Глава 14

— Чёрт волнуется.

Устроившись у порога, он угрюмо скребёт когтями входную дверь, даже предоженной горбушкой хлеба не заинтересовался.

Что-то происходит в подъезде, и я не свожу с двери глаз, прислушиваюсь и старательно игнорирую тихий стон, доносящийся из гостиной. Недобиток использовал на деарце ментальную магию. Строго говоря, парень нарушил закон, но иными методами пленника не разговорить, а информация сейчас мне во сто крат дороже чужой приватности.

После двух подряд подвигов — а сорвать печать и прочитать чужую память сразу после того, как едва вернул магию, это самые настоящие подвиги — недобиток сидит на полу, запрокинув голову, и прижимает к носу платок. Не выдержав давления, мелкие сосуды полопались, пошла кровь. Насколько же самоотверженным нужно быть, чтобы подвергать себя такому риску? В лучшем случае недобитка ждут месяцы реабилитации, в худшем — он «выгорит» и не восстановится уже никогда. Конечно, без магии жить можно, я это доказала на собственном опыте. Невольно тянусь и в очередной раз растираю грудину. Без печати непривычно, легко-легко…

— Леди, о чём вы задумались?

— О том, что враг за порогом? — я отвечаю вопросом на вопрос, будто парень лучше меня может знать, о чём я думаю, и киваю на чёрта.

— Нам надо прорываться. Дайте мне ещё пять минут.

— У-у-у, — прекратив царапать дверь, чёрт оборачивается и качает головой, а затем вновь возвращается к прерванному занятию.

— Будем прорываться, — повторяю я.

— Леди, предоставьте это мне. Вы только что избавились от печати и до этого перенапряглись. Используйте магию только в крайнем случае.

Ха?

— Кто бы говорил. Вы, господин Не-Чёрт, пострадали куда больше, и очередная нагрузка для вас смертельна.

— Вот именно, леди. Нет причин получать травмы на пару, достаточно меня одного. Я полагаю, что за дверью деарцы, которые пришли за вами, леди. Осторожничают, но при этом позволяют заметить своё присутствие. Ни профессионализма, ни опыта.

Экипаж с бородачом-кочкой вернулся без меня, наблюдатель-невидимка пропал.

Как быстро деарцы поймут, что подозрительная леди-инспектор проживает в районе поисков? Как только наверху заметят совпадение, к нам выдвинется вторая группа захвата.

Недобиток крепко зажмуривается, делает подряд два коротких вдоха-выдоха и один длинный с задержкой дыхания. Знакомое упражнение. Опираясь на стену, недобиток встаёт. Вот упрямец. Его несгибаемая упёртость порой выводит из себя, но в то же время жутко нравится, ведь я сама такая же.

В дверь раздаётся стук.

Мы с недобитком переглядываемся. Притвориться, что я уже сбежала? Квартиру всё равно вскроют. Уж лучше изобразить недалёкую клушу, позволить войти и уже на своей территории разобраться.

Недобиток скрывается в гостиной проследить, чтобы пленник не застонал в самый неподходящий момент.

Чёрт сигает под потолок.

— Да? — откликаюсь я.

— Госпожа Майс, это я.

— Господин Фронш?!

Вот уж кого не ожидала. Голос я специально повышаю, чтобы недобиток услышал, кто наш гость. В добрые намерения дознавателя я не верю, слишком подозрительно реагировал чёрт.

— Госпожа, это очень важно. Нам нужно поговорить.

— Простите, я не в настроении.

— Госпожа, это касается пропавших детей. Откройте, пожалуйста.

В своё время я не стала заморачиваться с защитой квартиры на заказ. Если бы родня захотела от меня избавиться окончательно, никакая защита меня бы не спасла, но из трёх стандартных вариантов я выбрала самый дорогой. И теперь, вернув силу, я могу не только полагаться на изначально заложенные параметры, но и управлять защитными чарами.

Я открываю:

— Господин дознаватель, — я позволяю войти, но встаю в прихожей так, чтобы пройти вперёд, не оттолкнув меня, он не могу. И руки на груди скрещиваю.

Дознаватель проходится по моей фигуре оценивающим взглядом.

— Кажется, я впервые вижу вас без форменного плаща, госпожа инспектор.

— Я ошиблась? Вы упомянули детей, но пришли по личному вопросу?

— Вы даже не пригласите меня, госпожа инспектор?

— А должна?

— Какая вы… трудная, госпожа инспектор.

Раздражает.

— Полагаю, у нас возникло недопонимание.

— Госпожа инспектор, когда я поднимался, успел увидеть, как от вашей двери метнулись двое бородатых мужчин. Вы понимаете, что это значит? Несмотря на мои предупреждения, вы спровоцировали преступников.

— Я ушла в отпуск.

— Возможно. Госпожа инспектор, уже не важно, прислушались вы или нет, сейчас важно, чтобы вы незаметно покинули квартиру. Соберите самое необходимое, и я отвезу вас к своему другу. Не к отставнику, про которого я говорил, а к другу.

Вещает красиво, и, возможно, если бы не недобиток, я бы поверила. Нет, если бы не недобиток, я бы не знала о деарцах, действовала иначе и, скорее всего, к этому моменту была бы уже мертва.

Должна я выпроводить дознавателя или привлечь в качестве союзника? Он может быть полезен… Привлекать опасно. Он ведь узнает недобитка, а парня ищут как преступника, и не исключено, что дознаватель его сдаст.

— Благодарю, но у меня другие планы.

— Госпожа? Послушайте, я понимаю, что в ваших глазах я недостаточно герой, раз подчинился обстоятельствам, но, госпожа, неужели вы не осознаёте, что вы в смертельной опасности?!

— Господин дознаватель, мы взрослые люди. Я благодарна вам за заботу и предупреждение, однако напомню, что я не просила вас вмешиваться. Я повторю. У меня есть причины отказаться от вашего предложения. Давайте с уважением относиться к решениям друг друга.

— Да что ты несёшь?! — выходит он из себя.

Напрасно я старалась быть вежливой, не оценил.

Дознаватель делает шаг вперёд, хватает меня за плечи, притягивает к себе.

Резко отвернув голову к плечу, я избегаю поцелуя. До сих пор дознаватель был мне неприятен, и своё неприятие я старалась держать при себе, но теперь я в бешенстве.

— Служитель закона опускается до насилия? — холодно спрашиваю я, пока не пытаюсь вырваться.

Может, мне удастся выпроводить его?

— Ты мне сразу понравилась. Ты одна. Почему нет? Мы будем прекрасной парой.

— Потому что я категорически против. Господин дознаватель, покиньте мою квартиру немедленно, и я, так и быть, закрою на произошедшее глаза.

Вру. Я не буду подавать официальную жалобу, но позднее попрошу недобитка устроить дознавателю проверку. Тяжёлая работа, грязь человеческих отношений и просто грязь — не все способны выдержать это, некоторые ломаются, начинают сходить с ума. Мне кажется, мужчина не в себе, его явно надо к целителю-менталисту на лечение.

И улыбается он жутковато. Рук до сих пор не убрал.

— Когда ребёнок отказывается пить лекарство, потому что оно горькое, ему вливают лекарство насильно. Отказываясь быть разумной, ты вынуждаешь меня поступить с тобой, как с маленькой девочкой, Ава.

Сумасшедший. Видать, трогать женщин, у которых есть родственники, боялся, а когда встретил меня, одиночку без семьи и друзей, перемкнуло. Хах, а я первая жертва? Насколько он безумен? Надо расследовать. Потом. Сейчас другие приоритеты.

Я делаю шаг назад. Дознаватель не пытается меня удержать, наоборот, он позволяет отступить и вскидывает ладонь. Между средним и безымянным пальцами шнурок, а на шнурке висит амулет. Плоский кругляш вспыхивает, посылает мне в лицо ослепительный белый свет.

Если бы недобиток не сорвал печать, я была бы перед этим светом беззащитна. Дознаватель свихнулся напрочь — использовал против меня служебный амулет.

Свои силы надо беречь. Хотя защита, установленная на квартиру, не сработает сама по себе, она «узнает» амулет, но в прямом управлении можно закрыться от света.

Дознаватель опускает руку. На его лице отчётливо читается замешательство, а ведь раньше он контролировал свои эмоции.

— Господин дознаватель, немедленно покиньте мою квартиру, или я буду вынуждена вышвырнуть вас.

С помощью магии я это сделаю.

Я не жертва. За мной не стоят ни отец, ни братья, но я способна постоять за себя сама. Может, мозги у дознавателя всё-таки вернутся в норму? В работе он был не так уж и плох.

Понятия не имею, попытался бы дознаватель второй раз или отступил.

— На помо…

Из гостиной раздаётся громкий выкрик, обрывается. Звуки возни очень быстро стихают.

Дознаватель подбирается:

— Как это понимать?

О, в голове прояснилось?

— Господин дознаватель, повторяю последний раз, покиньте мою квартиру.

Меня многому научили, но за десять лет уроки забылись, да и десять лет назад на равных выстоять против тренированного воина я бы не смогла. В основном меня учили уворачиваться, наносить смертельные удары по уязвимым точкам и убегать. Моим главным оружием была магия.

Я оказываюсь не готова к тому, что дознаватель без всяких затей меня оттолкнёт. То хватать пытался, а теперь наоборот. Зашита, её не отпустила, срабатывает, отводит удар. Меня будто воздушный кокон обнимает. Мгновения промедления хватает, я не успеваю среагировать, не успеваю отдать приказ выбросить незваного гостя прочь.

Он проскакивает мимо меня, с ноги распахивает дверь. И замирает в проёме.

— У-ум? — первым здоровается чёрт.

Пленник снова с кляпом во рту, голова, как мешком, закрыта моим плащом.

Недобиток поворачивается к нам в обманчиво расслабленной позе.

Дознаватель замирает. Узнал?

— Принц-отцеубийца?!

Ха?

Недобиток всё-таки принц? Ничего неожиданного. Обладатель теневого двойника королевской печати и должен был быть кем-то вроде принца. Меня сбивало с толку, что недобиток ни разу не высокомерный, с бутербродами справился. В бытовом плане я гораздо больше принцесса, чем он — принц.

Мне, в общем-то, всё равно, течёт в нём королевская кровь или нет. Мои предки обрывали династии, свергали королей и меняли по своему желанию. Откуда тут взяться почтительности?

О чём я только думаю?

Недобиток… Может, дознаватель ошибается, он не принц? Недобиток усмехается . Сейчас он поразительно похож на злодея. Образ настолько достоверный, что меня берут сомнения, играет господин Не-Чёрт сейчас или играл раньше.

— Отцеубийца? — пробует он слово на вкус. — Что, разве его величество уже мёртв?

Откуда рядовому дознавателю знать? Официально король всё ещё жив, хотя и тяжело болен. За троном присматривает регент. Я невзначай интересовалась новостями, благо переворот стал главной темой сплетен, и ничего подозрительного в моём интересе не было. Мне даже специально спрашивать не приходилось, только поощрительно кивать Эночке, потчевавшей меня не только чаем, но и слухами.

Но не стоит недооценивать, у дознавателя могут быть свои источники информации.

Недобиток успевает первым — обрушивает на дознавателя магию. Тот опоздал на долю мига, пальцы безвольно разжимаются, так и не сдавив амулет, повисающий на шнурке.

— Чёрт, — выдыхаю я.

— Ум?

Если бы дознаватель раздавил амулет, по тревоги поднялся бы отряд стражи.

Я подхожу, задираю рукав, обнажаю запястье. Отвечая на моё желание татуировка проступает на коже, и я касаюсь рисунком амулета. Тусклое свечение гаснет.

— Госпожа инспектор, — тон дознавателя внезапно становится напряжённым, но при этом из него исчезают безумные нотки, — перед вами разыскиваемый принц. Пока не поздно, раздавите амулет. То, что вы не знали, кому помогаете, не смягчит приговор.

Недобиток позволяет дознавателю договорить. Я ловлю на себе внимательный взгляд.

— Вы действительно принц, господин?

— Это важно?

Нет, для меня не важно.

— Отчасти, — улыбаюсь я.

— Вы давно догадались, леди. Но раз вы желаете подтверждения…

Недобиток вытягивает ко мне руку, и татуировка на близость его ладони отзывается щекочущим теплом, почти что жаром. Магия королевской печати реагирует не только на сам факт родства, но и температурой показывает крепость кровных уз. Будь передо мной, например, дальний родственник короля, татуировка бы лишь слегка нагрелось.

В брюках реверанс не исполняют, а я в брюках.

Я низко склоняюсь, опускаю голову так, чтобы наследный принц мог видеть шейные позвонки.

— Ваше высочество, принц Дакерт.

Только что я сделала то, на что права не имела. Я произнесла лишь первую половину приветствия, показала, что я признаю его титул и статус. Вторая часть — это клятва верности, и её я не даю.

Принц мог бы потребовать, ведь привилегий «великой пятёрки» я лишена, а за отказ — судить. Но принц снисходителен — я нужна ему, и он позволит мне некоторое время побыть не подданной, а равноправной союзницей. Что будет, когда мы победим? Возможно, награда. Возможно, опала. Возможно, безвременная кончина в результате несчастного случая.

— Леди.

Принц принимает мой поклон.

Я медленно выпрямляюсь. Его высочество криво усмехается, в глазах пляшут смешинки.

У меня выдавить ответную улыбку не получается.

— Госпожа инспектор…, — повторяет дознаватель с явным неодобрением.

Можно дознавателя использовать или нет, решать принцу, а я могу лишь попытаться перетянуть дознавателя на нашу сторону или хотя бы вытянуть больше информации:

— Я слышала, что его величество жив и борется за выздоровление. Его величество обвинений не выдвигал, — чётко проговариваю я, глядя дознавателю в глаза.

Дознаватель должен такие вещи понимать, в конце концов он профессионал, а не зелёный юнец. Но я вижу, что думать дознаватель не хочет, в его взгляде вновь вспыхивает безуминка, и она прицельно бьёт в амулет.

— Я спасу тебя!