно сильное, хотя едва ли леди собиралась меня впечатлять.

Она делает глоток:

— У вас получилось гораздо лучше, чем у меня.

Конечно, ведь кроме качества чая, важно соблюдать пропорцию и не передерживать, а леди… Я ужасался, когда заглянул утром в заварочный чайник. Это даже «на глаз» не назвать, леди сыпанула раза в три больше, чем следовало. Но надо признать, у горечи отличный бодрящий эффект.

— Рад, что вам понравилось. Расскажете про свою работу? Я не из праздного любопытства спрашиваю. Меня напрягает, что ваше «много» случилось одновременно с попыткой захвата власти.

— Не вижу связи, — пожимает она плечами, почти слово в слово озвучивая мои собственные мысли. — Я сейчас занимаюсь двумя делами параллельно. Одно — рядовое. Деньги, поступившие в приют, до детей не дошли, надо считать, кто сколько и как прикарманил, и выдвигать обвинение. А второе… несколько малышей были усыновлены по подложным документам, одна девочка точно пропала, остальных будем проверять завтра. Завтра, потому что сегодня устанавливали имена предполагаемых жертв похищения. Честно говоря, такой мрак. Там и халатность всплыла, и нарушения…

А?!

— В столице пропадают дети?!

Леди сутулится, съёживаеся.

— Ага. И, знаете, господин Не-Чёрт, что самое страшное? Преступления всегда были и будут, от этого никуда не деться. Страшно, что никто, вообще никто, целых полгода не замечал, что происходит. И, наверное, ещё страшнее, что я наткнулась по чистой случайности. Мне претенденты на усыновление мальчика не понравились, а документы у них были идеальные. Честно? Большинство коллег на моём месте отдали бы ребёнка, а я полезла проверять каждую мелочь, подняла дела, в которых отметился их адвокат, поехала в семью, и обнаружила, что семьи по адресу нет, квартира продана.

— У дознавателя уже есть хоть какие-то версии?

— Нет. Господин Не-Чёрт, у вас чай остывает.

Да? А я и забыл про него.

— Так что там с версиями? — я делаю глоток, но не чувствую вкуса. Кому и зачем могли понадобиться дети?

— Пока нет, но вряд ли похищения имеют отношения к перевороту, если вы об этом, господин Не-Чёрт.

Она читает мои мысли?! Если да, то всё, что я вижу это притворство и попытка завоевать доверие. Нет, глупости. Никто не мог знать, по каким координатам откроется ненаправленный портал, а я прошёл их два. И проулок… Я смутно помню, как бежал, пока ещё мог удерживать себя в сознании. Я мог свернуть к любому другому дому. Я не верю в случайности, но наша встреча с леди именно совпадение. Да и зачем моим врагам моё доверие? Им нужна только моя смерть, леди ни с кем не связана, а раз не связана, то в притворстве ещё меньше смысла.

Пожалуй, могут быть только два варианта. Либо мы действительно думаем в одном ключе, либо леди бессознательно улавливает мои мысли.

— Откуда у вас такая уверенность, леди?

Она пожимает плечами:

— Заговорщики, чуть-чуть не дотянувшие до успеха, не могут быть бедными. Переворот, как учит пример соседей, удовольствие дорогое.

Что? Уроки истории — это не больше чем красивая сказка, однако леди явно в курсе изнанки многих событий, в том числе и относительно недавних Такое обучение проходят лишь дети пяти самых знатных родов.

Но за последние тридцать лет не было никаких громких скандалов…

— Да, согласен, обычно заговор начинается с поиска спонсоров или даже спонсоры ищут исполнителей.

— Усыновители провернули аферу с квартирой, там хитрая схема продажи в два этапа, чтобы уйти от контроля Опеки. Они явно торопились вернуть деньги. Мне кажется, что, если бы они не испытывали проблем с финансами, они бы не стали подставляться. Какой смысл, если деньги можно вернуть позже? Документально ещё не подтверждено, но дознаватель уверен, что была использована одна и та же сумма.

— Не совсем понял, о каком использовании речь

— Первая пара купила квартиру, удочерила девочку и тотчас продала квартиру, тем самым вернула деньги. Так?

— Да.

— Вероятно, эти же деньги пошли на покупку квартиры второй пары, потом третьей. Мы ждём ответа Жилищного департамента, будем смотреть даты, но предварительно получается, что претенденты на усыновление покупали квартиру только после того, как предыдущая пара осуществит продажу.

— Теперь понял.

— Вот. А если у нас «прокручивается» одна и та же сумма, то логично предположить, что у преступников финансы ограничены.

— Дешевле было бы просто похищать детей.

— Да, но это гарантированно бы привлекло внимание.

Спорно. Если, например, пожар устроить, то исчезнувших детей скорее признают погибшими, чем пропавшими без вести. Однако несколько пожаров подряд — повод для расследования. Вывод очевиден: преступники заинтересованы в конкретных детях, а не в количестве.

— По поводу цели похищения идей нет?

Леди устало качает головой.

Хм… Одна мысль напрашивается

— А какого возраста дети? — уточняю я.

Мне всегда казалось, что бездетные пары предпочитают младенцев, воспитывать с пелёнок легче, чем искать подход к уже осознающему себя ребёнку, знающему, что усыновители не родные родители.

— Младшему пять исполнилось два месяца назад.

— В пять лет первая проверка на предрасположенность к магии.

Леди вскидывается.

— Да! Господин, вы гений! Как мне в голову не пришло? Я, — она встаёт. — Надо проверить, посмотреть справки, разобраться, кто имел к ним доступ. Утром, когда дознаватель придёт, у меня уже всё будет, и мы сможем продолжить.

Леди хватает плащ, накидывает поверх халата.

Она серьёзно?! Она на работу в ночь собралась?!

— Куда?! — я перегораживаю ей путь.

Ненормальная!

— Проверить, разумеется! — ещё и оттолкнуть пытается, а пробравшийся в комнату чёрт, корчит с верхотуры рожи, издевается.

Я перехватываю леди за плечи:

— Посмотреть справки — дело на пять минут, если дела детей в кабинете, — они ведь в кабинете, ни за что не поверю, что леди вернула их в архив. — Сбегаете на работу и вернётесь, так?

— Д-да?

Она ещё и меня спрашивает?!

— Можете, конечно, провести ночь в Опеке, а утром продемонстрировать коллегам ваш домашний гардероб.

Попытки вырваться леди прекращает, позволяет забрать плащ. Я скручиваю его и бросаю на диван, себе за спину, подальше от соблазнов, сажусь и протягиваю леди её недопитый чай. Пойти что ли повторно заварить, чтобы был горячий? Нет, надо закончить разговор и отправить неугомонную высыпаться.

Леди колеблется, но всё же послушно присаживается с другой стороны дивана, бросает на меня пытливый взгляд:

— Господин Не-Чёрт, у вас ещё какие-то идеи есть?

Почувствовала?

— Если я прав по поводу магии, то можно надеяться, что непосредственной угрозы для жизни детей нет.

К пяти годам ребёнок начинает чувствовать магию, и чем раньше начнутся занятия, тем лучше. Разумеется, ни о каком серьёзном обучении речи не идёт, в основном с одарёнными детьми играют в игры, развивающие чувствительность. Манипулировать магией дети учатся с четырнадцати-пятнадцати, а то и с шестнадцати, осваивают самые-самые азы. Полноценное обучение начинается не раньше восемнадцати.

В пять лет одарённый ребёнок ничем не отличается от ровесников. Кроме потенциала. Похититель собирается ждать, воспитывать «под себя»?

Леди отставляет чашку, опускает голову:

— Вы… не думаете, что детей вывозят из королевства?

Рабство на континенте запрещено, за исключением двух стран, да и то у них уже скорее не рабство как таковое, а долговая кабала, за убийство раба наказывают жёстче, чем за убийство свободного. Если жена ломает спину, работая прачкой, чтобы прокормить троих детей, а муж просаживает её деньги в кабаке или казино, то зачем такого держать на воле? В руднике от него будет хоть какая-то польза, и женщине без обузы легче.

Через океан рабство процветает.

— Одарённые, даже дети, стоят дорого. Незаметно вывезти группу детей труднее, чем одного ребёнка. За полгода девочку бы точно успели вывезти. Раз денег не появилось, значит, этого не сделали.

— Но в чём смысл собирать детей внутри королевства? Рано или поздно Опека бы заметила пропажу.

Сказать или не сказать?

Я бы не сомневался, если бы откровенностью поставил под удар только себя. Сколько крови прольётся, если в королевстве начнётся смута? Я обязан вернуться, а, вернувшись, смогу позаботиться о детях.

Леди смотрит на меня. Не удивлюсь, если она снова что-то поняла. Иначе почему она отворачивается? И мне чудится упрёк со смесью разочарования.

Шанс, что я вернусь, едва ли отличается от нуля… А она сидит молчаливым укором совести! Даже чёрт притих, свернулся клубком и только одним глазом на нас сверкает, второй зажмурил.

— Леди…

Как же поступить?

Выдав засекреченные сведения, я не только себя под удар подставлю, но и леди. Это ведь просто: как только она заговорит, то неизбежно привлечёт внимание. Молчание бесполезно, я могу молчать с таким же результатом.

— М?

— От того, сможете ли вы правильно распорядиться информацией, которой я с вами поделюсь, зависят не только наши с вами жизни, но и спасение детей. Когда дерутся за власть, до сирот никому нет дела. Вас уберут как свидетельницу, дознавателя отправят в дальнюю командировку, дело передадут кому-то новому, а «лишние» материалы изымут и уничтожат. Вам придётся быть осторожной не ради себя или меня, а ради детей. Вы меня поняли?

Надеюсь, уроки в семье не прошли даром.

Если бы леди бездумно закивала, я бы пожалел, что согласился рискнуть и… наверное, что-нибудь бы соврал. Леди поворачивает голову, несколько минут молча всматривается мне в лицо, хмурится. Я не тороплю. Влезать в государственные секреты следует осознанно. Лучше, конечно, вообще не влезать, но она совсем не думает о себе, зато думает о чужих детях.

Я в очередной раз недооцениваю леди.

Она ошеломляет:

— Вы подозреваете деарцев, господин Не-Чёрт?

Я чувствую, как леденеет всё внутри. Я привычно не позволяю эмоциям отразиться на лице, хотя скрывать их от леди причин нет, срабатывает вбитый с детства рефлекс.

Слишком точное попадание.

— Вы мысли читаете, леди? — не выдерживаю я.

— Хм? — она вполне искренне удивляется. — Нет. Просто логика. Дети с магическим потенциалом и похитители, информация о которых засекречена — деарцы первые, кто приходят на ум. Но мне казалось, в нашей стране их не осталось. Нет?

Чего и следовало ожидать от дочери великого рода.

Однокомнатная квартира, кирпичной стеной разделённая на спальный закуток и гостиную-конуру кажутся особенно неуместными. Леди тратит свой талант попусту. Какой старший инспектор? Будучи главой Опеки, она бы принесла гораздо больше пользы. Даже место главы слишком мелко для неё. Пост министра?

Хах, размечтался. Нет, не о том я думаю.

Леди задала вопрос. Знать бы, насколько она осведомлена. Выдавать сведения, без которых можно обойтись, я всё же не хочу.

— Как ушли, так и вернулись. Первые сообщения о деарцах стали поступать около двух лет назад. Леди, у вас есть карта? Если искать детей, то прежде всего в общинах.

— Было бы неплохо найти документальную связь усыновителей с этими местами. Тогда я смогу настаивать на проверке, не упоминая культ. Если мы «случайно» их обнаружим…

— Леди, я бы посоветовал сосредоточиться на поиске детей, а существование деарцев игнорировать, иначе вас заставят замолчать.

Решение быть откровенным определённо правильное. Единственное, что я могу сделать для безопасности леди — предупредить о проблемах. Если бы она наткнулась на культ вслепую, было бы во сто крат хуже.

Почему мне плохо от того, что я не могу проконтролировать?

— Ещё чаю? — предлагаю я.

Леди, погружённая в размышления, едва заметно кивает.

Я выхожу в кухню, а когда через десять минут я возвращаюсь с горячей кружкой, нахожу леди… спящей. Первый порыв позвать её, я сдерживаю. Я просто не понимаю, как она так быстро отключилась, вот только сидела и напряжённо хмурилась, и уже расслабленно дышит, хотя безмятежной не выглядит. Ещё и поза неудобная, леди поджимает под себя босую ногу. Тапок на полу.

Часы остались на кухне, но и без них понятно, что время перевалило за полночь, из-за меня леди прошлой ночью не выспалась.

Я ставлю чашку на стол, подхожу ближе. Уснула… Скрюченная, на диване — никуда не годится. Я осторожно, чтобы не разбудить, поднимаю леди. Такая невесомая, как котёнок. На моих руках леди хмурится поворачивает голову и, не просыпаясь, устраивается удобнее. Несколько шагов, я останавливаюсь. Я должен опустить её на кровать, да?

Леди по-прежнему не просыпается. Я опускаю сверху одеяло и выхожу. Спокойной ночи, леди. Чёрт, когда начинал разговор, я всего лишь хотел узнать имя леди…

К моему возвращению чёрт успел не только спуститься из-под потолка на диван, но и выхлебать весь мой чай.