Глава 9

Тея

Мы находимся здесь еще около часа, и мои веки начинают слипаться. Красные от слез глаза режет свет тусклых ламп, и я определенно напоминаю себе зомби. Сижу тут, легонько покачиваясь из стороны в сторону, и пытаюсь не заснуть. Спать нельзя, только не сейчас.

– Поехали.

Лешины руки помогают мне подняться, уводят подальше из этого места, и чем быстрее увеличивается расстояние от больницы, тем лучше я себя чувствую.

– Куда тебя отвезти?

– Я вызову такси. Домой поеду.

– Садись, – его ладонь касается сиденья байка в легком хлопке.

Киваю, абсолютно не желая спорить. Я устала морально и очень хочу упасть на подушку. Закончить день и войти в новый, но, чтобы это произошло, мне необходим крепкий и желательно продолжительный сон. Всю дорогу домой я боюсь клюнуть носом и разжать замок из пальцев. Если я так сделаю, то сразу же свалюсь с мотоцикла. Понимание этого не дает до конца расслабиться и превратиться в желейную массу.

Леша останавливает байк у ворот, охрана видит мое заспанное лицо и моментально впускает нас внутрь. Спрыгиваю на землю, оставаясь стоять рядом. Мы почти у самого крыльца. В отсутствие родителей охрана не строит из себя строгих церберов. Когда мамы с папой нет, хозяйка в доме я и все они слушаются меня. Ну, или звонят отцу – согласовывают.

– У тебя кровь запеклась, – осторожно веду пальцами по мужской щеке, – нужно обработать.

В больнице он лишь отмахнулся от врачей, было слегка не до этого, а теперь я должна хоть что-то для него сделать. К тому же я совершенно не хочу оставаться одна. Вся эта ситуация с аварией как-то слишком сильно отразилась на моем подсознании. Внутри настолько гадко и мрачно, что хочется лезть на стены, выть в подушку и ни о чем больше не думать.

Там, в больнице, я смотрела на Полину и думала о том, что ни за что на свете не хочу пережить подобное. Никто не хочет. Но судьба коварна и с непреодолимой легкостью может подкинуть столь ужасную «шутку».

– Пойдем, – вытягиваю раскрытую ладонь. Если он сейчас откажется, я пойму, но лучше, если согласится.

У меня дрожат губы, и я так хочу спрятаться, укрыться за его широкой спиной до наступления утра.

– Пошли.

Леша идет следом, держит меня за руку, но стоит нам войти, как навстречу вылетает Катя. Она перепугана, но глаза сонные. Только вскочила, услышала, видимо. Катя – женщина боевая, спит чутко и всегда с открытым окном. Даже зимой щелку оставляет, несмотря на то, что в доме есть кондиционеры, увлажнители и отличная система вентиляции.

– Тея, ты отку… доброй ночи, – с интересом смотрит на Лешу, а после довольно строго на меня. Алексей лишь сдержанно ей кивает.

– Где у нас аптечка? – спрашиваю и демонстративно игнорирую Катюшины пытливые взгляды.

– Сейчас принесу.

– Забавная, – слышу комментарий за спиной.

– Катя хорошая, но слишком заботливая. Сли-и-ишком. Пойдем наверх.

Леша не сопротивляется, и, если честно, сейчас это только мне на руку.

Аспид

Я мог бы уехать, подниматься к ней было необязательно от слова совсем. Но я этого не сделал и не сделаю,  и суть не в моей исцарапанной роже, Тея позвала из-за собственного дискомфорта. Все, что случилось, шарахнуло по ней так, как я совершенно не ожидал. Тейка из тех людей, кто пропитывается чужим горем, как губка. Проецирует случившееся на себя и погружается в эти страдания.

Но, кажется, она этого даже не понимает. Того, почему ей настолько хреново. Моя добрая, заботливая и такая ранимая девочка. Оказавшись в комнате, Тея ускоряет свои движения, начинает носиться по периметру, перекладывает какие-то вещи, что-то быстро говорит мне, иногда я даже не улавливаю сути. У нее шок, и сейчас наступил его пик.

Катя, входя в комнату с аптечкой в руках, придирчиво осматривает меня с ног до головы, чуть дольше задерживает взгляд на татуировках, виднеющихся из-под закатанных рукавов куртки и выреза майки. Протягивает пластиковый ящик.

– Спасибо, тут есть какое-нибудь успокоительное? – киваю на Тейку.

– Что с ней? – голос женщины встревожен и наполнен искренним беспокойством.

– Полина попала в аварию, мы только из больницы. Стресс.

– А с Теей что? Она не была на месте аварии?

– Не была.

– Пойдем, я дам тебе капли.

Вся подозрительность тает, она больше не бросает на меня укоризненных взглядов, а, наоборот, мнит почти героем, который помогает Тейке.

Вернувшись наверх, застаю Теону в ванной, она стоит перед зеркалом, завороженно разглядывая свое отражение. Услышав мои шаги, вздрагивает, оборачивается.

– Пойдем, – приобняв, сажаю на кровать и протягиваю стакан, – выпей.

– Что это?

– Успокоительное. Тебя трясет.

– Кажется, я слишком переволновалась, – ее голова ложится на мое плечо, – все это так ужасно.

– Давай спать, – забираю из ее рук стакан и ставлю на тумбочку рядом.

– Побудь со мной немного.

– Ложись, – аккуратно склоняю ее к кровати, чтобы она наконец-то приняла горизонтальное положение, – я выключу свет.

Падаю рядом с ней, накрывая Тейку одеялом, сам лежу поверх. Ее все еще слегка трусит, но дыхание очень быстро становится спокойным, размеренным. Она засыпает.

Поначалу я хочу уйти, но меня как-то незаметно сваливается в сон.

Открываю глаза уже утром, когда в комнату через неплотно задернутые шторы попадают лучи солнца. Теи рядом нет, растираю лицо ладонями, слыша шум воды за дверью в ванную комнату.

Перекатываюсь на живот, вытаскивая из кармана джинсов телефон. Девять. Мне повезло, что сегодняшняя тренировка перенесена на двенадцать и я на нее успеваю. Набираю Аську, интересуясь, как дома, сестра предоставляет почти детальный отчет и заверяет, что все хорошо.

– Можешь не торопиться, я сегодня целый день буду с мамой.

– Ладно. Я заеду через час.

– Хорошо.

Настя сбрасывает ровно в тот момент, когда Тея выходит из ванной с замотанным на голове полотенцем.

– Ты не ушел, – улыбается и присаживается на край кровати.

– Как ты? – сажусь и подтягиваюсь ближе к ней. На автомате трогаю ее щеку, обвожу пальцами губы, чувствуя, как она льнет к моей руке, смотря прямо в глаза.

– Нормально. Завтракать будешь?

– Время, – дергаю запястье с часами, – поджимает.

– Пятнадцать минут.

Она говорит тихо, с затаенной в голосе надеждой, и я, конечно, соглашаюсь. Не могу не согласиться.

– Тогда пошли на кухню, Катя там уже накрыла. Ты ей понравился.

– Я всем нравлюсь, – пожимаю плечами, переплетая наши пальцы.

– Самомнение у тебя, конечно.

Теона выходит из комнаты первой, а перед этим стягивает с головы кандибобер из полотенца, оставаясь в джинсовых шортах и заправленной в них белой майке. Иду следом. Фиксируя глаза то на одном, то на другом предмете интерьера. Просторно, я и чувствую, что меня накрывает эмоциями, они детально прописывают мое прошлое в черепной коробке, заставляя вернуться в ночь пожара.

– …смешно вышло.

Тея оборачивается, а я понимаю, что абсолютно ее не слушал. Фиксирую пальцы на ее тонком запястье, тяну на себя, нахожу ее губы. Целую с напором, чувствуя ее первоначальную  растерянность, но она очень быстро подстраивается. Опоясывает руками талию и прижимается все теснее.

Сбоку что-то хлопает, Тея вздрагивает, отстраняется, и я нехотя делаю то же самое. Поворачиваю голову…

Вот только этого мне сейчас и не хватало, ее родители вернулись, и, судя по лицам, у них есть вопросы.

Тея

Отступаю и натягиваю на лицо глупую улыбку, замечая любопытный взгляд мамы и уже менее любопытный, но более суровый взгляд отца. Не то чтобы папа сейчас устроил скандал, но вот Юлика, к примеру, он не переваривал, не мешал нашим отношениям, но и на контакт с ним идти не желал, максимум здоровался. Мама, конечно, всегда сглаживала эту непростую ситуацию, но и рьяно защищать нашу пару не пыталась, говорила разбираться самим. Что мы с Юлием и делали. К тому же он постоянно был в разъездах, мы виделись пару раз в месяц, и, наверное, эти наши редкие встречи всех более чем устраивали.

А сейчас, что мне говорить сейчас? Я месяц с небольшим как рассталась с парнем, а теперь уже стою посреди гостиной с другим, с тем, с кем нас папа вытаскивал из полиции.

– С приездом, – выдыхаю и замечаю Ника, он влетает в дом и резко останавливается, прищуривается и предвкушающе улыбается, знает, гаденыш, что назревает разговор, в ходе которого по голове меня явно не погладят. – Это Леша, – сцепляю пальцы в замок, – мой молодой человек, – мельком бросаю взгляд на Кирсанова, который ни капли не поменялся в лице, они с папой смотрят друг на друга, один внутренне агрессирует, другой отвечает с достоинством, ни один мускул не дрогнул. – Это мои родители, Богдан Николаевич и Герда Брониславовна. Никита – мой брат.

– Добрый день, – Леша переводит взгляд на маму, и я вижу, что внутренне она улыбается.

Точно улыбается, и мне как-то сразу становится легче.

– Катя нам завтрак приготовила, – добавляю, как бы склоняя всех в сторону кухни.

– Я тебя помню, – папин голос заставляет вздрогнуть.

– Я вас тоже.

 Леша пожимает плечами, а я хочу провалиться сквозь землю. Пусть он молчит, пусть лучше молчит. Но, вопреки всем моим страхам, отец вырисовывает на своем лице что-то похожее на улыбку и треплет волосы на голове брата.

– Игнат, подними чемоданы, – отдает распоряжение водителю. – Значит, завтрак? – смотрит уже на меня.

– Да, – пищу, каждым звуком выпрашиваю мамину поддержку.

– Ладно, – папа кивает и протягивает Леше ладонь для рукопожатия.

Выдыхаю, чувствуя, как пунцовая краска медленно сходит с моего лица. Родители очень тихо что-то говорят друг другу и идут на кухню. Смотрю им вслед пару секунд и поворачиваюсь к Леше.

– Я не знала, что они сегодня вернутся.

– Я уже понял. Ты еще приглашаешь меня на завтрак или лучше свалить?

– Пойдем, – часто киваю, и он сжимает мою руку.

Шикаю на Ника, выглядывающего из-за угла, и тот перебежками отправляется на кухню.

– Молодой человек, значит…

Вижу его ехидную улыбку и толкаю локтем в бок. Честно говоря, произнося это вслух, я очень боялась, что Аспид вывезет что-то вроде: «Она себе это придумала».

– Я ошиблась?

– Нет, формулировка правильная, – кивает, подталкивая меня вперед.

Я испытываю мандраж, а еще очень хочу, чтобы Леша понравился родителям. В отношениях с Юликом мне было все равно, а сейчас не знаю, как это объяснить, но мне очень хочется, чтобы они увидели, какой он хороший. Приняли его, для меня это важно.

В первые пару минут за столом слишком тихо. Но мама очень быстро выруливает ситуацию, начиная взахлеб рассказывать о путешествии. Когда она говорит, в ее глазах горит огонь, она посетила практически большую часть мира, а всегда говорит так, словно это ее первый перелет.

В какой-то момент своих хаотичных мыслей и переглядок с отцом, я осознаю, что Леша очень активно поддерживает мамин разговор, отвечает ей, даже что-то рассказывает. Родители были на острове Гренада в Карибском море. До того, как они туда полетели, я, честно говоря, вообще не знала о его существовании.

Папе звонят, и он уходит из-за стола, извинившись.

А у меня рвется шаблон, потому как Леша говорит так, словно тоже там был, и не только там, они затронули еще несколько мест. Но все это время у меня складывалось впечатление, что он из среднестатистической семьи…

Но, вопреки своим множественным вопросам, я продолжаю слушать эту милую беседу. Леша явно понравился маме. Герда Брониславовна готова сутками говорить о достопримечательностях и культуре стран. Она подсела на все это лет пять назад, и посетила уже просто необъятную кучу стран, иногда это такие места, что язык сломаешь, пока выговоришь название.

Когда я провожаю его до двери, меня так и подмывает спросить, что это было. Я не очень верю в то, что он сейчас врал или просто красиво сочинял. Но и до сути добраться пока тоже не в силах.

– Я позвоню.

Киваю в ответ на его слова и подставляю щеку, которую он игнорирует. Целует в губы.

– Ты говорил так, словно тоже там был.

– Я много где был, – добавляет словно между делом, тепло улыбается.

– Да?

– Я тебе вечером расскажу. У меня тренировка, потом заскочу к Белову, – вытаскивает телефон и смотрит на время.

Я абсолютно не ожидала от него разговорчивости, но очень обрадовалась тому, что все прошло именно так, как прошло.

– Я тоже приеду в больницу. Давай тогда встретимся там.

– Хорошо.

Аспид уходит, я же возвращаюсь на кухню. Мама как раз поднимается из-за стола.

– Приятный молодой человек, не стеснительный.

– Да уж, – поджимаю губы, – мы вчера поздно вернулись. Я не предупредила, потому что не планировала гостей. Полина попала в аварию, и мы как-то уснули на стрессе. Дурацкий был день.

– Да, я в курсе, Игорь звонил папе. Рассказывал. Полина до сих пор не проснулась, ее вчера обкололи успокоительными.

Сажусь на стул, подогнув под себя ноги, и тянусь к своему недопитому чаю.

– Тот мальчик, представляешь, он в последний момент выкрутил руль, чтобы удар был по нему. Он ее спас.

Мама обходит стол и, оказавшись за моей спиной, гладит по голове.

– Будь аккуратнее. Алексей ездит на мотоцикле?

– Да.

– Это опасно.

– Я знаю, поэтому предпочитаю такси.

Мама мягко улыбается и опускается на стул рядом.

– Это ты про него мне рассказывала?

– Про него. Как думаешь, он понравился папе?

– Нормальный мужик, – папин голос за спиной звучит слишком неожиданно, – с не самым приятным прошлым.

– Ты о чем? – округляю глаза.

– Сам тебе расскажет, если захочет. Как твои тренировки?

– Сегодня после обеда еду. Кажется, она будет на льду. Ты наводил о нем справки?

– В самый первый вечер нашего эпичного знакомства.

– Папа, – накрываю лоб ладонью и качаю головой с легкой улыбкой на губах.

После обеда, как мы и договаривались с Лешей, я еду в больницу. Довольно быстро прохожу по коридору, наталкиваясь взглядом на его фигуру у окна. Он же,  мило разговаривает с медсестрой, молодой и в совершенно не длинном халате. Сама не замечаю, как сатанею и, ускоряя шаг, направляюсь туда, очень демонстративно прижимаясь щекой к его предплечью, переплетая наши пальцы.

– Здравствуйте, – улыбаюсь.

Девушка кивает, и с ее лица мгновенно пропадает это миленькое выражение.

– Он уже пришел в себя, но посещения все еще невозможны, – добавляет и, развернувшись, уходит за дверь неподалеку.

– Какая душещипательная беседа, – прищуриваюсь.

Леша отстраняется и, кажется, даже злится.

– Что за выступления? – смотрит на меня сверху вниз.

– Она к тебе клеилась.

– Мы говорили о Виталике.

– И при этом она не забывала тебе улыбаться.

– Тормози.

– Иначе что?

– Не переношу истеричек.

– То есть я истеричка?

– Вполне.

– Знаешь что…

Пару секунд смотрю в его наглые глаза и, круто развернувшись, вышагиваю обратно, на выход из этого здания. Меня перекашивает от злости и какой-то беспомощности. Не понимаю, что это? Почему я так реагирую, но стоило увидеть его рядом с другой улыбающейся девкой, и мой мозг просто сдуло ветром.

– Стой, – ловит за руку, очень быстро догнав и оказавшись рядом, он следует за мной шаг в шаг, крепко стиснув под локоть.

Замираю.

– Что? – спрашиваю уже спокойнее.

– Ты ревнуешь?

– Больно надо, – складываю руки на груди. Так и хочется стукнуть его чем-нибудь тяжелым.

– Тей, – тянет мое имя по буквам, касаясь ребер под грудью, и моя злость тает. Раз – и нет ее. Нет.

– Озвучь мне, что между нами. Громко, доходчиво. Озвучь это Леша!

Аспид

Встреча с ее родителями не входила в мои планы, как и задушевные беседы. Я не имел желания кому-то понравиться. Не люблю, когда что-то так выбивает из колеи, но в этом доме меня не покидает ощущение своей прошлой жизни. Правильность, умиротворенность, крепкая и дружная семья. По ее родителям это видно, за версту чувствуется. Все у них хорошо, красиво и правильно. Так, как и должно быть внутри этой гребаной ячейки общества. Так, как должно…

Но вместе с тем меня лихорадочно ломает от догоняющего со скоростью света настоящего, вновь просыпается злость, и мне хочется побыстрее свалить из этого дома. Глотнуть свежего воздуха. Но я этого не делаю, не веду себя как скотина, прекрасно понимая, с какими огромными и излучающими надежду глазами на меня смотрит Тея. Она действительно думает обо мне лучше, чем есть на самом деле, верит. Глупая, наивная девочка. Тея хорошая, очень хорошая, она боится обидеть, всегда подбирает слова, не доводит до конфликтов или же старается их сгладить. Она  идеальная. Мне с ней легко, но в то же время я знаю, что даже в эту самую секунду ломаю ее, вынуждаю подстраиваться под себя, и она с легкостью это делает, даже не задумываясь.

Я далеко не тот, кто ей нужен, но в какой-то момент мне стало абсолютно плевать на правильность, эгоизм взял верх, и я просто не смог от нее отказаться. И сейчас не могу.

– Озвучь мне, что между нами. Громко, доходчиво. Озвучь это.

Она стоит напротив. Ее пытливый взгляд горячит кровь, а повисшая пауза начинает напрягать. Убираю за ухо прядь светлых волос, она выбилась из общего объема, нависая над правым глазом. У Теи большие глаза, в помещении цвет радужки более темный, насыщенно карие, при дневном свете – зеленые.

– Ты мне очень нужна, – звучит странно, и слова получаются слишком сухими. Но это то, что крутится у меня на языке, более того, под сердцем. О подобном вообще так говорят?

Конечно, я озвучиваю ей не то, что чувствую на самом деле. Сказать, что я влюблен, будет сейчас не самым лучшим, но мне стоило увидеть ее всего один раз, чтобы понять это. Всего лишь раз.

Никогда не думал, что такое вообще возможно. Щелчок, и все изменилось.

– Леша, – она улыбается, кусает нижнюю губу и делает шаг навстречу. Сокращает имеющееся между нами расстояние до миллиметра, упираясь своим носом в мою грудь.

В голове много мыслей, слов, но я оставляю их при себе. Не озвучиваю. Просто обнимаю, глажу спину, вдыхая аромат ее волос. Свежий, яблочный.

– Пошли отсюда, – утягиваю ее за собой, чтобы свалить отсюда. Стены больницы давят, я столько времени провел вот в таких же коридорах, когда мама была прикована к кровати и ее пытались поднять на ноги, что хватит на всю жизнь. На зубах металлический вкус, тяжелый, убивающий.

– Куда мы идем?

– Мы едем, – вручаю ей шлем. Между тренировками у меня есть часа четыре, этого хватит, чтобы смотаться за город. Одно из достоинств мотоцикла – практически полное отсутствие пробок, даже при их наличии.

– Это сюрприз?

– Ну что-то вроде того, – неопределенно веду плечом, ожидая, когда она сядет сзади. Сегодня я даже подготовился, вытащил из шкафа второй шлем. – Садись уже.

– Учти, принцип «села – дала» не работает.

– Я как-нибудь переживу.

– Ты расскажешь, куда мы?

– Увидишь.

Отрываю ногу от земли, медленно выезжая с территории больницы.

Тея

Я сразу понимаю, куда мы едем, стоит только высоким соснам появиться по периметру. А когда ровная дорога сменяется лесными ухабами, я с точностью уверена, что это те самые озера, где кое-кто схлопотал по лицу.

– Если учесть, что здесь ты наговорил мне море гадостей, то это не самое романтичное место, – возмущаюсь, стягивая шлем.

Чувствую, прическа у меня та еще.

– Зато тихо.

– Это, конечно, аргумент.

– Аргумент.

Леша не колеблясь снимает меня с мотоцикла, приподымая над землей. Скрещиваю лодыжки за его спиной, обвивая мощную шею руками.

Отвечаю на его поцелуй, такой проникновенный, словно он хочет съесть меня всю целиком, заживо. Становится жарко, и даже прохладный ветер не спасает от этой сладкой истомы. Внизу живота скапливается напряжение, я чувствую его слишком остро. Мы целуемся невероятно долго, словно мимо проходит целая жизнь. Страсть с присущей ей долей похоти лишь нарастает. Руки хаотично облепляют тело, трогая то тут, то там. Запрокидываю голову назад, подставляя свою шею под его губы, чувствую их влажные прикосновения и то, как коварно его язык спускается ниже.

Холодные, колючие мурашки рассыпаются по коже, дыхание учащается, и кажется, я уже абсолютно ничего не соображаю, зарываясь пальцами в его волосы.

– «Села – дала» не работает, говоришь? – он шепчет это в мои губы, улыбается.

– Дурак, – отстраняюсь, и он опускает меня на землю, целует в лоб.

Осматриваюсь, здесь красиво. Я люблю подобные места, лес, озера.

– Ты сказал, что расскажешь, – говорю так, словно мы все еще стоим в моем доме и наш диалог не закончился до сих пор.

 Снимаю обувь и следую за Лешей. Он уже подошел к краю озера и снял с себя футболку.

На доли секунды забываю, о чем спрашивала, детально рассматривая его выточенное словно из камня тело. Он очень хорошо сложен, в принципе, это неудивительно для спортсмена, все так гармонично, без перегибов бодибилдеров и безумной раздутости. Стальные мышцы и шикарный рельеф. Он остается в одних джинсах, они с низкой посадкой, из-под которой видна резинка боксеров, взгляд сам невольно падает на хорошо просматриваемые косые мышцы живота.

Моргаю и поднимаю глаза выше, к лицу, замечая довольную ухмылку.

– Точно, иди сюда.

Леша протягивает мне руку, и я сразу же делаю шаг ему навстречу, но прохожу дальше, заходя в воду по щиколотки.

– Теплая, – щурюсь от яркого солнышка, слегка прикрыв лицо ладошкой. Снимаю шорты, перешагивая через штанины, и кидаю их на берег, оставаясь в одном топе с жесткими вставками под грудью. За последнее время эта моя самая любимая вещь в гардеробе, никаких тебе лифчиков, а стоит все красиво.

Забредаю в слегка мутную от моих шагов воду по пояс, и водная гладь идет рябью.

Я стою к нему спиной и остро чувствую пристальный, прикованный ко мне взгляд. Но этот невербальный контакт очень быстро сменяется близостью. Лешины руки крепко, с какой-то дикой жадностью сдавливают мои плечи, трогают грудь. Я осознаю, что, скорее всего, провоцирую, но и поделать ничего с собой не могу, это выходит неспециально. Как-то само собой…