ГЛАВА 17

Тернер изучал тело Элинор два часа, но выяснил лишь то, что убийца светской красавицы был левшой. В остальном его отчет почти слово в слово подтвердил то, что написал Артур.

Слуги принялись готовить Элинор к погребению.

Дэвин увидел, как Тернер спускается по ступеням и с хмурым видом идет через сад, и вдруг подумал: интересно, как выглядит его яблоко? Вдруг оно тоже целое? И именно поэтому Тернер и сделался таким: холодным, отстраненным, больше похожим на ожившую статую, чем на человека.

— Дэвин?

Он обернулся: Джемма стояла в дверях и, кутаясь в цветастый платок, смотрела на него так, словно хотела заглянуть в его мысли.

— Если ты не занят, — сказала Джемма, — то, может быть, прогуляемся?

Дэвин улыбнулся. Почему бы и нет? Возможно, прогулка поможет сбросить то давящее оцепенение, которое овладело им с утра. Это было похоже на простудный жар — густой, давящий, — сквозь который пробивался чей-то зов. Дэвин пытался отстраниться от него, но тихий голос продолжал говорить с ним: глухо, неразборчиво и очень уверенно.

«Вороний король зовет меня», — подумал Дэвин и ответил:

— Прекрасная мысль!

В сад они не пошли: не сказали друг другу ни слова, просто дружно отправились в сторону ворот. В саду сейчас шатался Тернер, выискивая улики и зацепки, и Дэвину меньше всего хотелось смотреть, как он этим занимается.

— Давай сходим в Хавтаваару? — предложила Джемма. — Просто прогуляемся, посмотрим. Вроде бы там за поселком были какие-то развалины.

— Сторожевая крепость, — кивнул Дэвин.

В давние времена цепочка таких крепостей опоясывала север, словно причудливое каменное украшение, и воины в красных шлемах защищали людей от порождений тьмы, которые шли с севера, из снежных краев вечной мерзлоты, густого мрака и зеленых росчерков полярного сияния.

— Я уже была в такой, — сообщила Джемма.

Она сейчас держала Дэвина за руку, и этот жест ободрял его. Пока Джемма была рядом, тьма отступала и голос Вороньего короля становился тише.

— Когда это? — удивился Дэвин.

— В детстве, — сказала Джемма, и Дэвину показалось, что ей неприятно вспоминать об этом. — Отец ездил на север и брал меня с собой. И однажды мы с ним забрались в развалины сторожевой башни. Там уже не поймешь, где и что было, просто лежат огромные каменные глыбы, заросшие кустами. Я нашла среди камней монетку. Серебряная, с одной стороны осьминог, с другой корона.

— Надо же, — усмехнулся Дэвин. — Сарварийский дублон! Далеко же его занесло с юга!

Он вдруг увидел ту башню так отчетливо, словно стоял среди развалин, а не шел по дороге к поселку. Развалины заросли травой и кустарником, но от них по-прежнему веяло такой силой и мощью, таким величием, что душа начинала трепетать от восторга и волосы шевелились на голове. Это было место древних легенд и могучих героев, место, где побеждали чудовищ и устанавливали власть человека.

Зачем Эдвин Эвилет туда забрался? Что ему было нужно на самом деле? Он ведь ехал в такую даль не просто ради того, чтобы прогуляться и поесть клюквы.

— На самом деле я никогда не размышляла зачем, — ответила Джемма, и Дэвин понял, что задумался и задал вопрос вслух. — Просто интересно. Там было очень красиво, отец весь день просидел на каком-то валуне. — Она улыбнулась так, словно ее воспоминания были светлыми и несли чистую, детскую радость. — Я играла рядом, и в какой-то момент он показался мне мудрым волшебником из книги.

Некоторое время они шли молча, а потом Джемма сказала:

— Я до сих пор удивляюсь тому, что его здесь уважают. Что тогда все разошлись сразу же, как только узнали мою фамилию.

Дэвин вспомнил, как жители Хавтаваары смотрели на Джемму во время похорон, — уважение и любовь в их взглядах были искренними. Такого не подделаешь.

— От благородных господ можно получить только в рожу, — усмехнулся Дэвин. — И податные сословия прекрасно это понимают. Но вдруг часть этих благородных господ начинает всем сердцем желать народу счастья. Да так, что жертвует за их счастье своими жизнями. Можешь мне поверить, твоего отца и через сто лет не забудут. Будут любить и уважать и рассказывать детям и внукам о том, что были такие люди, которые желали им добра.

Оставшийся путь до поселка они преодолели молча. День выдался солнечный и теплый, в траве вдоль дороги порхали птицы, и Дэвин с удивлением и радостью обнаружил, что все вороны куда-то подевались.

И то, что стучалось в его душу, тоже исчезло. Это было похоже на состояние после опьянения, когда ты вдруг понимаешь, что трезв, и мир на какое-то время становится другим: ярким, свежим, удивительно красивым. Дэвин улыбнулся и прибавил шагу.

В Хавтавааре было шумно и неспокойно. Народ, встревоженный и сердитый, собирался у церкви, перебрасываясь отрывистыми и в основном нецензурными репликами, и Дэвин почувствовал, что его умиротворенное настроение утекает, сменяясь той готовностью, которая наполняет хищника перед броском. На ступенях церкви стояли Артур в сопровождении верного Армо и Тернер — бог весть, когда успел сюда добраться! Дэвин подумал, что это именно он и взбаламутил народ.

— Грех! — услышал он рокочущий голос священника. Святой отец стоял перед церковью и смотрел на Тернера так, словно тот был достоин как минимум побивания камнями. — Великий грех — тревожить умерших!

Поселяне согласно закивали. Было видно, что Тернер, в отличие от Артура, им совершенно не по душе. Артур вскинул руку, призывая к тишине.

— Его величество Кормак приказал вести расследование! — проговорил он и помахал кулаком, в котором была сжата гербовая бумага: государев указ, что Тернер привез из столицы. — Тела убитых дев надлежит выкопать и повторно изучить!

Толпа разразилась протестующими воплями. Дэвин подумал, что сейчас в Артура полетят камни. Как ни крути, он был здесь чужим. Он, конечно, успел заслужить уважение поселян, но всему есть предел.

Дэвин прикрыл глаза и несколько раз провел пальцами в воздухе, создавая над Артуром защитную сеть. Если в него что-то швырнут, то она отразит и камень, и пулю. Артур машинально провел ладонью по голове, словно почувствовал прикосновение сети.

— Да как же это! — с взвизгиванием и причитаниями заголосила какая-то баба. — Да как же наших девочек, ласточек наших поднимать! Страшную смерть приняли, да и после смерти покоя нету!

Остальные бабы дружно поддержали ее. Мужчины молчали, но смотрели так, словно хотели посоветовать Тернеру уматывать отсюда, да побыстрее.

— А ну рот закрой, — прорычал Тернер в ее сторону так, что все дружно сделали шаг назад. — Приказ короля! Не обсуждать его, а выполнять!

Джемма удивленно ахнула. Никто не ожидал от лощеного столичного дворянчика такого голоса — этот звук невольно заставлял приседать и закрывать голову руками. Однако в Хавтавааре не все праздновали труса.

Один мужчина сложил руки на груди и важно ответил, не сводя глаз с Тернера:

— Король твой — он вон где! А у нас тут своя власть, понял? Вон как его высочество скажет, так и будет! И нечего тут бумажками трясти, поважнее тебя теперь болота гатят.

Рука Тернера дрогнула так, словно он хотел вынуть пистолет и прострелить голову наглецу, который дерзнул так говорить о короле. Народ зашумел, какая-то женщина в пышном красно-белом платье потянула Дэвина за рукав в сторону ступеней храма.

— Вот наш государь! — услышал Дэвин.

— Как скажет, так и будет!

На миг ему сделалось очень легко — так, как бывает после бокала с ледяным шипучим вином, когда в голове пляшут пузырьки хмеля, и ты, кажется, способен на все. Перевернуть мир? Пожалуйста. Забрать ту корону, которая принадлежит тебе по праву? Легко.

Дэвин нашел в толпе Джемму — она смотрела на него с ужасом и надеждой.

— Я благодарю вас за доверие, — произнес он.

Люди стихли, замерли, не сводя с него глаз, и Дэвин чувствовал, почему к нему так относятся. Все склонятся пред Вороньим королем. А он был Принцем-вороной, и это заставило жителей Хавтаваары трепетать перед ним и верить ему. Дерзкий мужичина был прав: до короля Кормака далеко, и королю никогда не было дела до забот и проблем этих мест на краю географии. А Принц-ворона — вот он, рядом. Спасает заблудившегося безумца, вместе со всеми идет хоронить убитых девушек и ищет их убийц.

— Больше всего я хочу найти тех, кто совершил три убийства, — продолжал Дэвин. — Господин Тернер прав: тела девушек надо изучить еще раз. Он обладает такими знаниями и опытом, которые помогут найти улики… если мы не заметили их раньше.

По толпе пронесся шепот. Кто-то из баб принялся подвывать, отирая слезы краем платка. Стайка девушек дружно зашмыгала носами, собираясь реветь.

— Однако выкапывать девушек я не позволю, — твердо сказал Дэвин. — Незачем тревожить их последнее пристанище, это и правда грех. Они действительно не заслужили такого.

Священник погрозил пальцем в сторону Тернера, словно хотел сказать: вот! Что я говорил тебе! Тернер побледнел так, что Дэвин испугался, как бы его не хватил удар, — похоже, королевский следователь не привык к тому, что кто-то способен дать ему отпор.

— Я с господином следователем, полицмейстером и помощником пойду на кладбище, — продолжал Дэвин. — И там использую свое искусство мага, чтобы открыть прошлое, не тревожа могил и сна усопших. Следователь увидит девиц так, как если бы они действительно лежали перед ним, но это будут не сами девы, а посмертные отпечатки их тел. Он изучит эти отпечатки, и этого будет достаточно для правды.

Он замолчал, вдруг поняв, что наговорил такого, за что его прямо сейчас могут поднять на вилы. Жители Хавтаваары не разбираются в посмертных отпечатках, для них любая магия — это вред. Но мать Керту Лухвин, которая стояла впереди, вдруг спросила:

— Это как картинка, да, вашвысочество?

— Да, — облегченно кивнул Дэвин. — Не призрак, не душа. Картинка.

Женщина вздохнула и утвердительно качнула головой.

— Спасибо, вашвысочество, что не дали доченьку в обиду. — И, разрыдавшись, она уткнулась в плечо какой-то из своих товарок.

— Спасибо! — крикнули в толпе.

— Спасибо!

— Слава государю Дэвину!

Дэвин вскинул руку, и все умолкли. Разумеется, Тернер отправит донесение обо всем, что случилось, и с короля Кормака станется отправить сюда лучший отряд головорезов, который не оставит от Хавтаваары и камня на камне. А остальным будет наука, чтоб не называли государем кого ни попадя.

— Я еще раз благодарю вас за доверие, — отчетливо произнес Дэвин. — И прошу не забывать, что государь у нас один — это его величество Кормак. Он заботится о вас и отправил сюда лучшего следователя, чтоб найти убийцу. Вечером мои слуги привезут в Хавтаваару лучшего вина из моих погребов, чтобы вы выпили за здоровье его величества Кормака.

— Ура! — хором грянули мужики. Выпить благородного вина, да просто так — ради такого они будут кричать здравицы хоть Кормаку, хоть дьяволу. — Слава королю Кормаку!

— Ура его величеству!

— Ура!

Прокричавшись, народ стал расходиться. Дэвин подошел к ступеням храма, чувствуя, что его начинает знобить. Артур смотрел одобрительно. Тернер успел справиться с волнением, вернул себе свой привычный холодный вид и самым ласковым тоном произнес:

— Ловко же вы умеете управляться со здешним народом, ваше высочество. Я в какой-то момент думал, что в нас полетят камни.

— Именно это я и старался предотвратить, — хмуро сказал Дэвин. — Только бунта нам тут и не хватает. Вы видели, до чего их довели?

— Если бы принц опоздал, — сухо заметил Артур, который искренне наслаждался окаменевшей физиономией Тернера, — то вас бы на части разорвали. Я говорил, что с людьми надо говорить осторожно и уважительно.

Тернер покосился в его сторону так, словно размышлял, стоит ли проломить голову Артуру булыжником сейчас или лучше отложить это на послеобеденное время.

— Бунтари, — вздохнул он. — Наглые и бесцеремонные бунтари, которые…

— Они люди, — перебила его Джемма, и Тернер осекся.

Дэвину не понравилось, как он посмотрел на Джемму — так, словно она была вещью, которую он намеревался разобрать на части.

— Люди, да… — кивнул Тернер, вынул из кармана какой-то маленький предмет и принялся задумчиво крутить его в пальцах. — Что ж, ваше высочество, идемте на кладбище, если вы не передумали.

Сверкнуло стекло, поймав солнечный луч, и Дэвин узнал вещицу.

Это было стекло, которое используют, чтобы рассмотреть яблоко в душе. Бог весть, зачем оно понадобилось Тернеру прямо сейчас.