ГЛАВА 11

Я неслась по ночному небу в сторону мигающей вдали разноцветными огнями Барселоны, чтобы взять билет на прямой рейс до Сеула. Придется выдержать тринадцать часов напряженного полета, но мной двигало дикое желание оказаться как можно дальше от опасного испанца. До сих пор вздрагиваю, вспоминая его немигающий и леденящий душу взгляд и то ощущение невероятной довлеющей силы, которую впервые испытала рядом с человеком.

В самолете я села возле одной пары азиатской внешности с маленьким ребенком лет двух. Девочка очень живая оказалась, никак не могла усидеть на месте, да и где столько ребенку утерпеть. Я находилась за молодой парой, откинувшись на спинку кресла и нацепив очки на нос, и пыталась изобразить, что сплю, но девочка, которую звали Су Джин, все старалась обратить на себя мое внимание, смешно корча рожицы.

- Бу! - произнесла я, чем вызвала ее веселый смех.

Малышка спряталась, а потом снова показалась, ожидая от меня реакции. Я повторила, и так продолжалось несколько раз.

Мама девочки повернулась и стеснительно улыбнулась, кланяясь и благодаря меня на корейском языке.

- Камсамнида, - сказала она, что означало «спасибо».

Я ей ответила на том же языке, чем вызвала удивление и теплые улыбки на лицах родителей маленькой Су Джин.

Через несколько часов полета девочка устала, тревожа всхлипами расположившихся в салоне самолета людей. Стюардесса пыталась ее успокоить, но малышка только сильнее заплакала. Длительный полет утомил ее, а возбуждение никак не давало уснуть. Глядя на расстроенные лица родителей девочки, которые чувствовали неловкость за беспокойство летевших с ними людей, я вздохнула, сняла очки, потом встала и, сделав шаг вперед, обратилась к матери, державшей на руках заплаканную малышку.

- Не волнуйтесь, я успокою ее, - и, улыбнувшись, протянула руки к раскрасневшейся от плача девочке. Та вдруг замолчала, насуплено рассматривая мое лицо без очков. Мать согласилась. Она готова была сейчас на что угодно, лишь бы успокоить ребенка, а я, видно, вызывала у нее доверие, да и девочка не стала возражать, молча посматривая на меня. Я села, держа девочку на руках. Ничего на ум не пришло, как ее успокоить, вспомнила только одну единственную знакомую детскую песню на корейском языке «Три медведя». Колыбельной ее не назовешь, но она должна как-то положительно подействовать.

Три медведя есть в одном доме:

Папа-медведь, мама-медведица и ребенок-медвежонок.

Девочка внимательно слушала. Видно, песенку хорошо знала, потому что попыталась ручками изобразить движения под нее.

Папа-медведь упитанный,

Мама-медведица стройная,

Ребенок-медвежонок очень милый.

Пожимаем плечами. Молодцы!

На повторе песенки, она уже сонливо зевала, все еще стараясь что-то изображать под слова, но при этом потирала глазки. Она хотела спать. Я решила ей помочь и ласково погладила ее по голове, используя легкое внушение. Девочка тут же опустила уже высохшие от слез ресницы и мгновенно уснула со слегка приоткрытым ртом. Мне показалось, что в самолете выдохнули с облегчением все, в том числе и две молоденькие бортпроводницы, с любопытством наблюдавшие за мной и ребенком.

Счастливая мама приняла девочку на руки, а папа тут же поблагодарил и поинтересовался, куда я лечу. Когда узнал, что собираюсь пробыть в Сеуле несколько дней, обрадовался и пригласил посетить их дом. Я, конечно, тут же отказалась. Это, наверно, обычная азиатская сердечность, но он так настаивал, что невольно я подчинилась его просьбе и согласилась. Потом сразу пожалела, кто меня тянул-то за язык? Я не планировала ни с кем сближаться, но, похоже, мое двухлетнее одиночество дало о себе знать, да еще и встреча друзей на курорте подогрела основу.

Прибыв в Сеул, я простилась с корейской семьей, обменявшись контактами, но обещалась навестить их. Пак Юн Сан, отец девочки, обещал накормить меня таким обедом, который я еще не пробовала в своей жизни. Зная о приверженности азиатов к острой пище, заранее сочувствовала своему желудку, но отказаться было равносильно оскорбить лучшие чувства благодарного отца. Он подсказал мне хороший отель, который находился рядом с его рестораном.

Когда я устроилась в отеле, то заказала новую одежду с доставкой в номер, потом приняла душ и после поспала несколько часов, и почувствовала себя полностью счастливой.

Осенью в Сеуле уже не так душно, как летом, а в этот день грех было не прогуляться до ресторана моих новых знакомых. Незнакомый испанец уже выветрился у меня из головы. Я выбрала легкое белое платье с изображениями маков и жакет темно-синего цвета, остановила выбор на туфлях-белых лодочках, взяла сумочку и отправилась на встречу.

Встретили меня в ресторане так, словно мы расстались десять лет назад. Я попросила легкую еду и пока ожидала ее, разговорилась с женой Юн Сана - Мин Ха. Она провела меня наверх. Сам ресторан находился на первом этаже, а жилые комнаты располагались на втором и содержались в идеальном порядке. Женщина активно помогала бизнесу мужа, являясь при этом образцовой домохозяйкой. Я заметила нехарактерные для азиатов вещи, такие как статуэтка Эйфелевой башни или русская матрешка. Оказалось, что их Мин Ха привозила из заграничных поездок вместе с мужем.

Пища, приготовленная самим хозяином, и в самом деле оказалась божественной, мне принесли огромное количество маринованных и сырых закусок, суп из водорослей и чонбокчук - рисовую кашу с морским ушком. У семьи Юн Сана целая сеть небольших ресторанчиков традиционной корейской кухни, рецепты блюд которой передавались по наследству по материнской линии и хранились в строгой тайне. И тот ресторан, в котором мы находились, принадлежал еще когда-то его прабабушке, и в нем осталась та же обстановка, что и была при ее жизни. Мебель из темного дерева, азиатский колорит, пропитанный стариной. На стенах висели фотографии прошлого века, на которых были запечатлены члены семьи в ханбоках, а в одном углу висели благодарности от посетителей и полароидные снимки знаменитостей.

Мин Ха с большой любовью рассказывала о дочери Су Джин, которая с любопытством крутилась рядом, а отец семейства, наконец, освободившись от работы, сел с нами за стол и разделил обед. Он подшучивал над женой и ее неожиданной словоохотливостью, называя ее редкой молчуньей. Та лишь застенчиво улыбалась, оправдываясь тем, что очень редко можно поговорить с иностранкой на родном языке так свободно. Мин Ха была на четырнадцать лет моложе своего мужа, но и к гадалке не надо ходить, чтобы понять, что между ними существовала настоящая любовь. Это чувствовалось во всем: во взгляде, прикосновениях, ласковом тоне. Су Джин, единственная дочь, являлась их поздним ребенком и очень желанным. Она еще больше усилила их и до этого крепкие узы. Отец с такой нежностью смотрел на девочку, уснувшую на руках жены, что невольно на одну секунду я позавидовала ей. Было так тепло сидеть на полу за одним столом, отгороженным от посетителей ширмой, скрестив ноги, вылавливать палочками из глубокой тарелки острое кимчи и смеяться над шутками остроумного и уже в годах господина Пака. Мало того, что меня не выпустили из-за стола, пока я не попробовала все блюда, так еще и с собой положили разных закусок и очень просили заходить на обеды. Я поблагодарила за теплый прием и, прихватив пакет с едой, решила сделать круг, прогуляться теплым вечером, потом поймаю машину и вернусь в отель.

Я проходила по знаменитому мосту самоубийц через реку Хан, в городе уже зажигались огни, а на перилах моста вспыхивали буквы по мере моего приближения. Корейский хангыль часто путают с иероглифами, но это именно буквы, и они были сложены в утешающие слова, чтобы человек не совершил ошибку. Ты в порядке? Ты ел что-нибудь? Лучшее будет впереди.

Вид на город открывался великолепный. Я стала ближе к перилам, ступила ногами на выступ и приподнялась. Красотища-то какая! Темное полотно подвижной воды отсвечивало и играло огнями вечернего города. Задумавшись, я смотрела вниз, любуясь рекой, как вдруг услышала в спину: «Девушка, стойте! Не делайте этого!»

Удивленная, я посмотрела назад. Ко мне бежал, тяжело ступая и махая руками, мужчина в грязной потертой одежде и в шляпе с короткими полями, надвинутой на глаза. Он явно был чем-то обеспокоен. Он что, подумал, что я намерена сброситься с моста?

Заметив, что молчу, он, видно, решил, что я не понимаю по-корейски и начал быстро бормотать на хорошем английском. Я еще удивилась, что бомж так хорошо знает иностранный язык.

Мужчине было лет под сорок, лицо не бритое, не старик, но весь его вид говорил о лишениях и тяжелой судьбе и он явно сам нуждался в помощи.

- Такая молодая, а хочешь свести счеты с жизнью. А родители? Ты про них подумала? - отчитывал он меня как несмышленого подростка.

- Извините, - обратилась я на английском, - вы, правда, решили, что я хочу сброситься с моста?

Тот открыл было рот, потом закрыл, недоверчиво покосившись. Но весь мой вид явно подтверждал мои слова.

- Извините, вы туристка? Вы так близко стояли, не шелохнувшись… не знаю, что на меня нашло, еще раз извините.

Он стал кланяться и уже собирался пойти своей дорогой, как я его окликнула.

- Господин…

Он обернулся.

- Кан. Меня зовут Кан Сон Хо.

- Вы ели сегодня, господин Кан?

От моего простого вопроса он заметно смутился.

- Не беспокойтесь. Я в порядке.

И снова хотел отвернуться.

- Просто меня угостили, а я не смогла отказать хорошим людям. Может, вы составите мне компанию?

Я протянула вперед пакет с вопросительным видом.

Мужчина, молча, обдумывал мое предложение. Гордость ему не позволяла взять от меня деньги, а вот то, что я хотела поделиться едой, выглядело по его разумению прилично. Не решаясь, он все же кивнул.

На мосту стояла скамейка с бронзовыми фигурами. Мы присели, и я открыла несколько контейнеров с закусками. У мужчины от вида вкусной еды и ароматного запаха оживились глаза. Он старался есть медленно, наслаждаясь пищей, но чувствовал себя неловко. Я же делала вид, что ем, взяв в руки один овощной ролл.

- Вы не смотрите, что я так плохо выгляжу, - словно предугадывая мой вопрос, произнес мистер Кан, - когда-то я был ведущим разработчиком, мне даже принадлежала целая компания, только в один прекрасный момент ее акции рухнули на рынке, а я должен был признать себя банкротом.

- А чем занималась ваша компания? - поинтересовалась я.

- Мы производили косметику, омолаживающие маски, а также у нас была своя линия духов, но… Слишком многим я мешал, меня подставили, состряпали на меня дело о нелегальных поставщиках, а после того, как вышвырнули из совета директоров, компанию раздробили и продали по кускам. Я тогда жить не хотел. Помню, стоял, как и ты, на мосту, смотрел на реку и хотел уже броситься вниз, чтобы не чувствовать больше опустошения и злости, как в последний момент мысль о единственной дочке остановила меня.

Он достал слегка мятую фотографию из кармана потертого пиджака и с любовью и гордостью в глазах протянул ее мне.

- Она учится за границей на композитора, выиграла гранд.

Я смотрела на тоненькую улыбающуюся девушку возле фортепьяно в строгом костюме.

- Она знает о вашем положении?

Мужчина опустил голову, сцепив руки между колен.

- Мне стыдно признаться в этом. Дети должны гордиться своими родителями. Хорошо, что она живет слишком далеко от Сеула, чтобы приезжать ко мне на каникулах.

Он замолчал, углубившись в свои невеселые мысли. Потом быстро спохватился.

- Я, может, задерживаю вас, мисс. Разболтался тут не в меру, а вы, наверно, спешите.

- Об этом не волнуйтесь, - улыбнулась я.

Мне так хотелось чем-нибудь помочь ему, только чувствовала, он не возьмет от меня денег. И тут неожиданная идея озарила меня. Взяв салфетку, я достала шариковую ручку из сумочки и при свете фонарей написала на коленке формулу омолаживающего крема, который можно создать из земных растений. О подобном креме и его чудо свойстве мне рассказывала королева Аригилия. Уверена, ничего подобного на Земле еще не создавали. Патент на изготовление этого крема поможет мужчине снова стать на ноги.

Сложив салфетку пополам, я протянула ее господину Кану.

- Начните все сначала, это позволит вам создать новую компанию.

Он с удивлением принял, а я встала, намереваясь уйти.

- Верю, что у вас все получится.

Мужчина развернул салфетку и по мере чтения его глаза увеличивались в размере. Обомлев, он таращил глаза то на формулу, то на меня.

- Н-но это же… - замолк он.

- Это то, что вам поможет. Я оставлю еду, наслаждайтесь ею, а мне пора.

Мужчина привстал, провожая меня ошеломленным взглядом. Думаю, если бы не потрясение, он вернул бы мне салфетку.

А я вышла к перекрестку и поймала такси. Мысль, что мне удалось помочь хорошему человеку, заставляла меня улыбаться всю дорогу к отелю.

***

В Сеуле я провела несколько замечательных дней. Погода все это время только радовала, что позволило мне посетить несколько старинных дворцов и музеев. Утром я бродила по городу, в обед навещала новых друзей, а вечера оставляла для чтения книг или просмотра фильмов. Мне нравился этот город все больше и больше, в нем я не так сильно чувствовала свое одиночество, ведь у меня за долгое время появились друзья. Интересно, как отреагировали Катя и Саша, когда я пропала из отеля? Наверно, привыкли к моим исчезновениям и ничему не удивились, ведь в последний раз, когда мы виделись, я сбежала с вечеринки прямо из их дома.

Я посетила несколько примечательных мест города, любовалась панорамой с верхней площадки Юксам Билдинг, самого высокого здания города, расположенного на острове  Ёыйдо, там же посетила океанариум, музей восковых фигур. Мои новые друзья, семья Пак, пригласили меня на целую ночь в корейскую сауну «чимчильбан». Dragon Hills, пожалуй, самая популярная сауна в городе и самая большая. Малышка Су Джин с удовольствием барахталась в бассейне, тут же можно было купить что-нибудь съестное, но отец семейства побеспокоился об этом и взял с собой много ресторанной еды. Мне как никогда за два года пребывания на Земле пришлось столько съесть разнообразной и острой пищи, но общение с приятными людьми возмещало тяжесть в желудке. 1345d3c

Спать на полу в общем зале было еще то удовольствие, храп одного пожилого мужчины так и не дал до утра сомкнуть глаз. Я лежала, накрытая легким одеялом, и любовалась спящей Су Джин, которая захотела спать рядом со мной. Она словно чувствовала, что скоро нам придется расстаться. Прижимаясь ко мне, она обнимала меня маленькими ручонками и грела не хуже теплого пола. Ее ресницы слегка подрагивали, и она иногда улыбалась во сне. Я представляла, какой она станет, когда вырастет. Наверняка, очень счастливой с такими родителями.

В последний день пребывания в Сеуле я решила сходить в музей Оптических иллюзий «Tric Eye». Забавное место, наполненное группами туристов. Может мне так повезло? Был выходной день, поэтому неудивительно, что музей переполнился желающими поглазеть на необычные экспонаты. Разрешалось их трогать, садиться на них, фотографироваться. Нередко я встречала просьбы сфотографироваться вместе, но старалась вежливо отказывать. Я задумчиво рассматривала картину русалки, как услышала очередную просьбу:

- Не желаете сфотографироваться?

Я уже приготовила улыбку и отказ, повернулась, но тот, кто задал этот вопрос, поверг меня в шок.

- Вы?! - воскликнула я, не в силах совладать с эмоциями. - Как вы меня нашли?

- А кто вам сказал, что я вас искал? - совершенно невозмутимо ответил он.

- Но как же… - я даже подрастеряла свою уверенность, глядя в отдающие холодом абсолютно бесстрастные глаза мужчины.

Передо мной стоял тот самый господин Карраско.