Глава 20

Помолвка Роксаны прошла в тихом кругу. Вириан подарил ей роскошное ожерелье из изумрудов, а на безымянный палец надел помолвочное кольцо с крупным бриллиантом. На торжестве присутствовала вся семья Роксаны, делегация с Севера, приближенные лорды и советники короля, а также принц Асвад. Последний, к удивлению Роксаны, лишь вежливо поздравил ее с помолвкой и за весь вечер ни разу не обмолвился с ней ни словом. Однако теперь все его внимание было направлено на Люсьену. За праздничным столом он сидел рядом с ней, и от его реплик кузина отчаянно краснела, всем своим видом показывая, что ей хочется сбежать от него в самую дремучую чащу.

Роксана же весь вечер была сама не своя. Она никак не могла осознать, что состоялась ее помолвка, что теперь она официально невеста Вириана Валаха, а через год они поженятся. Ей до сих пор казалось, что они всего лишь добрые друзья, которых объединил один далекий вечер в Колдхейме. Это ощущение сохранялось вплоть до того момента, когда Вириан, надев кольцо ей на палец, обхватил ее талию и оставил на щеке целомудренный, но долгий поцелуй. От прикосновения мягких губ сердце Роксаны сжалось, а в груди потеплело. Его крепкие руки обнимали ее осторожно, но в то же время властно. Исходящий от него аромат кружил голову. Роксана солгала бы, сказав, что ей это не понравилось. Но когда Вириан отстранился, она стала искать взглядом того, кто на торжество не явился вовсе.

С того разговора они с Изану больше не виделись. Он не посетил ужин в честь помолвки, не пришел в Вайтхолл и на следующий день, но утром третьего дня Роксана не выдержала и спросила о нем у Райнера.

– Изану передал записку, что отправился в Фолк по делам матери, – ответил Райнер.

Он выглядел задумчивым и напряженным, но на любые вопросы неизменно отвечал, что у него все прекрасно.

Однако Роксана так не думала.

В вечер помолвки она видела, как он пытался заговорить с Кеей, но та проигнорировала его. Обычно между ними полыхало пламя. Они постоянно спорили, ссорились, пытались досадить друг другу, но, казалось, оба наслаждались этим. Теперь же между ними словно выросла ледяная стена, но ни Райнер, ни Кея не желали об этом говорить и делиться с кем-нибудь из семьи.

Наблюдая за тем, как несладко складываются их отношения в браке, Роксана тешила себя мыслью, что ей повезло гораздо больше. Вириан нравился ей, а она – ему. Осталось только поговорить с Изану и избавиться от тяжести на душе. Роксана верила, что они разберутся со взаимными обидами, помирятся, и между ними все наладится. Конечно, их дружба уже никогда не станет прежней, но ей отчаянно хотелось вернуть хотя бы ее жалкие крохи. Она убеждала себя, что большего ей и не нужно. Как это не нужно и Изану. А его странные речи в тот вечер и полный боли взгляд… Нет, ей точно показалось.

После разговора с Райнером она отправилась в город на прогулку в компании Люсьены, Триса, Дамиэна, Яна, Даяны и Эгиля. Вириан хотел присоединиться к ним, но в последний момент его планы изменились, и он вместе с Райнером и Рэном вызвался посетить Лоун – второй по значимости город в Ардене после столицы.

Они посетили знаменитый кукольный театр, а потом по настоянию Роксаны отправились в мастерскую художника, чтобы он написал портреты ее кузенов из Северного царства. Конечным пунктом в их длительной прогулке была ювелирная лавка, где она хотела присмотреть новые серьги.

– Если наденешь на себя все свои украшения разом, то тебя можно будет использовать в море вместо якоря, – с умным видом заявил Трис, за что получил от нее легкий подзатыльник.

Они ехали в просторном экипаже, вместившим всю их большую компанию.

– Ты сам любишь наряжаться не меньше самых капризных модниц, – парировала она, демонстративно поправляя кольца на пальцах. – Одних твоих рубашек хватит на то, чтобы сшить паруса для трехмачтового фрегата.

– Девочки, не ссорьтесь, мы зайдем и в ювелирную лавку, и посетим любимую портниху Триса, – вмешался Ян с довольной усмешкой. – Я уже наслышан о том, какая она красавица.

– Тетушка Тина? – с недоверием переспросила Роксана. Мать Изану хоть и была красивой женщиной, но вряд ли Трис говорил о ней Яну именно в таком ключе.

– Нет, – еще шире улыбнулся Ян. – Ее новая помощница, Мишель.

Трис послал кузену красноречивый взгляд, словно обещая, что тот поплатится за острый язык, когда они окажутся в замке.

– Тетушка Тина не обрадуется, если ты будешь отвлекать от работы ее помощницу, – строго сказала Роксана Трису. – А если эта Мишель твоего возраста и ты попытаешься ее соблазнить, то и вовсе останешься без ушей.

– Брось, сестрица, ты же знаешь, что тетушка Тина сама доброта. Она не станет отрывать мои прелестные ушки. – Трис игриво щелкнул языком.

– Зато ее муж оторвет, и глазом моргнуть не успеешь.

При упоминании родителей Изану Дамиэн, сидевший рядом с Роксаной, подвинулся и едва слышно шепнул, что после прогулки им нужно поговорить. Она коротко кивнула, даже не взглянув на брата, чтобы не привлекать внимание других.

Ян, Трис и Эгиль тем временем завели разговор о судостроении, а Даяна и Люсьена обсуждали украшения.

– Интересно, а в лавке, которую мы собираемся посетить, продаются украшения для волос, как у принцессы Кеи? Они такие красивые, – с восхищением сказала Даяна. За время пребывания в Ардене она хорошо загорела, а ее светлые кудри выгорели на солнце и стали белесыми, отчего янтарные бусины, вплетенные в тонкую косичку у виска, выделялись еще сильнее.

– Такие украшения популярны на Востоке, но я думаю, ювелир с радостью изготовит для тебя нечто подобное по индивидуальному заказу, – ответила Люсьена. – У тебя в волосах тоже очень красивая подвеска.

Даяна смущенно провела пальцем по неровным краям бусин.

– Это мне жених подарил, – едва слышно сказала она, покосившись на братьев.

Роксана знала, что Даяна помолвлена с одним северным князем и он ей очень нравился.

В груди зародился странный трепет. Роксана вспомнила про браслет, который носила два года и сняла лишь совсем недавно. На нем были те же янтарные бусины. Она где-то читала о том, какое значение имеет янтарь для северян, но никак не могла вспомнить подробности. Она уже хотела расспросить об этом Даяну, но с улицы донеслось громкое ржание, и карета остановилась у ювелирной лавки. Ребята, шумно переговариваясь, выбрались наружу, и Роксана решила отложить разговор до лучших времен.

* * *

В Вайтхолл Роксана вернулась уже после полудня. День выдался таким жарким, что одежду впору было выжимать от пота. Она отдала приказ служанке подготовить ванну и уже собиралась переодеться в шелковый халат, как вдруг вспомнила, что Дамиэн хотел с ней поговорить. Проклиная знойное лето, Роксана направилась в библиотеку, где младший брат пропадал целыми днями – и где можно было поговорить без свидетелей.

Как она и ожидала, Дамиэн сидел за столом в дальнем углу библиотеки и делал какие-то записи на пергаментном свитке. Перед ним лежал раскрытый фолиант, такой ветхий, что на пожелтевших страницах едва различались выцветшие чернила. Высунув кончик языка, он писал так сосредоточенно, будто от этого зависел мир между всеми королевствами Великого Материка.

Дамиэн отличался от старших братьев. Он был тихим и застенчивым мальчиком, вечно витающим в облаках и не вылезающим из библиотеки. Служанки постоянно сетовали на то, что он пачкал чернилами манжеты рубашек, что свечи в его комнате меняли чаще, чем в кабинете отца, который работал допоздна, а в постели каждое утро находили смятые клочки бумаги, книги и сломанные перья. Но при всем этом он был очень умен, не по годам мудр и наблюдателен.

Роксана подошла к столу, но Дамиэн так увлекся записями, что даже не заметил ее появления. На его щеке виднелось пятно от чернил, а манжета рубашки снова была измазана. Улыбнувшись, Роксана нежно потрепала брата по блестящим черным волосам. Он от неожиданности вздрогнул, его рука дернулась, и стоявшая рядом чернильница опрокинулась прямо на свиток. Роксана встрепенулась и принялась убирать учиненный беспорядок. Но свиток был безнадежно испорчен, и Дамиэн, скомкав его, бросил в урну под столом.

– Прости, не хотела тебя напугать.

– Пустяки, – спокойно ответил Дэм, закатывая пропитавшийся чернилами рукав.

Еще одна отличительная черта младшего принца Корвина – непоколебимое спокойствие.

– Из-за меня ты испортил пергамент.

– Ничего страшного. Я переписываю важные сведения из справочника, потому что так лучше запоминаю. – Дэм улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка. Не такая явная, как у папы или Райнера, но весьма очаровательная.

Выдвинув стул, Роксана села рядом, подтянула ближе к себе фолиант и посмотрела на корешок. Это был справочник обо всех войнах и конфликтах на Великом Материке. Скукотища.

– Ты хотел о чем-то поговорить?

– Сегодня до прогулки я успел сходить в гости к Илоне, – начал Дамиэн, постукивая пером по новому свитку. – И она мне кое-что рассказала. Изану не уезжал в Фолк. Он в Аэране.

Роксана отложила книгу и настороженно выпрямилась. Странное чувство сковало ее. Она изо всех сил старалась не выдавать эмоций, но пальцы предательски сжались в кулак.

– Вот как? – делано равнодушным тоном спросила она. – Зачем он солгал Райнеру, что уезжает?

Дамиэн нахмурился, отчего его сходство с отцом только усилилось.

– Это не он послал письмо, а Закария. Изану болен и почти все время спит.

– Болен? – слово сорвалось с губ Роксаны с резким выдохом, от которого сдавило грудную клетку.

Дамиэн кивнул.

– Три дня назад Нора нашла его в коридоре Вайтхолла, без сознания и с порезанной рукой.

Роксана похолодела, вспомнив, как в тот вечер во время их разговора у Изану пошла носом кровь.

– Что с ним? Почему Наари скрывают это? Почему рука порезана? Я должна его увидеть! – Она подскочила со стула, но Дамиэн усадил ее обратно, мягко и уверенно сжимая предплечье. В этот момент он выглядел гораздо старше своих лет.

Когда Роксана послушно села, он забрал из ее рук справочник – она даже не заметила, что нервно теребила страницу, грозясь ее вырвать, – и продолжил:

– Лекарь сказал, у Изану сильное переутомление и ему нужен отдых, а руку он порезал случайно – держал кинжал как раз в тот момент, когда потерял сознание. Хотя это очень странно.

Дамиэн задумчиво почесал щеку, еще сильнее размазывая чернильное пятно. В любое другое время Роксана бы вытерла лицо брата своим платком, но сейчас могла лишь сидеть как вкопанная; ее мышцы окаменели от напряжения.

Однажды она тоже теряла сознание из-за жары. Однако в тот момент, когда перед глазами все потемнело, успела опереться о плечо Райнера, и он подхватил ее, не давая упасть. Неужели Изану не почувствовал, что ему плохо, и не позаботился о том, чтобы не порезаться о собственный кинжал? В конце концов, он с детства тренировался и даже падать умел так, чтобы не нанести себе увечий.

– Ты рассказывал кому-то из наших? – спросила она, вырвавшись из оцепенения.

– Нет, Илона просила сохранить это в секрете. Говорит, раз ее семья не распространяется о болезни Изану, значит, так нужно.

– Зачем тогда рассказал мне?

Дамиэн смущенно потупил взгляд, внезапно заинтересовавшись резьбой на шкатулке с новыми перьями, стоявшей на столе.

– По словам Илоны, Изану бредил во сне. И звал тебя.

Роксана покраснела до кончиков ушей. Ее замутило от волнения, а в горле стало сухо как в пустынях Малого Материка.

Дамиэн наконец поднял на нее взгляд.

– Я думаю, тебе нужно с ним увидеться. – Он смотрел на нее с такой проницательностью, будто знал все ее тайные страхи и переживания, и от этого ей стало не по себе.

– Отправлюсь прямо сейчас, пока есть время до ужина, – нарочито будничным тоном сказала она. – Уже предвижу недовольство Дерека, когда попрошу его сопроводить меня в город без дополнительной охраны.

Роксана поднялась из-за стола и поцеловала брата в макушку, от которой исходил аромат мятного мыла.

– У тебя на лице пятно от чернил, не забудь вытереть, когда будешь покидать библиотеку. – Она положила перед ним носовой платок и направилась к двери, но на полпути Дамиэн окликнул ее:

– Илона подслушала разговор Норы и Закарии и рассказала еще кое-что.

Роксана замерла на месте и повернулась к брату.

– Что?

– Изану без сознания нашла не Нора. Первыми его увидели Люсьена и князь Вириан. – Роксана только открыла рот, но Дамиэн жестом остановил ее. – Я уже пообщался с Люсьеной. Она сказала, что они встретились случайно, и князь вызвался проводить ее до покоев. Когда они нашли Изану, он взял с нее обещание не говорить тебе об увиденном.

– Спасибо, что сообщил.

Роксана отметила про себя, что нужно поговорить с кузиной.

* * *

До дома Наари Роксана добралась на лошади. Ее стражник Дерек уговаривал взять экипаж, но принцесса не хотела привлекать к себе лишнее внимание. И по этой же причине надела самое простое платье из своего гардероба и накидку с капюшоном.

Она бывала здесь не так часто, как братья, но знала наверняка, что в такое время родители Изану отсутствуют. Закарию она видела сегодня в Вайтхолле, и он, как обычно, наградил ее подозрительным взглядом, от которого ей всегда становилось не по себе, а тетушка Тина была в своей швейной лавке. Поэтому в усадьбе Наари, скорее всего, находились только Илона, их служанка Беатрис и сам Изану.

Отдав приказ Дереку привязать лошадей в соседнем переулке и ждать ее там, Роксана направилась к высокой ограде. Она постучала в калитку и мысленно помолилась, чтобы ей открыла Илона, а не их строгая ворчливая служанка. Во дворе раздался громкий лай сторожевого пса Огонька – такую кличку ему дал Изану из-за рыжего окраса, – а потом послышались чьи-то шаги.

– Кто это? – спросила Илона с той стороны ограды, не торопясь открывать.

– Это я, Роксана.

Калитка тут же бесшумно отворилась, и Илона встретила ее широкой улыбкой.

– Здравствуйте, Ваше Высочество, – тихо поприветствовала она. – Я так рада вас видеть.

– Здравствуй, Илона, я же просила в приватной обстановке обращаться ко мне без регалий. – Роксана по-сестрински обняла девочку, а потом перешла на шепот: – Дамиэн мне все рассказал, я пришла навестить твоего брата.

Илона прикусила губу и, оглянувшись на дом, открыла калитку пошире, чтобы впустить ее.

– Кроме меня и Изану, в доме никого нет. Беатрис отправилась проведать больную мать. И будет лучше, если ты уйдешь до ее возвращения. Если родители узнают, что ты была здесь, то сразу поймут, что это я проболталась.

Она быстро зашагала в сторону крыльца, придерживая полы длинного платья и чуть ли не подпрыгивая на ходу.

– Почему болезнь Изану так скрывают? – в недоумении спросила Роксана.

Илона пожала плечами, но Роксана заметила, что та нервничает.

– Отец так распорядился, а мама поддержала. Прости, большего рассказать не могу. Но я думаю, Изану сам тебе все расскажет. У него же никогда не было от тебя секретов.

Роксана подавила горький смешок.

Когда-то так и было. Теперь новоиспеченный хагил хранил столько секретов, что позавидовали бы даже члены шпионской гильдии «Черная роза».

Они поднялись на крыльцо и прошли в просторный уютный холл, где витал аромат домашней выпечки.

– Мне нужно проследить, чтобы пирог не подгорел, а ты поднимайся к нему. Он спит, наверное. – Илона подбадривающе улыбнулась ей и скрылась на кухне.

Сделав глубокий вдох, Роксана зашагала по лестнице на мансарду, в комнату Изану. Возле двери она остановилась, чтобы отдышаться, и прижала ладонь к груди, пытаясь усмирить ускоряющееся сердцебиение.

Илона сказала, что Изану спит, но вдруг это не так? Что она ему скажет? Зачем вообще пришла сюда? Своим приходом она нарушила уйму правил и устоев. Она была принцессой, и ей не пристало выезжать в город без свиты. Приходить в гости без приглашения. Оставаться наедине с мужчиной в его личной комнате. Но когда речь заходила об Изану, Роксана забывала обо всем, чему ее учила матушка и гувернантки.

«Потому что он всегда был моим лучшим другом», – про себя повторила она, словно молитву, хотя сама уже слабо верила в это, а потом тихо открыла дверь.

Комната Изану была залита ярким солнечным светом. Кровать пустовала – лишь смятая подушка и скомканное одеяло свидетельствовали о том, что он недавно спал здесь. Воздух, пропитанный ароматом лимона, бергамота и чайного дерева с легкой примесью мужского пота, вызвал у нее в животе странный трепет вместо отвращения.

Здесь пахло Изану.

Но где же он сам?

Роксана окинула комнату рассеянным взглядом, задержавшись на двери умывальной. В тот же миг та, как заговоренная, отворилась, и в проеме показался Изану – бледный, изможденный, с темными кругами под глазами. При виде нее он удивленно замер. На нем не было рубашки, с распущенных влажных волос по груди скатывались капельки влаги, и Роксана почувствовала, как жар стремительно приливает к щекам.

– Роксана? Что ты здесь делаешь? – спросил он низким, охрипшим ото сна голосом.

Роксана не ответила – потеряла дар речи. Просто продолжала таращиться на него. На его животе, с левой стороны, бледнел шрам от ранения, полученного в арденийском лесу, а выше, под грудью, была набита татуировка с неизвестными иероглифами. Она внимательно присмотрелась к восточной письменности, но все равно не смогла разобрать, что там написано.

– Это старовосточное наречие. – Изану проследил за ее взглядом и коснулся пальцами татуировки. – Здесь написано «ин нэин».

– Что оно означает? – спросила Роксана, выйдя из ступора, и подняла взгляд на его лицо.

С распущенными волосами он был непростительно красив, даже несмотря на мертвенную бледность. Более короткие пряди обрамляли его скулы, а длинные ниспадали на плечи, немного не доставая до лопаток.

– Неважно, – тихо ответил Изану и прошел в комнату. Остановился напротив письменного стола и прислонился поясницей к спинке стула, скрестив руки на груди. – Закрой дверь, пожалуйста, а то моя сестра любит подслушивать чужие разговоры. Ты от нее узнала, что я не в отъезде?

Выполнив его просьбу, Роксана тоже прошла вперед, но замерла посреди комнаты, не зная, куда податься. На кресле лежала рубашка Изану, стул подпирал он сам, а садиться на кровать было бы слишком неловко. И Изану не облегчал ей задачу.

– Зачем ты пришла?

– Почему ты скрываешь свою болезнь?

– Я не болен.

– В Вайтхолле все думают, что ты в Фолке. Тебе стало плохо из-за магии?

Изану тяжело вздохнул и провел рукой по влажным волосам, зачесывая их назад. В этот миг в глаза Роксане бросилось то, чего она раньше не замечала.

По его предплечью тянулся длинный красноватый шрам от свежего пореза. Рядом кожу исполосовали точно такие же, но более светлые.

Роксана сама не поняла, как оказалась рядом. Она перехватила его за запястье и повернула руку шрамами наверх.

– Что это? Это ты сделал? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Да.

– Но зачем?

– Это мой способ контролировать магию. – Изану напрягся, отчего на предплечье выступили вены.

Страх и тревога за друга овладели ею. Не отдавая отчета своим действиям, Роксана взяла его вторую руку и обнаружила на ней такие же шрамы. Вот почему он всегда носил поверх рубашек кожаные наручи! Чтобы случайно не оголить предплечья. Чтобы никто не увидел порезы.

– Разве это нормально?

– Нет. Так же ненормально, как владеть такой силой, какой владею я, Роксана. Она растет, и мне все сложнее ее контролировать. Помочь могут только люди из Ордена Теней, но я им не доверяю. Поэтому ищу решения проблемы сам.

Он говорил так искренне, что ее сердце сжалось. Изану был совершенно беззащитен перед ней. Он сбросил с себя броню из показной невозмутимости и непоколебимого спокойствия, и сейчас Роксана читала в его глазах страх, отчаянье и надежду. От этого ей становилось больнее дышать.

Но почему он так откровенен с ней? Потому ли, что устал скрывать секреты, или причина кроется в чем-то другом?

– Что случится, если ты потеряешь контроль?

– Не знаю, но нутром чую, что ничего хорошего это не сулит.

Изану покачал головой и опустил взгляд на их сцепленные руки. Осознав это, Роксана резко убрала свои, но не отпрянула, продолжала стоять почти вплотную к нему, нарушая все правила. Матушка сошла бы с ума, узнав, что ее дочь находится наедине с полуголым мужчиной в его комнате.

Но ведь это был не просто мужчина. Это Изану. Тот, кто скорее отсечет себе кисть, чем обидит ее или позволит себе дурные мысли в ее адрес.

«Что сказал бы твой жених?» – прошептал противный голосок внутри. Роксане захотелось сбежать отсюда и в то же время зажать уши ладонями, чтобы не слышать его.

– Что случилось в тот вечер? Почему ты потерял сознание?

– Я не знаю. Помню только, что пришел к Асваду и приказал ему не приближаться к тебе.

– Чт… что ты сделал? – сбивчиво спросила она.

– Отдал приказ. Ну… магический, чтобы он больше не смел приставать к тебе. – Изану поднял на нее взгляд, полный муки. – Роксана, это он перехватывал наши письма. Ты не получила от меня ни одной весточки, потому что они до тебя не доходили. Как и до меня не дошло ни одно твое письмо. Я так разозлился на него. Гнев ослепил меня, думаю, именно поэтому я потерял контроль над собой. Я не забыл тебя, никогда бы не смог забыть. Я думал… – Он судорожно вздохнул, и его грудь прерывисто поднялась и опала. – Я думал, что это ты решила прекратить нашу дружбу. Хотел даже приехать, чтобы все исправить, но не мог…

Воздух между ними сгустился, накалившись до предела. Роксана не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, потому что в груди нещадно пекло.

– Не мог, потому что получил титул хагила? – спросила она, прилагая усилия, чтобы ее голос не звучал жалобно.

Изану устало прикрыл глаза и нехотя кивнул.

– Понятно, – с горечью ответила Роксана.

Он поставил титул и власть превыше их дружбы, но она не осуждала его. Изану всегда был амбициозен, и, в конце концов, она ведь не могла надеяться, что он всю жизнь будет, как верный пес, находиться рядом. Скоро она выйдет замуж и уедет в Колдхейм. А он… Неважно, останется ли он в Дахабе в качестве хагила или же в Аэране в роли советника Райнера, он будет не с ней. И чем раньше она смирится с этой правдой, тем лучше.

– Почему ты прячешься здесь? – решила она перевести разговор в более спокойное русло.

Изану уловил эту перемену. Он обошел ее, чтобы взять с кресла рубашку, надел ее и сел на кровать. От внимания Роксаны не укрылось, что он слегка покачивается при ходьбе, будто вот-вот снова потеряет сознание. Она последовала его примеру и заняла кресло, спрятав ладони в складках платья. Не хотела, чтобы Изану видел ее помолвочное кольцо. Почему? Она и сама не знала ответа.

– Потому что хочу разобраться, что со мной происходит. Когда я направил приказ на Асвада, вероятно, выпустил слишком много магии и истощил себя, – объяснил он. – Так бывает у адептов и мастеров теней. Если они теряют контроль и выплескивают весь имеющийся ресурс магии, то рискуют следом истощить и запасы жизненной силы. Однажды такое случилось с моим отцом во время битвы в Сентроуском лесу, когда твой отец вызволял из плена королеву.

Роксана поняла, о чем речь. Она знала о непродолжительном конфликте отца с покойным кронпринцем Артуром, который похитил ее маму – именно во время того заточения она и получила шрам на лице. Роксана знала о том, что Закария, спасая жизнь ее мамы и отца, чуть не умер сам. Это была одна из многих причин, почему родители были так близки с семьей Наари.

– Когда ты применил магию к Асваду при мне, тебе стало плохо. Тогда ты тоже израсходовал всю силу?

Изану вновь покачал головой.

– Нет, тогда… – Он нервно сглотнул и спрятал лицо в ладонях. – Прости, все это сложно даже для меня. Завтра я и правда отправлюсь в Фолк. Там живет старый знакомый моего отца, бывший алхимик из Ордена Теней. Надеюсь, он сможет мне помочь.

Роксана неуверенно кивнула.

– Хорошо, наверное, мне лучше уйти. Тебе нужно набираться сил перед отъездом.

Она уже поднялась с кресла, собираясь выйти за дверь, но Изану, подскочив, преградил ей путь.

– Подожди, – попросил он чуть ли не с мольбой. – Роксана, прости меня. В тот вечер я был резок с тобой.

– Ничего страшного, я не держу на тебя зла. – Она выдавила улыбку, но к горлу подступил ком. – Ты правда писал мне, пока был в Дахабе?

Изану кивнул.

– Каждую неделю. – Он опустил взгляд на ее руку и горько усмехнулся. – Бриллиант? Князь Вириан ошибся, в твоем помолвочном кольце должен быть сапфир. Я бы подарил сапфир.

Его слова вонзились в ее сердце подобно острию ножа. Она не обладала магией, как он, но все в нем от взгляда до напряженной позы указывало на то, что ему мучительно больно.

– Изану…

– Ты догадываешься, почему я так хотел заполучить титул хагила? – спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Догадываешься, почему я был против твоей помолвки?

Роксана покачала головой, не желая признавать очевидное.

– Я был самоуверенным дураком, – продолжил он срывающимся голосом. Его глаза лихорадочно блестели, а губы подрагивали. – Я знал, что тебя не выдадут замуж против воли, и думал, что у меня есть время. Поэтому хотел добиться положения и статуса сам, чтобы доказать всем, что если не ровня, то хотя бы достоин…

– Нет! Не надо, Изану, – взмолилась Роксана, а ее глаза наполнились слезами. – Я невеста Вириана. Не разрушай то, что у нас осталось.

Она все поняла. И осознание того, что терзало сердце Изану, рвало душу ей. Она знала: если он произнесет эти слова вслух, их дружбе окончательно придет конец. И Роксана не готова была терять его.

Изану осторожно взял ее ладонь и провел по ее старому шраму. Она хорошо помнила, как получила его. Ей почему-то до жжения в пальцах захотелось коснуться шрама от пореза на его руке, который Изану сделал в тот день на крыше, чтобы успокоить ее, глупую девочку, и убедить довериться ему.

– Не разрушу, принцесса, – прошептал он. – Я прошу лишь об одном.

Он прислонился к ее лбу своим. Роксана уговаривала себя отстраниться, но не смогла даже пошевелиться.

– О чем? – спросила она, глядя, как он поглаживает ее шрам.

– О правде. – Он скользнул пальцами по ее запястью и легонько сжал его. – Ты любишь князя?

– Да. – Ответ сорвался с ее губ слишком быстро.

– Ты счастлива из-за помолвки с ним?

– Да.

– У меня есть хотя бы крошечный шанс?

Снова незамедлительный ответ, но теперь отрицательный.

Изану не отстранился, напротив, склонился над ее ухом и прошептал ласково и слишком интимно:

– Роксана, я ведь говорил, что могу распознать твою ложь даже без магии. Твой пульс правдивее твоего языка.

Она отшатнулась и уставилась на него округленными глазами.

– Я люблю Вириана и выйду за него замуж. А ты всегда был для меня просто другом, не более. У тебя нет никаких шансов, потому что я тебя не люблю!

На последнем предложении ее сердцебиение ускорилось, будто все это время она бежала куда-то без остановки. Одна непослушная слезинка скатилась по щеке, и Роксана уже хотела смахнуть ее, но Изану до сих пор сжимал ее запястье. Он все еще считывал ее пульс – и раскусил очередную неумелую ложь.

Однако в его взгляде не было ни злорадства, ни торжества. Только боль, отражающая ее собственную.

– Я не стану говорить тебе слова, к которым ты еще не готова, – произнес он так нежно, что в ее груди защемило. – Но это не конец. Я не сдамся, Роксана.

Она покачала головой.

– Ты должен.

Изану отступил, давая ей больше пространства.

– Если я должен, тогда прикажи мне уехать обратно в Дахаб. Пусть я теперь подданный другого королевства, в тот день на тренировочной площадке я не лгал. Я верен лишь одной принцессе. Тебе. И твой приказ для меня закон. Прикажи мне оставить все попытки и уехать. Я подчинюсь сей же миг.

Плечи Роксаны подрагивали. На людях она всегда держалась величественно, даже высокомерно, а сейчас наверняка выглядела лишь жалкой, напуганной девочкой. Она всеми силами пыталась открыть рот и озвучить правильные слова.

Вернее, приказ.

Чтобы Изану оставил ее в покое и больше никогда не возвращался к этому разговору. Чтобы он даже в мыслях не позволял себе мечтать о ней.

Она должна. Просто обязана.

Роксана шумно всхлипнула, набрала в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить приказ на одном дыхании, но вместо этого сорвалась с места и покинула комнату столь стремительно, будто за ней мчалась свора псов. Она перепрыгивала через три ступени за раз и лишь чудом не навернулась с лестницы. Ее глаза застилали слезы.

– Роксана, ты куда? Я думала, ты останешься у нас на чай с лимонным пирогом, – услышала она голос Илоны, но не удостоила ее даже взглядом.

Ей срочно нужно было сбежать отсюда. Сбежать от Изану и от его проницательного взгляда. От душераздирающе красивой, но вымученной улыбки. От прикосновения теплых ладоней и аромата лимона и чайного дерева. От его невысказанных чувств. А самое главное, от чувств собственных.