Глава 27

Лилит

Удар выбил из меня дыхание и почти лишил сознания. Стало тихо и пусто. В глазах потемнело, а тело на мгновение показалась совершенно невесомым. Несколько секунд я не слышала ни Сохора, ни Найли, ни шума за окном. Только лёгкий звон в голове и всеобъемлющую, нежно обволакивающую меня мелодию из недр земли.

Она отличалась от той, что я слышала в Калиморе.

Летте — старый замок, давно любимый королевской семьёй. И мужчины, и женщины нашей семьи много времени проводили здесь, организуя оборону, подбадривая войска или отбивая очередную атаку демонов.

Мне вспомнился рассказ матери. Не сказки давних лет — история, приключившаяся с её двоюродной сестрой. Леди Ваирана гостила здесь с мужем — высокопоставленным военным, — ещё в те годы, когда никто и не думал, что демоны могут исчезнуть. Ситуация на Рубеже была тяжёлой, и командование стянуло почти все силы к границе. Каким-то образом налётчики пробрались через линию фронта и напали на замок. Оказать им достойного сопротивления защитники не смогли.

Когда началась резня, фрейлина леди Ваираны помогла ей спрятаться в шкафу среди платьев, а сама попыталась отвлечь ворвавшегося монстра. Тот выволок её из комнаты, но не стал уходить далеко. Сидя в шкафу, леди Ваирана, слышала мучительные крики из зимнего сада. Она могла отсидеться, дожидаясь подхода войск, но вместо этого взяла со стола ножик для фруктов, а из корсета вытащила «дамский» кинжал. Увлечённый своим занятием — в детстве мама говорила мне, что налётчик бил фрейлину, но сейчас я понимала, что речь шла о другом, — он не заметил, как леди Ваирана подошла к нему со спины.

Она умерла, когда мне было не больше восьми. Сейчас я расспросила бы леди о тех годах, но в детстве меня не интересовали детали страшной истории. Сестра матери — одноглазая, тяжёлая, со шрамами на лице и шаркающей походкой, пугала меня, если быть совсем честной.

Но семейная легенда говорила, что налётчика леди убила. Я верила ей хотя бы потому, что Ваирана и её фрейлина, до конца не оставлявшая госпожу, остались живы.

Муть постепенно уходила из головы. Было больно. Я не сумела бы сказать, где точно болит — по ощущениям, саднило абсолютно всё. Сохор подошёл ко мне и присел рядом, довольно улыбаясь.

— Смерть от рук твоего мальчишки была бы проще того, что сделаю с тобой я, — пообещал он.

— Мы не уславливались на пытки, — возмутился голос за спиной. Я подняла взгляд. Жрец. Светлый жрец, сопровождавший Кристофера.

— Мы «уславливались» — насмешливо протянул Сохор, — на правдоподобное нападение. Это правдоподобно. Обратное — нет.

— У нас нет времени, — попытался жрец ещё раз.

Мой разум отказывался обрабатывать информацию. Я не понимала. И я решила об этом не думать.

«О чём ты поёшь?» — прислушивалась я к миру.

— Есть, — сухо сказал Кристофер, — мои воины уже почти пробили ворота. Они вот-вот будут здесь и подавят сопротивление.

Жрец не ответил. Я нашла взглядом Найли. Под страхом, исказившими её лицо, я видела собранность и решимость. Сестра умела брать себя в руки и действовать разумно даже в те минуты, когда её переполняли эмоции. Я заметила как смотрит она на отцовский меч и торопливо помотала головой. Отвращение — не Найли, этим должна заниматься не Найли, испуг — не привлекай внимания, сестра, умоляю, не привлекай внимания этих чудовищ, явно отразились в моих глазах.

Сохор поймал мой взгляд и пообещал с усмешкой:

— И до неё дело дойдёт.

Тошнота подкатила к горлу.

На Джархана я старалась не смотреть. Это было слишком.

Я прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от страха, отвлечься от отчаяния.

Здесь — в приграничье, мелодия мира звучало успокаивающе и мягко. Не отчаянно, не надрывно, не быстро и не ритмично. Не считалочка и не военный марш, не танец и не призыв.

Как бы я ни прислушивалась, но музыка не становилась громче. Не переходила в крик.

Спокойная и однообразная, в чём-то, пожалуй, скучная.

Песня о работе, которую нужно делать. О границах, которые нужно защищать. О лямке, которую приходится тянуть из года в год, что бы ни творилось вокруг. О подвиге, который имеет цену, и платить её придётся долгие годы после.

О том, что эти годы будут. Что бы ни случилось, они будут.

О том, что песня не кончится, пока ты её слышишь.

И когда перестанешь слышать, она не кончится тоже. Тебя уже не будет, а потомки продолжат улавливать её отголоски.

Потому что некоторые вещи должны быть сделаны, чтобы ты ни думала и ни чувствовала в этот момент.

— Они уничтожат тебя, как только ты выполнишь свою роль, — обратилась Найли к Сохору. Пытается отвлечь его от меня? Моя дорогая сестра, — церковь ненавидит демонов!

— Это дело не твоего ума, — отмахнулся выродок и провёл когтем по моей щеке. Боль подсказала, что останется царапина. Я схватила его за руку, пытаясь оттолкнуть. Сохор засмеялся, подхватывая меня за плечо и поднимая на ноги.

— Я хорошо знаю привычки Джархана, принцесса. Шпионы подтвердят, что это дело его рук.

— Выродок, — прошипел мой супруг. Я оглянулась. Джархан дёргался на чём-то вроде сетки тумана, выходящей из его плеча. От жалости и ужаса к горлу подкатила тошнота.

— А потом вы двое его убьёте, — сказала Найли, глядя на Криса и жреца, — следующая наследница — Сара.

Моя детская влюблённость кивнула неохотно.

— Мир с демонами был преступным решением. Я помогу жене править так, чтобы Светлая Королева гордилась, глядя на неё с Небес.

Найли не нашлась с ответом. Сохор положил руку мне на живот и я поняла, что до этого я еще совсем его не боялась.

— Говорят, ты носишь ребёнка. Я обязательно проверю. Позднее. Вначале... — медленно провёл он по моей руке, с силой разжал пальцы и стиснул мою ладонь в своих лапах. Озвучивать продолжение не требовалось. Я всё ещё помнила «предпочтения» Джархана.

Я всегда была плоха в выполнении королевского долга. Я сбега́ла с занятий и балов, игнорировала этикет и ругалась с дворянами. Мне казалось, что требования ко мне должны быть иными. Не желая зла ни старой, ни новой своей родине я верила, что создана для иной цели.