Глава 13

Слава богу, Анфиса звонит мне в этот же день сама. И голос ее довольно бодр и звучит оптимистично.

— Лизок, детка, привет. Не переживай, я жива, хотя здоровье довольно относительно. Как тебе ночевалось на новом месте? Приснился жених?

Я подхватываю ее шутливый тон и так же бодро рапортую.

— Никак нет, мон женераль. Жених присниться не изволил, зато Троекурову сдала на отлично. Сама удивилась.

— Тут нечему удивляться, — возражает Гавриловна. — Шурочка у нас очень умненький мальчик и прекрасно разбирается в людях. Кому как не тебе ставить тогда “отлично”? А как там наше Высочество поживает? Ох, как же мне здесь тоскливо без него, — сокрушается женщина.

— Высочество подпрыгивает от нетерпения в ожидании своей госпожи и повелительницы. У него все прекрасно.

— Как же он, бедный, остается один?

— Э-э-э, ты знаешь, а он один и не остается. Я его на время консультаций и зачетов отвожу к Евгению Борисовичу в гости, — я скрещиваю пальцы, пряча их за спиной, хотя Анфиса и так не может видеть мое виноватое от вынужденной лжи лицо.

— Да ты что? Чудесная идея! И как я сама не додумалась. Спасибо тебе, детка. Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Кстати… — И она пускается в длинное перечисление запасов деликатесов для Принца, которые хранятся в ее холодильнике. — Так что не стесняйся, бери все, что посчитаешь нужным. И не вздумай потом мне сказать, что вы не съели красную икру. Там ее всего триста грамм.

— Гавриловна, угомонись ты уже. Мы не голодаем, честное слово. Самое главное, поскорее поправляйся. Тебе что-нибудь нужно принести? Может, что-то вкусненькое приготовить?

— Нет, детка. У меня все замечательно. Вот подшаманят меня тут чуть-чуть, и вернусь. Думаю, к выходным уже и отпустят. Держись там. И уж прости, что я тебя так здорово напрягла. Евгеше большой привет. Хотя нет, не надо. Я сама ему позвоню.

Я завершаю разговор и коротко пересказываю его двум ожидающим меня мужчинам — Евгению Борисовичу и Егору. Сразу после зачета я вернулась в клинику за собакеном, явно предупрежденная о моем визите администратор сразу провела меня в ту маленькую комнатку для отдыха сотрудников, и звонок застал меня как раз во время обсуждения ситуации с Принцем.

— Ну что же, пока есть такая возможность, считаю, пса надо подержать на диете. Ему это однозначно пойдет на пользу. — Евгений Борисович достает из шкафчика две банки дорогого корма и протягивает их мне. — Кормить два раза в день, по сорок грамм, не больше. И пока в течение этой недели придется возить его ежедневно на капельницы. Давно пора нашего малыша привести в порядок, да Анфиса все никак не решалась, считала, что ее любовь для него — лучшее лекарство. Мда, — мужчина качает головой и вздыхает. — Ох, Анфиса, такой разумный во всех отношениях человек. Но как дело доходит до ее любимца, никакого сладу с ней нет. Ладно, молодежь, я пошел. Всего доброго, Лиза. Жду вас завтра утром.

— Ну что, Гаечка, как прошел твой зачет? — спрашивает Егор, провожая меня из клиники. — Зверствовал Сан Саныч?

— Нисколько. Даже не дослушал до конца. После первого же вопроса поставил оценку и отпустил. Представляешь, он, оказывается, тоже знает Анфису.

— Удивительная женщина твоя подруга. И собирает рядом с собой только хороших людей. И, кстати о хороших людях. Я знаю одно замечательное место, куда можно прийти с питомцами. Там подают просто потрясающий авторский чай с настоящими ягодами, а к нему очень вкусные пирожные, которые сами пекут. Могу я тебя пригласить туда сегодня вечером? Заодно погуляем с твоим подопечным.

Егор смотрит прямо, и я вижу, что он немного нервничает в ожидании ответа. Но взгляд не отводит. И, скажите на милость, какие можно придумать отмазки, чтобы отказать человеку, который уже столько раз выручил тебя? Да и надо ли придумывать причину для отказа, когда на самом деле так хочется согласиться?

— С удовольствием, я очень люблю такие чаи.

Мужчина протягивает руку к моему лицу и аккуратно отводит прядку, вылезшую из-под шапки.

— Ну, тогда до встречи, Лиза. Я заеду за вами часов в семь.

Вернувшись в квартиру Анфисы, я первым делом кормлю Принца, что с жадностью накидывается на диетический корм, а потом принимаюсь за уборку: перестирываю испачканное постельное белье, тщательно мою полы и проветриваю все комнаты. За два часа до назначенного времени в доме царит чистота и порядок, Принц периодически недовольно тяфкает, когда я прогоняю его от холодильника, но в остальном мы готовы к прогулке. И тут я вдруг понимаю, что кроме вторых таких же самых обычных джинс и пары сменных водолазок у меня нет с собой другой одежды! И что, идти на первое свидание с понравившимся мужчиной в старых джинсах? Ну уж нет!

Принц лишь недовольно попискивает, когда я бегом собираю его и мчусь к себе домой, ни разу не выпустив на травку.

— Прости, приятель. Мы еще погуляем, я тебе обещаю. Но сейчас потерпи. Я впервые за долгое время хочу выглядеть красивой.

В моей квартире песик чинно сидит на кресле, а я ужаленной белкой ношусь перед ним в одном нижнем белье. Принять душ, высушить волосы феном, пригладить утюжком норовящие свиться в непонятные волны волосы, нанести волшебный “кремушек” от Анфисы, от которого кожа словно светится изнутри, слегка подкрасить реснички и, в принципе, все. А нет! Еще же надо придумать, что надеть! Черт!

В сумке звонит телефон, и я с ужасом вижу, что на часах уже без десяти семь.

— Лиза, я выезжаю. Решил предупредить заранее.

— Егор, тут такое дело…

— О, нет! Нет-нет-нет! Я умру, если останусь без чая с пирожным, — шутливо протестует мужчина.

— Я ни за что не позволю этому случиться, Егор. Просто… Я сейчас у себя дома. Мне надо было переодеться. Можно попросить подъехать сюда, пожалуйста? Извини.

— Фу-у-ух, напугала. Ну конечно можно. Буду через десять минут. И тебе совершенно не за что извиняться.

В результате я натягиваю на себя чуть ли не первое попавшееся платье, далеко не новое, но когда-то я себе в нем очень нравилась, накидываю то самое пальто, холодное, но зато прекрасно сидящее на мне, беру ошалевшего от наведенной суеты пса в руки и выскакиваю из подъезда.

— Лиза, нехорошо ставить кавалера в такое неловкое положение, — качает головой Егор, помогая мне сесть в машину. — Вот скажу я сейчас, что ты прекрасно выглядишь, и ты решишь, что я имею в виду, будто раньше ты выглядела хуже. А это ни разу не так. Во всех ты, душенька, нарядах хороша, — цитирует он, трогаясь с места. — Серьезно, Лиза. Вот если я сейчас пошучу, что зря не надел темные очки, чтобы не жмуриться от твоей сияющей красоты, ты же мне не поверишь?

Я чувствую, что мои щеки начинают полыхать. Господи, как давно мне не говорили комплиментов. Я даже не знаю, как на них правильно реагировать. Сказать спасибо? Отшутиться? Молча улыбнуться?

— Лиза-а-а, не пугай меня. Если я несу чушь, то скажи, чтобы я заткнулся. Только не молчи, пожалуйста.

И я решаюсь.

— Мне очень давно никто не говорил, что я красивая. Я просто забыла, что в таких случаях надо отвечать.

— Ты очень красивая, Гаечка. И это не комплимент, а простая констатация факта. А если не хочешь ничего говорить, то мы можем и помолчать. В конце концов, с приятным человеком даже молчать весело.

Но особо помолчать нам не удается в тот вечер. Как-то совсем незаметно для себя самой я потихоньку втягиваюсь в легкую беседу вроде бы ни о чем: о погоде, о питомцах, с удовольствием слушаю рассказы Егора о его работе, сама делюсь забавными случаями из своей студенческой жизни… И чай действительно восхитительный, и пирожные просто тают во рту, и еще… Еще мне так тепло и уютно в компании этого большого и доброго человека, что хочется мурлыкать, как той кошке, которую гладят за ушком.

— И вот вызывает меня преподаватель, мол иди-ка ты, Королев, в первой пятерке, а то…

— Погоди, погоди, так ты Королев?

— Ну да, я же тебе визитку давал.

— Получается, это твоя клиника? Ну, она же “Ветеринарная клиника доктора Королева”.

— Мы с дядей партнеры. Он создал, а я через какое-то время вложился в его бизнес.

— Так ты у нас Королёв-младший? — мои губы растягиваются в невольной улыбке. — То есть по большому счету Принц?

— И тоже в розовом пальто, — подхватывает мою шутку Егор.

— И это именно Евгений Борисович…

— Тс-с-с, — наклоняется мужчина над столом и делает нарочито испуганные глаза. — Никому не говори. Он очень стесняется этой своей небольшой слабости.

Через пару часов, заметив, что бедный пес уже вовсю похрапывает у меня на руках, Егор с сожалением замечает:

— Я бы так всю ночь просидел, да у тебя же завтра наверняка лекции?

— Завтра консультация и зачет. Но я не переживаю, потому что мне его точно поставят автоматом. Лидия Егоровна уже даже сказала, кто может не приходить. Но я все равно должна там появиться, надо будет ей помочь с ведомостями разобраться. А вот Принц наверняка устал. Да и не привык он к такой обстановке. Поэтому нам действительно пора уже.

— Но ты же не откажешься повторить?

— Я буду очень рада.

С этого дня у нас с Егором складывается вполне четкий график дня. В восемь утра он уже ждет нас с Принцем возле дома Анфисы, мы доезжаем до клиники, там я оставляю пса заботам Евгения Борисовича, сама бегу в колледж, а на обратном пути забираю собаку, мы с ним не спеша прогуливаемся по набережной, где он со звонким лаем, смешно переваливаясь на тонких лапках, гоняет голубей. Мы наводим порядок, я готовлюсь к очередному зачету, а вечером несусь домой, чтобы переодеться перед свиданием с Егором.

И с каждой новой встречей я чувствую, что мне хочется теснее прижаться к его большому теплому телу. Хочется уткнуться ему подмышку или просто залезть к нему на руки — такие сильные и добрые.

В первые дни после развода я думала, что больше никогда не захочу видеть в мужчине друга. Что толку с такой дружбы, если внезапная страсть может закрутить легким листом и унести к той, что способна спалить дотла все предыдущие привязанности. Но вот он, новый мужчина, который мне очень нравится, а я не вижу в его глазах того бешеного пламени, что мелькало во взгляде Данила, когда он упоминал свою вторую жену.

— О чем задумалась, Гаечка? — Он по-прежнему называет меня так, а я и не возражаю. Ну и что, что звучит немного по-детски. Зато очень искренне.

— Егор, а почему ты до сих пор не женат? — выдаю я прежде, чем мозг успевает завопить “Стоп! Запретная тема!”.

— Хм, ну… скажем так. Я сбежал из-под венца.

— Что?

— Фигурально, конечно. Была у меня девушка, практически невеста. И я собирался сделать ей предложение. Даже кольцо уже купил. Дорогое. Как она любила. Она была повернута на таких вот жестах, знаешь, немного киношных. Чтобы на коленях, при свидетелях, и у нее слезы радости, но тушь не течет при этом. И чтобы она все равно выглядела красавицей. Она была очень красива. У меня дух захватывало. Честно. Но…

Он останавливается и разворачивает меня лицом к себе. А я вынуждена немного запрокинуть голову, потому что иначе утыкаюсь взглядом в широкую грудь.

— Но однажды случилось нечто, что заставило меня понять, что такое настоящая женская красота. И что она не имеет ничего общего с формой губ или глаз, или стоимостью нового наряда. Мы ехали от друзей, с шашлыков. Я тогда немного выпил, и за рулем была она, на моей машине. Помню, мы даже поссорились по этому поводу и она еще долго возмущалась тем, что вынуждена вести машину, а не отвечать на смс-ки от подруг. В общем, отвлекшись на очередную гневную тираду в мою сторону, она сбила собаку. Обыкновенного бродячего пса. И собиралась просто проехать дальше, как ни в чем не бывало. Я заставил ее остановиться, кинулся к бедогале. Он здорово пострадал, но его можно было спасти. Я бы спас, даже в том состоянии. Но она раскричалась, что не позволит тащить окровавленную тушу в машину, потому что вся ее одежда будет вонять. И когда я начал настаивать, просто уехала на моей машине. А я остался с умирающим псом на руках. И тащил его в город несколько километров, чтобы успеть. Но не успел.

— Мне жаль, Егор. Прости за этот вопрос.

— А ты — настоящая красавица. Я рядом с тобой чувствую себя… не знаю, как будто я тот самый бродячий пес, которого все-таки спасли. И он снова верит в то, что люди могут быть добрыми. И красивыми в первую очередь внутри, а не только снаружи.

Он медленно обнимает мое лицо руками и очень мягко касается губами моих губ. Томительно долгое мгновение он ожидает моей реакции, а когда я подаюсь навстречу и обнимаю его за шею, шалея от собственной смелости… Все мысли о бесполезности мужской дружбы тут же трусливо разбегаются под напором той огненной волны, что пронзает позвоночник, раскаленным добела потоком обрушивается на покорно сложивший лапки мозг, и в ушах грохочет пульс, а в груди вибрирует от едва слышного, но ощущаемого всей кожей, всем телом низкого мужского то ли стона, то ли рыка.

— Лиза-а-а, я так боюсь нечаянно задеть тебя словом или слишком сильно сжать твою ладонь каждый раз. Я с трудом держу себя в руках в твоем присутствии. Видеть тебя, слышать голос, чувствовать твой запах, смотреть в глаза, но не прикасаться, не обнимать… чертовски сложно. Прямо мука мученическая. Но я согласен ждать сколько надо. Сколько скажешь. До тех пор, пока ты не…

— Егор…

— Да, прости. Наверное, рано, да? Я тебя напугал? Тебе теперь страшно? Прости, прости дурака. — У него такой виноватый вид, и руки, обнимающие меня, почему-то слегка дрожат.

— Ты не дурак, — качаю я головой и провожу ладонью по слегка колючей от дневной щетины щеке, а он, прикрыв глаза, потирается, как кот, выпрашивающий ласку.

— Нет?

— Нет. И ты мне тоже очень нравишься.

— Но? — мужчина не выпускает меня из объятий, но держит, хоть и крепко, удивительно нежно. Словно я бабочка с хрупкими крыльями.

— Нет никакого но. И мне вовсе не страшно с тобой. Мне страшно… с собой.