Глава 8

Тея

– Полина, он так меня обнимал. Это было… было, – размахиваю руками, а после стискиваю свои плечи.

– Ну вот, мы потеряли еще одну. Твой Амур был самым метким, успел попасть не только в сердце, но и в мозг.

– Да ну тебя. Я просто… я действительно не понимаю, почему так происходит… смотрю на него и забываю обо всем. Неважно, что он говорит, делает, я знаю, какой он настоящий, знаю. Все эти колкости – лишь маска.

– Ты говоришь, как любая влюбленная баба.

– А ты, как истинная подруга, поддерживаешь меня по полной.

– Да нет же, не дуйся. Просто я за тебя переживаю. Ты слишком на нем помешана.

– Я влюблена. Разве это плохо?

– Плохо, если потом ты будешь убиваться и заливаться слезами, а судя по этому типу, так оно и будет!

– Полин, не начинай, я тебя прошу.

– Ладно, я дам ему шанс. Значит, завтра у вас свидание?

– Ну, что-то вроде того.

Полька налила себе мартини и завалилась на диван. Мы сидели в полумраке комнаты и смотрели включенный на проекторе фильм о зомби.

– Если они и сейчас его не съедят…

– Не съедят, это же главный герой, – закидываю в рот чипсину.

– Стремный какой-то.

– Может быть.

Смотрю на экран, но не вижу там абсолютно ничего. Моя голова занята мыслями о сегодняшнем вечере. Я пока до конца не осознаю, что произошло, но это случилось. Может быть, не пожелай я упиться своим самолюбием, все свершилось бы гораздо раньше… но, возможно, тогда просто было не время.

– Просыпайся! – Полькин голос смешивается с ярким солнечным светом.

– Уже утро?

– Уже обед. Поднимай пятую точку, пошли куда-нибудь позавтракаем.

– Ты меня вообще видишь?

Подтягиваюсь на локти и вытаскиваю телефон из-под подушки. Включаю фронтальную камеру любуюсь на свое заспанное лицо – мне нужны патчи, маска и горячий кофе, прежде чем я хоть куда-нибудь отсюда выйду.

Поли бурчит себе под нос и кидается в меня пакетом с тряпичной маской внутри. Шумно втягиваю воздух, надрывая пачку.

Конечно, на обед мы выбираемся к ужину, и все это время я не свожу глаз со своего телефона, гипнотизирую, гипнотизирую, но ничего не происходит. Леша мне не звонит. Он соврал? Или это был очередной развод, чтобы поставить меня в неловкое положение?

Ковыряюсь вилкой в тарелке с боул, протыкая кусок сашими из лосося и закидывая его в рот.

– Ну хватит уже страдать.

– А если он не позвонит?

– Значит, шли его лесом.

– Легко сказать. Кстати, что у тебя с Виталиком?

– Ничего. Мы просто иногда вместе отдыхаем.

– А мне кажется, ты и сама уже не особо видишь грань вашей дружбы или чего-то еще.

– Может быть. Не знаю, но через месяц я отчаливаю в Японию, и все это останется лишь воспоминанием.

– Мне будет тебя не хватать.

– Мне тебя тоже, но учиться я хочу сильнее, чем играть с кем-то в любовь.

– Возможно…

Остаток дня я провожу у Полины, она благородно предоставляет мне свою квартиру, а сама уезжает на какую-то тусовку. В глубине души я, может, и хочу с ней поехать, но продолжаю покорно ждать Лешиного звонка. Ближе в одиннадцати переодеваюсь в пижаму, смываю макияж и, достав из шкафа одеяло, устраиваю для себя лежбище на диване. Включаю первый попавшийся в онлайн-кинотеатре сериал, ставлю телефон на беззвучный режим, потому как, если он и позвонит, желания отвечать и куда-то ехать у меня уже нет.

Кажется, я продолжаю злиться на него и во сне. Он вновь меня обманул, заставил поверить. И да, он был абсолютно прав в своей уверенности, что может делать со мной все, что захочет.

Аспид

В десятый раз скинув вызов, убираю телефон в карман, нервно постукивая пальцами по подоконнику.  Бешеный день и такая же ночь. Я хотел с ней встретиться сегодня, действительно хотел и планировал, но в связи со всем, что творится дома, в какой-то момент это стало просто физически нереально.

Морально я еще не отошел от ночного визита в больницу. Мама была на кухне одна, не хотела будить Аську, чтобы достать с полки… да бог его знает что. Кресло перевернулось прямо на нее, неудачное падение и сломанное предплечье. Рентген, осмотр, гипс, все это затянулось, и только к утру мы оказались дома.

Мрачная тишина и липкий, дикий страх того, что все могло бы быть гораздо хуже. Не рука, а голова, не услышавшая Аська, летальный исход… В подобных ситуациях ты начинаешь накручивать себя по инерции, все еще ощущая громкие выкрики прошлого. Подсознание делает все за тебя, сгущает краски, раззадоривает воображение. Злит.

Я злился молча. Мне не хотелось это обсуждать, после утренней тренировки пришлось отпустить сестру и самому приглядывать за мамой, которая теперь не может управлять коляской. Чтобы делать это одной рукой, нужна привычка и время.

Вечерняя пересмена, тренировка и раздражающая реальность, когда ты думаешь, что все налаживается, но на самом деле становится лишь хуже.

– Леш, все нормально? – Ася маячит за моей спиной, наливает в чашку молоко и разбавляет его теплой водой.

– Более чем.

– Мама уснула.

– Хорошо, – сжимаю мобильный, – мне нужно уехать, ненадолго.

– Ладно. Утром вернешься?

– Вернусь.

– Твоя злость не поможет.

Сестра включает психолога, и желание уйти становится лишь больше.

– Я не злюсь.

– Злишься и боишься. Я тоже за нее боюсь, очень.

Наверное, я должен сейчас что-то сказать, но мой максимум – приобнять сестру и молча исчезнуть. Выдохнуть.

Из дома еду к Белову, он, как я и предполагал, в гараже вместе с Полиной. То, что она здесь, мне на руку. Она должна позвонить Тее, потому что на мой номер Шелест трубку не берет.

– Она сегодня целый день тебя прождала, – смотрит на часы.

– У меня были свои причины, – давлю взглядом, чувствуя то, насколько ей неуютно.

– Звонить бесполезно, если она дрыхнет, то поставила беззвучку. Но, – вытягивает указательный палец, – я могу дать тебе вот это, – вытаскивает из сумки ключи.

– И?

– Боже, что вы все так туго соображаете? Ключик от башни, где заточили принцессу. От моей квартиры, Тея там. Но дом охраняемый, везде камеры, поэтому я бы не советовала тебе…

Закатываю глаза от той чуши, которую она несет, рывком забирая ключи.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Не заставляй меня жалеть об этом решении. Тейка хорошая и очень ранимая. Если для тебя это игра, то не стоит…

– Спасибо, – повторяюсь, оставляя ее реплику без ответа. У меня нет желания с ней откровенничать, несмотря на ее доверительный жест.

– Адрес Виталя тебе скинет.

Киваю и закрываю за собой дверь.

Частная территория элитной многоэтажки. На входе охрана, консьержи, коридоры до отвала набиты камерами.  Полинка, видимо, предупредила обо мне, так как меня не спрашивают, куда я и кто вообще. Поднимаюсь на шестнадцатый и, переступив порог лифта, сжимаю ключи в кулаке чуть крепче. Триста сорок вторая квартира.

Открываю дверь почти бесшумно и толкаю ее вперед. Внутри темно, слышу тихие голоса героев какого-то фильма и, сняв кроссовки, прохожу вглубь комнаты.

Тея

Открываю глаза, сама не понимаю почему. Напрягаюсь. Чувствую чужое присутствие, крепче заворачиваясь в одеяло.  Может быть, мне это снится? Считаю про себя до трех и, дрожа словно лист на ветру, выбираюсь из своего убежища, вытягиваю шею, вздрагиваю. Я вижу очертания человеческого тела позади дивана, пропуская такие громкие удары сердца.

– Кто здесь?

– Я не хотел тебя напугать.

Часто моргаю, понимая, что голос мне знаком, и…

– Леша? – привстав, упираюсь ладонями в спинку.

– Ты не берешь трубку, – он говорит это так легко, обыденно.

Я не беру трубку… А вот то, что он морозил меня почти сутки, совсем ничего не значит. Совсем. Как у него все легко: захотел, не захотел. Качаю головой.

Глаза приспосабливаются, и теперь я точно вижу, что это он. Нечетко, но даже этого достаточно. Отворачиваюсь, не хочу его видеть.

– А ты не выполняешь обещания, – взмахиваю рукой и возвращаюсь под свое одеяло, крепче стягивая его на груди. – Как ты вообще здесь оказался?

Он довольно медленно огибает диван и садится от меня на расстояние вытянутой руки, широко расставив ноги.

– Твоя подружка дала ключи.

– Поля? Я ее убью.

– Не стоит.

– Решу сама, – повышаю голос.

Меня дико раздражает его приход, лучше бы я просто проспала до утра в расстройстве, чем теперь вести с ним эту не клеящуюся беседу. Я злюсь на него, но в то же время глубоко внутри с восхищением радуюсь тому, что он сейчас здесь. Это слишком необъяснимо, контрасты в моей голове давят, заставляя в мгновение ока менять точку зрения. То я готова его убить, то схожу с ума от запредельной нежности. Вот и что сейчас выбрать?

– Я действительно хотел сегодня с тобой встретиться, но ситуация сложилась немного не так, как я ожидал.

– Ты мог бы предупредить.

– Мог бы.

– И?

– Просто мог бы. Но не предупредил.

– Ты серьезно? Вот так просто? Не «прости, Тея, я слишком замотался», а «мог бы, но не стал»?

– Последнее ты придумала сама, – он пожимает плечами и смотрит перед собой.

Кусаю губы и, нахохлившись, продолжаю свою речь, насыщенную претензиями и неким бессилием. Ведь я действительно бессильная в этом чувстве. Оно поглощает меня.

– В последнее время я чересчур много придумываю сама, – складываю руки на груди, и одеяло, которое до этого держала в кулаках, мгновенно оголяет плечи. Тонкие лямки майки бежевого цвета сливаются с кожей, становясь практически невидимыми в полумраке. – И вообще, ты обещал мне свидание!

Наблюдаю, как лениво его рот изгибается в улыбке, а глаза поблескивают каким-то безумием. Не дождавшись ответа, начинаю шебуршаться в одеяле, стараясь сесть удобнее. Кажется, разговор будет длинным. Чувствую прикосновение к лодыжке и, встрепенувшись, вскидываю взгляд. Сглатываю, а вдоль позвоночника ползет колючий холодок.

– Давай сегодня обойдемся без него?

Сама не понимаю, как оказываюсь рядом, секунда – и его руки крепко сжимают мою талию, усаживая меня к себе на колени.

– Это слишком просто, – приподымаю бровь. – Если ты думаешь, что, придя сюда, удивил меня, то ты ошибаешься. Я злюсь и не уверена, что готова прощать, – задираю подбородок, и он тут же фиксирует его своими пальцами. Тянет чуть вперед, ближе к себе, так чтобы его губы оказались на уровне моих.

– Готова, – утверждает.

Он уверен в своих словах, а я бешусь еще больше. Хочу вырваться, а лучше выгнать его отсюда. Пусть катится куда подальше. Пусть, я даже плакать не буду. Ни капли не пожалею. Пусть…

Сокрушаюсь в мыслях, а его губы уже накрывают мои, так неожиданно и чересчур жадно. Наверное, с ним все чересчур. У меня никогда подобного не было, и я абсолютно не знала, что такое возможно.

Язык довольно агрессивно исследует рот, заставляя подчиняться. Поддаваться каждому движению. Веки тяжелеют, и я закрываю глаза, растворяясь в том напоре, с которым он притянул меня к себе, продолжая распалять каждым своим действием.

Я отчетливо чувствую его возбуждение, часто и глубоко дышу, моя грудь вздымается как ненормальная, и он тоже это чувствует. Стягивает лямку майки вниз, гладит плечо и резко опускает руку ниже. Скользит по уже оголенной коже моего живота, обхватывая пальцами выпуклый и напряженный от его прикосновений сосок через тонкую такань майки.

Нет, просто ору в своем подсознании. Сегодня не должно произойти ничего подобного. Не сегодня. Распахиваю глаза, вмиг встречаясь с его обезумевшим, похотливым взглядом, и, упираясь руками в мужские плечи, стараюсь отстраниться. Выдохнуть, прийти в себя.

– Даже не надейся, – отрицательно верчу своей бестолковой головой, – если ты пришел сюда за этим, то дверь там.

Я растеряна, наверное, где-то даже напугана. Я не хочу так, не могу. И дело не в том, что у меня не было секса. Нет же, дело в отношении, в чувстве. На секунду я погружаюсь в полную уверенность того, что ему плевать. Он поставил перед собой конкретную цель, и эта цель – залезть мне под юбку…но я же сама убеждала и его, и себя в том, что это не так. Что у него есть чувства ко мне. Но эта обоюдность, сейчас, она словно испарилась. Остались лишь его голые инстинкты, и только.

Сползаю на диван, часто моргаю и не хочу ничего слышать. Пусть он уйдет. Может быть, Поли была права и мне не стоит во все это лезть. Зачем?

– Я пришел к тебе, Тея, а зачем, решать только тебе.

Его тихий голос обволакивает слух, ладони крепким хватом тянут на себя, вынуждая меня упереться спиной в его грудь. Он аккуратно оттягивает мою майку вниз, возвращая ее в привычное положение, а потом фиксирует ладонь на моем локте.

– Я не хочу с тобой спать. Не сегодня, – заявляю слишком громко, у самой уши режет.

– Ладно.

В его «ладно» я слышу смех. Он наверняка с меня ржет. Конечно…

– Я хотела свидание, цветочки, а не это вот все, – вздыхаю и чувствую, как расслабляюсь. Отпускаю свое напряжение, потому что говорю то, что давно вертится на языке и в голове. Я хочу романтики, хочу, чтобы было красиво. Может быть, я пересмотрела глупых сериалов, перечитала книг, но разве это плохо – хотеть не только животной страсти?

Аспид

Улыбаюсь. Просто. Глупо.

Растягиваю губы и киваю. Внимательно слушаю ее голос, вникаю в суть, продолжая раболепно поддакивать. Мне не нужна романтика, и меня слишком бесят все эти нежности, но, слыша ее дыхание, прикасаясь к матовой коже, я готов сделать абсолютно все, что она захочет.

У меня сносит крышу, а возбуждение на сегодня достигло своего предела. Если она еще пару раз поерзает рядом, я кончу.

Обнимаю крепче, упираясь подбородком в ее макушку, и закрываю глаза, мне нужна короткая передышка, я должен успокоиться. Но вместо этого настойчиво зарываюсь пальцами в ее волосы, глажу шею, слыша ее тихий стон. Мне мало этого, ее мало. Она так близко, но одновременно с этим слишком далеко.

Не понимаю, что в ней такого или что не так со мной? Не понимаю и, наверное, уже не хочу понимать. Жарко, капли пота, скопившиеся между лопаток, тонкой струйкой стекают по позвоночнику, а лоб покрывается испариной. Я слишком возбужден, Тейка такая горячая, плюс вокруг нас целые километры ее бесконечного одеяла.

Отстранившись, снимаю регби, и она с шумом падает на пол, ударяясь металлическими кнопками о паркет.

– Цветочки, – говорю тихо, но Тейка слышит.

Она довольно быстро изворачивается, оказываясь ко мне лицом. Смотрит с прищуром, демонстративно закатив глаза.

– Это слишком сложно понять, когда на уме одни потрахушки, да?

Тея хочет задеть, пытается выдать что-то грандиозно обвинительное в мой адрес, но вызывает лишь смех, еле скрываемый за сдержанной улыбкой.

– Заметь, это ты на протяжении двадцати минут верещишь про секс.

– Я…

– Ты.

– Хорошо.

Она отодвигается, упирается коленями в диван, слегка возвысившись. Ее пальцы тянутся к моим плечам, ниже, вырисовывая узоры поверх татуировок.

– У тебя слишком короткие шорты и очень обтягивающая майка, – говорю, но она быстро накрывает мой рот ладонью.

– Помолчи, пожалуйста.

Перекидывает ногу через мои колени и на пару секунд застывает в таком положении. Не трогает, лишь нервно выкручивает свои пальцы.

Вскидываю бровь и смотрю на нее снизу вверх. Провожу ладонью по бедру, но она бьет меня по руке, немного неожиданно, но оттого все происходящее еще более интересно.

Тейка кусает губы в нерешительности и, подхватив свою майку по краям, садится. Подтягивает ткань наверх, высвобождая упругую грудь с розовыми стоячими сосками.

Руки сами тянутся к ней, но она отстраняется. Цокает языком и так показательно щелкает пальцами перед моим лицом.

– Ну и кто из нас озабоченный? Трогать нельзя, только смотреть.

Пока она с деловым видом загоняет мне эту хрень, планка в моей голове летит под плинтус. Дергаю ее запястья, резко впечатывая в себя и обхватив щеки пальцами, роняю на мягкий диван, накрывая ее тело своим.

– И смотреть и трогать, Тея, – веду ладонью по ее лодыжке, согнутому колену, бедру, подхватывая резинку ее трусиков пальцем, – прости, малая, но я не играю по чужим правилам, только по своим. Ты провоцируешь, я отвечаю, – просовываю руку под ее спину.

– Ты животное, – смеется, впиваясь ногтями мне в предплечья.

– Может быть.

Прикусываю кожу на ее шее, выше, обхватывая мочку уха губами. Раскрытая ладонь сминает грудь, и Тея вздрагивает. Громко выдыхает воздух, замирает. Не могу сообразить, что не так, пока не могу. Оттягиваю в сторону полоску гладких белоснежных трусиков, собирая влагу. Она возбуждена не меньше, чем я.

– Не надо, Леша, стой, – обхватывает мое запястье. – Я же сказала.

– Ты себе противоречишь, – убираю руку.

– Не твое дело. Все. Поиграли – и хватит. Уходи.

– Объясни, что за хрень, – отстраняюсь, и она очень быстро протаскивает между нами кусок одеяла, накрывая им грудь.

Тея

– Я же изначально сказала.

– А потом начала провоцировать.

– Я не…

Он смотрит вопросительно и, наверное, даже раздраженно. Теряюсь в ответах. Что мне ему сказать? Правду о том, что секса у меня не было и мозгов, видимо, тоже нет? Иначе я бы не выкинула этот финт с майкой.

На столе тихо жужжит телефон, и у меня появляется огромный предлог ответить на звонок, а не придумывать оправдания для Леши. Тянусь к смартфону и, продолжая тяжело дышать, смотря ему прямо в глаза, взбешенные и полностью не понимающие происходящего, подношу к уху.

По мере того что я слышу, мои губы приоткрываются, а зародившаяся внутри паника начинает нарастать с неимоверной силой.

– Полина, я поняла. Где это?

Аспид прищуривается, теперь уже пытается вслушаться в наш с Полькой диалог.

– Хорошо. Не плачь, все будет хорошо. Да, сейчас же.

Рука с телефоном обессиленно падает на диван, и мне уже абсолютно плевать, что я сижу перед ним практически голая. Одеяло упало на пол, а майку я так и не надела.

– Чего там?

– Авария, – передергиваю плечами, смотря в одну точку, – они попали в аварию.

– Кто?

– Виталик и Полина.

– Где? Тея, ты меня слышишь?

Слышу, но не так четко, как мне бы этого хотелось.

– В больнице. Скорая приехала вовремя. Вот адрес, – протягиваю ему свой телефон, Поли скинула геолокацию, – у Полинки несколько переломов, а Виталик все еще без сознания.

– Сука.

Он поднимается с дивана быстро, как ураган, натягивает на плечи куртку, вытаскивает пачку сигарет, смотрит на меня и убирает обратно.

– Я поеду с тобой, – выхожу из своего транса, надевая майку, а после спортивный костюм. – Пожалуйста.

Он кивает и без слов идет к двери, кидая ключи на столик в прихожей. Семеню следом, быстренько запираю дверь и, вцепившись в его руку, забегаю в лифт, задевая ногой закрывающуюся створку.

Этажи проплывают слишком медленно. Прижимаюсь виском к Лешиному плечу, смотря на свои влажные глаза в зеркало. Хлюпаю носом, и он крепче стискивает мою ладонь, гладит тыльную сторону большим пальцем. Успокаивает.

Не могу держать себя в руках в подобных ситуациях, любая боль навеивает воспоминания собственной, и я слишком остро чувствую эти страдания. Тьму. Шепчу про себя, что с Виталиком все будет хорошо, а ведь я его даже не знаю, но испуг Полины говорит о многом.

– Я вызову такси, – тянусь к телефону.

– Не надо.

Он пропускает вперед, и на улице я нос к носу встречаюсь с Лешиным байком. Смотрю на него как на что-то сверхъестественное.

– Я не поеду, – мотаю головой.

– Тогда дождись такси.

– А ты?

– Я не могу ждать.

– Это не опасно?

– Все опасно, – протягивает мне шлем.

– Ладно, – киваю, надеваю эту штуковину себе на голову. – А ты?

– Садись уже.

Нерешительно перекидываю ногу через седло байка и не жалея сил вцепляюсь в Лешу. Всю дорогу я зажмуриваю глаза. Не люблю мотоциклы, не люблю. Один плюс – мы оказываемся в больнице очень и очень быстро.

Полька вылетает нам навстречу. У нее куча ссадин, перебинтована рука, нога, где-то приклеены огромные пластыри, но в целом она в порядке. Если бы не истерика. Ее трясет, она заикается, пытается что-то говорить, но вместо слов изо рта вылетают лишь несвязные звуки. В какой-то момент перестает себя контролировать, и Леша оттаскивает ее чуть в сторону, за эти секунды она успевает расцарапать ему щеку своими ногтями до крови.

– Не надо, – маячу сзади, – отпусти ее. Сглатываю и подхожу ближе. Полька просто не в себе, и я должна ей помочь. – Успокойся, – прижимаю ее к груди, – слышишь? Ты ничего не изменишь слезами, не поможешь.

Перевожу взгляд на Лешу, стискивая зубы.

– Позови врача, – одними губами.

– Посиди с ней здесь, – он уходит сразу, как только я довожу Полю до диванчика, или же мягкой лавочки, в принципе, сейчас не имеет значения.

– Что с ним?

– Он не приходит в себя. Не приходит. Это я виновата, я, – она рыдает еще громче, растирая слезы по лицу, – все из-за меня, – сжимает ворот моей кофты и трясет как куклу.

– Успокойся. Слышишь, успокойся, – обнимаю и раскачиваюсь с ней из стороны в сторону, словно так нам обеим станет легче. Моя истерика тоже близко, не люблю больницы, ненавижу просто.

– Если бы мне не приспичило покататься, ничего бы не было. Тея, я такая, такая…

– Идиотка, – голос Леши очень близко. Он режет слух своей грубостью, заставляя нахохлиться, защищаться.

Полина начинает выть еще громче, а я совершенно не знаю, что мне делать. Наверное, он прав, но она моя подруга и у нее колоссальный стресс. Хоть разорвись.

– Домой ее отправь, – Леша поддевает меня под локоть, отлепляя от Поли, и тащит чуть подальше, – он в реанимации. Но там все плохо.

Не могу дышать. Даже вздохнуть не удается. Это же… это просто ужасно. Оглядываюсь на Полину и чувствую, что начинаю злиться. Не виню ее, но примешиваю к этой трагедии.

– Доктор сказал, что нужны какие-то лекарства, капельницы.

– Какие лекарства? – вытираю слезы. – Я могу купить на первое время.

– Лекарства я и сам могу, – переводит взгляд на Поли, – мозг вроде не поврежден, но, когда он очнется, все станет более ясным. Может понадобиться лечение и…

– Я понимаю, это дорого. Голова же…

– У него таких денег точно нет. Она должна рассказать все своим родителям. Заранее.

– Полина?

– Виновники аварии не они, но удар должен был прийти на пассажира, Белов в последние секунды вывернул руль. Подставил себя.

Смотрю на него не моргая. Только всхлипываю и раз за разом сглатываю собственные слезы. Он сделал это ради нее, знал о последствиях и…

– Я позвоню Игорю, это ее отец.

Леша кивает, а я, я просто не представляю, что со мной сделает мой папа, когда все это дойдет и до него.

Вдалеке слышу истеричный вой Полины и, накрывая лицо ладонями, отхожу к окну. Смотрю вниз и вижу припарковавшееся «БМВ» Мураса. Врачи тем временем делают ей укол, вырубают и укладывают под капельницу.

Игорь широким шагом проходит длинный коридор и останавливается за моей спиной. Я вижу его отражение в стекле оконной рамы.

– Привет, – поджимаю губы и поворачиваюсь к нему.

– Где она?

– Ей вкололи успокоительное.

– Врач?

– Вон, – киваю направо, и Игорь идет туда, там он встречает не только доктора, но и Лешу, они очень долго о чем-то говорят. Сначала втроем, но в какой-то момент белый халат я больше не вижу.

Напоследок Игорь пожимает Лешкину руку, направляясь в палату Полины.

Я же чувствую легкое головокружение. Опираюсь на подоконник, ужасаясь случившемуся. Всего несколько минут, и твоя жизнь может превратиться в сплошную агонию, настоящий ад. Обнимаю Лешу, который стоит передо мной, и закрываю глаза.

– Езжай домой, Тей.

– Нет, я останусь с тобой. Только кофе выпью, голова раскалывается.

Спускаюсь по ступенькам вместе с Лешей, думаю, а остановившись у кофе-автомата, не могу не сказать:

– Он знал о том, что может погибнуть, – шепотом, – я думала, что таких людей уже не бывает.

– Бывают, – Кирсанов вручает мне стаканчик с горячим кофе и тянет за руку наверх.

У него режущие глаз движения, точечно выверенные, словно он неживой. Но самое интересное, что даже его интонации не изменились. Он говорит агрессивно, в своей этой слегка надменной манере, но я не чувствую там сожаления, печали. Внешне складывается впечатление, что ему все равно. Но это не так. Чувствую. Просто… Что должно было случиться в его жизни, чтобы так реагировать на самую настоящую трагедию?