Глава 5

Кабинет отца встретил Райнера скрипом пишущего пера, шелестом пергамента и редким карканьем Хлебушка, восседающего на подоконнике. Он клевал хлеб, что так заботливо накрошил для него сам арденийский король.

При виде Райнера старый ворон поднял голову и громко каркнул.

– И тебе привет, Хлебушек.

Райнер приблизился к подоконнику и вытащил из кармана жилетки лесной орех, который заранее приготовил для сына Хлебушка, Аластора, – именно так Райнер еще подростком назвал своего питомца. В честь старого советника отца, Алистера Грея. Его не было с ними уже пять лет, и Райнер до сих пор вспоминал его с теплотой и грустью.

– Держи, старина.

Когда он положил орешек перед Хлебушком, тот еще раз довольно каркнул, подхватил острыми когтями гостинец и выпорхнул в окно.

– Доброе утро, Райнер, – поприветствовал его отец, откладывая записи. Разговаривая со своими детьми, он никогда не отвлекался на посторонние дела.

– Доброе утро, отец. Ты хотел со мной поговорить? – Райнер опустился в кресло напротив письменного стола, откинувшись на спинку, и закинул ногу на ногу.

Дверь открылась, и в кабинет вошла служанка с подносом, на котором дымился медный кофейник, источая приятный терпкий аромат с примесью корицы. Отец кивком велел ей оставить их одних и сам разлил кофе по фарфоровым чашкам.

– Выглядишь свежо. – Одну чашку он подвинул Райнеру, а из другой сделал медленный глоток и блаженно прикрыл глаза.

– А ты ожидал, что я приду сюда в стельку пьяным?

– Нет, но в коридоре для прислуги я столкнулся с Рэном, Яном и северным князем. Зрелище было впечатляющее.

Райнер весь подобрался.

– А что с ними?

Папа весело хмыкнул:

– О, они в порядке. Разве что царевич оказался слишком восприимчив к местному сидру. Он расселся на полу посреди коридора, пел балладу о несчастной влюбленной деве, обратившейся в русалку из-за предательства жениха, и размахивал мечом, не подпуская к себе Рэна с Вирианом. Благо со мной был Закария, он усыпил Яна иглой, пока тот своими заунывными песнопениями не поднял на уши половину замка.

– Дирк в курсе? – с опаской спросил Райнер, зная, что его дядя, несмотря на добрый открытый нрав, был очень строгим наставником.

– Нет, Яна опоили настойкой боярышника и полыни и уложили спать. Уверен, к вечеру он придет в себя. – Отец закинул ногу на ногу, копируя позу Райнера, и снова отхлебнул из чашки. – Полагаю, скорый приезд твоей невесты вы отметили на славу?

Внезапно Райнеру стало неуютно и душно. Ему захотелось ослабить шнуровку рубашки и расстегнуть жилет, а еще лучше – сбежать. Но он продолжал спокойно сидеть в кресле, ничем не выдавая своего волнения. Это неприятное чувство разливалось в груди горячей смолой каждый раз, когда он думал, что не оправдал ожиданий отца. Никогда его не покидало осознание того, что он ни в чем не дотягивает до великого Рэндалла Регулуса Корвина. Недостаточно силен, недостаточно умен, недостаточно мудр, справедлив и терпелив, недостаточно предан своему народу. Всего в нем было недостаточно, чтобы стать достойным преемником Освободителя Ардена.

Райнер уже хотел извиниться за проявление слабости, но тут отец сказал:

– Сынок, посмотри на меня.

Мягкость его тона вытеснила противное чувство собственной никчемности. Райнер поднял голову и, встретившись с внимательным взглядом серых глаз отца, не совладал с собой и все-таки потянул ворот рубашки.

– Отец, я…

– Не вздумай просить прощения. – Заметив удивление на лице сына, он поставил чашку с кофе на стол. Рукав на его рубашке задрался, обнажая старый шрам от рабского клейма. – Я не стану осуждать тебя за то, что ты хочешь побыть простым свободным юношей, пока есть такая возможность. Я тоже был молод, тоже любил отдых, развлечения и женщин. Разве что не пил, потому что слишком быстро пьянею.

– Но в моем возрасте ты уже принял титул Хранителя, а потом и вовсе вернул Ардену независимость. А я… – Райнер вновь дернул за ворот, словно тот душил его. На самом деле свободно вздохнуть ему мешали застрявшие в горле слова. – Я лишь твоя блеклая тень.

Отец на мгновение замер, а потом поднялся с кресла и подошел к нему.

– Встань, – велел он властным тоном, каким отдавал приказы своим подданным.

Райнер подчинился. Не противился даже, когда отец подвел его к настенному овальному зеркалу в вычурной раме, украшенной сусальным золотом.

– Посмотри на нас. – Отец встал позади него и положил руки ему на плечи покровительственным жестом. – Что ты видишь?

– Мы похожи, – сказал Райнер очевидный факт. Ему все вокруг твердили, что он вылитый король в молодые годы.

– А знаешь, что вижу я?

– Что?

– Я вижу в тебе себя в молодости, а в себе – своего деда, Райнера Корвина. Точно так же я смотрел на него и думал, что мне никогда не стать таким, как он. Что я недостоин. Когда он умер, и я остался совершенно один, без поддержки, мне было до ужаса страшно. Я чувствовал себя слепцом, у которого отобрали трость и бросили одного среди равнодушной толпы. Но я стал лучше, чем мой дед. Именно к этому он и стремился всю мою жизнь, заменив мне отца и отдавая моему воспитанию всего себя. А ты станешь лучшим королем, чем я. Потому что ты не будешь один. Мы – твоя семья – всегда будем рядом.

– Откуда такая уверенность? – он дернул головой, смахивая со лба непослушную прядь.

Отец развернул его за плечи к себе лицом, и Райнер отметил, что ростом все-таки обогнал его.

– Потому что я верю в тебя, сынок, и очень надеюсь, что и ты поверишь в себя.

У Райнера запершило в горле. Отцу, как и всегда, удалось найти правильные слова, которые помогли усмирить бурю в его сердце. Хотя бы на время.

– Спасибо, папа.

Похлопав его по плечу, отец подошел к письменному столу и как ни в чем не бывало вернулся к своим записям.

– Так о чем ты хотел поговорить, если не о вчерашнем вечере? – в недоумении спросил Райнер.

– Это ты хотел поговорить. Только сам ни за что бы в этом не признался. – Он взял чашку с остывшим кофе, отсалютовал ей и допил остатки залпом.

Райнер улыбнулся, мысленно говоря отцу, как сильно его любит. Он прав, этот разговор в первую очередь нужен был именно Райнеру.

– Тогда я пойду? – спросил он, так и оставшись стоять напротив зеркала, и поправил шнуровку, которая перекосилась, так часто он дергал ее во время разговора.

– А о невесте поговорить не хочешь? – поинтересовался отец, макнув перо в чернильницу. – Вы поженитесь совсем скоро и…

– Нет, пап. Об этом я говорить не хочу, – отрезал Райнер. – Как-нибудь разберусь.

Отец был единственным человеком, который знал один его маленький секрет. Возможно, мама тоже догадывалась, но сам Райнер не спешил делиться этим с кем-то еще.

– Хорошо. Но если вдруг захочешь обсудить, я всегда готов тебя выслушать.

Райнер молча кивнул и покинул отцовский кабинет. Отчасти ему полегчало после разговора, но самое сложное ждало его впереди.

* * *

К тому времени, когда делегация из Востока прибыла в Вайтхолл, на Арден уже опустились сумерки, такие же густые, как витавший во дворе аромат цветущей сирени. Райнер стоял у главного входа в замок и вглядывался в лица людей, по очереди выходящих из кареты. Первым он заметил принца Асвада – родного племянника короля Кайнера. Он был одет в длинный бордовый халат на запахе, подпоясанный кожаным ремнем, и с широкими рукавами, расшитыми шелковыми нитями. Под ним виднелась белоснежная рубашка с рубиновой застежкой на высоком вороте и темно-коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги из тончайшей кожи.

Райнер поморщился при виде традиционного восточного одеяния, которое ему приходилось носить во время каждого визита в Дахаб. Он так и не смог привыкнуть к длинным одеждам с просторными рукавами, внутри которых были вшиты потайные карманы, вмещающие небольшие вещицы вроде веера или кинжала. Но еще большую неприязнь у него вызывал сам Асвад – наглый, самовлюбленный кретин. Его лицо с точеными, как у девчонки, чертами Райнер бы с превеликим удовольствием украсил парочкой синяков.

Следом за Асвадом появился мужчина в похожем халате, только черном и без узоров. Адепт Ордена Теней. Они издавна составляли личную стражу королевской семьи Востока, а значит, он поселится в Вайтхолле, чтобы оберегать принцессу Кею.

Она выбралась из кареты последней.

Райнер тяжело сглотнул, а его руки непроизвольно сжались в кулаки. Именно такую реакцию всегда вызывало появление невесты в поле зрения.

Как и всегда, Кея выглядела прекрасно. Высокая и стройная, как кипарисовое дерево, хрупкая, как подснежник, грациозная, как лань, и такая же ядовитая, как цветки олеандра. Ее идеально прямые волосы цвета жаркой ночи в пустыне развевались на ветру подобно нитям паутины. В длинных прядях мерцали украшения – тонкие серебряные цепочки со звездами и полумесяцами на концах. Как и Асвад, она была в бордовом длинном халате, но от мужского он отличался богатой искусной вышивкой и был плотно запахнут. Из-под выреза на груди торчал лишь белый воротничок нижней рубахи. Рукава доставали почти до щиколоток, но в них имелись специальные прорези для ладоней. Тонкую талию подчеркивал серебряный пояс, инкрустированный рубинами, бриллиантами и жемчугом.

Райнеру никогда не нравилось, как одевались женщины Востока. Их наряды не сравнятся по красоте с платьями южанок и ардениек, но Кея даже в бесформенной рясе служителя Дома Единого приковывала бы к себе все взгляды. Причина этого в фиалковом цвете ее раскосых глаз. Столь редкий оттенок она унаследовала от матери, чьи предки, по слухам, происходили с Малого Материка.

– А где Изану? – тихо спросил стоящий рядом Рэн.

Услышав его вопрос, Роксана дернулась и задела локтем Райнера. Тот прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать усмешку. Посторонним могло бы показаться, что она спокойна, как водная гладь в безветренную погоду, но Райнер нутром чувствовал ее нервозность. А все из-за их старого друга, в длительном отъезде которого Роксана винила себя.

– Отец еще днем сказал, что отпустил Закарию домой, чтобы он мог побыть с семьей. Скорее всего, он встретил Изану еще в порту, и они поехали прямиком в родительский дом, – шепотом ответил Райнер, украдкой покосившись на Роксану.

Та с явным облегчением выдохнула, но плечи ее предательски поникли.

Гости тем временем двинулись в сторону замка, и отец пошел к ним навстречу. Райнер, как и полагалось наследнику, последовал за ним.

Чем меньше оставалось расстояния между ним и Кеей, тем сильнее сжимались ее алые пухлые губы в тонкую линию. Райнер же оставался невозмутимым. Не показывать истинных чувств посторонним он научился еще мальчишкой у лучшего в этом деле – у отца.

– Принц Асвад, принцесса Кея, рады приветствовать вас, – вежливо произнес отец.

– Король Рэндалл, рады быть вашими гостями, – отозвался Асвад и пожал протянутую руку. Затем повернулся к Райнеру, и его губы брезгливо дернулись, прежде чем растянуться в притворно радостной улыбке. – Принц Райнер, – протянул он мелодичным голосом, – как поживаете?

– Прекрасно, принц Асвад. – Райнер сжал его ладонь, с трудом подавляя желание переломать чужие пальцы. – Надеюсь, таким же прекрасным будет для вас и пребывание в Аэране.

Потом он обратил внимание на Кею, которая уже поприветствовала будущего свекра идеальным реверансом (ее с детства обучали арденийскому этикету). Она пыталась не кривиться в отвращении, когда Райнер взял ее узкую белоснежную ладонь и сухо поцеловал тыльную сторону.

– Принцесса Кея, в моем сердце поселилась вечная весна, стоило мне только увидеть ваш прекрасный лик, – сказал он тихим, полным издевки голосом, пока отец беседовал с адептом Ордена Теней.

Ее имя с древневосточного наречия переводилось как «весна». Хотя Райнер был убежден, что ей больше подошло бы что-то со значением «зябкая, промозглая осень» – настолько холодной и неприветливой была его невеста.

– В вашем сердце, как и в душе, царят вечные морозы, принц Райнер, и даже солнце самой жаркой пустыни не сможет это исправить, – высокомерно ответила она и попыталась выдернуть ладонь, но Райнер лишь крепче сжал ее и повел к замку.

– Вижу, вы в хорошем расположении духа, принцесса. Значит ли это, что ваше самочувствие улучшилось? – В ответ на ее недовольный взгляд Райнер уточнил: – До Вайтхолла дошли слухи, что в пути вы заболели. Неужели пытались наложить на себя руки, чтобы избежать брака со мной?

– Не дождетесь. Я скорее отравлю вас.

Райнер с трудом сохранил внешнее спокойствие. Он знал, что эта гадюка вполне способна воплотить угрозы в жизнь, лишь бы избежать брака.

«Терпение, Райнер, – мысленно воззвал он к себе. – Это только начало».

* * *

На торжественном ужине в честь прибытия гостей собрались все члены семьи Корвинов и гости с Севера. Райнер сидел напротив своей нареченной и коршуном наблюдал за тем, как она без особого аппетита ковыряется в тарелке, но зато с завидной регулярностью прикладывается к бокалу сливового вина, бочонок которого Нора, управляющая замком, заранее заказала у восточных купцов специально для приема.

Кея с восьми лет посещала Аэран так же часто, как Райнер – Дахаб, но из всей его многочисленной родни поладила только с младшим братом Трисом. Сейчас он мог бы ее разговорить, но сидел напротив Яна и Вириана и, судя по тихому смеху, доносившемуся с той части длинного стола, рассказывал очередную забавную историю своих любовных похождений, коих для его юного возраста собралось уже приличное количество.

Асвада усадили напротив Роксаны, что вызывало у Райнера раздражение. Тот, не стесняясь, глазел не только на нее, но и на его кузин – Даяну и Люсьену.

Райнер прислушался к их разговору, и его без того не радужное настроение испортилось еще сильнее.

– Вы же знаете, что по законам Востока совершеннолетие наступает только в двадцать лет? – спросил Асвад, ослепительно улыбаясь Роксане, которая, однако, его энтузиазма не разделяла. – Я же считаю, что восемнадцать – вполне приемлемый возраст. Если бы не наши обычаи, Кея уже давно стала бы частью вашей семьи.

– Зато она подольше пожила со своей семьей, прежде чем покинуть отчий дом, – ответила Роксана со светской улыбкой.

Ее слова услышала и Кея. Она опустила голову еще ниже, и Райнер знал причину этого: таким образом она пыталась совладать с нахлынувшими чувствами и сохранить на лице безразличное выражение. Кея была любимицей короля Кайнера, и разлука с отцом явно давалась ей нелегко.

– А сколько лет вашей прелестной кузине? Люсьена, я правильно помню? – не унимался Асвад.

Люсьена жила в Вайтхолле уже месяц, и за это время успела немного освоиться. Она больше не краснела и не тряслась, словно кленовый лист на ветру, когда к ней кто-то обращался. Поэтому, услышав вопрос восточного принца, она подняла на него взгляд больших темно-серых, как грозовые тучи, глаз и тихим, уверенным тоном ответила:

– Мне семнадцать, Ваше Высочество.

– Я был в Фортисе в прошлом году, – задумчиво протянул Асвад, постукивая по ободку бокала длинным черным ногтем. (Еще одна причуда мужчин Востока – многие из них красили ногти.) – Мне довелось познакомиться с детьми королевского десницы принца Калеба, но вот вас никак вспомнить не могу.

– Вот ублюдок, – шепотом процедил сидящий рядом Рэн. – Он ведь обо всем догадался.

– Это вполне в его духе – ставить людей в неловкое положение, – отозвался Райнер. Он уже подался вперед, чтобы ответить вместо кузины, но Люсьена, к его удивлению, не стушевалась, как раньше.

– Я незаконнорожденная дочь. Моя мать была простолюдинкой, и я никогда не посещала Голдкасл. – Голос Люсьены звучал твердо, но руки, которые она спрятала под стол, предательски дрожали.

Роксана незаметно сжала ее ладонь в немой поддержке, и Райнер преисполнился гордостью за сестру, которая, несмотря на капризный нрав, очень чутко относилась к переживаниям других. Даяна, сидевшая по другую сторону от нее, подбадривающе улыбнулась Люсьене, показывая тем самым свое отношение к предрассудкам северян относительно бастардов.

Райнер покосился в сторону Яна, но тот продолжал оживленно беседовать с Трисом. А вот Вириан слушал их разговор с неприкрытым любопытством.

– Вот оно как! – притворно удивился Асвад. – Смею заверить, что для жителей Востока все это не имеет значения. У нас нет такого понятия, как «бастард», и титулы вельмож, даже принцев и принцесс, могут получить дети наложниц.

Райнеру это было прекрасно известно. В конце концов, его невеста – дочь любимой наложницы Кайнера.

– Детям Востока несказанно повезло. Но и мне не на что жаловаться. Отец заботился обо мне все мое детство.

Райнер услышал в голосе Люсьены напряженные нотки. Ее щеки залились ярким румянцем, глаза увлажнились, но она продолжала упрямо смотреть на Асвада. Уроки Роксаны явно не прошли даром, но такое давление было для нее в новинку. Кузину нужно было срочно спасать.

Не успела эта мысль появиться в голове Райнера, как Асвад задал следующий, еще более провокационный вопрос:

– А почему тогда вы находитесь в Вайтхолле у родного дяди, а не в Голдкасле с отцом?

– Потому что это я уговорила дядюшку отпустить Люсьену пожить у нас, – вмешалась Роксана, тоже понимая, что с Люсьены достаточно светских бесед с этим змеем. – Мне хотелось, чтобы моей ближайшей фрейлиной стала моя кровная родственница.

Асвад снисходительно кивнул и потянулся к бокалу. Его ногти были заостренные, как когти медведя, и Райнеру даже показалось, что хрупкое стекло вот-вот треснет под их натиском. Сделав долгий глоток, Асвад блаженно – и совсем не аристократично – облизнулся. Его угольно-черные глаза теперь неотрывно следили за Роксаной, словно он был охотником, а она – его новой добычей.

– Что ж, надеюсь, что мы сможем подружиться, пока я нахожусь в Вайтхолле. А я, к слову, пробуду здесь долго.

– Что вы имеете в виду? – не удержался от вопроса Райнер, чье раздражение росло с каждым мгновением.

Асвад, наконец, отвлекся от беспардонного разглядывания его сестер и повернулся к нему.

– Ох, совсем забыл сказать. До ужина я передал Его Величеству королю Рэндаллу письмо моего дяди, где тот просил оказать мне радушный прием и обучить премудростям правления, ведь в скором времени я займу пост советника короля. – Он допил вино и поставил бокал на стол с громким стуком, который привлек внимание даже тех, кто сидел на противоположном конце стола. – Так что мне выпала честь пожить в Вайтхолле до конца лета.

В горле Райнера пересохло от услышанной новости.

Три месяца под одной крышей с дахабским змеем – испытание хуже, чем предстоящий брак с принцессой Кеей, которая впервые за весь вечер улыбнулась при виде того, как перекосилось лицо ее жениха.

* * *

Когда прием подошел к концу, Райнер приказал своим солдатам из личного отряда всюду следовать безмолвной тенью за Роксаной и Люсьеной, а потом посоветовал Яну наказать своим стражникам не спускать глаз с Даяны. Пока этот гаденыш в замке, Райнеру можно забыть про покой и сон.

– Проводишь Роксану и Люсьену до их покоев? – после ужина попросил он Рэна, и брат охотно согласился.

Хотя Рэн не был лично знаком с Асвадом, тот не вызывал у него доверия.

К удивлению Райнера, проводить девушек вызвался и Вириан. За последнюю неделю они хорошо поладили, поэтому возражать он не стал. А сам взял на себя обязанность составить компанию невесте.

Приказав ее фрейлинам удалиться, Райнер взял Кею за руку, такую же ледяную, как ее нрав, и направился в противоположном от остальных направлении.

– Куда ты меня ведешь? – встрепенулась Кея. – Все идут в сторону другого коридора.

– Успокойся, весна моего сердца. – Райнер смаковал ее прозвище, будто катал на языке карамельную конфету. Ему так сильно нравилось дразнить невесту. – Поскольку тебе предстоит жить в этом замке, я решил показать короткий путь от трапезного зала до наших спален. Им в основном пользуются прислуги, потому что в здешних коридорах гуляет сильный сквозняк.

– Хватит меня так называть, – ощерилась Кея. – И отпусти мою руку, я сама способна передвигаться.

– Я буду называть тебя как пожелаю, моя обожаемая невеста, – елейно пропел Райнер.

Ему нравилось дразнить Кею и изводить ее дурацкими мальчишескими шутками, а порой и грубыми издевками, потому что только в таких случаях холодная, как жаба, принцесса проявляла хоть какие-то эмоции.

Кея пробормотала что-то на восточном наречии, но те скромные познания, которые Райнер получил во время визитов в Дахаб, помогли ему разобрать лишь половину ее слов. И все они были ругательствами, направленными в его адрес.

Оставшийся путь они проделали молча. Огни в настенных факелах нервно трепыхались, раскидывая по стенам искаженные тени, когда они проходили мимо. Каждый шаг в давящей тишине отдавался громким эхом, и Райнеру как никогда было неуютно в родном замке. Желание сбежать куда-нибудь подальше только возрастало. Это стремление усиливала холодная ладонь Кеи, которая не согрелась даже от его прикосновений.

Неужели она так сильно ненавидела его? Или так сильно боялась?

Полы ее длинного халата развевались при ходьбе, и из-под него выглядывали широкие алые шаровары. Райнер лишь усилием воли отогнал мысль о том, как смотрелись бы длинные стройные ноги Кеи в шелковых чулках и атласных туфельках на каблуке.

Добравшись до ее покоев, Райнер открыл перед ней дверь и вошел следом.

– Здесь ты будешь жить, – сказал он, пока Кея озиралась по сторонам.

Стены гостиной были обиты деревянными панелями, а мебель – бархатом персикового оттенка. В точно таких же тонах была оформлена и ее комната в Дахабе. По стенам свисали кашпо с красными орхидеями, которые, как помнил Райнер, Кея очень любила, а перед камином стоял невысокий столик с разбросанными вокруг него персиковыми подушками. Жители Востока предпочитали трапезничать сидя на полу. Пусть эта комната была лишь временной, Райнер позаботился о том, чтобы здесь Кея чувствовала себя как дома. И она все это подмечала, но никак не комментировала.

– А почему мне не выделили покои, в которых я жила во время прошлых визитов? – спросила она, замерев у заполненного книжного шкафа. Райнер приказал перенести сюда из библиотеки все имеющиеся книги на восточном наречии.

– В том крыле сейчас ремонт. Кроме того, ты и здесь не задержишься.

Длинные худые пальцы замерли на бархатном корешке книги, которую Райнер прочел очень давно, чтобы лучше изучить восточное наречие. «Язык цветов». Он даже составил букет, ориентируясь на сведения о цветах из этого тома, когда был юным глупцом. Правда, тот букет так и не был подарен. Его постигла печальная участь утонуть на дне озера.

– Почему я не задержусь здесь? – Кея склонила голову, и ее идеально прямые пряди, ниспадающие ниже поясницы, еще сильнее заблестели в свете масляных ламп.

– Потому что после свадьбы ты переедешь в мои покои.

На ее фарфоровом личике застыла гримаса отвращения.

– Я не хочу.

Райнер подавил раздраженный вздох и, прислонившись плечом к книжному стеллажу, навис над ней как грозовая туча.

– Поверь мне, я тоже не горю желанием делить с тобой свою спальню. Но это старый арденийский обычай: новоиспеченная супруга живет в покоях мужа, пока не понесет от него дитя.

Едва заметный румянец окрасил высокие скулы Кеи, а в фиалковых глазах вспыхнуло недовольство.

– Чтобы понести дитя, я могу просто посещать твои покои… время от времени. Лучше жить в хлеву со свиньями, чем в одной комнате с тобой.

Райнер на мгновение прижал пальцы к воспаленным от усталости векам.

Он всюду и ото всех слышал, что похож на отца. Даже история женитьбы короля Рэндалла на королеве Авроре была похожа на его собственную. Вот только разница между ними все же имелась. Он устал мириться со строптивым нравом будущей жены и собирался ее приструнить.

В следующий миг Райнер прижал Кею спиной к книжному шкафу, отчего тот жалобно заскрипел, а из открытой полки выпала фарфоровая фигурка павлина и лишь чудом не разбилась – приземлилась на мягкий ковер. Громкое «ох» сорвалось с губ Кеи, когда Райнер сжал ее лебединую шею. Властно, осторожно, почти интимно.

– А теперь послушай меня, моя весенняя девочка. – Он вплотную приблизился к ней, так что теперь ощущал на лице ее дыхание с нотками жасмина. – Лучше спрячь свои острые зубки, потому что веселье и шутки кончились. Я не собираюсь и впредь терпеть твои выходки. И придержи язычок, иначе останешься без него. Чтобы заделать наследника, он мне, знаешь ли, не нужен.

Райнер намеренно жалил ее обидными словами, но этой ледяной деве всегда было плевать, любит он ее или ненавидит.

– И что ты сделаешь? Отрежешь его? – с вызовом спросила Кея и оскалилась, будто готова вот-вот вцепиться зубами ему в лицо.

Ее грудь тяжело вздымалась, при каждом вздохе соприкасаясь с его грудью. Одну ее руку Райнер прижимал к книжной полке, а другой Кея царапала его запястье, оставляя красные отметины, в попытках высвободиться. Он ненадолго задумался, стоит ли ответить на ее вызов или же отпустить, и выбрал первое. Сократил оставшееся между ними расстояние и впился в ее губы злым поцелуем.

Кея дернулась и промычала в его рот что-то похожее на ругательство, но Райнер не отступил. Напротив, вжался в нее всем телом, лишая малейшего шанса на побег, и проник языком в горячий, такой сладкий рот. Он целовал ее беспощадно и жарко, без любого намека на нежность. Кея так растерялась, что несколько блаженных секунд даже не сопротивлялась, но потом наконец пришла в себя и сделала то, что для Райнера вовсе не стало неожиданностью.

Она прикусила его губу до крови.

– Как предсказуемо, – прошептал Райнер охрипшим до неузнаваемости голосом.

Он слизнул алые капли, а потом вновь обрушился на ее рот, проталкивая язык еще глубже, чтобы она почувствовала соленый привкус его крови. Кея кусалась и брыкалась, даже попыталась ударить его головой, но все было тщетно. Райнер целовал ее остервенело и жестко до тех пор, пока она совсем не выбилась из сил. Ее тело обмякло в его объятиях, и он смягчил поцелуй, нежно лаская языком ее саднящие, припухшие от его грубой ласки губы.

Когда он, наконец, отстранился, Кея больше не боролась, лишь жадно ловила ртом воздух. Глаза ее лихорадочно блестели, радужки стали пурпурными из-за потемневших зрачков, а щеки раскраснелись, словно закат над морем.

– Это было мое пожелание спокойной ночи, весна моего сердца, – холодно отчеканил Райнер. – Будешь и дальше язвить – узнаешь, каким бывает мой гнев.

Он отпустил ее и направился прочь из комнаты.

– Ненавижу тебя! – раздался за спиной ее злобный возглас.

– Взаимно, – тихо ответил он, но Кея его точно услышала.

Райнер ненавидел свою невесту. И ненависть эта была слаще патоки и гуще меда.