Глава 12

Я выскакиваю из подъезда и бегу к автоматическим воротам, закрывающим въезд на парковку для собственников квартир элитного дома. Машина Егора уже ждет меня, мигая аварийкой, а сам он стоит возле дверцы пассажирского сидения.

При виде ветеринара невольно округляю глаза, а приветствие просто примерзает к губам.

Заметив мою реакцию, Егор лишь сводит брови потешным домиком.

— Ни слова, Лиза. Я и сам все прекрасно понимаю. Но… случаются в моей жизни подарки, от которых я не могу отказаться при всем своем желании.

— То есть это не обман зрения? — изо всех сил пытаюсь я сдержать улыбку, пялясь на его модный “лук”.

— Обман зрения присутствует, но не у вас, а у дарителя этого невообразимого нечто, — вздыхает Егор.

— То есть он не нарочно? — я все-таки не могу сдержаться и начинаю хихикать.

— То есть у него та не критическая степень дальтонизма, при которой он прекрасно различает яркие насыщенные тона, но вот такие вот пастельные путаются самым несуразным образом.

— Ты хочешь сказать, что в глазах дарителя это пальто…

— Не розовое. Не-а. Ни разу. Оно серо-голубое. Очень модный цвет в этом сезоне.

— А почему…

— Дядюшка — известный франт, всю жизнь приобщающий меня к модным мужским трендам. И каждый раз после очередной поездки взял себе за правило одаривать меня обновками, как будто я не в состоянии сам следить за собственным гардеробом. Приходится терпеть.

— А сказать, что фасон не подошел…

— Значит жутко его обидеть. А что прохожие глазеют и перешептываются… Да и бог с ними. Зато дядюшка будет жутко доволен и горд собой. Ты же меня понимаешь, приятель? — Егор тянется к измученному дрожащему песику, облаченному в розовую шубку, и тот благодарно облизывает руку. — Не переживай, дружочек. Поставим мы тебя на ноги. А то что пальто розовое, так и вовсе ерунда. Зато теплое.

Мужчина помогает мне устроиться на переднем сидении, сам аккуратно застегивает ремень безопасности и мягко захлопывает дверцу.

Мы трогаемся в сторону ветеринарной клиники, и по дороге Егор задает вопросы, что ел, где и как спал песик, не было ли других стрессовых ситуаций для испуганного длительным отсутствием хозяйки пса. И я, запнувшись на мгновение, все же рассказываю ему о ночном визите племянника Анфисы с супругой.

— Ну, тогда удивляться не приходится, — хмуро качает головой облаченный в розовое пальто модник. — Хорошо, что Евгений Борисович сегодня на месте. Он хорошо знает и хозяйку, и пса, так что лечение будет подобрано с учетом всех особенностей нашего маленького пациента.

— Я очень переживаю и даже не знаю, как поступить правильно, если мне позвонит Анфиса. Ей бы самой поскорее выкарабкаться, а тут еще и ее любимец приболел. Не хочу добавлять ей треволнений, — я чувствую, что у меня начинает першить в горле от подкатывающих слез.

— Лиза, все будет хорошо, — Егор кладет на мое колено руку, и я чувствую ее тепло даже сквозь плотную джинсовую ткань. — К возвращению хозяйки он будет у нас огурцом. Да, Ваше Высочество? Ты же не собираешься расстраивать обожаемую Анфису? И не подведешь свою замечательную подружку Гаечку?

Песик вздыхает и заглядывает мне в глаза, словно спрашивая: “Вы же мне поможете, да?”

Мы приезжаем очень рано, за час до официального открытия клиники, но в ней вовсю кипит работа: сотрудники наводят порядок в боксах, где кто-то терпеливо, а кто и не очень дожидаются своей утренней кормежки оставленные на послеоперационную реабилитацию питомцы, администратор распаковывает привезенные коробки с лекарствами, раскладывает в папки доставленные результаты анализов, уборщица заканчивает мыть полы и протирать стеклянные витрины с выставленными кормами и средствами по уходу за домашними питомцами. И среди всего этого утреннего легкого хаоса царит зычный голос самого главного Айболита — Евгения Борисовича Королёва, давнего друга Анфисы и личного доктора Его Высочества.

— Егорушка, мальчик мой, как хорошо, что ты уже здесь. У нас столько дел, столько дел… — И тут он натыкается взглядом на пса на моих руках. — Боже! Принц? Малыш, что с тобой? Это вы Лиза, да? Госпожа Светлозерская много рассказывала о вас. Вот и познакомились наконец. Итак, что случилось?

Я киваю и вкратце снова пересказываю историю вчерашнего вечера, ночи и суматошного утра, а седовласый импозантный мужчина нежно воркует с песиком, уговаривая его дать лапку для забора крови. Принц даже не огрызается, а смиренно терпит, трясясь всем телом.

— Борисыч, у девушки сегодня зачет в медколледже, по основам патологии. Я предложил ей оставить парня у нас. Под мою ответственностью. Если что, Шамани за ним присмотрит. Они уже познакомились и вроде нормально поладили, — обращается Егор к старшему коллеге и улыбается мне. — Будет обидно, если Лизе придется переносить это не самое приятное свидание с товарищем Троекуровым на предпраздничные дни. Ты же знаешь, какой он бывает.

— Конечно, конечно! — всплескивает руками Евгений Борисович. — О чем речь! У Сан Саныча лучше сдать с первого раза. С каждой пересдачей наш многоуважаемый Некромансер, ой, простите, оговорился, господин Троекуров, становится все более и более раздражительным по отношению к студиозусам, — понятливо кивает ветеринар.

— И тут еще один деликатный момент, — продолжает Егор. — Как ты понимаешь, Анфисе Гавриловне противопоказаны лишние волнения. Как поступим, если она вдруг позвонит Лизе?

Доктор снимает с переносицы модные очки без дужек, так похожие на самое настоящее пенсне, протирает их, водружает на место и обращается ко мне:

— Лиза, у Анфисы над кухонным столом по-прежнему висит стикер с моим номером телефона?

Я судорожно припоминаю обстановку кухни, но лишь беспомощно качаю головой.

— Я не помню. Мне в глаза не бросилось ничего такого.

— Ну, учитывая, что он приклеен мною собственноручно, а сама госпожа Светлозерская вряд ли его оттуда сняла, будем считать, что так и есть. На всякий случай я даже напишу вам еще один. Заметем, так сказать, следы нашего маленького преступления. Так вот, если она позвонит, вы скажете ей почти правду. Что утром Принц, испуганный ее отсутствием, вел себя беспокойно, и вы решили посоветоваться со мной. А я порекомендовал вам привезти его ко мне, чтобы не оставлять малыша одного. Не потащите же вы его в колледж, в толпу незнакомых людей так надолго. А о том, что произошло ночью, рассказывать пока не обязательно. Договорились?..

В колледж я влетаю буквально за пять минут до начала зачета, красная и запыхавшаяся. Некроман… ой, ну как же ему подходит это прозвище… господин Троекуров уже сидит, как обычно, хмурый и недовольный, за своим столом и строго оглядывает всех вошедших. Он не требует, как некоторые преподаватели, оставлять телефоны и сумки в коридоре, да и на зачет приглашает сразу всю группу.

Дождавшись тишины, он встает, берет в руки пачку билетов, тасует их как колоду карт и медленно проходит по рядам, сам вытаскивая карточки для студентов. И да, он знает, что мы знаем, что так не положено. Но на моей памяти пока никто не пожаловался на него и даже не попытался протестовать против такого подхода к зачету.

— Ну что, ж, будущие коллеги, надеюсь, не все вы, а только те, кто действительно готов к этой сложной профессии, требующей самопожертвования, на что способен далеко не каждый. Даю вам двадцать минут на подготовку, а потом начинаю вызывать сам. В том порядке, который посчитаю нужным…

— Простите, Александр Александрович, — поднимаю я руку и смело встречаю его гневный взгляд. Ну как же, я осмелилась перебить его. — Можно мне отвечать первой?

— Причина? — он хищно раздувает ноздри, а сидящие рядом девчонки чуть ли не ныряют под парты, чтобы их не зацепило волной.

Я глубоко вдыхаю, как перед прыжком в ледяную воду, и выдаю.

— У меня собака одна. Она… то есть он, не может находиться в одиночестве.

Рядом раздаются несмелые смешки. Народ затаился в предвкушении знатной “порки”.

— Что за порода? — вдруг внезапно выдает “великий и ужасный”.

— Той-терьер, — я поджимаю губы, потому что… Ну мне правда надо поскорее вернуться к Принцу.

— Громова? Вы же Громова?

Я лишь утвердительно киваю.

— И с каких же пор, Громова, у вас появился собака? И как при этом вы ранее ходили на лекции?

— С тех пор, как у той-терьера хозяйка попала в больницу. А меня попросила присмотреть за ним. Со вчерашнего вечера. — Карточка с вопросами слегка дрожит в руках, но я лишь стискиваю ее покрепче.

— Вот как? Ну что ж. Идите первой. Но прямо сейчас. Без подготовки.

Мне не остается ничего иного, как подхватить свои вещи и направиться к его столу. Блин, даже тезисы не успела накидать, наверняка что-то выпущу или забуду упомянуть. Но и черт с ним.

Уже через пару минут Сан Саныч присаживается за свой стол и складывает на нем большие крупные руки — довольно ухоженные для мужчины.

Я неловко ерзаю на стуле, и из рук выскальзывает открытая сумка, а из нее выпадает ошейник Принца, который я не стала надевать на него, но на всякий случай взяла с собой.

— Откуда у вас эта прелюбопытная вещица? — вскидывается Троекуров и требовательно протягивает руку к ошейнику.

— Это ошейник той самой собаки, с которой я должна сидеть, пока его хозяйка в больнице, — я передаю Сан Санычу собачий аксессуар

— А как зовут хозяйку?

— Анфиса Гавриловна, — я с удивлением рассматриваю преподавателя, на лице которого внезапно прорезается несвойственное ему выражение нежности, когда он аккуратно проводит пальцами по прикрепленной с обратной стороны табличке с выгравированным на ней прозвищем пса и телефоном владелицы животного.

— Что с Анфисой?

— Вы знакомы?

— Она меня когда-то здорово выручила. Так что с ней?

— Я не дозвонилась до приемного покоя. Но соседка сказал, что скорая забрала ее с сердечным приступом.

— Какая больница?

— Третья городская. Первая кардиология.

— А вы какое отношение имеете к Анфисе?

— Я ее подруга.

Преподаватель задумчиво смотрит на меня и жует губами.

— И как давно вы ее подруга?

— С семи лет. Моих, разумеется. Меня привели к ней проколоть уши. Мне было страшно, а она разговаривала со мной как со взрослой. Сказала, что больно будет. Но не долго. И что боль — не самое страшное, что может с нами случиться. И что гораздо больнее, когда тебя обманывают. И после окончания процедуры я предложила ей стать подружками. Потому что друзья друг другу не врут.

— И что, было больно?

— Тогда мне показалось, что да. Больно, но все-таки терпимо, как она и предупредила.

— И она доверила вам свою собаку? — прищуривается Троекуров. — И где же Принц сейчас?

Анфиса, Анфиса, да тебя и твое дражайшее Высочество, похоже, действительно знает полгорода.

— Он сейчас у Евгения Борисовича на работе. Это знакомый ветеринар Анфисы.

Сан Саныч кивает головой и достает из внутреннего кармана пиджака мобильный.

— Так что там с билетом? — уткнувшись в гаджет и строча на нем что-то, спрашивает Троекуров.

Я зачитываю вслух первый вопрос и начинаю отвечать на него. Иногда перескакиваю, потому что без написанных тезисов мысли опережают язык, но тема мне знакома, и я уверена, что даже если упущу что-то, то на дополнительные уточняющие вопросы отвечу без проблем.

Я на мгновение замолкаю, чтобы немного сосредоточиться, но преподаватель останавливает меня.

— Все понятно, Громова. Идите.

В растерянности я перевожу взгляд с него на придвинутую мне зачетку вместе с собачьим ошейником. Не удержавшись, открываю книжицу и вижу “отлично” по сдаваемому предмету.

— Но я же не рассказала билет полностью, — искренне недоумеваю я.

— Мне не обязательно слушать ответ на все вопросы, чтобы понять, насколько хорошо готов студент. Идите, Громова. И передавайте привет Анфисе Гавриловне. И еще… — он вырывает лист из своего блокнота и быстро пишет на нем что-то. — В первой кардиологии пациентам частенько запрещают пользоваться гаджетами. Если она не наберет вас сегодня сама, позвоните по этому номеру ее лечащему врачу. Ирина Юрьевна Старенкова, зав отделением. Скажите, что этот телефон вам дал я. Если там что-то серьезное, она даст вам знать. Но будем надеяться, что Анфиса выкарабкается и в этот раз.

— Она настоящий боец. Она выберется, — убеждено машу я головой, принимая из его рук записку и зачетку с ошейником.

— Хотелось бы верить, Громова. Очень хотелось бы, — печально улыбается преподаватель на прощание.