Глава 39. Поцелуй под запретом

— Так это же Дэлис! — воскликнула принцесса Вивьен, удивлённо глядя на свою беззаботно дрыхнувшую прямо на тёмной траве служанку. И платье на ней то самое, и волосы аккуратно собраны в пучок, и даже кружевной чепчик на голове, как и полагается.

Принцесса тут же бросилась её будить. Но это занятие, как и следовало ожидать, оказалось совершенно бессмысленным. Дэлис даже ни разу не приоткрыла глаза, но зато принялась довольно громко храпеть, словно лежала на мягкой перине.

— Ранее, как мне кажется, это тоже была она… — задумчиво протянул кото-дракон с философским мурлыканьем. И каким-то явно подозрительным подтекстом в голосе.

— Вы что-то знаете, Кайтен? — Вивьен с подозрением перевела пристальный взгляд на фамильяра.

У неё сейчас не было никакого желания разгадывать сложные загадки. Вокруг и так творилось что-то невообразимое и крайне странное. И она собиралась во что бы то ни стало выяснить, что здесь происходит.

Но кото-дракон лишь неопределённо пожал своими тёмными крыльями, делая вид, что ничего не знает.

— У меня, конечно, имеются кое-какие смутные догадки на этот счёт. Однако… Самую достоверную информацию нам мог бы дать только сам Эдвард, — Кайтен бросил хмурый взгляд в сторону своего лежащего без сознания хозяина, — Вот если бы какая-нибудь храбрая и красивая принцесса согласилась одарить его крошечным поцелуем, чтобы он очнулся... – и крайне невинно, прямо-таки мастерски выверено, вздохнул, делая вид, что просто размышляет вслух.

Вивьен, которая обеспокоенно проверяла пульс Дэлис, стараясь вспомнить всё, чему её когда-то давно учил старый придворный лекарь, прекрасно уловила тонкий намёк фамильяра и тут же залилась краской.

Она, конечно, и сама помнила рассказ Эдварда о том, как именно можно разбудить прекрасную принцессу, если вдруг она неосторожно укололась отравленной колючкой пейлиса. Но всё же… существовали некоторые важные нюансы, о которых нельзя было забывать.

Во-первых, она точно не знала, действует ли этот метод и по отношению к принцам…

И потом, он вроде бы чётко говорил, что и принц должен быть непременно прекрасным, чтобы всё сработало как надо... а, следовательно, и принцесса тоже не должна быть… страшненькой.

Не то, чтобы хоть кто-то хоть однажды дерзнул назвать Вив страшненькой или недостаточно хорошенькой. Вовсе нет! Это просто невообразимо! Все вокруг только и твердили о её необыкновенной красоте и очаровании.

Но наша принцесса сумела сохранить скромность и не зазнаться. И она всерьёз не знала, не будет ли это слишком дерзко и самонадеянно с её стороны вообразить себя достаточно прекрасной, чтобы пойти и поцеловать Эдварда, надеясь на то, что он проснётся.

Вдруг она не вписывалась в его личные стандарты прекрасности и очарования… И что тогда делать? Не сделает ли она поцелуем только хуже?

Хотя одна только мысль о том, что она вдруг могла не вписаться в его специфические стандарты прекрасности, задевала её нежное сердце так сильно, что она была готова немедленно разбудить его одним хорошим шлепком, лишь бы высказать ему всё, что она о нём думает и о том, насколько сильно она обижена подобным предположением.

(Здесь автор хотел незаметно и крайне ненавязчиво подчеркнуть, что порой даже у самых здравомыслящих и рассудительных принцесс могут вдруг возникнуть крайне эмоционально-нестабильные и совершенно нелогичные мысли. И судить их за это, по мнению скромного автора, точно не стоит).

— Его мрачнейшество однажды рассказывал мне, — тихо произнесла Вивьен, слегка краснея, — Что… Если прекрасная принцесса вдруг уколется отравленной колючкой пейлиса, то её непременно должен поцеловать прекрасный принц, чтобы...разбудить.

— Совершенно верно! Именно так всё и происходит! — тут же воодушевлённо подхватил Кайтен и ловко прыгнул к лежащему без сознания принцу, которому Глоттер зачем-то старательно ставил какие-то нелепые теневые компрессы на бледный лоб.

Кот, заметив столь сомнительные врачебные манипуляции своего товарища, на какое-то мгновение замолк и искоса скосил на него свой самый саркастический взгляд.

Но у дворецкого были свои собственные, весьма специфические мысли относительно оказания своевременной помощи любимому хозяину, так что на всякие косые взгляды фамильяра он даже не стал обращать внимания.

Кото-дракон продолжил:

— В случае с принцем, схема точно такая же, ваше высочество. Нам бы сейчас очень помог поцелуй принцессы.

Убедившись, что с Дэлис всё в полном порядке и ей ничего не угрожает, Вивьен медленно поднялась на ноги и робко направилась обратно к мрачному принцу.

— Но ведь нужна непременно прекрасная принцесса… — тихо сказала она, неуверенно опускаясь на колени рядом с проклятым и нежно дотрагиваясь кончиками пальцев до его бледного, осунувшегося лица. — А я…

— Вы самая прекрасная принцесса на всём белом свете! — тут же громко закончил за неё Кайтен, мгновенно уловив суть её неуверенных сомнений. — Самая обворожительная! Сногсшибательная! Безупречная! Просто чудовищно прекрасная! — возможно, эпитет «чудовищно» был всё-таки несколько лишним и слегка неуместным, но когда дело касается спасения твоего любимого хозяина, ты вполне можешь немного разволноваться и сказать что-то не то, даже если ты самый мрачный и саркастичный фамильяр во всех известных королевствах. — Глоттер, ты ведь тоже со мной согласен, не так ли?

Глоттер, который когда-то мечтал стать известным врачом, и теперь активно реализовывал свою давнюю мечту на несчастном принце, который, к сожалению, был полностью лишён возможности сопротивляться столь настойчивым врачебным манипуляциям, прекрасно понял, что тоже должен проявить твёрдую уверенность в правоте слов Кайтена. И он активно замахал своей исхудавшей головой в знак согласия. Настолько активно и энергично, что она едва не отвалилась у него совсем. Но, к счастью, он был всё-таки тенью и вовремя пресёк возможные печальные последствия.

Принцесса Вивьен была, безусловно, польщена столь лестным мнением своих советников. Но Кайтен прекрасно видел, что всё же в её душе ещё остался маленький, но очень вредный червячок сомнения, которого нужно было вытравить любой ценой. И он пошёл на небольшую, но очень эффективную хитрость.

— Его мрачное высочество сам лично говорил нам с Глоттером по секрету, что вы самая прекрасная на всём белом свете принцесса, которую он когда-либо видел в своей жизни! — торжественно заявил он, глядя Вивьен прямо в глаза.

Эдвард ему, конечно, вот так прямо ничего подобного не говорил. Но фамильяр, в конце концов, вовсе не дурак. Он и сам прекрасно всё видел по влюблённым глазам своего хозяина. Так что он совершенно не считал, что нагло врёт принцессе.

Он был абсолютно уверен в том, что лишь произносит вслух ту правду, которую мрачный принц по некоторым независящим от него печальным обстоятельствам просто не успел озвучить сам.

Сердце Вивьен громко застучало в груди от переполнявшего её сильного волнения:

— Вы действительно думаете, что он очнётся, если я его поцелую? — робко уточнила она, неуверенно глядя на своих собеседников.

Тут уже активно закивали своими головами оба: и хитрый Кайтен, и верный Глоттер, и даже высокая трава кругом будто одобрительно колыхалась на ветру в знак полного согласия с ними.

Дочь Пурпурного короля вмиг собралась с духом и приняла волевое решение. Сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. И только она осторожно наклонилась над проклятым принцем, чтобы подарить ему свой спасительный поцелуй, как вдруг строгий женский голос повелительно произнёс:

— Стоять! Не сметь!