Глава 11

Я поднимаюсь на этаж, вхожу в квартиру и замираю на пороге. Я дверью ошиблась? Я настороженно осматриваюсь и не узнаю свою прихожую. Вот мусор у порога мой, последняя порция, которую я честно собиралась прихватить утром, но снова забыла. К старому мусору прибавился новый пакет с обёртками от вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака.

— Леди? Не ожидал. Вы всё же решили не дать мне умереть с голоду? Я тронут.

Ага, квартира моя. Но…

— Что это? — спрашиваю я.

До меня доходит, что изменилось. В квартире свежо дышать. Атмосфера неуловимо изменилась. На тумбочке влажный след. Недобиток вымыл мне квартиру?! Однозначно не принц.

Он складывает руки на груди:

— Слегка передвинул мебель.

Точно! Именно мебель меня и смутила, когда я вошла.

— З-зачем?

Это нормально — хозяйничать в гостях? Надо признать, стало лучше. Уютнее, что ли. Недобиток одной перестановкой не ограничился. Шарф, который я когда-то бросила на вешалку и забыла, теперь завязан в форме банта. На тумбочке невесть откуда появилась вазочка с зелёным растением. Вазу, вероятно, мне когда-то подарили, а вот откуда недобиток выкопал растение? За плинтусом у меня точно ничего не росло. Неужели чёрт притащил с улицы? Или… Тонкие листья-стрелочки это лук! Вероятно, в пакете, собранном хозяйкой Хошши был.

— Ум?

Стоило о чёрте подумать, он высунулся из комнаты.

— Простите, леди. Я должен был спросить разрешение. Я хотел занять себя хоть чем-то, чтобы отвлечься.

— Отлично получилось, мне нравится.

— У-ум?

Чёрт шумно принюхивается, выпускает длинный розовый язык, облизывается и прыгает ко мне.

Недобиток легко перехватывает поганца в основании хвоста и забирает у меня пакет. Оставшийся без добычи чёрт тяжело вздыхает, вырывается и и уходит, а недоиток отбирает у меня плащ. Я только глазами хлопаю, слишком резкие перемены. Недобиток закидывает плащ на крючок, относит пакет в кухню.

Надо переобуться, но домашних тапочек в привычном месте нет.

— Леди?

— Я…

Парень подходит вплотную, между нами остаются сантиметры. Я сглатываю, а он присаживается на корточки, расстёгивает ботинок на левой ноге. Пальцы невесомо касаются щиколотки. У меня от легчайшего прикосновения перехватывает дыхание.

— Вы…

— Леди, мне показалось, вы нуждаетесь в помощи, — проникновенный взгляд снизу вверх, и снова лёгкое касание.

На стопе оказывается тапочек.

— Я могу сама.

Никогда мужчины не помогали мне переобуваться, а недобиток нахально превращает простую смену обуви во что-то волнительное.

Он избавляет меня от второго ботинка, подаёт тапочек и плавно поднимается.

— Голова не кружится, — с едкой заботой спрашиваю я. Сказать спасибо язык не поворачивается, с слишком смущена.

Недобиток усмехается и уходит в ванную, но на пороге останавливается:

— Леди, поторопитесь, а то обед остынет.

Я дожидаюсь своей очереди мыть руки.

Когда я прихожу в кухню, недобиток уже абсолютно серьёзен:

— Леди, что-то случилось? Когда вы пришли, мне показалось, вы очень расстроены. Вы повеселели.

Так он нарочно?!

Я сажусь за стол. Стул один, и недобиток мне его галантно уступает.

— Случилось. Мы ошиблись в предположениях. Я не знаю, почему у похитителей нет денег, но покровитель у них есть, причём в самом верху. Дознавателю рекомендовали сосредоточиться на расследовании других дел.

— Вот как? Это многое меняет.

Я рассказываю всё, что случилось за день, рассказываю максимально подробно, в деталях. Парень, запросто сидя на подоконнике как на лавочке, внимательно слушает. Несмотря на своё же предупреждение, что обед остынет, пока я говорю, к еде он не притрагивается, и всё больше хмурится.

Незаметно у меня появляется второй слушатель. Чёрт, вероятно, привлечённый запахами, осторожно входит, потягивает воздух пятачком и издаёт утробный тихий рык. Его хвост возбуждённо метёт по полу, но бросаться на стол чёрт не спешит. Хм, ковёр из черепков исчез, осколки больше не усеивают пол. Чёрт, щкрябая когтями, подбирается ближе.

— У-ум? — и вспрыгивает на подоконник к Не-Чёрту, чем несказанно меня удивляет.

Парень не глядя опускает руку и чешет чёрта за ухом, а тот довольно ворчит и на еду не покушается.

Недобиток, оказывается, талантливый дрессировщик.

— Вы правы, леди. Вам не стоит обращаться к отставнику, это может быть опасно. Леди… Что вы носите в сумке?

— Эм…

Если в документах у меня безупречный порядок, в квартире тоже порядок, но своеобразный, то в сумке наполовину бардак. В сумке два отделения, и в первом я держу документы, там всё идеально. Второе отделение — это отделение сюрпризов, запускаешь руку и вытаскиваешь всегда что-нибудь неожиданное.

— Леди, я хочу, чтобы отныне вы всегда брали чёрта с собой. Телохранитель из него не получится, но помочь сможет.

Притащить зловредного духа в инспекцию? Я боюсь за наш архив.

— Вы хотите, чтобы меня уволили? — ворчу я.

На самом деле я признаю правоту недобитка, и даже скажу спасибо чуть попозже, просто прямо сейчас недовольство помогает задавить страх. Насколько плоха ситуация, что парень готов доверить меня даже чёрту?

— Я хочу, чтобы вас не убили, леди, — отвечает Не-Чёрт.

Лучше бы молчал. У меня мороз по коже.

— Извините, господин. Мне не по себе, и я говорю глупости. Посажу в сумку. Хей, друг, пойдёшь со мной?

— Ум.

Я придвигаю тарелку чуть ближе, отрезаю кусочек мяса и отправляю в рот. Второй кусочек протягиваю довольному чёрту. Аппетита нет.

— Возможно…, — я морщусь и замолкаю.

— Леди?

Я отрицательно качаю головой:

— Нет, ничего.

— Леди, раз вам пришла на ум идея, значит что-то в ней есть.

— Я лишь подумала, что, возможно, у вас есть на примете человек, которому можно доверить хотя бы проверку адресов, но такой человек сразу поймёт, что я пришла от вас. По той же причине нельзя воспользоваться теневым двойником королевской печати.

— У меня нет больше тени печати, на вас израсходовал.

Беспомощность отвратительна. Я перебираю варианты и отвергаю их один за другим. Устроить скандал, поднять шум? Таким образом я заставлю коллег подключиться к расследованию, но преступники могут повести себя непредсказуемо, нельзя рисковать детьми. Нанять частного следователя? Сбережения у меня есть, однако я не знаю, как к кому обратиться. В столь щепетильном деле частник не может быть случайным человеком с улицы, найденным по вывеске.

— Леди, у меня есть предположение.

Делиться им Не-Чёрт не торопится, отрезает довольно большой кусок. Мы так и едим с одной тарелки, сегодня это воспринимается как нечто, само собой разумеющееся, как будто так и надо.

— Да?

— Я исходил из того, что в стране около пары сотни деарцев. Но если счёт идёт на тысячи, то очевидно, что община не будет монолитной. Некая группа, низовая, занимается детьми на свои средства, но как только вы тронули эту группу, на защиту встала верхушка общины. Леди, простите за бестактность, но… вы маг?

Пара сотен — это уже очень много. И вдруг речь пошла о тысячах. Что у нас в стране творится?! Хах, ответ сидит на подоконнике — в стране творится переворот. Попытка захватить власть с наскока провалилась, и началась затяжная борьба.

Если за переворотом стоят деарцы, значит принц обвинён ложно?

Первый король династии приказал построить Небесный храм и на словах даровал нам свободу почитать любого бога, следуя велению сердца. Ограничение осталось за скобками. Некоторые боги требуют человеческих жертвоприношений, а законом запрещено проливать в храмах кровь, причём любую, не только людскую. Даже мышь нельзя принести в жертву, наказание одно — каторга. Казалось бы, изящный ход: кровожадные боги перестали отвечать на «сухие» молитвы, люди стали чаше обращаться к светлым богам.

Отсутствие прямых запретов сыграло злую шутку, деарцы попали в слепое пятно. На их алтарях не льётся кровь, на их алтарях никто не умирает. На их алтарях жертвы добровольно стареют. Двадцатилетний парень ложится на камень вечером, а утром встаёт седым стариком. Особенно жрецы деарцев «любят» магов.

Долгое время о проблеме вообще не задумывались. Деарцы живут закрытой общиной, и у них действует жесточайшая кастовая система. С внешним миром контактируют жрецы и благословлённые. Если проводить аналогии, благословлённых можно сравнить с аристократами — небольшая привилегированная группа. Деарцы умеют производить приятное впечатление, порой сладкое до приторности. Они прекрасно умеют вписаться в общество, за счёт взаимовыручки и общинности успешно ведут дела, обладают немалыми ресурсами. И успешно скрывают, что кроме них в общине есть низшая каста.

Низшим не позволено выходить во внешний мир, им с детства промывают мозги, превращая в покорных овечек, которые лягут на алтари, как ягнята под нож. Детям с магическим потенциалом деарцы и вовсе прививают глубокое чувство вины. В учении говорится, что маги — это души, перед рождением укравшие у бога Деара силу. Они должны покаяться и… вернуть украденное.

Старость сразу после совершеннолетия, год-два дряхлого существования и смерть — вот, что ждёт усыновлённых детей, если я ничего не сделаю. С одной стороны, есть чему порадоваться., в ближайшие десять лет детям ничего не грозит. С другой стороны, мне страшно подумать, какой вред им беседы со жрецами.

Я не знаю подробностей, это произошло до моего рождения. От деарцев избавились. Нет, их не убили. Против них обернули закрытость их общин. Однажды ночью сработали массовые порталы, отправившие деарцев за пределы страны, а король ловко свалил вину на бога Деара. Распространились слухи, что якобы таким образом Деар защитил своих почитателей от смертельной угрозы. Обратно в страну деарцев не пускали…

Вынырнув из своих мыслей, я вспоминаю, что недобиток задал вопрос.

— Нет, я не маг, — тема для меня болезненна, но я нахожу в себе силы добавить подробности. — Больше не маг.

— У-у-у, — вздыхает чёрт, перепрыгивает ко мне и сочувствюще хлопает лапкой по руке. Я невольно улыбаюсь. Кто сказал, что черти зловредные?

— Больше не маг? — переспрашивает недобиток.

Он явно ждёт подробностей. Я стискиваю пальцы. Воспоминания слишком болезненны, но ради детей я расскажу всё, хотя и не понимаю, в чём причина интереса. Как магия может помочь?

— Мой дар был запечатан, господин Не-Чёрт. Десять лет назад.

— Десять лет назад ни одна леди не была приговорена к подобной мере. Более того, учитывая ваш нынешний статус, вы никак не можете быть преступницей.

Умеет парень думать и делать правильные выводы. А ещё у него потрясающая память. Помнить судебные процессы десятилетней давности…

— Это было внутрисемейным решением.

— Говоря откровенно, леди, мне бы очень хотелось услышать подробности, но я понимаю, что вам неприятно. Боюсь, я не готов отпустить эту ситуацию, я бы очень хотел услышать, то произошло, учитывая, что не могу вспомнить ни одного скандала. У меня большие сомнения в справедливости решения. Но прямо сейчас давайте этот разговор отложим. Печать блокирует дар, но чувствительность к силе и возможность направлять потоки у вас должна остаться несмотря на печать.

— Да, но какой в этом толк? Управление потоком само по себе не несёт в себе никакой практической пользы, это лишь первый шаг в создании заклинания. Я даже накопители подпитывать не могу. То есть могу, но доступный мне объём энергии настолько крошечный, что даже малый кристалл я буду с неделю заряжать.

— Леди, прошло больше суток после ментального удара, но я не чувствую никаких признаков восстановления. Я хочу, чтобы вы искусственно попытались заполнить дыру, раз она не закрывается естественным способом.

— Что?! — вскакиваю я.

Чёрт испуганно отпрыгивает и принимается ругаться на своём чертячьем языке. Я отмечаю его недовольство лишь краем сознания, я полностью сосредоточена на недобитке. Он с ума сошёл? Он предлагает мне его своими руками добить?

— Я не целитель.

— Разве я говорил что-то об исцелении? Всё, что от вас требуется, направить поток и наполнить мой резерв.

— Мне не нужен труп на кухне!

— Хорошо, перед началом мы перейдём в гостиную, — он ещё и ухмыляется!

Лично я не вижу ничего весёлого. Шансы настолько ничтожны, что с таким же успехом он мог предложить прибить себя, чтобы не мучиться. И в то же время поражает, с какой уверенностью он смотрит смерти в лицо. Я бы, растеряв всякое достоинством, тряслась от страха.

— Р-р-р-р…, — выдыхаю я.

— Ум? — удивляется чёрт, вероятно, не знавший, что леди тоже умеют рычать.

Недобиток склоняет голову к плечу:

— Леди, а какие у нас варианты? Я, конечно, могу и дальше прятаться на вашей кухне, но очень скоро меня найдут. Я уходил ненаправленным порталом. Определить точку выхода почти нереально, а вот дальность портала вычисляется легко. Догадаться, что я пробежал некое короткое расстояние, а затем открыл второй портал тоже нетрудно, как и прикинуть, на какую дальность хватало моих сил. Я уверен, что район накрыт поисковыми чарами. Не надо считать врагов дураками, они давно поняли, что я скрываюсь в чьей-то квартире. Очень скоро начнут проверять дом за домом. Когда дойдёт очередь до каменного мешка исключительно вопрос времени. Два-три дня, полагаю.

— Чёрт.

— У-у?

— Чёрт здесь ни при чём. Выйти я не могу, отсидеться не получится. Мне, леди, ждать, когда меня убьют или рискнуть жизнью?

— А если бы я не была магом?

— Тогда я бы попросил купить артефакт подзарядки и кристаллы.

У меня расширяются глаза:

— Это вообще безнадёжно.

— Лучше попытаться и умереть, чем сдаться. Леди, мне жаль, что я заставляю вас проходить через…

— Всё в порядке, — перебиваю я.

Не знаю, кому из нас тяжелее. Недобитку, ставящему на кон свою жизнь. Или мне, ведь я рискую стать невольной убийцей. Но он прав, выбора нет. Мы с недобитокм похожи. Никакая угроза не заставит меня остановиться.

— Я должна вернуться на работу, — я сдвигаю пустую тарелку к краю стола. Как-то незаметно мы доели обед.

— Пытаетесь сбежать? — хмыкает недобиток.

Спрыгнув с подоконника, он подходит ко мне вплотную, медленно опускает ладони мне на плечи. Совсем не так, как дознаватель. Я не чувствую ни капли протеста. Жест успокаивает, даёт уверенность и понимание, что всё, что мы сделаем, мы сделаем вместе, и отвечать за последствия будем тоже вместе.

В будущем, когда недобиток уйдёт из моей жизни, мне будет его не хватать.

— Идём в гостиную?

— Да.

Буду я отсутствовать на работе на четверть часа больше или нет, ничего не изменит.

Недобиток ободряюще улыбается, берёт мою ладонь в свою. И вдруг наклоняется, подносит мою руку к губами и целует, да ещё и ни разу не вежливо. Мало того, что по этикету дозволено целовать руку только замужней леди, так ещё и само прикосновение. По правилам положено «клюнуть» подбородком, и желательно, чтобы при этом рука дамы была в перчатки. Недобиток не только касается ладони губами, он ловко переворачивает мою руку и целует внутреннюю сторону запястья, точно там, где бьётся пульс.

— Леди-и-и…, — недобиток мурчит точно кот.

— Вы!

— М-м-м?

Опять из себя выводит, чтобы отвлечь? Получается у него ловко. И вместо боязни причинить вред мне уже прибить его хочется.

— Идёмте! — пока я не передумала.

Недобиток пропускает меня вперёд, но в гостиной обгоняет, сбрасывает рубашку, комком бросает на пол и ложится на диван. Я напоминаю себе, что смущаться при взгляде на обнажённый шикарный рельеф мне не по возрасту, но ничего не могу с собой сделать. Зато смущение легко перевести в злость, а злость — в решительность. Я сажусь рядом, бедром сдвигаю недобитка ближе к спинке и опускаю пальцы не его грудь.