Глава 13

Аспид

– Аспид, четыре часа ночи, серьезно? – Виталик щурится. – Заползай.

Белов отходит в сторону, пропуская меня в свою хату.

– Прости, – хлопаю его по плечу и часто моргаю.

Во мне явный переизбыток алкоголя. Сколько баров я посетил за сегодняшнюю половину ночи? Четыре? Кажется, так. Хотел забыться. Тейкин выпад стал неожиданностью, а признания выдернули почву из-под ног. Как-то хреново осознавать, что твоей девочке с тобой плохо. Плохо оттого, что ты не можешь вести себя не как мудак. Это твой гребаный стиль жизни, а она страдает. Иногда мне кажется, что лучше бы мы ничего не начинали. Разбежались еще там, в ночь на озере. Но она вновь и вновь появлялась у меня перед глазами, и в конечном итоге я не смог от нее отказаться. Не смог тогда, тем более не смогу сейчас.

– Проблемы?

Виталик включает на кухне свет и достает из холодильника две бутылки пива. Сворачивает с одной из них крышку, другую протягивает мне.

– Не, я воздержусь. Пожалуй, на сегодня хватит.

– Ладно. Так что за пьянство? На тебя непохоже.

– Да Тейка… из дома хотела уйти.

– Ушла?

– Я ушел, как видишь.

– На почве чего скандал?

– А я знаю? Ну, может, и знаю, но не уверен.

– Это как?

– Она мне сегодня заявила, что чувствует себя собакой. Бегает за мной. А я не замечал, точнее, не просил… Уродство какое-то.

– Я всегда говорил, что вы как-то слишком полярны. Ей нужна всякая романтика, а тебе… а тебе вообще хрен поймешь, что нужно.

– Я и сам не знаю, что мне нужно… Слушай, можно я у тебя пару дней перекантуюсь? Не хочу в гостиницу.

– Да без проблем. Кухня и раскладушка в твоем полном распоряжении.

– Как в старые добрые, спасибо.

Белов сваливает спать, а я, я выключаю свет и ложусь на диван. Складываю руки на груди и долго смотрю в то и дело уплывающий потолок. Чертовы вертолеты. В какой-то момент пустых мыслей вытаскиваю телефон и набираю. Тейку.

Долгие гудки сменяются ее тихим «да».

– Спишь?

– Ты время видел?

– Прости. Почему-то думал, что не разбужу…

– Леш, – с паузой, – ты там пьешь, что ли?

– Нет. Тей, что происходит? Я не понимаю.

– Сейчас не самое удачное время.

– Ты не одна?

– Что? – голос искрится возмущением. – Не говори ерунды.

– Скажи, что мне нужно сделать, и я сделаю.

– Пересмотри свое отношение к нам. Спокойной ночи. И больше не пей.

Гудки. Затяжные, громкие. Разжимаю пальцы, и телефон с грохотом падает на пол. Плевать. Веки закрываются сами, по инерции.

В состоянии повального пьянства и тишины я существую всю следующую неделю. Хотя повальное пьянство – это слишком громко сказано. Скорее, тусовки, клубы. Парни из команды в этом плане прошаренные, поэтому затусить где-то до утра труда не составляет. Вот уже семь дней обитаю в реалиях постоянного веселья. Двадцать четыре часа в сутки, мать его.

Забитый людьми бар, басы.

 Я трезв как стекло, приперся сюда скорее по инерции. Долго смотрю в одну точку, точнее, на одного-единственного видимого мне сейчас человека. Тея находится от меня на расстоянии нескольких метров. Стоит на лестнице, улыбается какому-то уроду. На ней короткое платье телесного цвета, оно обволакивает каждый миллиметр ее тела, словно вторая кожа. Что она здесь забыла? Наш последний разговор состоялся, кажется, три дня назад. Но не привел ни к чему, мы так никуда и не продвинулись.  Кто в этом виноват, вопрос спорный и, скорее всего, не требующий ответа. Просто в последние дни все так кардинально поменялось. Два года игры в идеальность, а как итог разбитые мечты и куча недоговоренностей. Огромное болото, а рядом пропасть. Вот в нее мы и летим. Уже давно.

Не замечаю, как встаю и оказываюсь рядом с ней. Не видел ее неделю – и уже поехал. Улетая на сборы, игры, я не испытываю таких эмоций, потому что это другое. А сейчас я тут, в городе, и меня крутит оттого, что ее нет рядом. Меня клинит на ее задорном смехе.

Кладу ладонь на плечо того, кому она так мило улыбается, и со всей силы тяну назад, отталкиваю в сторону. Если сейчас завяжется драка, я буду только рад. Уже давно хочется выпустить пар.

Потасовка оказывается короткой, охрана вмешивается оперативно, вышвыривает из бара этого урода. Меня просто просят больше не затевать скандалов. Еще бы, за эти дни я слил здесь столько бабла, что выгнать меня совершенно не в интересах данного заведения.

– Что ты делаешь? – Теона идет ко мне. Злится.

Я агрессирую в ответ. Мы постоянно друг друга отзеркаливаем.

– Какого… ты таскаешься по клубам? Платье еще короче не нашла?

– Длина моего платья сегодня тебя не касается. А ты? Что здесь забыл ты?

– Я зашел на пару минут.

– Ну вот и я… на пару минут.

Прикасаюсь к ее руке, сжимаю ладонь в кулак. Крепко. Тяну на себя. Тея делает несколько коротких шагов, замирая на расстоянии нескольких сантиметров.

– Моя красивая девочка, – понижаю голос, но наступаю. Она отчетливо слышит, что я говорю, вжимается в стену. – Мне без тебя хреново. Очень.

– И поэтому за неделю ты позвонил мне всего лишь раз?

– Ты хотела побыть одна.

Тея изворачивается. Хочет уйти. В последнее время она слишком часто хочет сбежать. Иду следом. Она ускоряет шаг, но в итоге оказывается зажата в углу. Где-то в глубине клуба. Там темно, коридор освещен красным, обстановка как в борделе.

– Что ты делаешь? – ее грудь вздымается, и она вроде как отбивается.

Отступаю. Даю ей чуть больше пространства. Иллюзорной свободы.

– Хочу тебя.

– Только это?

Ее вопрос – настоящий триггер. Я срываюсь, ударяю кулаком в стену, рядом с ее головой. Бешусь. От этих долбаных загадок скрипит на зубах.

Молчу. Прожигаю ее взглядом и молчу. Тея сама обнимает меня. Первая. Тянется к губам с поцелуем. Приподнимается на носочки и закидывает ногу мне за пояс. Подхватываю ее под коленом, приподымаю, чтобы она скрестила лодыжки за моей спиной.

Внутри пожар. И я не хочу его тушить. Вжимаю ее в стену все сильнее, поднимая подол платья выше. Сминая грудь. На ней нет белья, это злит и возбуждает одновременно. Вулкан ревности рвется наружу, потому что она не может прийти сюда вот так. Не может, но делает.

Обхватываю тонкое горло ладонью ровно в тот момент, когда ее длинные пальцы тянутся к ширинке. Расстегивают змейку, оттягивая резинку боксеров. Она делает все сама. Насаживается на выпирающий член с громким вздохом.

Теона

Перед глазами пелена. Меня знобит, но в то же время подбрасывает слишком высоко от ощущений и испытываемых эмоций. Каждое прикосновение, поцелуй, толчок – все это вкупе практически вынуждает жалеть о принятых решениях, сказанных словах.

Близость распаляет, и я из последних сил цепляюсь за его плечи. Обнимаю, целую, а когда все заканчивается, одергиваю подол платья, стоя напротив Леши. Поправляю волосы, стираю размазавшуюся по подбородку помаду и, выудив из сумочки влажную салфетку, провожу ей по мужскому лицу, избавляясь от розовых отпечатков собственных губ.

Он смотрит так цепко, что сердце в груди замирает.

В такси душно. Мы сидим слишком близко, я чувствую, как его пальцы вырисовывают незамысловатые узоры на моем плече, и прикрываю глаза. Прижимаюсь к нему теснее. Я тоже скучала, бешено, неимоверно сильно. Но мне нужно разорвать эту зависимость, принять спонтанное, не вписывающееся в наши отношения решение. Необходимо словно воздух.

Дома Леша пропускает меня в квартиру первой. Ходит по пятам, но молчит. Я тоже не особо разговорчива. Но такими темпами мы слишком быстро попадаем в точку невозврата. Терпение на нуле.

Кирсанов тянет меня в спальню, усаживает на кровать, опускается рядом. А я даже сказать ничего не могу. Плачу, нет, рыдаю. Плечи содрогаются, и он сжимает их ладонями. Подбадривает.

– Я просто хочу начать все заново, понимаешь? Не могу отделаться от мысли, что изначально эти отношения были нужны лишь мне.

– Прости меня.

Он говорит это искренне, а я… я уже приняла решение.

– Леш, – поджимаю губы, кусаю их, а после все же продолжаю: – Я завтра улетаю.

– Куда?

– В Париж. Обучение у талантливого визажиста.

– Надолго?

– Два месяца, может, чуть больше.

Это не самый удачный момент. У него начинается сезон, он не сможет прилететь, а если и выкроит время, то встреча получится чистой спешкой.

– Все уже решено, билеты куплены, и отговари…

– Я не собирался тебя отговаривать. Делай, если решила.

Леша заводит руки за голову и чего-то выжидает. Мы сидим в тишине, как самые настоящие дураки, наверное, каждому из нас есть что высказать, но мы молчим.

– Могу проводить тебя, завтра.

– Давай.

Соглашаюсь так быстро. Хотя еще вчера была уверена, что уеду тихо. Сама.

Остаток ночи мы проводим лежа поперек кровати, без одеяла. Просто лежим рядом. Леша обнимает меня сзади, прижавшись грудью к спине. Больше мы не говорим, и я чувствую, как начинаю засыпать.

Когда открываю глаза, то за окном вовсю светит солнце. Самолет сегодня в восемь вечера, так что у меня еще есть время рассказать о своем решении родителям.

Поднимаюсь на ноги и бреду в ванную. Леши уже нет в спальне, но в глубине квартиры слышится шум. Значит, он все-таки дома. Ополаскиваю лицо ледяной водой, а когда иду на кухню, нос к носу сталкиваюсь с мужчиной. Ему за сорок, он высокий, темноволосый, с густой щетиной. Кажется, я где-то его видела, но память меня подводит, и я никак не могу вспомнить, кто он.

– Тей, свари кофе.

Леша появляется неожиданно, я перевожу на него взгляд и киваю.

Замечаю лишь то, что Кирсанов взвинчен, почти на грани. Голос режущий, словно лезвие.

Когда входная дверь остервенело хлопает, вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Что-то случилось? – спрашиваю сразу, как только Леша возвращается на кухню. – Кто это был?

– Не узнала? Мамин хахаль.

– Не узнала, – облизываю чайную ложку, испачканную в молоке. – Зачем он приходил?

– Неважно. Я не смогу проводить тебя на рейс.

– Ладно. Я вызову такси, – бормочу себе под нос.

– Хорошо. Прости, но мне нужно отъехать, это срочно.