Глава 17

Лиза вырубается прямо в машине, хотя ехать нам всего-то минут семь. Но она так трогательно свернулась калачиком, даже во сне заботливо прижимая к себе пса, что у меня не поднимается рука разбудить ее.

Я не глушу двигатель, припарковавшись напротив нужного подъезда, и смотрю на ее изящный профиль: залегшие под глазами темные круги — наверняка от недосыпа, прямой аккуратный носик, длинные подрагивающие ресницы, искусанные от тщательно подавляемых в течение этого сложного дня губы. Мне хочется сгрести ее в охапку и никогда-никогда не выпускать ее из своих рук.

Я знаком с ней совсем недолго, но уже с самой первой встречи в клинике отчаянно надеялся, что она позвонит, пусть и с вопросом по здоровью питомца. Я каждый раз с нетерпение хватал телефон при виде незнакомого номера — а вдруг Она? И когда увидел ее в том супермаркете, да еще явно нуждающуюся в поддержке и защите от вздорной тетки, тут же кинулся на выручку. Я и зашел-то туда случайно — мне просто надо было купить корм для наших “бездомышей”. Вот и придумал дурацкий трюк с водкой по скидке. Но сработало же. Она выглядела смущенной громким заявлением о собственном статусе моей жены, а мне так приятно было сказать вслух то, что крепко засело в башке — хочу ее в жены. Вот так сразу и безоговорочно.

Почему?

Да черт его знает.

Вернее, он точно не знает. Скорее, мне эту идею нашептывал мой ангел-хранитель. И я совершенно уверен, что у него такие же карие теплые глаза, как у моей Гаечки — искренней, доброй и готовой прийти на помощь тем, кто в ней нуждается. Такое невозможно сыграть или нарисовать на лице при помощи современных техник макияжа. Людей обмануть можно, но животные всегда очень тонко чувствуют настоящую доброту. И моя Шамани, и этот нелепый смешной песик тому наглядное подтверждение. Ее красота — внутри нее. Ее красота — вечна. Потому что она не внешняя фальшивка, на которую когда-то я, молодой и глупый, так сильно повелся и, слава богу, очень вовремя прозрел.

До последних событий мне казалось, что Лиза понемногу начала оттаивать. Более открыто и свободно принимала мои комплименты, перестала каждый раз прятаться в раковину, начала отвечать на легкие подколки и шутки. Я даже рискнул поцеловать ее. И сладость ее губ до сих пор нет-нет да и и всплывает в мозгах в самый неподходящий, заставляя чертыхаться шепотом и радоваться тому, что под мешковатым рабочим костюмом никому не видно, что за мысли бродят у меня в голове во время осмотра очередного болезного шерстяного пациента.

Я надеялся, что после того вечера я смогу пригласить ее уже на настоящее свидание, а не на дружеские посиделки за чашкой чая. Но со смертью подруги она снова закрылась. Это тоже нормально и понятно. Поэтому я, ежесекундно напоминая себе, что с этой девушкой категорически нельзя спешить и гнать коней, лишь стискиваю кулаки от желания набить кому-нибудь рожу. Просто чтобы отвести душу. Похоже, пора, пора вернуться в зал и восстановить былую форму, одним выстрелом убью двух зайцев: и жирок, поднакопившийся из-за свалившегося вала работы растрясу, и сублимирую, кхм, нерастраченную энергию.

Мне категорически не хочется тревожить ее чуткий сон. Все мои дела подождут. В конце-концов выйду в ночную смену и все доделаю, а будить ее сейчас было бы бесчеловечно. Но уже через двадцать минут с беспокойством замечаю, что на ее щеках появляется очень подозрительный румянец. Кладу ей руку на лоб и констатирую печальный факт — Лиза горит.

— Лизок, прости, но у нас, кажется, проблема, — все же решаюсь я разбудить девушку и легонько глажу ее по плечу.

— Что? Я уснула? Ох, прости, не хотела тебе задерживать, — хриплым то ли со сна, то ли из-за явно начинающейся простуды отвечает она, поводя осоловелым взглядом.

— Лиза, как ты себя чувствуешь? — тревожно спрашиваю я.

— Странно. Голова кружится. Устала. Спасибо, Егор. Я, пожалуй, пойду.

— Я тебя провожу. И заодно кое-что проверю. Сиди, я помогу тебе выйти.

Я открываю ее дверцу, и она практически вываливается мне на руки. Ноги ее не держат.

— Солнце, где ключи от квартиры и подъезда? — мягко спрашиваю я.

— В сумочке. Наверное. Или я их выложила? Ох, надеюсь, я не оставила их там, в прихожей у Анфисы?

— Нет, я точно помню, что ты положила их обратно в сумочку. Стой, обопрись об меня. Я сейчас все достану.

Я достаю ключи, в одну руку беру ее пакеты с собачьим приданым и книгами, второй обнимаю ее за талию и веду к подъезду. Она вяло переставляет ноги и с трудом удерживает в руках пса, которого категорически не хочет опускать на землю.

Открыв дверь в квартиру, я усаживаю ее на табуретку и помогаю снять обувь и пуховик. У нее горяченные руки, и лицо просто пылает нездоровым румянцем.

— Маленькая моя, похоже, ты умудрилась простыть.

— Нет-нет, я в порядке. Все нормально. Мне просто надо немного отдохнуть. И Принца покормить. Он же голодный.

Она пытается встать, но ее ведет, и я подхватываю ее за секунду до того, как ее ноги подкашиваются.

— Так, товарищи пациенты. Всем слушать мою команду. Ты, Лиза сидишь пока тут, я раздеваюсь сам, раздеваю Принца, мою ему лапы и даю ему корм. Потом возвращаюсь сюда и занимаюсь тобой. Всем понятно?

Пациенты пришибленно молчат, и я считаю, что вправе действовать по ситуации.

Когда пес уже вовсю гремит своей миской, возвращаюсь в прихожую и подхватываю девушку на руки. Она слабо сопротивляется, пытаясь возразить, но ее слова заглушает приступ сухого лающего кашля.

Я заносу легкую, как пушинка, добычу в спальню, попутно снова отмечая идеальный порядок, и аккуратно сгружаю ее на кровать.

— У тебя есть теплая пижама?

— В комоде, в верхнем ящике, — послушно сипит она.

— Я положу ее тебе рядом с подушкой и выйду на пять минут. Ты переодеваешься, если нужна помощь — зовешь меня. Обещаю не подсматривать. Залазишь под одеяло, и я занимаюсь тобой. Поняла? Аптечка у тебя на кухне? Где-нибудь в верхних шкафах?

Она лишь молча кивает.

А я выхожу на кухню и ставлю чайник. Пора приступать к своим прямым обязанностям — лечить больную. И тот, кто думает, что звериный врач не в состоянии справиться с элементарной человеческой простудой, тот просто не знает популярный в нашей среде анекдот о ветеринаре на приеме у терапевта.

“Ну-с, пациент, на что жалуетесь? — вопрошает терапевт приболевшего ветеринара. — Что съели, выпили, где застудили, где болит, как болит, какие симптомы?

— Б*я, как же у вас все просто! Надо было на терапевта идти, — вздыхает ветеринар”.

Через пять обещанных минут я вхожу в спальню с подносом, заставленным найденными на кухне самыми простыми и верными лекарственными средствами, выручавшими не раз не только меня, но и моих товарищей по студенческому общежитию.

Лиза уже переоделась и пытается аккуратно сложить снятую одежду.

— Немедленно в кровать, — строго командую я. — Стоишь босыми ногами на холодном полу. Ну-ка в постель. И говори, где у тебя шерстяные носки. Мне нужны две пары. А пока я ищу — вот тебе градусник, меряй температуру.

Лиза обессиленно опускается на кровать и лишь кивает в сторону шкафа. Я достаю носки и сооружаю сухой согревающий компресс из горчичного порошка.

— Ты прости, но я тут немного похозяйничал на твоей кухне. Клянусь, я ничего не разбил и не рассыпал. И все поставил на место, — улыбаюсь я и откидываю нижний край одеяла. — Давай мне по очереди свои ноги. Их надо растереть как следует.

В холодильнике у Лизы я обнаружил банку с топленым маслом, явно домашнего приготовления. Открыл, понюхал — то, что надо. Практически классический гхи, которым так гордятся индусы. Я набрал чайную ложку, что вполне достаточно, чтобы подготовить стопы перед сухим прогревом горчицей. Лиза вздрагивает, когда я прикасаюсь к ноге, но после первых аккуратных поглаживаний успокаивается и лишь молча наблюдает за мной сквозь полуприкрытые ресницы. В моих лапах ее нога просто утопает, и я очень нежно разминаю каждую точку, чтобы поскорее запустить процесс выздоровления. На согретую ногу надеваю двойную пару носков, засыпанную сухой горчицей. Придется тебе как следует пропотеть, милая. Знаю, это не очень приятно, зато эффективно.

Лиза протягивает мне градусник и беспомощно морщит нос.

Ожидаемо тридцать девять. Высокая, но не критично, можно даже не пить пока жаропонижающее.

— Солнце мое, в маленьком термосе, не удивляйся, просто теплая вода с содой. Каждый раз, когда першит в горле, набирай в рот небольшой глоток и понемногу рассасывай его. Это снимет приступ кашля. В термосе побольше — напиток чуть теплее, малина и смородина, нашел их в морозилке. Пей побольше и почаще. Должен сказать, что с такими запасами, как у тебя, никакая простуда не страшна.

Я ободряюще улыбаюсь ей, наблюдая за тем, как она обхватывает двумя руками первую кружку с напитком, который я щедро сдобрил ударной дозой витамина С, найденного в аптечке вместе с термометром.

— А Принц? — спрашивает она хриплым шепотом.

— О, точно. Надо же и второго пациента устроить.

Я оглядываюсь в поисках подходящего места для нового жителя этой маленькой уютной квартиры.

— Если честно, настаивать, конечно, не могу, но я бы не рекомендовал тебе позволять ему спать в кровати. Тебе будет намного проще приучить его к твоим порядкам и правилам, если ты с первых дней будешь ласково, но твердо возвращать его в новое “место”. Только что мы для этого используем?

— В гостиной есть старое кресло-кровать. Я его практически не использую, может, на нем?

— Отличный план. Только придется его пока поставить здесь, в спальне, чтобы он тебя видел. Иначе будет выть и не даст тебе отдохнуть. А тебе сейчас надо поспать обязательно. Не волнуйся. Я принесу сейчас и все устрою.

Еще через несколько минут растерянный от очередных свалившихся на него изменений в привычном укладе, но молчащий пес лежит на кресле, куда я кидаю выделенный Лизой мягкий пледик.

— Ну вот. Тут ему и тепло, и мягко, и видно тебя. Так что вы отдыхайте, а я пока уйду, не буду вам мешать.

— Подожди.

— Да?

— Пожалуйста, посиди со мной… с нами еще немного. Мне с тобой так спокойно.

— Конечно, солнце. Посижу, сколько надо, — я присаживаюсь на краешек кровати, и она, сама взяв меня за руку, кладет ее себе на лоб.

— Там в коридоре, в верхнем ящике, есть запасные ключи, с красным брелочком. Когда будешь уходить, закрой на верхний замок, хорошо?

Последние слова она уже шепчет почти неразборчиво, а я сижу и продолжаю гладить ее по голове.

Сейчас уеду на пару часов, а потом вернусь с самым необходимым, раз уж у меня появилась такая возможность. И буду сидеть до тех пор, пока она не поправится. Или пока не выгонит. Только хрена с два я позволю себе и ей найти причину выгнать меня.

Нам лишь надо решить один очень важный вопрос.

Либо она с Принцем переезжает ко мне, либо мне придется каким-то образом уговорить ее принять меня вместе с Шамани. Потому что эту свою любимую девушку я не брошу ни за что.

Надеюсь, две мои самые дорогие красавицы смогут ужиться на одной территории. А мы с Принцем, как настоящие мужики, сделаем все, чтобы наше совместное существование было спокойным и счастливым.