Глава 38

Я отбрасываю записку подальше, но воображение до сих пор рисует эту фразу. Кто это? Зачем? Почему продолжается все это? Мне становится страшно, потому что никто не знает где я нахожусь, кроме Тимура и деда…

Неужели это Тимур? Но зачем ему это нужно? 

Я хватаю телефон, чтобы написать Тимуру, но боюсь, может это он специально так делает. Мне нужен совет, поэтому открываю чат и вижу пропущенные сообщения от Мура.  

B.Mur: Как твое мероприятие? Все живы остались? 

B.Mur: Твое молчание заставляет меня волноваться. Напиши, как только сможешь!

Cat: Я дома, точнее в отеле. И у меня проблема….

Я отправляю сообщение, пальцы дрожат от волнения. Мне казалось, что все кончилось, но видимо мое присутствие в городе всегда будет сопровождаться угрозами. 

B.Mur: В смысле? Что произошло? 

Cat: Мне прислали корзину с фруктами с запиской… “Мы скорбим по Соне Довлатовой.”

Нажимаю отправить и понимаю, что засветила свое имя. Удалить сообщение не могу, исправить тоже. Черт… Черт… Черт… 

Мур читает сообщение и выходит из сети. Он ничего не отвечает, не старается меня поддержать или подсказать, как поступать дальше. Просто оставляет одну… 

Так и знала, что не стоит говорить свое имя… Он небось также думает, что Соня Давлатова мажорка, которую освободили за деньги, купили свидетелей и тому подобное… Я начинаю мерить номер шагами, раздумывая, как поступить. Звонить полиции? И что они сделают? Посмеются надо мной, посчитав это просто розыгрышем… 

Я довожу себя до нервного тика и все же решаю позвонить деду и поговорить с ним. Он взрослый мужчина и точно меня не проигнорирует… Подхожу к кровати, беру телефон в руки и ищу номер деда, как раздается громкий стук в дверь. 

Я вздрагиваю… 

Опасливо смотрю в ту сторону и кричу: 

— Кто там? —  не хочу подходить близко. 

— Соня, открой. —  так же громко говорит Тимур. 

Я не верю своим ушам. Там Тимур? Зачем он вернулся? Сейчас, когда мне так нужна поддержка, есть хоть кто-то, кто готов меня поддержать.

—  Я не открою дверь…  — не могу открыть, не верю, ни ему, никому…

—  Я знаю про корзину, не трогай ее, пожалуйста. И впусти меня.

Я не могу поверить. Знает про корзину? Неужели это он отправил ее? И теперь понял, что совершил? Решил оправдаться? Боже, а что если…

Я бросаю взгляд на телефон и понимаю, что Мур, как никогда, может быть Тимуром. Боже… мне становится трудно дышать, хочется все вокруг разбить и убежать, чтобы никто не видел моих слез.

— Уходи, — кричу я.

— Соня, я Мур, — признается Тимур, чем не повергает меня в шок, но заставляет зажать рот ладошкой.

—  Зачем ты так со мной? Я же верила тебе Мур…

—  Открой Соня… Я не причиню тебе вреда.

Рука сама тянется в дверной ручке, я опускаю ее и открываю дверь. Тимур тут же оказывается в номере и оглядывается вокруг.

Вновь…

Он встает напротив меня и смотрит прямо в глаза. 

—  Так было нужно. После той анонимки я решил на время прекратить наше общение, дать тебе свободу, чтобы все успокоилось. Ты уехала… Но никогда не оставалась без присмотра. Прости, но так просто отпускать тебя в никуда я бы не смог. Я пытался выяснить, кто мне тогда угрожал, но адресата никто не мог найти. Сейчас уже угроза пришла тебе, это может быть один и тот же человек. Я уже позвонил следователю по делу. За это время они ни на сантиметр не продвинулись. Уже хотели его закрыть, за отсутствием улик... Но это может помочь, пока ее по горячим следам возможно найти, кто заказал и откуда. 

—  У меня голова кругом от всего этого…

Я отхожу от него на расстояние, потому что его присутствие начинает меня волновать. 

—  Не переживай, Соня. Я все решу. Просто будь осторожна и не выходи никуда без меня… 

—  Знаешь, мне порой кажется, что все проблемы именно от тебя… Раньше такого не было, но как только мы поженились все началось… —  мне тяжело даются эти слова, но я решаюсь все же их сказать. — Когда я уехала, мне было так одиноко и плохо… Я лишилась всего… Понимаешь, всего! Но я смогла начать новую жизнь, без тебя. Без этой идиотской любви к тебе. Я справилась… Но только я вернулась сюда, как эти скандалы, интриги вокруг меня опять. Это несправедливо.

Я плачу, из глаз текут слезы, я чувствую себя жалкой девочкой. Но я нигде не слукавила, а сказала правду. Тимур, выслушивая меня, молча стоит, но в его взгляде нет раздражения или злости. Лишь грусть… 

—  Да. Возможно ты и права. Кто-то пытается навредить мне, действуя через тебя… Но пока мы этого все не выясним, не сможем жить нормально, —  Тимур подходит ко мне, протягивает руку и стирает слезы ладонью со щеки.  

—  Я жила… Без тебя жила… —  бью в грудь кулаками, но он не уходит продолжая стоять и терпеть мои удары. —  Понимаешь. Я жила… Чувствовала себя человеком. Полюбила этого Мура… Я смогла…  

Он кладет на мои плечи свои руку и притягивает к себе, быстро и резко прижимает к себе. Я стою и реву в его рубашку, а он просто поглаживает по волосам и шепчет:

—  Прости, Сонь. Прости… Я … — Снова стук в дверь, он не успевает договорить, смотрит на дверь. — Открою, присядь, пожалуйста… 

Он отпускает меня из объятий и сразу становится холодно и одиноко… Тимур впускает того следователя, который тогда заставлял меня подписать явку с повинной, не веря моим словам. Но потом все же извинился… Только легче после этих слов не становиться.

Следователь записал мои показания, упаковал в пакет корзину и цветы, поднял щипцами ту самую записку и после этого оставил меня с Тимуром. 

—  Ты думаешь, что у них что-то получится? — спрашиваю Тима, только дверь закрывается за следователем. 

—  Буду надеяться, что да. Соня, —  он смотрит на меня, — поехали со мной, пожалуйста. Я боюсь тебя тут одну оставлять. Если не хочешь ехать в квартиру, можем поехать к деду… Но боюсь, что там некоторые гости еще не разошлись.

Я понимаю, что оставаться тут опасно, неизвестно, что может еще произойти. Да так со страху помру раньше времени и никому больше не придется мне угрожать. 

—  Я послезавтра уеду, Тим. Не буду ждать всего этого. Сначала к отцу заеду, потом к деду и улечу.  

—  Хорошо, но переночуешь у меня, а завтра отвезу тебя к деду сам.

Я боюсь оставаться одна и это единственное, почему собираю в спешке свои вещи и еду с Тимуром. У страха глаза велики и именно это гонит меня из отеля. Я опасаюсь за свою жизнь.

Надеюсь, что у полиции получится разобраться во всем и что сейчас все случившееся даст большой толчок в деле и никому не получится отвертеться. 

Тимур привозит меня в свой дом, я с замиранием смотрю на фасад и вспоминаю, как мы тут проводили время… Как нам было хорошо… Тогда…  перед тем днем, как все произошло. 

Воспоминания начинают душить меня, а картинки всплывать в сознании. Мне тяжело думать, а еще я не представляю, как пережить эту ночь… И завтрашний день.

— Пойдем? — Тимур не торопит меня, просто сидит рядом и ждет, когда я первая открою дверь. 

— Ты же понимаешь, что я не прощу, — хочу еще раз напомнить ему, чтобы он понимал: я изменилась. Стала другой.

— Понимаю, — спокойно, слегка осипшим голосом отвечает мне. 

— То, что ты приехал. Помог, за это спасибо большое… Потому что я правда  растерялась… Но это никак не может помочь забыть, какую боль ты мне причинил. 

Я решаюсь посмотреть на него, и вижу как его взгляд направлен на дом. Он смотрит, не моргая, будто сам вспоминает то, что сделал. А может и нет. Я, к сожалению, не могу залезть в его голову и узнать правду. Да и не нужна она мне. 

За последний почти год, два раза разбить сердце, такое мог только Тимур и ему прекрасно это удалось.

— Я всегда буду рядом, Соня. Мне так будет спокойнее. 

После слов он уже не ждет меня, выходит и идет внутрь дома. Меня зацепили его слова? Да… Но все равно ничего не меняет. Мы наверно слишком похожи с ним, раз сталкиваясь друг с другом происходит взрыв. И следовательно нам стоит держаться на расстоянии. Вместе у нас не получается. 

Я следую за ним, вхожу в дом и вдыхаю привычный аромат. Я скучаю по этому месту. Правда. По людям, местам мне не хватает всего этого. Будто в прошлое окунаюсь с головой, вспоминаю, как с Тимуром готовим ужин, смеемся. Как я ему меняю повязку едва прикасаясь к коже, потому что внутри меня все начинает гореть только от одного его присутствия. 

Я пугаюсь своих мыслей, потому что замечаю, как сейчас на меня смотрит Тимур и кажется вспоминает тоже самое. Это тяжело. 

— Я забыла сумки, — бормочу, чтобы отвлечься от порочных мыслей, хочу развернуться и выйти, но слышу шаги Тима. 

— Я сам принесу, хочешь сделай чая или перекусить. Кухня знаешь где. 

Киваю, снимаю обувь и направляясь туда. Замечаю, что за все время пока меня не было в интерьере ничего не поменялось. Занавески в зале, которые  я покупала так и висят, свечи на камине, милые безделушки и рамка с нашей фотографией продолжает стоять на том же месте. Я даже подхожу поближе, чтобы убедится, что это не обман зрения. Может ему было настолько пофиг и лень убирать все это, но тут я оказываюсь не права. Вокруг нет пыли, значит, отдать приказ убрать всю ненужную белиберду он мог. Иду на кухню и вижу полотенца, тряпки, передники все на месте. Скатерть та, которая так не понравилась Тимуру, лежит на столе, а посредине стоит одинокая кружка.

Грудь сдавливает, становится нестерпимо больно. Он ничего не убрал, все оставил как было. Для чего? Почему? 

— Та комната, где ты жила так и осталась нетронута. Мне нужно буквально на тридцать минут отъехать к тренеру. Через месяц чемпиона, мне нужно документы подписать. 

— Ночью? 

— Завтра их уже отправлять. Я и так забивал много раз откладывая. И если хочу поехать, то нужно сейчас. Я быстро. 

Он ставит мою сумку и рядом свою, открывает ее, достает документы и выходит. Машина выезжает со двора, а мне все равно не по себе. Ничего есть не хочу, я подхожу к своему багажу и взгляд цепляется за коробку, потертую, местами выцвевшую, но безумно знакомую. 

Я не верю своим глазам. Тянусь за ней и вытаскиваю из сумки. Открываю, задерживая дыхание, а кончики пальцев подрагивают от страха. Я хочу, чтобы там не было того, о чем думаю…

Но ошибаюсь. 

Под коробкой те самые перчатки, которые я тогда в детстве ему подарила.