Глава 18

С самого детства я приводила в ужас свою тетку бурным в первые двое суток протеканием любой болячки.

В эти сорок восемь часов она чуть ли не каждые два часа вызывала скорую, ибо сама была не в состоянии справиться с моей самой элементарной простудой. Температура вечно зашкаливала, вместо привычной большинству людей слабости и озноба превращаясь в полноценную лихорадку и поуобморочное состояние, если у меня болело горло, то вплоть до приступов удушья из-за его отека, если начинался насморк, то голова у меня болела так, что бедная тетушка каждый раз молилась, чтобы это оказался не менингит.

И при этом меня нельзя было назвать болезненным ребенком, несмотря на вечную худобу и бледную, плохо загорающую на солнце кожу. Вовсе нет. Я болела раз в полтора-два года. Но так, что вот эти первые два дня тетя с дядей просто боялись отойти от моей постели.

Я так и не поняла, с чем это было связано. И, глупая, совсем недавно порадовалась, что за последние пять лет мне ни разу не понадобился больничный. Даже решила, что я переросла и все это в прошлом. И вот на тебе. Сама себя сглазила.

Или меня просто добила смерть Анфисы.

Я плохо осознаю, что со мной и как я оказалась в кровати, да еще и переодетая в пижаму. Кто меня переодел? Сама? Или тетушка в гостях? Не понимаю. Иногда мне кажется, что кто-то подходит и трогает мой лоб большой прохладной рукой. Такой тяжелой, но при этом… ласковой. Я слышу сквозь то ли сон, то ли полубред тихий мужской голос. Он что-то успокаивающе бормочет, почему-то обращаясь ко мне Ваше Высочество. Почему Высочество?

Временами я ненадолго прихожу в себя, нащупываю возле кровати кружку с каким-то приятно кислым питьем, жадно пью и снова проваливаюсь в мутное, вязкое состояние.

Однажды я просыпаюсь от того, что невыносимо хочется в туалет. С трудом открыв тяжеленные веки, минут десять, держась за стеночку, добираюсь до заветной ванной по темному коридору, а потом еще столько же собираюсь с духом, чтобы выйти из ванной комнаты. Открыв дверь и запнувшись неподъемной ногой в шерстяном носке о порожек, я начинаю заваливаться носом вперед. Но даже не успеваю испугаться, как меня подхватывают сильные мужские руки.

— Мда, Гаечка, а болеешь ты с размахом. Прямо самый настоящий русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Пойдем-ка мы обратно в кроватку.

Этот одновременно знакомый и незнакомый голос что-то шепчет на ухо, а я лишь киваю в такт его шагам.

Слышен писк, или визг, или скулеж — я что-то совсем плохо соображаю. Здесь какое-то животное?

Меня кладут на что-то ровное и мягкое. Наверное, это моя кровать? В кровати должно быть тепло, а мне вдруг становится холодно. Так дико холодно, что я чувствую, как лязгают зубы.

Кто-то осторожно ворочает и перекатывает меня. Кожей я ощущаю нечто холодное и мерзко липнущее к ней. Я хочу в тепло. Я хочу, чтобы стало тепло и сухо. Иначе я просто умру.

Но неприятное ощущение очень скоро сменяется долгожданным теплом — будто меня, сжалившись наконец, подвинули поближе к огромной горячей батарее, возле которой хочется свернуться клубочком и уснуть. Уснуть, чтобы поскорее проснуться совершенно здоровой.

И я со вздохом блаженства плотно-плотно прижимаюсь всем телом к этому живительному источнику тепла, а кто-то шепчет на ухо какую-то бессмыслицу про замерзшее солнце…

Просыпаюсь я внезапно.

Вот только что я села в машину к Егору, который любезно согласился подвезти меня до дома вместе с Принцем и его приданым, и уже почему-то лежу в своей кровати. Рядом, на тумбочке, полный поднос с термосами, две кружки, градусник, бутылка водки и влажное полотенце в эмалированной миске.

Принц! Господи ты боже мой, я свалилась с простудой, а бедный малыш все это время был один? Без еды, без воды, без прогулок!

Черт! Я же знаю, КАК я умею болеть. Надо было, наверное, попросить…

Стоп.

А чьи это голоса на кухне?

И где мой пес?

Я откидываю одеяло и с изумлением обозреваю распарованный спальный комплект на себе — футболка от розовой и шорты от фруктовой пижамок. И те самые шерстяные носки. Божечки, надеюсь, я сама переодевалась? Меня же не переодевал…

Голова у меня соображает довольно ясно, хотя воспоминания пока еще путаются. Вроде как мы доехали до дома, и Егор помог мне подняться домой. Похоже, у меня к тому времени начала подниматься температура. Он что-то делал, принес мне питье, поставил кресло для Принца, а сам…

Так. Надо идти на кухню. Мне кажется, что я слышу голос Данила. Только не понимаю, как он мог попасть ко мне, ведь у него больше нет ключей от этой квартиры, я это знаю совершенно точно.

Я залезаю в шкаф и достаю длинный махровый халат. Все равно переодеваться у меня нет сил, а выяснить, кто и что делает в моем доме, надо как можно скорее. Я аккуратно приоткрываю дверь спальни, попутно отмечая знакомый запах какой-то еды, но услышанное заставляет замереть на месте.

— … то есть ты мне угрожаешь? — Это Егор. И о чем это он?

— Вполне логичная, но слишком предсказуемая мужская реакция, — раздается в ответ спокойный голос моего бывшего мужа. — И я мог бы долго играть словами, объясняя разницу между угрозой, предупреждением, информацией, уведомлением, предостережением ну и прочими синонимами, тождественными и не очень. Но предлагаю просто принять к сведению. Я не допущу, чтобы Лиза пострадала. И мне все равно, насколько ты выше или сильнее меня. Если ты сделаешь ей больно, я тебя просто уничтожу.

— Как интересно. И это говорит ее бывший муж? Тот, кто УЖЕ сделал ей больно?

— Именно так. И именно потому, что ей вполне хватило одного такого мудака, как я, я не позволю другому повторить с ней этот трюк. Она слишком чистая, слишком добрая, слишком искренняя, и слишком дорога для меня до сих пор, чтобы я просто так стоял в стороне, пока ей будут морочить голову.

— Слушай, как там тебя, Данил, да? Я вот одного не могу понять. Ты же вроде как ушел к другой. А чего ты вдруг притащил сюда свою тощую задницу?

— Лиза целый день не отвечала на мои сообщения. А я помню, как она болеет. Я забеспокоился, позвонил тете, та не в курсе, тоже переполошилась, вот я и решил приехать и посмотреть, все ли в порядке. И да, если ты сомневаешься, можешь сам позвонить ее тете. Или даже моей жене. Это на тот случай, если ты меня или Лизу в чем-то подозреваешь.

— Ох… охренительно. Прямо-таки “высокие отношения”.

— Ты не священник, чтобы я тебе исповедовался, но я все же скажу. Когда-то я допустил чудовищную ошибку. Я любил Лизу. И, кстати, люблю до сих пор. Только я, сам будучи слишком молодым и глупым, перепутал любовь дружескую, практически братскую, с другой. С той, которую испытываешь к своей женщине. И я чувствую себя ответственным за ту совершенную ошибку. И осознаю всю меру своей вины перед Лизой за то, что она восприняла предательством. Но я здесь не для того, чтобы заглаживать эту вину. А потому, что волнуюсь за нее. Надеюсь, разницу ты понимаешь? Как там тебя, Егор, да?

Узнаю Данила и его непередаваемую манеру бесить даже самого сдержанного собеседника. Ох, пора вмешаться.

— Принц, ты почему его не загрыз до сих пор? Сидит тут, воспитывает меня, как школьника малолетнего.

— Я не особо много знаю о повадках животных, но я точно знаю, что они очень тонко чувствуют людей. Возможно, этот маленький пес разбирается немного лучше в людях, чем его хозяин? И понимает, что я пришел сюда не для скандала или ссоры?

— Это не мой пес, со вчерашнего дня этот прекрасный экземпляр той-терьера принадлежит Лизе.

— Странно, она вроде не собиралась заводить питомца. По крайней мере мне она не говорила об этом, — в сдержанном тоне Данила слышится недоумение.

— Это вынужденная мера. Хозяйка этой собаки умерла несколько дней назад. Вот Лиза и забрала его к себе.

— Ох, нет. Анфиса Гавриловна умерла?

— Да. Похоронили вчера. Вот как раз после похорон сразу Гае… Лиза и заболела. Никогда не видел такого скачкообразного роста температуры.

— Это да. Болеет она редко, но так, что только держись. Почему она не позвонила мне? Я бы приехал.

— Зачем? У нее есть я.

— Что возвращает нас к началу этого разговора, Егор.

— Послушай, Данил. Я тебя услышал, конечно. Но на самом деле считаю, что это уже не твое дело. Не лезь к нам.

— Если есть “вы”, и если это ее решение, то я буду только счастлив за нее. Искренне и от всего сердца. Но если…

— Даня, привет. Что ты здесь делаешь? — я вхожу на кухню и делаю вид, что сонно моргаю. Принц сидит на руках у бывшего и преданно заглядывает ему в глаза, а Данил сосредоточенно чешет ему за ухом.

— Привет, Лиска. Я тебе писал вчера, а ты так и не ответила. А вопрос срочный. Вот и приехал проверить, все ли в порядке. Вот, познакомился с твоим…

— Ой, да. Прости. Егор, это Данил. Мой самый лучший друг с самого детства, хоть и бывший муж. Данил, это Егор. Он мой…

И вот что сказать? Мой ветврач? Мой врач? Мой близкий друг, с которым я только один раз поцеловалась, но не отказалась бы… От чего?

— Жених Лизы. Я ее жених, — твердо произносит Егор и притягивает меня к себе, обнимая обеими руками. — У нас уже даже хозяйство совместное потихоньку образовывается. У нее пес, у меня кошка. И они прекрасно уживаются вместе.

Я чувствую, что начинаю краснеть под внимательным взглядом бывшего мужа. Все-таки он очень хорошо меня знает.

— Ну, если даже хозяйство совместное есть, то это отличный знак. Ты как себя чувствуешь? Выглядишь, ты уж прости, далеко не айс. Простыла? Температура? Лекарства нужны?

— У нас все есть, спасибо, — снова отвечает за меня Егор.

— Ну что ж, тогда я, пожалуй, пойду.

— А что за вопрос срочный был? — спохватываюсь я.

— Срочным он был вчера. А сегодня я даже не знаю, есть ли в нем нужда. Просто Ольга просила выяснить, знаю ли я хорошего ветврача. Ее шеф бывший спрашивал, уж не знаю зачем.

И тут я начинаю хихикать, наблюдая за тем, как Даня удивленно вздергивает бровь, продолжая наглаживать разомлевшего Принца.

— Все, что нам надо в этой вселенной… — сквозь смех произношу я.

— Находится на расстоянии вытянутой руки, — заканчивают хором мужчины.

— Роберт… — Данил с прищуром оглядывает Егора.

— Уилсон, — вторит ему Егор.

— Даня, Егор и его дядя — Евгений Борисович — и есть самые лучшие ветеринары в нашем городе, — оглядываюсь я на обнимающего меня Егора.

— Хм, ну и как тут не поверить старине Уилсону? — улыбается уголками губ Данил. — Егор, ваша клиника работает круглосуточно?

— Да. Я как раз сегодня буду в ночную. Заступлю на дежурство в восемь вечера. А сейчас прием ведет Борисович. Сейчас визитку дам, там адрес и контакты. Пусть звонит, все объясним.

— Там есть одна проблемка. Тот шеф ни бум-бум по русски. Он англичанин.

— Если позвонит прямо сейчас, то не проблема. Мой Борисович прекрасно владеет английским, а вот я, увы, — Егор утыкается носом в мою макушку и громко вдыхает, а я вдруг в ужасе вспоминаю, что больше суток потела как лошадь, и мне срочно нужно в душ. Просто немедленно. — Так что на первый прием я бы рекомендовал либо до восьми вечера, либо тогда лучше с переводчиком. С животным-то пофиг, я и без помощников разберусь, а вот документы заполнить все равно надо.

Забрав Принца у Данила и проводив его, я закрываю входную дверь и пытаюсь незаметно проскользнуть в ванную, но не успеваю закрыться изнутри, когда следом за мной заходит Егор.

— Никаких душей, — бескомпромиссно складывает он руки на груди. — И тем более ванн. Максимум обтирание теплым влажным полотенцем. Не стоит подвергать организм новой встряске.

— Ну Его-о-ор, я быстренько. Буквально пять минут.

— Ты слаба, как котенок. И я зуб даю, что ты вздумаешь мыть голову. А потом она будет долго сохнуть, потому что тебе надо лежать в кровати, а не наводить красоту. Марш отсюда. Я принесу тебе влажное полотенце.

— Тиран, — недовольно бурчу я. — Ну хотя бы умыться и почистить зубы я могу?

— Можешь, но я постою рядом. На всякий случай.

Через двадцать минут, добившись права остаться в ванной в одиночестве, но поклявшись не лезть под душ, я возвращаюсь в спальню, где с вытаращенными глазами наблюдаю за тем, как мой добровольный медбрат перестилает смятое за время лихорадки постельное белье. Похоже, он это делает уже не в первый раз.

— Устраивайся поудобнее на высоких подушках. Я тебе сейчас принесу поесть.

— Я не хочу есть, — мотаю я головой.

— А ты и не будешь есть. Ты будешь пить, — хитро подмигивает он. — Я сварил чудесный бульон из домашней курочки, приправленный чесночком. А к нему пара кусочков гренок и щепотка свежей зелени. Как раз то, что тебе сейчас надо.

Так вот чем пахнет у меня в квартире — свежим бульоном!

— Егор, по поводу Данила… — я мнусь, не зная, как правильно выразить свои мысли, но он меня перебивает.

— Я не знаю, сколько ты успела услышать из нашего мужского разговора, не предназначенного для твоих ушей, но одну вещь тебе сейчас скажу. Наверняка твой бывший нормальный мужик. И ты наверняка нормально относишься к нему, несмотря на… В общем несмотря ни на что. Но совершенно эгоистично и абсолютно искренне я невероятно рад, что у вас не сложилось. Прости.

И в этот момент я понимаю, что, кажется, тоже впервые рада тому, что у нас не сложилось с бывшим мужем.

Потому что в противном случае у меня не было бы шанса сложить все со своим настоящим “женихом”.