Глава 37. Кто накормил Глоттера: Игра в подозрения

— Я постараюсь помочь бедному Глоттеру, — как можно более убедительно ответила Вивьен своей служанке, поглаживая рукоять метлы. — Просто подожди меня здесь, Дэлис, хорошо? Никуда не уходи.

— Принцесса Вивьен! — внезапно прорычал принц Эдвард настолько грозно, что бойкая и бесстрашная принцесса вместе с метлой невольно подпрыгнули на месте от неожиданности. И слегка поубавили свой дух геройства.

Надеюсь, уважаемый читатель помнит, что ещё совсем недавно эта метла была далеко не из робкого десятка и отличалась несносным характером. Но голос принца умел быть настолько властным и грозным в нужные ему минуты, что даже самые дерзкие и своевольные создания, будь то люди или предметы, невольно склонялись перед ним в немом повиновении.

Однако, этой конкретной метле не так давно преподала урок хороших манер и послушания суровая Дэлис — крайне чувствительный урок, надо заметить, лишивший её хвост нескольких ценных прутьев. Потому, как только голос принца затих, метла тут же приготовилась беспрекословно слушаться Вивьен, которая, быстро опомнившись от резкого восклицания его мрачнейшества, ещё сильнее вцепилась в удобную рукоять своего средства передвижения.

— Да, ваше мрачное высочество! — крикнула она в ответ, спешно забираясь на метлу и отдавая той мысленный приказ немедленно подниматься в ночное небо. Так как смутно ощущала по тону своего собеседника, что её сейчас попытаются остановить или как минимум — отговорить от затеи.

— Какая приятная неожиданность! Этой ночью мы с вами просто не можем перестать встречаться! — Вивьен постаралась придать своему голосу светский и непринуждённый тон. Даже добавила немного кокетства, чтобы глаза принца не сверкали так яростно, когда он смотрел на неё.

Но Эдвард оказался совершенно бессердечен к её уловкам. Чурбан бесчувственный, да и только!

— Откуда у вас метла? — прорычал юноша, прожигая её взглядом насквозь. Но, быстро осознав, что это сейчас не главное, тут же приказал ледяным тоном, не терпящим никаких возражений: — Немедленно летите обратно в замок! Это приказ!

Да как он смеет с ней так разговаривать?!

Она, понимаете ли, жертвуя своим драгоценным сном и отдыхом, второй раз за эту безумную ночь приходит, чтобы оказать ему посильную помощь! А он, неблагодарная бессердечная обугленная труха, вместо того, чтобы выразить ей хотя бы малейшую благодарность и элементарное «спасибо», смеет ей тут командовать!

Такого рода выходки и вопиющее неуважение она могла простить только отцу или Тиколину. Но никак не какому-то там принцу! Будь он хоть сотню раз проклят и так притягательно хорош! Нахал! Хамло невоспитанное!

— Я прилетела сюда, чтобы помочь! — упрямо возразила Вивьен, направляя метлу прямо к огромной ненасытной пасти Глоттера.

И вообще, может, она прилетела сюда вовсе не ради него, а ради несчастного дворецкого-обжоры!

— Мне не нужна никакая помощь! — от его гневного крика высокая трава на поле испуганно заколыхалась, словно от сильного порыва ветра.

Вивьен точно не видела в его руках никаких магических усилителей голоса, но теперь не сомневалась в том, что ему они и точно не нужны.

— Вы подвергаете себя опасности, принцесса! Потому я повторяю ещё раз, и надеюсь, что вы меня услышите! Немедленно вернитесь в замок! Иначе…

Но Вивьен его уже не слушала — этот важный и полезный навык развивается сам собой, когда живёшь бок о бок с таким неугомонным человеком, как Тиколин. Иначе потом будет сложно со всей отдачей планировать новую забавную шалость.

Сейчас принцесса была полностью сосредоточена на том, чтобы не промахнуться. А промахнуться ей было категорически нельзя, потому что в волшебном свёртке, который недавно вручила ей косметичка, было всего лишь одно-единственное печенье с шоколадной крошкой.

Вивьен, честно говоря, не очень понимала, как такую калорийную и аппетитную вещь вообще можно было назвать «АнтиАбжорин», но подозревала, что это не настоящее печенье, а какое-то хитроумное лекарство, которому с помощью магии придали столь привлекательный вид.

Глоттер, чьи глаза из-за невероятного роста щёк и общей массы тела превратились в узкие щёлочки, наконец-то заметил приближающуюся к нему девушку. Она даже ухитрилась дружелюбно помахать ему рукой, словно они были старыми добрыми друзьями.

И ей показалось, что он слегка улыбнулся ей в ответ. Только вот Вивьен не до конца понимала, насколько эта улыбка была плотоядной… Или ей это просто показалось в свете последних событий?

Уже далеко не худой и подтянутый дворецкий недоумённо покрутил своей огромной головой, пока принцесса совершала на метле крутой вираж вокруг его массивной фигуры.

Краем глаза она заметила, что мрачный принц, оседлав своего верного фамильяра Кайтена, стремительно летел прямо на неё, совсем как разъярённый коршун. Времени любоваться его мрачной и загадочной привлекательностью у неё сейчас совершенно не было, хотя она бы, пожалуй, и не отказалась от такой возможности.

Вместо этого она тихо проворчала себе под нос:

— Вот же прицепился!

«Ой, да брось притворяться, будто тебе самой не нравится, — неожиданно хмыкнула косметичка, самовольно вмешиваясь, хотя её, между прочим, никто об этом и не просил. — У тебя улыбка, когда ты смотришь на мрачного красавчика, аж до самых ушей растягивается! Невозможно не заметить.».

— Как вы… — возмутилась Вивьен, чувствуя, что от смущения её щёки начинают предательски пылать. Но, стараясь сохранять хоть какое-то подобие невозмутимости и самообладания, она тихо произнесла: — Не хочу показаться невежливой, но, насколько я понимаю, у вас… попросту нет глаз. Потому вы никак не можете этого видеть и, следовательно, знать наверняка.

«Порой для того, чтобы отчётливо разглядеть некоторые важные вещи, совершенно нет необходимости на них пристально смотреть. И даже полное отсутствие глаз этому нисколько не помешает, — иронично-философски изрекла косметичка, а затем добавила более серьёзным тоном: — Ты вообще собираешься кормить печеньем Глоттера или решила приберечь волшебный АнтиАбжорин для себя на случай ближайшего дворцового пира?!».

Вивьен не стала ей отвечать и тратить драгоценное время на бессмысленные препирательства. Она и сама прекрасно понимала, что медлить больше нельзя. Принц Эдвард был уже совсем близко. Он приближался с угрожающей скоростью. Потому она, собравшись с духом, громко крикнула, пытаясь перекричать шум ветра:

— Уважаемый сэр Глоттер! Пожалуйста, откройте ваш рот пошире! Я принесла вам вкусное печенье с шоколадной крошкой!

Глоттер довольно засопел и с радостным предвкушением широко разинул свою огромную пасть, совсем как голодный птенец в ожидании вкусного червячка. Вот не зря ему сразу понравилась эта милая принцесса!

Она не орёт на него, как недовольный принц, не нудит о том, что ему надо одуматься и немедленно взять себя в руки и срочно начать худеть, а просто берет и кормит от души!

Вот это заботочка!

А проклятый принц, услышав её слова, на какой-то миг лишился дара речи. Можно сказать, обалдел от такой наглости и безрассудства. Причём, обалдел крайне мрачно и зловеще. Он же совсем недавно говорил ей, что Глоттера ни в коем случае нельзя кормить!

Наверняка кто-нибудь из болтливых обитателей замка уже успел ей растрезвонить о досадном происшествии, раз она так быстро прилетела сюда на этой метле. Кстати, разве это не та самая старая метла из тёмного зала?! Ладно, об этом он подумает потом, когда у него появится чуть больше свободного времени.

Но как она вообще может предлагать Глоттеру какие-то печенья, когда дворецкий-тень находится в таком ужасном состоянии?! Принц был о ней совершенно иного, гораздо лучшего мнения!

— Его ни в коем случае нельзя кормить! — взревел он во всю мощь своих лёгких, чувствуя, как его охватывает праведный гнев.

Но Вивьен, совершенно не обращая внимания на его гневные вопли, беспечно швырнула круглое печенье прямо в широко разинутую пасть счастливого дворецкого.