Глава 32

Официальная церемония оказалась проще, чем я себе представляла. Конечно, насколько может быть простой церемония, где собрались не только послы, но и короли других стран. Никаких винных фонтанов, летающих птиц и прочей бессмысленной роскоши, как устраивалось в Остеоне. Изящно, богато, но не вычурно. Огромная арка перед входом в зал. Никаких воинов поблизости — кому нужно, тот сам приведет с собой телохранителя.

У входа в зал меня встретил сэр Рошкар, который, в отличие от своего обычного строгого вида, был одет как аристократ — идеально сидящий костюм, украшения и даже как-то по-хитрому уложенные волосы. Но самое интересное, что я не заметила при нем меча. Как, собственно, я и не увидела никакого оружия на своих новых телохранителях. Я тихо спросила сэра Рошкара об этом. Но ответил мне не он, а другой мой телохранитель. Кажется, Глен?

— Чтобы не смущать такое высокое общество оружием, нам дали маскировочные вещи. Например, у меня это кольцо, у Блейка — браслет. Очень удобно. Сегодня многие из охраны переоделись… все, все молчу. — Глен опасливо покосился на нахмурившегося Блейка.

— Прошу извинить, Ваше Величество, сэр Рошкар. — Блейк врезал под дых Глену и склонил голову. — К сожалению, родство с королями заставляет его забывать о приличиях. Но когда-нибудь он исправится. Скорее всего, на плахе, но мы надеемся на лучший исход.

И хотя слова Блейка были чрезвычайно вежливы, но не нужно быть гением, чтобы распознать сарказм в сторону товарища. Сэр Рошкар махнул рукой, а я с удивлением увидела легкую полуулыбку. Видимо, с этими ребятами он познакомился раньше. И если он так улыбался, то можно сказать, что эти первые рыцари сильные и надежные, потому как мой телохранитель никогда и никому просто так не улыбался.

— Думаю, нам пора. Принцесса Алисия, перемещайтесь как удобно, мы будем следовать за вами на расстоянии шага.

Это было достаточно удобным. У меня была пара часов, в течение которых я могла бы пообщаться со всеми высокопоставленными или же правящими людьми. Да, внешней политикой занимался Иштон, но мне тоже не помешает поладить с союзниками Далерии.

Вот только общение сначала не заладилось: слишком многие попросту боялись подходить ко мне. И проблема была даже не во мне, а в моей охране. Как повинился Блейк, их с Гленом многие знали в лицо, поэтому справедливо опасались подходить. А те, с кем я пыталась поговорить, при моем приближении разлетались как птицы от громкого звука.

По счастью, кое-какие знакомые лица были. Например, маркиз Рассел, который первым попал ко мне на аудиенцию, и оставил о себе более чем приятное впечатление, не только поздоровался, но и развлек меня светской беседой. Потом я заметила двух послов, которые побывали еще в Остаоне и воспользовалась возможностью подтвердить нашу дружбу.

Не обошлось и без ложки дегтя. Один из тех, кто подошел выразить мне свое почтение, неожиданно льстиво заулыбался и попросил меня передать кое-что моим мужьям. Моя охрана не растерялась и по моему кивку забрала записку из рук этого человека, полностью заслонив меня, и, тем самым, не позволив продолжить диалог.

Однако меня больше всего интересовал еще один человек.

— Кого-то ищите, Ваше Величество? — спросил Глен.

И впрямь — ни грамма манер, но я не стала злиться и ответила:

— Сестру.

— Она в левой части зала, пройдемте.

Прежде чем я успела отказаться, Глен настойчиво шел через толпу, заставляя людей расходиться перед ним. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Королева Далерии, — сестра склонила голову при моем появлении и сделала реверанс.

Я повторила то же самое:

— Королева Остеона, приятно вас видеть.

Окружающие нас люди, не сговариваясь, освободили небольшое пространство, чтобы мы спокойно могли поговорить. Я взглянула на новых охранников и сказала им отойти подальше. Растерянное выражение даже не мелькнула на их лицах — они повиновались беспрекословно. Остались только я, Анжела и сэр Рошкар.

— Благодарю вас за предоставленную информацию, сестра, — улыбнулась я. — А также за предоставленную идею — поговорить с непосредственным свидетелем.

Анжела сразу же улыбнулась в ответ, а в глазах появилось самодовольство.

— Король Белио был рад вам помочь. Поэтому, в связи с нынешней обстановкой, мы сможем и дальше помогать тебе сестра, если ты решишь отказаться от трона Далерии. Поверь, нашего совместного влияния хватит, чтобы…

— Король Белио? — перебила я Анжелу. — Что ты, я разговаривала вовсе не с ним. Он ведь не единственный свидетель произошедшего.

Пожалуй, смотреть на то, как Анжела легко теряет маску спокойствия и уверенности, было потрясающе приятно.

Двумя сутками ранее

Моим информатором стал король Норман, хотя о короле так говорить непозволительно. Его островное королевство Велирон было надежно защищено от других не только территориально, но и мощным морским флотом, потому не было глупцов, которые рискнули бы пойти войной. Что весьма положительно сказывалось на экономике и сельском хозяйстве. Уклад, территория, климат — все это делало Велирон независимым в политическом плане, а самого короля Нормана — беспристрастным. У него была отличная репутация, а его часто просили быть независимым судьей на советах стран.

Почему он лично прибыл в Далерию, а не отправил посла, для меня было загадкой. Но его присутствие было благом.

Король Норман был со мной честен, потому сразу сказал, что расскажет лишь о своей судьбе своей дочери, потому что ему неведомо, что случилось с другими принцессами. У короля Нормана было четверо детей. Младшей и единственной дочерью была Фелисити. И вся семья ее обожала за живой и яркий характер, потому во многом потакала.

— Она не сильно любила балы и собрания аристократов, ей куда ближе была охота и сражения. — Сплошь испещренное морщина лицо короля Нормана чуть разгладилось, даже посветлело, когда он начал говорить о своей дочери. — Мы тогда как раз налаживали торговлю с Далерией, а потому получили приглашение на королевскую охоту.

А во время королевской охоты Фелисити встретила Эрона и безумно влюбилась в него. Эрон, чтобы не спровоцировать конфликт между государствами, сразу предупредил короля Нормана об особенностях брака в Далерии: начиная от тройственного союза и заканчивая тем, что магически неподходящая невеста может умереть, если вовремя не прервать ритуал. Но также сказал и о том, что Фелисити может стать одной из претенденток на трон. После долгого разговора короли сошлись на том, что через год, если Фелисити не передумает, то она может приехать в Далерию и попробовать пройти ритуал. Разумеется, она будет не единственной претенденткой, и тут будет решать магия, а не симпатия.

Король Норман очень хорошо знал, что происходило во время ритуала, потому что с помощью магического вестника отец и дочь обменивались письмами за считанные секунды.

— Сначала все шло хорошо. Моя Фелисити — она умная и красивая девочка, пусть и немного несдержанная для королевы. Но я знал традиции Далерии и о том, что если моя девочка станет королевой, то ее будут беречь и холить, не будут ломать ее не совсем правильный по меркам нынешнего времени характер. — Король Норман покачал головой, замолчал, словно не мог говорить, но потом собрался: — Короли Далерии заверяли, что опасности нет, если вовремя остановить ритуал, когда проявятся признаки неприятия магией. Но откуда же я мог знать, что Фелисити смолчит об этих признаках?! — последнюю фразу король Норман сказал громче, почти выкрикнул, словно хотел вложить в нее всю боль и вину.

Короли Далерии изначально предупреждали о признаках, которые свидетельствуют о том, что магия не принимает будущую королеву. Например, постоянная усталость, временная потеря зрения и прочие проблемы, которые никогда не наблюдались у молодых женщин. Иногда на запястье проявлялся черный рисунок. Он нечеткий и больше напоминал кляксу, в отличие от моей татуировки. Все это признак того, что магия отвергает этого человека. Если человек продолжал упорствовать в ритуале, точнее, в подготовке к ритуалу (интересно, кто перепутал термины — король Норман или сами короли Далерии предоставили неверную информацию?), то умирал.

Ежегодно среди приглашенных кандидаток в королевы были те, кто умирал. Очень редко проблема была в том, что не вовремя заметили признаки того, что магия отвергает претендентку как королеву. Чаще именно скрывали. И мотивы были не самыми благородными: жажда власти, богатство. Магия такого не прощала — так предупреждали короли Далерии. У Фелисити был другой случай — влюбленность. Если бы она не зашла так далеко — дальше, чем многие — то она бы точно выжила. Правда раскрылась, когда она попробовала войти в магическую комнату и потеряла сознание.

— Она призналась мне только в последнем письме, что все скрывала — свое состояние, кляксы по всему телу, появление жутких болей. До последнего верила, что магия так испытывает ее. Искренне просила не винить королей и никого, если с ней что-то случится. Я и не мог их винить, единственный, кого я имел право винить — это я сам. Я не учел упрямый характер Фелисити и позволил ей так глупо погибнуть.

Этот рассказ дался королю Норману тяжело. Когда я впервые вошла в его покои, то почувствовала мощь и величие, его осознание своей роли и своей власти. Но после рассказа он казался обычным стариком, который потерял любимую дочь.

Я сидела тогда напротив короля, боясь шевельнуться. Мне казалось, что если я сдвинусь хоть на миллиметр, то его страдания и его боль меня затопят, погребут под собой. Но я должна была знать, а потому спросила:

— Что… что было дальше?

— Дальше? Вы спрашиваете, как она умерла? — Король Норман поднял на меня совершенно больные глаза.

Я имела ввиду именно это, но отрицательно качнула головой. Как бы я не нуждалась в информации, но был предел того, что можно спросить у человека. Все, хватит. Я и так узнала слишком много. Я собиралась встать, но король Норман сказал:

— Сиди, дитя. Я расскажу тебе все до конца. Хотя бы в счет моего долга сэру Рошкару. А также из-за дружбы с твоими родителями.

Девушки, которые зашли слишком далеко, отмечались знаками проклятия, и в тот момент, когда они покидали королевство, магия забирала их жизнь. Могли ли они жить дальше, оставаясь в королевстве? Нет. Постепенно магия бы выкачивала их силы, превращая в сморщенных старух. Был шанс, что девушка, покидая королевство, останется жива. Но это всего лишь шанс, как лотерея на рынке. И Фелисити, как и многие другие, не вытянула призового билета.

Этот билет оказался у меня в руках, позволил магии королей принять меня. Но как у королей Далерии получалось обходиться без дипломатических скандалов? Навряд ли все были такими разумными, благородными и понимающими, как король Норман.

— Разумеется, не все девушки, которые приезжали сюда с целью стать королевами, умирали, дитя. Смерть Фелисити стала ударом не только для меня, но, думаю, и для королей Далерии. Они не любили ее, но она стала бы для них хорошим другом. После этого они не позволяли приезжать сразу нескольким кандидаткам, чтобы было проще отслеживать состояние девушек. Не расстраивайся. Все девушки знали, на что шли. Все, абсолютно все было расписано в договоре. У них была возможность остановиться. Они отнюдь не были такими, как Фелисити — никакой влюбленности, никакого восхищения. Они знали, что получат власть, если станут королевой Далерии, а потому и рисковали ради этого.

Я слабо улыбнулась. Кажется, картинка сложилась в моей голове, заставив тяжело вздохнуть и понять, почему ни Иштон, ни Эрон не стремились мне рассказать об этом событии.

— Не вини себя, дитя. Я рад, что на этом месте оказалась именно ты, а не кто-то иной. Если бы это место заняла королева, которая стремилась лишь к власти и богатству, боюсь, я бы натворил глупостей в память о Фелисити. Еще, вот, возьми, почитай, но отдать не могу, поэтому тебе придется читать прямо здесь, — сказал король Норман, открывая маленькую шкатулку, которую я сначала приняла за кулон, и доставая оттуда сложенную бумагу. — Последнее письмо Фелисити. Если хочешь еще что-то узнать, я могу поделиться архивами тайной стражи, но на это понадобится не меньше суток.

— Тогда передайте все сэру Рошкару. Я буду благодарна за любую информацию, — ответила я, трепетно беря в руки последнее письмо единственной дочери короля Нормана, принцессы Велиорона, которая позволила своей любви убить себя.