Глава 18

Лилит

Постепенно всё успокоилось. Не стало прежним, но вышло из фазы острого конфликта.

Вначале за мной приглядывали откровенно и навязчиво, затем контроль стал деликатнее. Сарано всё-таки увлекла меня шахматами, и играя с ней до ночи, я не почти чувствовала себя одинокой. Иногда мне казалось, что в других условиях мы могли бы с ней быть подругами.

— Почему шахматы? — поинтересовалась я как-то раз. Игру любили в Тихих Землях, но уже в Блуоксе она не пользовалась популярностью. — Откуда ты вообще о них узнала?

Сарано подняла на меня глаза. Пронзительно-синие, пугающие холодом и необъяснимой неестественностью.

— Во время войны, — пожала она плечами, ответив только на второй вопрос.

— Ты учувствовала в ней? — спросила я натянуто-нейтрально. — Убивала людей?

Советница опустила взгляд к доске. Взяла своего короля и положила на бок.

— Конечно. Это партия за тобой. Еще одну?

Я была уверена, что Сарано поддавалась. Я кивнула и принялась заново расставлять фигуры по доске.

Джархан, чувствуя, как напрягаюсь я в его присутствии, не навязывал своё общество. «Наша» спальня оставалась исключительно моей на протяжении нескольких недель. Затем супруг начал возвращаться в неё поздней ночью и уходить ранним утром.

Мы больше не вели себя как влюблённые идиоты. Общались, обсуждали общие дела, но нежности растаяла, как тает по весне снег.

Иногда я по ней скучала. Тайком разглядывала Джархана, с тоской вспоминала объятия и поцелуи, одна продолжала держать дистанцию. Опаска и непонимание никак не хотели оставлять меня.

«Ему нравилось ломать любовницам пальцы», — всплывало в памяти каждый раз, когда Джархан меня касался.

Это не укладывалось в голове.

Возможно, мне нужно больше времени.

Джархан не сдался полностью — он пытался ухаживать за мной, улыбаться и дарить очаровательные безделушки, не глядя на мою холодность.

Я хотела дать ему шанс, но ничего не могла с собой поделать.

По ночам я просыпалась, когда он возвращался. Как тихо ни открывал бы Джархан тщательно смазанную дверь, как мягко ни ступали бы его ноги, каждый раз меня подбрасывало на месте. Я старалась не выдавать пробуждения: лежала неподвижно, рассматривала его молча. Полуобнажённый силуэт на фоне освещённого луной окна зачаровывал меня. Иногда пугал, а иногда привлекал. Пару раз я почти решилась позвать супруга, попросить обнять меня и коснуться губ. Но ни разу этого не сделала.

Алтан стал относиться ко мне лучше. Покровительственнее. Талория смотрела грустно, но уважительно. Друидесса определённо оценила мою готовность залить эту землю кровью, хоть и сказала потом, что я так ещё идиотка.

Не знаю, что сыграло большую роль: смерть волков, знания о прошлом Джархана или моя глупость со вскрытым предплечьем, но вскоре я начала различать мелодию здешних земель. Отдалённо и нечётко, но я хотя бы её слышала. Талория радовалась и уверяла: с каждым днём я буду разбирать её всё лучше. Ещё немного, и главной моей задачей станет не учиться слышать, а пытаться звучать в резонанс.

Отцу либо не донесли о моей глупости, либо он тактично о ней молчал. Мы писали друг другу письма — их больше не перехватывали. Он делился последними новостями: галантный роман Найли с принцем Энии, долгое путешествие Криса в Тихие Земли, первая успешная охота брата.

Я радовалась за них.

Лето в Калиморе оказалось знойным. Сосны трескались от жары, и смола, стекавшая по стволам, напомнила мне сочащуюся сукровицу. Верхушки деревьев обгорели и пожелтели. Выгорала трава на прогалинах.

Полчища комаров досаждали днём и ночью. Их не отпугивали ни гвоздика, ни мята. Я попросила отца прислать мне живую герань и лимонное масло — он выполнил мою просьбу, несмотря на странность. Лучше не стало. Постепенно я просто привыкла.

Два выбранных щенка, наконец, переехали в дом. Шебутную девочку, по окрасу один в один как погибший Охотник, я назвала Черникой. Светлую, больше похожую на мать, Вербой. Возиться с щенками было приятно. Мы занимались этим вместе с Джарханом. Обсуждения собак и совместные игры не позволяли нашим отношениям расклеиться окончательно. Но и сблизиться не помогали.

Те девушки тоже наверняка считали его милым. Они доверяли ему, раз решили пойти в постель. Любили. Я всегда помнила об этом.

День за днём клонилось к закату лето. Солнцестояние, отмечаемое дома, здесь не праздновали. Здесь вообще не проводили ярких и массовых праздников, что весьма печалило.

Затем наступила осень. На второй неделе сентября листья начали облетать с деревьев, и мне пришлось вспомнить о тёплом плаще.

Во время одного из завтраков Джархан обратился ко мне на тёмном наречии.

— Лилит, мне нужно уехать. Хочешь со мной?

Я улыбнулась своему прогрессу. Конечно, говорил Джархан медленно и внятно, не так оживлённо, как болтал с Сарано или Алтаном, но он общался полными предложениями, а их понимала. Я могла гордиться своими успехами.

— Куда?

— К оборотням. В клан Алтана.

— Зачем? — удивилась я.

Джархан помедлил.

— Немного политики, немного скучных разговоров со скучными стариками. Простая потребность напомнить о своей власти. Будет неплохо заодно продемонстрировать моим подданным прочность нашего с тобой союза. И с рубежными королевствами, как следствие.

Я наколола на вилку кусок картофелины. Её приготовили с розмарином и мятой — специями, распространёнными дома. Я знала, что об этих мелочах заботится Джархан. Мучительное желание выразить благодарность постоянно соперничало со страхом.

— Если ты считаешь это полезным, то, конечно, я отвечу «да».

Он улыбнулся. Принцесса Грации, как же мне нравилась его улыбка.

На сборы мне дали три дня.

Посоветовавшись с Джарханом, я взяла одно из маминых платьев. Местная швея вытащила жёсткую основу корсета, уменьшила декольте и пришила рукава из лёгкой, почти прозрачной ткани. Мама точно назвала бы изменения безвкусными, но в таком виде я готова была платье носить. Раз уж мой супруг везёт меня для демонстрации, то стоит постараться не производить впечатление бедной родственницей на великосветском приёме.