Глава 9. Разговор короля и Тиколина

Присоединиться к вечеринке дочери решил Пурпурный король. Изначально он планировал явить свой прекрасный лик лишь на второй или третий день торжества. Его снова настигла безжалостная простуда и целую неделю он испытывал чудовищные муки. Накопилось столько бумаг, что ему приходилось жертвовать спокойным отдыхом в постели и мужественно сидеть в кресле своего кабинета, закутавшись в теплый плед, подписывая и подписывая бесконечные кипы документов.

В такие моменты в его голове, не тронутой сединой – прошу заметить, все благодаря хорошей генетике, а не особой зачарованной краске – мелькала мысль, что передать право подписи доверенному советнику не такое уж и безрассудное решение. Но после очередного чиха эта мысль исчезала, как дурной сон.

Он прекрасно помнил историю Карлениана Пятого, который, избавившись от бумажной работы, однажды утром обнаружил, что его неожиданно лишили власти.

Конечно, способов отжать власть у монархов существовало много, но Пурпурный предпочитал, во-первых, лишний раз не думать о них, а во-вторых, избегать любых рисков.

Потому, сделав глоток имбирного чая, он со вздохом продолжил подписывать документы.

Сейчас же вместо чашки ароматного чая в его руке был кубок с не менее ароматным, хотя и немного подогретым вином, и он, сидя на троне, с легкой меланхолией в глазах рассматривал прибывших гостей.

Король очень любил свою дочь и, как многие родители, искренне считал свое чадо воплощением настоящего чуда на бренной земле. Он безмерно гордился, что породил столь прекрасное, нежное и очаровательное создание.

Он понимал, что однажды, так или иначе, ему придется выдать ее замуж. Но нисколько не спешил, потому как… вокруг не было ни одного принца, достойного Вивьен.

Дабы не быть голословным, он еще раз окинул взглядом зал, остановившись на группе юношей королевской крови, которые стояли возле принцессы и очарованно заглядывали ей в рот, пока она им что-то рассказывала.

Один из них считался самым смекалистым – он даже перехитрил горного тролля; другой славился храбростью – он спас детей от стаи заколдованных ворон; третий стремился к огромному богатству, которого хватило бы на три поколения его потомков; четвертый был известен своей добротой – он раздавал еду и деньги нищим…

«М-да…Ни одного достойного жениха для моей дочери», – с тоской подумал король.

В следующий миг его взгляд, намеревающийся упасть на стол с закусками, остановился на темном пятне. По природе своей пятно представляло собой темный высокий силуэт. У него были черные волосы и крепкое телосложение. А снисходительно-скучающий взгляд этого пятна попросту ошеломил короля. Но больше всего его волоски на шее подняли бунт из-за ауры проклятия, ласково клубившейся вокруг молодого человека.

– Тиколин! – рука короля потянулась к колокольчику, который всегда был где-то поблизости – на этот раз он лежал на маленьком круглом столике. – Тиколин! Где ты?

– Я здесь, ваше Пурпурное величество, – мужчина, худой и гибкий настолько, что ему могла бы позавидовать змея, выпрямился, словно выполз из-под земли, и встал справа от монарха.

– Тиколин, – король попытался придать своему голосу спокойствие, бросив на мрачного принца – отрицать, что речь идет о нем, было уже невозможно –недоуменный взгляд. – Ты видишь это?

Тиколин отличался острым умом и сообразительностью, но его манеры не позволяли ему проявлять неуважение к кому бы то ни было, даже к проклятым множество раз отпрыскам голубых кровей.

– Поясните, пожалуйста, конкретнее, ваше Пурпурное величество.

– Тиколин, ну вот же он, – его величество снова уставился на Мрачного принца. – Стоит и пьет как ни в чем не бывало.

К огромному сожалению монарха, указывать на гостей пальцем считалось дурным тоном, а король был воспитанным человеком.

– Ваше пурпурное величество, вы, должно быть, имеете в виду Мрачного принца.

– Говори тише, Тиколин! – король перешел на доверительный и слегка истеричный шепот, – Конечно, я говорю о нем! О ком же еще? Что он вообще здесь делает? Он что же, дверью ошибся?

– Не ошибся, ваше Пурпурное величество.

– Ничего не понимаю…

– Вы сами его пригласили, мой король.

– Я? – на миг удивление монарха забыло про шепот и взмыло в фальцет.

– Вы. – Тиколин оставался невозмутим, впрочем, как всегда. – Принцесса Вивьен сама принесла вам на подпись приглашение для Мрачного принца. Если мне не изменяет память, вы улыбались все время, пока она стояла рядом, и без колебаний подписали приглашение.

– Вивьен… Ну, что ж… – король немного успокоился, – Должно быть, у нее имелись на то свои причины.

– Безусловно, ваше Пурпурное величество. – Тиколин, как и монарх, любил принцессу. Но, в отличие от короля, видел не только ее достоинства. Он отлично знал о ее своенравии и остром уме. Первый советник был уверен, что принцесса их королевства ничего не делает просто так. Но чтобы не расстраивать короля, он благоразумно промолчал.

В тот день он не раз пытался выяснить, зачем принцесса пригласила столь необычного гостя, но пурпурный морнах нашел собственное объяснение происходящему. Тиколин не сомневался, что вскоре услышит его снова.

– Ох, моя доченька такая добрая душа, – чувственно высморкавшись в платок, произнес его величество, – Должно быть, она пожалела бедного юношу и решила, что ему будет полезно развеяться после обретенного… – слово «проклятие» было под запретом в личном словаре короля. Под большим запретом, – Ты понимаешь…Тиколин.

Тиколин согласно кивнул:

– Безусловно, ваше величество.

Его самого до сих пор беспокоило, почему принцесса пригласила на свой день рождения Мрачного принца. Ее очаровательная голова всегда, еще с детства, была полна идей, которые никогда бы не посетили других принцесс. Тиколин знал, что у нее наверняка имеется какой-то план. Но какой?

Однако, несмотря на наблюдение за Мрачным принцем – ради безопасности самого принца – ничего страшного не происходило. Если не считать небольшого инцидента, когда личная служанка принцессы слегка прижала юношу к стене. У Тиколина был крайне неудачный ракурс, и он не мог сказать с уверенностью, было ли это нападением.

Когда же он решил вмешаться, Дэлис уже ушла, а принц не звал на помощь. Но верный слуга короля не сомневался - терять бдительность нельзя ни в коем случае. И вскоре его опасения подтвердились.