Интерлюдия 4 Керт

Я удерживаю гончую на месте. Когти взрывают паркет, скребут каменную плиту.

Гончая впитывает магию и с каждым мгновением становится сильнее. Становилась бы, если бы не чёрт. Почему маги до сих пор не додумались до столь очевидного решения? С призрачной гончей может справиться другой призрак или дух. Наш с Авророй чёрт не смог бы, он ещё маленький. Взрослый чёрт? Не уверен…

Зато в связке маг-чёрт результат потрясающий. Чёрт ранит гончую быстрее, чем она успевает восстановиться за счёт моей силы, а она ему вреда причинить не способна, благодаря тому, что я её держу. Надо будет обязательно приказать Академии магии начать исследования в этом направлении.

Гончая мельчает, слабеет, пока не превращается лишь в тень самой себя. На миг она показывается обычным призраком. Последний взмах, чёрт развеивает её.

Сколько времени это заняло? Четверть часа или около того.

Гвардейцы лежат, целитель лежит. Канцлер ушёл, но его побег меня меньше всего заботит. Так и быть, пару часов пусть наслаждается свободой и бежит так далеко, как сможет, всё равно не уйдёт. Я уверен — он не больше, чем инструмент в чужих руках.

Призывательница… натворит дел. Её не следовало отпускать живой. Мой промах, и то, что я всеми силами удерживал гончую не оправдание.

— Рори, я… Рори?!

Чёрт, куда Аврора пропала?! Я видел, она хорошо справлялась. Я расслабился, когда опасность ушла. Аврора держалась за моей спиной. В спальне её нет. Она вернулась в тайный ход? Но Аврора не стала бы уходить далеко.

Почему она не отзывается?!

— Моя принцесса?

Я бросаюсь к ходу, заглядываю. Никого.

— Ум?

— Где она? Где Аврора?

Чёрт в два прыжка пересекает спальню и шлёпает лапой по двери.

Я дурак… Аврора сделала то же, что сделал бы я — она побежала за призывательницей. Небеса, хоть бы Аврора не успела, пожалуйста.

Чёрт вдруг с визгом отскакивает от двери, опрометью улепётывает.

Я распахиваю дверь.

Я ослеп? Впереди не просто темно, черно. Отшатнувшись, я бросаю взгляд в сторону, убеждаюсь, что зрение со мной. Тьма… Не может быть! Это призраки? Точнее, концентрация боли и мучений без следа личности. Чернота медленно затекает в спальню. Я отступаю ещё на шаг.

Аврора догнала призывательницу, и они там, во тьме. Аврора, только выживи. Я не представляю, что маг может противопоставить призраку. С призраками работают жрецы. Я же…

Вернуться, схватить с пьедестала скипетр и направить на наползающий мрак — умом я понимаю, что с мига, как я распахнул дверь, проходят доли мгновения, но кажется, что уходит вечность, что я непозволительно медлю.

Я сжимаю скипетр до боли в пальцах. Я наследник, но не король, и артефакт не хочет меня признавать, я буквально продавливаю свою волю. Навершие ослепительно вспыхивает. Я теряюсь в белизне. Вперёд иду по памяти, пока не врезаюсь плечом в проём.

— Рори? Моя принцесса?

Я никак не могу проморгаться. Рори всё ещё не отвечает.

— Чёрт!

Он же цел? Плохо, если его тоже зацепило.

— К-керт?

Я оборачиваюсь. Я по-прежнему не могу видеть.

Голос… Я безумно счастлив его слышать. Папа пришёл в сознание и, пусть тихо, запинаясь, с трудом, но смог заговорить. И одновременно я безумно разочарован, что голос не принадлежит Авроре.

— Леди?

Ответа нет.

— К-ке…

Чёрт!

Наверное, я не смог бы выбрать между отцом и любимой, но сейчас выбора как такового нет. Слепо шарить по гостиной бесполезно и даже опасно, мало ли, что я зацеплю. Тот же круг далеко не всегда можно тронуть без последствий, а я понятия не имею, что на память о себе оставила призывательница. Ориентируясь на голос и память, я возвращаюсь в спальню.

Споткнувшись о чьё-то тело, я едва не падаю. Как же я ненавижу беспомощность…

Так, целитель валялся в стороне, ближе к тайному ходу, значит, я прошёлся по гвардейцу. Надо разобраться, почему он без уставного амулета, но это позже, гораздо позже.

— Папа, я здесь.

Я налетаю коленом на угол кровати, чуть смещаюсь.

— Ты…

— Я в порядке, — поспешно отвечаю я.

Лгу.

Мне давно нужен лекарь, а ещё нет ни малейших признаков, что зрение восстанавливается. Перед глазами сплошное белое полотно, словно скипетр так и продолжает сиять, но я чувствую, что это не так. Артефакт погас.

Я нащупываю пьедестал, лежащую на бархате корону и протягиваю её папе. Регалии помимо прочего являются мощнейшими целительными артефактами. Хотя я использовал скипетр против призраков, магия коснулась отца, и этого оказалось достаточно, чтобы он очнулся. Корона же подействует ещё лучше. Жаль, что она действует только на королей, мне бы не помешало.

— Керт? Мне руки не поднять. Я очень жалок, да?

— Это яд, пап. Ты очень сильный.

Из нас двоих жалкий я.

— Что с тобой, Керт? — всё же заметил? Хах, как будто могло быть иначе.

— Временная потеря зрения, — спокойно отвечаю я, хотя ни капли уверенности не испытываю. Не исключено, что я выжег себе глаза. Не то что бы меня сейчас это всерьёз волновало… Если это могло помочь Авроре, то я бы снова действовал точно также, невзирая на цену.

Единственное, что меня по-настоящему пугает — пока я слеп, я бесполезен для окружающих. Я бесполезен для Авроры. Единственный мой шанс сделать сейчас для неё хоть что-то — это помочь папе подняться на ноги. Я могу быть его руками, а он — моими глазами.

Я упираюсь коленом в край кровати, дотрагиваюсь до подушки и веду по шёлковой поверхности пальцами, пока не попадают волосы. Я опускаю корону папе на голову, сажусь рядом.

Глаза всё ещё отказываются видеть.

— Керт, почему ты один?

— У-у-ум?

О, живой. Какое облегчение.

— Я не один, пап. Ты лучше скажи, насколько плохо ты себя чувствуешь, — знаю, жестоко, но… — Ты сможешь встать?

— Керт?

— Пап, прости, но дворец под контролем захватчиков, а я официально обвинён в покушении на тебя., — жестом я подзываю чёрта, на ощупь провожу по его спине, мимоходом чешу за ухом и шёпотом, чтобы отца лишний раз не отвлекать, прошу. — Найди Аврору.

— У-ум!

Я ощущаю толчок — чёрт спрыгивает с колен. На душе становится капельку легче.

— Керт, это же…?

Как непривычно без глаз, я почему-то решил, что папа чёрта не заметит. Кажется, я не только зрения лишился, но и мозгов.

— Это любимец моей невесты.

— Ха?!

Я невольно улыбаюсь.

— Пап, давай об этом позже?

— Разумеется. Керт, — папа в миг становится собранным, в тон возвращается былая властность. — Я назначаю тебя регентом. Сын, мне жаль, что я тебя подвожу, но в ближайшие сутки от меня помощи не жди.

Скипетр, который я так и продолжаю сжимать, перестаёт сопротивляться. Напряжение магии, которое я чувствовал просто держа его, исчезает.

— Пап, не волнуйся, я справлюсь, — куда я денусь, когда меня Аврора ждет? — Ты можешь посоветовать, кому ещё можно доверять?

— Себе, Керт. Сейчас ты можешь доверять только себе.

Я молчу. А что сказать? Корона не сработала так, как я надеялся. Успокаивает, что по крайней мере папа встанет на ноги.

Почему чёрт молчит? Он не нашёл Аврору?

Дверь с грохотом ударяется в стену, и грохот тонет в топоте.

Канцлер прислал отряд гвардейцев. Я вскакиваю, разворачиваюсь лицом к угрозе. Как плохо не видеть. Простыня всё ещё перед глазами. Скипетр отзывается теплотой. Папа не на словах назначил меня регентом, он отдал приказ через корону.

Если ворвались настоящие гвардейцы, я их остановлю.

— За короля!

— Спасите короля!

— Убийцу, остановите убийцу! Мятежный принц здесь!

Хорошая идея. Если бы я не получил права регента, вероятно, канцлер смог бы убедить гвардейцев снять амулеты, и против толпы отборных бойцов я бы не выстоял.

Они заметили Аврору или чёрта? О них не говорят.

— Он убил наших братьев!

А вот это плохо, в том смысле, что к долгу перед короной примешивается личное.

Отец опережает меня на долю секунды:

— Что здесь происходит? — корона усиливает голос, и получается очень внушительно.

Топот стихает, будто гвардейцы на невидимую стену налетели. Папа использовал магию?

— В-ваше величество? Вы очнулись!

Раздаются одиночные шаги. Вероятно, кто-то выходит вперёд.

— Ваше величество, капитан второго гвардейского отряда прибыл по приказу канцлера для защиты вашей жизни и ареста мятежника!

— Мятежника? — папин голос слабеет, напряжение далось ему тяжело.

А я вместо того, чтобы защитить его сам нуждаюсь в защите.

— Ваше величество, свидетели покушения на вас единогласно показывают на наследного принца. Сожалею. Докладываю, в кратчайшие сроки было проведено расследование, и на суде, возглавленным канцлером лично, его высочество был признан виновным и приговорён.

— К обезглавливанию? — усмехаюсь я.

— Так точно, ва…

Капитан запинается и растерянно замолкает.

А канцлер неприятно удивляет… Осудить меня заочно он мог только с единогласной поддержкой Совета. Это не значит, что всю верхушку следует записать в предатели, отнюдь. Достаточно погнать из из Совета за скудоумие. После разбирательства, разумеется. Пусть объясняют, к чему такая спешка. Если бы я и вправду поднял мятеж, ареста было бы достаточно.

— Ваше высочество! — новый голос более звонче, моложе, — Прошу сдаться и проследовать за нами.

Умник. Заместитель капитана, полагаю?

— Боюсь, солдат, вы не в праве просить меня сдаться.

— До моего выздоровления его высочество назначается регентом. По подозрению в покушении приказываю арестовать канцлера.

Капитан молчит, зато звонкий открывает рот не по статусу:

— Ваше величество, но все видели…

— Все? — перебивает отец с нескрываемой насмешкой.

— Ваше величество, вы были серьёзно ранены. Более того, против вас была применена ментальная магия. Вполне очевидно, что воспоминания о минутах, предшествующих покушению, могут быть путаными, недостоверными. Поверить в предательство близких всегда трудно, но доказательства вины его высочества неопровержимы.

Вот и ещё один кандидат на обезглавливание. Должно быть, я сейчас очень неприятно улыбаюсь:

— С каких пор солдатам позволено совмещать службу с судейской должностью?

— Ваше величество, — заговорил капитан, — с вашего позволения, приказываю арестовать своего заместителя. До выяснения обстоятельств.

— Действуйте.

Я слышу, как отец тяжело вздыхает.

Спасибо, папа, ты мне помог.

Проблема в том, что я не уверен, можно ли доверять капитану. Арест отчаянного заместителя-дурака ничего не значит.

Внезапно скипетр из тёплого становится горячим, а с следующий миг белую пелену будто разрывает. Я снова вижу.