Глава 21

Тимур

— Ну и почему я не вижу тебя здесь? Неужто приглашение затерялось? — я слышу, как Дмитрий тяжело дышит в трубку.

— А ты не много, щенок, на себя берешь? — я ожидал, что все будет непросто, но чтобы с порога в оскорбления — не ждал.

— Не много, — во мне закипает злость. — Всего лишь хочу, чтобы моя жена улыбалась на собственной свадьбе, а не слезы глотала, потому что ее папаша решил отсидеться с молодой женой. 

Сейчас, как никогда прежде, хочется впечатать кулак в его наглую, хамскую рожу. Давно руки чешутся при виде его, но сегодня это желание берет верх над вежливостью и необходимостью держать лицо.

— Я не приду, — коротко бросает он и отключается.

Я растерянно смотрю на экран и вначале даже не могу понять: он трубку бросил, что ли? Я всего ожидал, что он откажется воспринимать меня, как мужа его дочери, что во всеуслышание скажет: ты мне никто, но отказаться приходить на свадьбу к единственной дочери? Зная, что у нее больше никого нет? Зная, что она потеряла мать и единственные, кто ее поддерживает — подруги, да и те… неизвестно где.

Соня, конечно, не подарок, далеко не подарок, но она его единственная дочь. Даже дед, и тот приехал, чтобы Соню поддержать, а тут… я до сих пор не могу поверить, что это правда. Меня поражает хладнокровность, с которой Довлатов отказывается. Я даже решаю, что ему лучше и вправду не приезжать, но вспоминаю потерянное лицо Сони, сжимаю телефон в кулаке и снова набираю его номер. Не дожидаюсь, пока он что-то скажет, бросаю в трубку:

— Я даю тебе полчаса, папочка. Ладно, час. Час на то, чтобы ты собрался и притащил свою задницу сюда вместе с Мариночкой. Через час все ведущие СМИ получат информацию с заголовками: Депутат Довлатов, баллотирующийся на пост мэра города, не удосужился прийти на свадьбу дочери. Что же будет с городом, если даже дочь ему не важна? Нравятся заголовки? Я уничтожу твою карьеру, Дмитрий.

Мужчина по ту сторону провода тяжело дышит и сопит в трубку. Я жду его ответа, хотя и так знаю, что он согласится. Примет правильное решение и таки придет на праздник к дочери.

— Ты решил мне угрожать?

— Нет, — спокойно отвечаю. — Я хочу, чтобы Соня была счастлива. И если цена ее счастья — твоя слизняковая физиономия, что ж, так тому и быть. Я даю тебе час, Дмитрий. Ты придешь, поздравишь дочь и не дай бог тебе сказать что-то, что ее расстроит. К журналистам попадет еще кое-что интересное. Помнишь события пятилетней давности?

— Да как ты… 

Я отключаюсь и улыбаюсь. Конечно же он помнит. Не может не помнить. Не может не знать, о чем я. Я закидываю телефон в карман и иду искать Соню. Понимаю, что она ушла уже давно, а поэтому…

Она стоит у окна. Я поворачиваюсь и случайно замечаю ее потерянный взгляд и поникшие плечи. Я все еще надеюсь, что она ничего не слышала. Не хочу, чтобы она вдруг выстроила розовые замки и подумала, что я женился по большой и светлой любви. 

— Давно тут стоишь? — я подхожу к ней ближе, но она никак не реагирует на мои слова.

Снова она показывает свой характер. Я всю свадьбу ей организовал, сделал все так, как она хотела. Я же не виноват, что ее отец не приехал. Да даже здесь я сделал все, что мог. Уверен, что он приедет, но ей говорить пока об этом не хочу. Пусть думает, что он приехал сам. 

— Соня! — я говорю громче, но она продолжает молчать и смотреть в окно. 

Моего терпения не хватает на такие выходки. Я разворачиваю ее к себе и смотрю в ее красивые голубые глаза. Она не плачет, не истерит, не нервничает, просто смотрит впереди себя, будто ничего не видя вокруг.

— Он не приедет? 

Она говорит это так безжизненно и безэмоционально. Даже скорее не спрашивает, а констатирует факт, но я все равно отвечаю.

— Приедет. В пробке стоят. Я же говорил, — я пожимаю плечами и хочу верить, что она не полезет проверять наличие пробок.

Я хочу немного расшевелить ее, кладу руки ей на талию и притягиваю к себе. Где там репортеры? Вот вам кадр. Невеста и жених сбежали из празднования, чтобы побыть наедине. Соня не сопротивляется, лишь поднимает голову и удивленно смотрит на меня своими бездонными голубыми глазами. Вместе с этим я чувствую, как часто-часто бьется ее сердце. В такт моему.

Черт…

Она точно ведьма…  

Моя принцесса.

Медленно, пока она не опомнилась, наклоняюсь к ее губам и целую, неторопливо, давая ей возможность передумать и оттолкнуть, но она неожиданно отвечает. Целует меня. Приоткрывает свои нежные губы и проводит ими по моим. Черт. По телу пробегает знакомое напряжение, а в голове внезапно затуманивается. Я впервые не хочу думать о том, что будет завтра.

Наш поцелуй длится всего несколько секунд, но мне хватает этого, чтобы захотеть этой искренности всегда. Захотеть отдачи с ее стороны, ответа, искреннего, а не на камеру. Я слышу пару щелчков, а после четкий и довольно болезненный удар в грудь. 

Открываю глаза и удивленно смотрю на Соню, которая буравит меня злым взглядом:

— У тебя чуйка, что ли? — горько говорит она. — Ни секунды не упустишь сделать красиво на камеру.

Я непонимающе смотрю на нее, после чего оглядываюсь и салютую журналисту, который, кажется, испоганил самый лучший момент нашей семейной жизни. Хотя… вполне вероятно, он его спас. Пусть лучше она думает, что я сделала это из-за него, чем заранее напридумывает то, чего нет.