Эпилог

Два года спустя.

Я стояла у окна в своих покоях, глядя, как солнце садится за чёрные пики гор.

За последние минувшие два года я научилась видеть в них не угрозу, а защиту. Тяжёлые, каменные стены, которые когда-то казались мне тюрьмой, теперь были моим домом.

Моей крепостью. Моим убежищем.

Внизу живота шевельнулась жизнь, и я положила ладонь на округлившийся живот, чувствуя, как малыш толкается изнутри.

Сын.

Я знала это ещё до того, как целительница подтвердила. Чувствовала его огонь — не тот, что сжигает, а тот, что согревает. Огонь, который соединил во мне кровь Меривингов и Огнекрылых.

В эти два года я пережила многое: и отчаяние женщины, которая не может понести, и осуждающие взгляды в спину знатных дракониц. Каждая из них думала: «Уж я-то бы ему давно родила наследника!»

Даже старый лорд Вислин, король драконьих кланов, их бессменный вождь, как-то раз раздражённо заметил, что может и не дождаться внука.

Тогда при всех я заявила, гордо вскинув голову, что он не умрёт, пока не покачает на руках крепкого малыша, рождённого мной, дочерью королей.

Никто не посмел возразить. Лишь леди Берс, оставшаяся при моём дворе главной статс-дамой, пожурила наедине. Мол, красиво было, эффектно, но как выполнить обещание, когда это зависит от Богов.

И я молилась усердно, отринув прошлых идолов, чтобы поклоняться Драконьему Небодержателю.

Многое изменилось за эти два года. Слишком многое.

Свадьба наша была тихой — без пышных церемоний, без приезда моих родителей.

Они не приехали. Не могли.

Потому что в тот самый день, когда Каэлин победил Бэлласа, мой отец объявил драконам войну.

Я помню, как Каэлин прочитал мне это письмо. Его голос был ровным, но я чувствовала, как дрожит его рука, сжимающая пергамент.

— Твой отец обвиняет нас в том, что мы держали тебя силой. В том, что браслет был украден, а не возвращён. Он говорит, что это объявление войны.

Я смотрела на него и не знала, что сказать.

Моя семья предала меня — или я предала их?

Истина была где-то посередине, как и мы с Каэлином — между двумя мирами, которые никак не могли научиться жить в мире.

Были сражения.

Три. Кровопролитные, жестокие. Всеми руководил мой лорд-дракон.

Я помню ночи, когда Каэлин возвращался с поля боя, покрытый чужой и своей кровью, и я смывала её с его тела, молясь всем богам, чтобы это закончилось.

Помню, как отправляла письма матери, умоляя остановить отца. Помню её ответы — сначала холодные, официальные, потом всё более тёплые, полные сомнений.

И наконец — мир.

Хрупкий, неверный, но мир.

Драконы и люди обменялись клятвами. Границы открылись для торговцев.

Мои родители признали мой брак — формально, на пергаменте. Но на свадьбу, вторую, устроенную ради мира, так и не приехали.

А сегодня, за час до заката, леди Берс принесла мне письмо. С королевской печатью.

Я развернула его дрожащими руками, узнавая почерк отца.

«Дочь моя, королева Анна.

Сегодня я узнал, что ты подаришь миру наследника. Мальчика, в котором течёт кровь двух великих родов. Говорят, так лепечет наш астролог, ему предсказано объединить магов и драконов.

Говорят, однажды его сын сядет на трон, объединивший все королевства.

Я не знаю, сбудутся ли эти пророчества.

Но я знаю одно: ты исполнила мою волю. Не так, как я задумывал, не так, как я хотел, но ты принесла мир в королевство.

Твоей ценой. Своим сердцем.

Я прощаю тебя, Анна. За то, что осталась. За то, что выбрала его. За то, что стала чужой для нас. Я прощаю и благословляю твоего сына.

Но теперь, когда ты принадлежишь его роду, мы не можем общаться, как раньше.

Ты — королева драконов. Я — король людей.

Между нами лежит пропасть, которую не перейти даже любви.

Знай только: я горжусь тобой. И всегда буду помнить и поминать в молитвах.

С тобой моё благословение.

Твой отец, король Родрик Второй Меривинг».

Я перечитала письмо трижды, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

Прощение. Благословение. И прощание.

Я знала, что моему брату суждено быть следующим королём. Слышала, что Елизавета вышла замуж на континенте, окружённом морями. И стала королевой.

Как и мечтала.

А я молила о

— Мама? — раздался слабый голос в моей голове.

Мой сын. Я разговаривала с ним, понимая, что это моё воображение.

Я вытерла слёзы. Обернулась, чтобы посмотреть на маленькую кроватку, готовую к рождению принца.

Вскоре, закутанный в белые пелёнки, здесь будет лежать мой сын.

Его глаза — золотые, как у отца, станут смотреть на меня с удивительным для новорождённого пониманием. Он улыбнётся беззубым ртом, и я буду держать его на руках, моё величайшее сокровище.

Через три месяца. Осталось немного. К середине зимы ты появишься на свет. И я выдержу твоё появление, точно знаю. А потом рожу ещё сына. И дочь рожу.

— Твой дедушка прислал письмо, — прошептала я, гладя живот. — Он простил нас. И благословил тебя…

***

Роды проходили тяжело, но я была готова. В моём изголовье стола снова налившаяся бутоном оранжевая лилия. Та самая, которую подарил Каэлин много лет назад.

Я делала всё, что говорила повитуха. И когда солнце взошло над моей головой второй раз, он родился.

Я услышала его недовольный крик.

— Крепкий малыш, ваше высочество, — поднесла мне его, уже запелёнутого, повитуха.

Я аккуратно взяла его на руки. Ребёнок был обычным, и всё же нет.

Малыш моргнул, и в его глазах на мгновение вспыхнул огонь — не золотой, не синий, а какой-то новый, невиданный. Цвета, которого не было ни в одном из наших родов. Цвет грядущего мира.

В дверь тихо вошёл Каэлин. Он смотрел на нас — на меня, на сына — и в его глазах было столько любви, что у меня снова перехватило дыхание.

— Как чувствует себя король? — тихо спросила я, когда слуги оставили нас наедине.

Старый лорд Вислин умирал. Драконам тоже приходит мирный конец, если так угодно их богу.

Я выполнила своё обещание. Он увидит внука.

— Прощает всех. И прощается.

— Я хочу, чтобы ребенка дали ему на руки.

Каэлин кивнул, обнимая нас обоих. Я чувствовала его тепло, его силу, его любовь, и понимала, что сделала правильный выбор. Дорогой ценой, но правильный.

Скоро наступят перемены. Каэлин станет новым главой драконьего клана, а я его королевой. Не знала, радоваться ли мне этому, или принять как данность.

Как смену времён года и царствований.

— Как мы назовём его? — спросила я, глядя на сына, который уже засыпал у меня на руках.

Кормилица успела дать ему молока, и мне принесли сына обратно.

— Как твоего отца, — неожиданно сказал Каэлин. — Родрик. В честь того, кто начал эту войну. И кто её закончит.

Я посмотрела на него не веря.

— Ты уверен? Это не драконье имя.

Он кивнул, поцеловал меня в висок.

— Он объединит наши роды. Пусть носит имя, которое будет напоминать всем: мы не враги. Мы одна семья. Но в уступку мне, ты можешь предложить другое. Второе.

— Пусть будет Айден. Маленький огонь. Родрик-Айден, так тебя теперь зовут.

Я прижала сына к груди, чувствуя, как его маленькое сердечко бьётся в унисон с моим.

За окном садилось солнце, окрашивая горы в золотой и багровый. Цвета огня и крови. Цвета нашей любви.

— Родрик-Айден, — прошептала я, и имя это показалось мне самым правильным на свете.

Каэлин обнял нас крепче, и мы сидели на постели так, глядя на восходящее светило.

Втроём. Семья.

Маг, дракон и их сын — наследник двух миров, которым суждено стать одним.

Где-то там, за горами, в своём замке, мой отец, наверное, тоже смотрел на это солнце.

И думал о нас.

Я хотела верить, что с надеждой.

Что однажды, может быть, не сейчас, но когда-нибудь, он возьмёт на руки своего внука. И пропасть между нами исчезнет.

Но даже если нет — у меня есть всё. Моя любовь. Мой сын. Мой дом.

И впервые за долгое время я смотрела в будущее без страха. Только с надеждой.

С надеждой на мир. На свет. На то, что однажды наш сын, Родрик—Айден Огнекрылый, наследник двух королевств, сядет на трон, объединивший всех.

И имя ему будет — Миротворец.

А за окном, в ярком солнце, два дракона кружили над горами.

Старый враг Бэллас, изгнанный на двадцать лет уже не увидит этого представления, в честь наследника.

Драконы в небе не сражались. Они просто летели рядом, напоминая всем, кто смотрел: впереди их эра. Эра драконов, завоевателей Неба.

Возможно, они смогут ужиться с магами и людьми.

Если найдут в себе силы захотеть этого.

Я поцеловала сына в лоб, прижалась к Каэлину и прошептала:

— Мы справились.

Он улыбнулся, и в его золотых глазах отразились горы, небо, наше будущее.

— Мы только начинаем, любовь моя. Только начинаем.