Глава 5

Лилит

Вскоре после ухода моего супруга за окнами послышались скулёж, рычание и звуки собачьей возни. Я догадалась, что Джархан пошёл за волками. Обычно животных, как пояснили мне во время экскурсии, свободно пускали в замок, но сегодня, ради моего спокойствия, попытались оставить снаружи. Виконт Шеффрский со смехом рассказывал, как долго и тщательно слуги отдраивали комнаты от шерсти перед моим приездом. Вежливо поблагодарив хозяев за старания, я уверила их, что животные в замке — это последнее, чем меня можно расстроить. Только завидовать буду по-чёрному.

Сейчас Джархан наверняка заберёт питомцев в свою комнату. Если, конечно, постель его не занята какой-нибудь миловидной, чересчур брезгливой особой.

Эта мысль злила. Отправляясь сюда, я не задумывалась о том, что Тёмный Властелин может мне понравиться.

Последний, кто нравился мне — Кристофер, жених младшей сестры. Принц Арсавена был на старше Сары семь лет, мой ровесник. Он переехал к нам, когда ей едва исполнилось девять. Любил животных, любил речные прогулки. Мы много времени проводили вместе. Мне казалось, что я ему интересна.

Помню, как я спрашивала у отца: почему не я? Я тоже принцесса и по возрасту подхожу больше, почему Кристофер приехал не ко мне? Отец нёс какую-то чушь, ссылаясь то на мою роль потенциальной наследницы, то на друидов, то на родителей Криса. Чуть позже Найли выяснила для меня правду.

Когда Крису показали мой портрет, первой реакций его было: «А нет ли у Его Величества других дочерей?»

Не помню, чтобы я об этом плакала. Внутри будто вымерзло всё, что касалось противоположного пола.

А теперь вот, кажется, оттаяло. Очень не вовремя.

Закрывая глаза, я видела лицо Джархана, подсвеченное бликами пламени.

Чего стоило мне накраситься и одеться наряднее? Научиться делать причёски? Почему я не забрала сшитые матерью платья?!

Заткнув рот подушкой, я рассмеялась зло. Что за чушь! Помнится, на портрете, отправленном Крису, я не только была собрана лучшими мамиными модистками, но и слегка приукрашена льстивой кистью художника. Не помогло! Если даже на портрете не помогло, то что говорить о жизни. Графиней Станской — безупречно-хрупкой куколкой с нечеловечески серым лицом, — я всё равно не стану, что бы с собой не сделала. Проще смириться и не тратить время. Да, пускай и не выйдет из меня красавицы, но хоть снисходительную жалость не буду вызывать бесполезными попытками.

Решить проще, чем сделать...

Мне стало дурно, душно и тесно в убогой комнате. Давил низкий потолок, раздражал горьковатый запах трав, которыми, похоже, отмывали пол и стены. Перина была слишком мягкой, постельное бельё грубым, а звуки из окна — громкими.

Меня бесило абсолютно всё, и справляться с эмоциями я умела лишь двумя способами.

Но никого из моих питомцев под рукой не было.

Лес тоже оказался чужим и отказывался отзываться, и всё-таки это лес. Прогулки на природе всегда успокаивали меня.

Я подошла к окну и распахнула ставни. В комнату хлынул прохладный воздух, пахнущий животными и дымом. Я поёжилась. Здесь холоднее, чем дома и одежду, подобранную для наших температур, стоило сменить на что-то потеплее. Матушка, насколько я помнила, положила мне тёплый плащ и несколько камзолов из плотной шерсти.

Я оглянулась на сундук. Копаться в нём было лень. Так пойду. За час-два серьёзно не замёрзну и тем более не заболею.

Осталось решить одну маленькую, совсем пустяковую проблему.

Рядом с моими окнами рос шиповник. Я попыталась осторожно отломить веточку в локоть длинной. Шипы поцарапали пальцы. Я зашипела зло, но дело закончила и вернулась с добычей к своему сундуку.

Законы Рубежных королевств не позволяли мне войти в полную силу, но ряд мелких фокусов я освоила без ведома и помощи наставников.

Настоящий друид никогда не потеряется в лесу. После инициации они начинали особенным образом чувствовать землю и направление. Развлекая меня и Найли, один из придворных друидов, помнится, угадывал, из какой части замкового сада мы срывали внешне совершенно одинаковые травинки.

Неофиты так не умели. В незнакомом лесу я могла потеряться. Такого позора, само собой, не хотелось.

Я вытащила расчёску, на которой оставались мои волосы и, поцарапавшись о шипы ещё пару раз, свернула ветку шиповника в узел. Начала накручивать на растение снятые с гребня волоски.

Пальцы покалывало, но теперь уже магией, а не колючками. С каждым оборотом волоса я привязывала себя к ветке. Тянула что-то изнутри, чему не знала названия. Было больно. Инициированные друиды, как признался мне как-то один из них, редко использовали свои собственные силы. Вся суть состояла в том, чтобы черпать их из природы, преобразуя нужным образом.

Но чтобы колдовать по-настоящему, требовалось пройти инициацию. Неофиты могли пользоваться лишь собственной жизненной силой, запасы которой, как правило, более чем скромны.

Колдовство самоучки рвалось от любого неосторожного движения, но я выучилась работать аккуратно. Оборот за оборотом я закрепила свои волосы — и тончайшую нить своего дара — за узел шиповника. Затем высшей степени бережно положила самоделку на стол. Настоящие амулеты можно кинуть в бурную реку, а затем отыскать спустя километры порогов. Мой сломается, если я уроню его на пол — соскользнут обороты волоса, а с ними разойдутся и неумелые чары.

Но раз уж теперь по моей комнате не бегает невоспитанная волчица, то и ломать амулеты некому.

Я прислушалась к себе. Заблудиться можно не бояться. Нить, натянутая к узлу шиповника, выведет меня откуда угодно.

В теле чувствовалась лёгкая слабость — неофитку истощало даже такое смешное колдовство. Но это пройдёт.

Вот теперь, с совестью совершенно чистой, я выскочила в окно и короткими перебежками, стараясь не попасться на глаза слугам, направилась к лесу.

Джархан

«Всё прошло неплохо», — рассуждал я, лёжа на полу своих покоев. Пламя в камине горело ровно и успокаивающе. Шкуры, устлающие пол, приятно щекотали голую кожу. Неудобный костюм, что вытащила Сарано из неведомых сундуков, успел порядком утомить меня за вечер, и я скинул его, как только оказался в своих покоях.