ГЛАВА 16

Следователь прибыл через день. Джемма увидела его первой. Вчера Дэвин напомнил художнику о портрете, и ранним утром Джемма с Матиасом вышли в сад, чтобы он смог сделать первые наброски. Всадник выплыл прямо на них из тумана, едва не свалив мольберт. От неожиданности Джемма вскрикнула и едва не соскользнула с толстого яблоневого ствола, в развилке которого сидела. Матиас — после гибели Элинор он пребывал в каком-то заторможенно-сонном состоянии и никак не мог опомниться — тотчас же встал так, чтобы закрыть ее от незнакомца.

— Ну, ну! — воскликнул всадник. — Меня бояться нечего, я не враг. Доброе утро, господа!

Он спешился, и Джемма невольно заметила, что незнакомец ей не нравится. Он выглядел совершенным столичным джентльменом, начиная подчеркнуто аккуратно подстриженными светлыми волосами и заканчивая темно-красным сюртуком. Лицо, осунувшееся и бледное, говорило о том, что всадник проделал долгий путь и устал. Джемме показалось, что она где-то его видела.

— Джемма Эвилет, — задумчиво произнес незнакомец, бросив в ее сторону цепкий оценивающий взгляд.

Джемма невольно поежилась: прибывший рассматривал ее так, словно она лишь кусок мяса на крюке в лавке. Даже на аукционе такого не было: там в ней видели хоть и вещь, но все-таки живую.

— Совершенно верно, — кивнула Джемма, спрыгнув с дерева. — С кем имею честь?

— Бен Тернер, — улыбнулся человек в красном. Улыбка была вполне располагающей, даже милой, но Джемма заметила, что Матиас поежился. Его тоже пробрало холодом, как и ее саму. — Следователь по особо важным вопросам. Направлен сюда лично его величеством по делу госпожи Кавендиш. Вы, моя леди, если я правильно разобрался в тех бумагах, которые мне прислали, — свидетельница.

Джемма снова кивнула. Правила гостеприимства требовали пригласить Тернера в дом, но она медлила — ей было неприятно понимать, что этот человек может подняться по ступеням, войти в гостиную и провести какое-то время под одной крышей с ней и Дэвином. Она не знала, что не так. Но чутье подсказывало: от такого, как этот Тернер, следует держаться подальше.

Возможно, если бы смерть приняла человеческий облик, то она выглядела бы именно так: светловолосым джентльменом, который смотрит и расчленяет на части одним только взглядом.

— Да, я видела первую убитую девушку, — ответила Джемма. — Тело госпожи Кавендиш — нет. Муж запретил смотреть на него, он волнуется за мои нервы.

Тернер понимающе покачал головой, словно ожидал услышать именно такой ответ.

— Я видел Элинор, — негромко произнес Матиас. Карандаш крутился в его пальцах, потом замирал, и художник вновь принимался нервно крутить его. — Могу показать вам место, где лежало ее тело.

Голос художника сорвался на хриплый шепот. В глазах сверкнули слезы, и Тернер посмотрел на него с неприятной смесью брезгливости и сочувствия.

— Разумеется, это разумеется. Только до той поры возьмите себя в руки. Элинор мертва, ее уже не вернешь, — произнес Тернер и, обернувшись к Джемме, осведомился: — А ваш супруг, госпожа Эвилет? Где он? Я, кстати, видел, как вас вели на аукцион. Эта прозрачная хламида, охрана с оружием… почти античная трагедия. Ну и вся история с вашим отцом… Я ведь был одним из следователей по его делу.

Фраза прозвучала как пощечина. Джемма невольно сделала шаг назад. Глаза стало жечь, но она понимала, что не расплачется. Не при этом человеке.

— Джентльмен не станет упоминать о вещах, которые ранят честь леди, — холодно заметила она, стараясь сохранять спокойствие.

Тернер развел руками.

— Вы меня впечатлили, — признался он. — Вы держались с невероятным достоинством. Нельзя было увидеть вас и не влюбиться.

Они все-таки побрели к дому. Подбежал слуга, подхватил лошадь под уздцы; Матиас растерянно посмотрел на свой набросок на холсте и поплелся за Тернером с тем же видом, с которым раньше ходил за Элинор.

— Неудивительно, что его высочество настолько пылко в вас влюбился, — совершенно серьезно продолжал Тернер и без всякого перехода осведомился: — Вы, кстати, знаете, что у него был роман с госпожой Кавендиш? Вся столица шумит о том, что он убил бесцеремонную любовницу, которая решила возобновить их отношения, к тому же настолько дерзко.

Джемма понимала, что он заговорит об этом, и все равно оказалась не готова к такому повороту беседы.

— Да, он рассказывал про тот роман, — откликнулась она, чувствуя, как в груди снова начинает жечь. — Но мой муж не убивал госпожу Кавендиш, это совершенно точно. В тот момент мы были на похоронах убитых девушек, и нас видела вся Хавтаваара.

Тернер одобрительно кивнул.

— Очень правильный подход, — сказал он. — Сын короля, Принц-ворона, поддерживает поселян в их скорби. Его полюбят, это само собой. Мне кажется, уже полюбили.

Джемме показалось, что Тернер приехал сюда твердо убежденным в виновности Дэвина, и никакие факты и доказательства уже не смогут заставить его изменить это мнение. Каждое его слово, каждое предположение становится крючком, который он вонзает в чужую плоть и начинает тянуть и крутить.

— Мой муж — хороший человек, — с достоинством ответила Джемма.

Тернер улыбнулся, но глаза остались прежними, оценивающими и ледяными.

— Вы очень интересная пара, — заметил он. — Отвергнутый сын короля, герой и спаситель народа — и дочь бунтовщика, который вышел на площадь за народное счастье. Вы знаете, что нравитесь людям, оба? В столице у вас множество поклонников. Да и не только в столице.

Джемма пожала плечами. Они вошли в гостиную. Артур и Дэвин, которые сидели рядом на диване, поднялись при их появлении.

Тернер белозубо улыбнулся и воскликнул, не утруждая себя приветствиями:

— Что ж, господа! Вам нужен был следователь — ну вот и я. Тело госпожи Кавендиш — на стол, тела девиц выкопать. Буду изучать.

Дэвин невозмутимо пожал протянутую руку Тернера и ответил:

— Я сохранил тело Элинор на сгустке энергии, как вы и попросили в телеграмме. А насчет остальных девиц надо будет решать уже в Хав гавааре. Я там не распоряжаюсь.

Тернер посмотрел на него с искренним удивлением.

— Неужели? А в столице говорят, что добрые поселяне ловят каждое ваше слово и жест! Вы для них прямо солнышко ясное.

— Я могу попросить, — спокойно ответил Дэвин, никак не отреагировав на «солнышко ясное». — Но не заставить.

— В общем, мне нужны тела, — сказал Тернер и покосился на Артура. — Возложим эту торжественную обязанность на полицмейстера… Кстати, господин Вудвилл! Вы ведь ученый. Ваш труд о леменийских лягушках весьма оригинален, и я бы даже сказал, что значителен, но как вы можете возглавлять полицию?

Лицо Артура приняло странное выражение: он словно был польщен оценкой своей научной работы и в то же время задет до глубины души намеком Тернера о том, что он тут не на своем месте. Похоже, Тернер ждал, что Артур будет оправдываться.

— У меня отменный опыт оперативно-розыскной деятельности, — равнодушно сообщил он. — Как и у всякого исследователя, который не просиживает штаны в кабинете. Впрочем, я не уверен, что оценка моей работы находится в вашей компетенции.

Тернер прошел по гостиной — Артур невольно поднялся с дивана ему навстречу — и вдруг отколол номер: нагнулся и резко втянул воздух возле правого виска Артура. Джемма с трудом сдержала удивленный возглас, но Вудвилл и ухом не повел, словно то, что его обнюхивали посторонние люди, было для него в порядке вещей.

— А ведь она вам нравилась, правда? — почти ласково спросил Тернер. — И вы очень обрадовались тому, что красотка Элинор оказалась в этих краях. Потому что решили попробовать пообщаться с ней поближе и потеснее, как вам всегда хотелось, но не моглось. Кто вы — и кто она? Обедневший дворянин, который изучает лягушек на болотах и первобытные знаки на скалах. Она за день проживает столько, сколько вы заработаете за год… Правда?

На мгновение лицо Артура окаменело, но он тотчас же взял себя в руки и совершенно невозмутимо ответил:

— Ну и что?

Тернер отстранился от него, и Джемма заметила, что он удивлен. Но он вдруг понимающе кивнул, словно услышал от Артура именно то, что ему было нужно.

— А вы? — обернулся он к Джемме. — У вашего мужа был роман с этой светской дрянью. И тут вдруг она решила, что старая любовь не ржавеет и можно восстановить отношения. А жена не стена, подвинется. Мотив прекрасный, на мой вкус. Тем более что все можно валить на безумца, который режет здешних поселянок. Прирезал и дворянку, вошел во вкус.

Джемма предчувствовала такой поворот. Ничего другого и быть не могло. Тернер будет перебирать всех, надеясь задеть за живое, и она обрадовалась тому, что выслушала его с доброжелательно равнодушным лицом.

Зато взвился Дэвин. Жест его правой руки был очень изящным — и Тернер неожиданно взмыл под потолок, едва не приложившись затылком о рожок люстры.

— Никто и никогда, — произнес Дэвин обманчиво ласково, — не смеет говорить с моей женой в подобном тоне. Никто не смеет обвинять ее в моем доме. Рекомендую заучить это назубок, господин Тернер. В следующий раз полетом не отделаетесь.

Тернер заметно побледнел. Дэвин снова провел рукой по воздуху, и следователя мягко опустило на диван. Тернер запустил обе руки в волосы и какое-то время сидел так, не произнося ни слова. Артур одобрительно хмыкнул.

— Я этого не делала, господин Тернер, — с улыбкой ответила Джемма. На мгновение ей стало жаль следователя. — Даже если допустить, что я хотела расправиться с госпожой Кавендиш, то что делать с двумя девушками из Хавтаваары? Первую убили в день нашего приезда. И на все три случая у меня есть алиби, раз уж на то пошло.

Тернер опустил руки и сухо произнес:

— Боюсь высоты, знаете ли. Особенно такой, неожиданной… — Он сделал паузу и спросил: — Ну а вы, Дэвин? Я навел справки, некротическая магия часто нуждается в силе невинной девы. А после сражения с драконом вам требовалось восстановить силы, и первая селянка подошла для этого как нельзя кстати.

Дэвин понимающе кивнул.

— Я так и думал, что вы это предположите.

— Такова служба, — невозмутимо ответил Тернер. Он уже успел справиться со своим страхом и теперь выглядел бодро и невозмутимо. — Если в деле замешан темный маг, то… сами понимаете.

Джемма встревоженно посмотрела на Дэвина, но он лишь улыбнулся.

— Знали бы вы, господин Тернер, сколько раз я это слышал, — ответил он. — Нет, я не убивал этих девушек и Элинор.

Тернер хищно оскалился.

— А кто убил?

— Последователи местного культа Вороньего короля, — ответил Дэвин. — Их здесь немало, полагаю.

Тернер защелкал пальцами.

— Подождите, я видел неподалеку от поселка такого белобрысого молодчика в рубище. Колотил в бубен и орал мне вслед, что грядет Багряный всадник и что все склонятся пред Вороньим королем.

Джемма невольно поежилась. Да, безумный Аймо действительно предсказал появление Тернера и смерть Элинор. Неужели он прав и насчет Вороньего короля, и относительно остальных смертей…

— Вы его впечатлили, видимо, — произнес Дэвин и указал на сюртук Тернера. — Почему вы верхом, кстати?

Следователь развел руками.

— Поезд едва не сошел с рельсов возле Каллепево, — сообщил он. — Какая-то дрянь пооткручивала гайки. Голову бы ему открутить! Ну я не стал ждать, когда все наладится, взял в поселке лошадь и поехал.

Дэвин понимающе кивнул.

— Ваш случайный знакомый — это Аймо, здешний шаман. Он сумасшедший, рисует глифы Вороньего короля и предвещает его приход.

Тернер нахмурился.

— Это что за дрянь, простите?

— Древнее и могущественное порождение некротического поля, я полагаю, — сказал Дэвин, и Джемма невольно отметила, что ему не нравится об этом говорить, словно он был вынужден открывать перед Тернером что-то глубоко личное.

— Скорее, культ звероподобного предка, — произнес Тернер и вдруг обернулся к Джемме и спросил: — Вы ведь в курсе этого?

Джемма только руками развела.

— Понятия не имею ни о каких звероподобных предках, — совершенно искренне сообщила она.

Тернер снова удивленно вскинул брови.

— Ваш батюшка этим занимался, — сказал он. — Древние шаманские культы, история праязыка северян. Очень серьезные и глубокие исследования. Хотя… вы и правда не могли об этом знать. Его работы засекречены.

Джемма чувствовала себя так, словно Тернер подкрался сзади и стукнул ее по голове, и теперь она не может опомниться, а в ушах нарастает звон. Она, конечно, знала, что отец занимается научной работой, — ведь из-за этого он и ездил на север, и брал с собой дочь. Но Джемма и предположить не могла, что все это действительно было наукой, а не забавами дворянина, который нашел экзотическое увлечение, спасаясь от скуки.

И эта наука была такой серьезной, что труды отца засекретили.

«Интересно, — подумала Джемма, — может, его так уважают в этих краях не за то, что он вышел на площадь с бунтовщиками, а за изучение шаманских культов?»

— А почему его работы засекречены? — поинтересовалась она.

— Шаманские культы — это, знаете ли, не просто бесноватые с бубнами вроде вашего Аймо, — усмехнулся Тернер. — Это истоки магии, на которой, между прочим, зиждется и ваша мощь, ваше высочество. Господин Эвилет оставил очень подробное описание северных культов и шаманских практик. Если это попадет в умелые руки человека, склонного к риску и авантюрам, то беды не избежать.

Дэвин понимающе кивнул. Морщина на его переносице сделалась еще глубже. Тернер словно почувствовал, что надвигаются неприятности, потому что поднялся и решительно произнес:

— Что ж, давайте работать. Проводите меня к телу, ваше высочество.