Эпилог

Наступала осень. После тяжелого лета, на которое выпало слишком много решений, она казалась подарком свыше. От Великого, от духов природы, от самого мироздания… не знаю. Сейчас в Алонне не было единой веры. Я не подписала приказ о разрушении храмов Великого, как мне того советовали. Решила пойти по пути миролюбия, позволив подданным верить в тех богов, что им ближе.

Больше не преследовались так называемые еретики. Не было проблем на почве веры с соседями. Иногда, конечно, возникали проблемы между жителями Алонна, верящими в разных богов, но дальше двух-трех синяков у спорщиков дело не заходило.

Меня прозвали Алиссией Мудрой за те реформы, что я проводила. Одну за другой. Вначале организовала проверки в приграничных городах. Нарх оказался не единственным, кто проводил золото мимо королевской казны.

Виновные были найдены и наказаны. А финансирование короны усилилось. Даже без денег Карносеи Алонн держался.

Со временем наладились торговые пути с соседями. Со всеми, кроме Тарларинда. После разрыва помолвки отношения с этим соседом испортились. До войны, конечно, дело не дошло. Но дела велись откровенно плохо.

Хотя, должна сказать, я, кажется, сыграла той картой, которая была нужна роду Арлуа. Пусть и не стала их козырем, зато прищемила нос Жрецам.

Что происходило в самой Святой Империи, меня волновало не меньше, чем судьба своего королевства. И если верить тем слухам, что доходили, Святой Престол начал массовую зачистку некой заразы. Что-то мне подсказывало, что так прозвали мое заклинание. Но удастся им ли это и как скоро… Алонн будет готов дать отпор. Особенно после того, как мы не развалились на части, не утонули в войне и крови.

Я смогла удержать власть и дать своей стране то, что ей было необходимо. Мир и процветание.

Чего нельзя было сказать о их королеве.

Я будто сгорела. Днями и ночами топила свою боль в делах страны, решала вопросы с документами, договорами, искала пути решения проблем. И только когда все они иссякли, поняла, что готова создавать себе новые. Только бы не оставаться наедине с самой собой.

И когда я совершенно отчаялась схватиться за новое дело, дверь в кабинет открылась сама по себе. Без стука. Без новостей о том, что ко мне кто-то пожаловал.

Это настолько выбивалось из всего происходящего за последние месяцы, что я подняла взгляд да так и замерла на месте, не в силах и слова вымолвить.

Кирстен. В более изящной одежде, волосы короче, загар темнее. Но это он. Это абсолютно точно он.

— Как ты тут оказался? — выдохнула я, не в силах справиться с эмоциями.

— Слышал, что ты утопила страну в реформах. Пожалей людей, дай им справиться с этими переменами, — в привычном полушутливом тоне отозвался мужчина.

Закрыл дверь, прошел внутрь.

— А вообще еле пробрался мимо стражи. Все же ты хорошо потрудилась с артефактами, разрушающими иллюзию.

— Видимо, недостаточно…

— И я рад тебя видеть, принцесса, — широко улыбнулся Кирстен.

Возможно мне показалось, но в нем что-то изменилось. Что-то неуловимое, еле заметное. И даже обращение не задело.

— Ты все еще хранишь его?

Я проследила за взглядом наемника и натолкнулась на цветок в стекле, который лежал позади письменного стола на полке. Ловил блики косых осенних лучей, рассеивал радугой.

— Это еще что-то значит? — следующий вопрос Кирстена заставил меня глубоко вдохнуть и честно прислушаться к себе.

Есть ли в моем сердце те чувства, что я так бережно хранила? Те, что утонули в боли. После того как Кирстен без объяснений покинул королевский двор?

— Я готов принять любой твой ответ, — наемник медленно шагнул ко мне, а потом так же медленно опустился на одно колено. — Любой ответ от тебя, Алиссия. Любое наказание. Всю твою злость. Тогда я не мог сказать тебе ничего конкретного, потому что был в подвешенном состоянии. Мои корни не отпускали, не позволяли. Я же рассказывал о том, как ко мне явился один из духов в темнице?

— Да.

— Я не могу связать свою судьбу с любимой женщиной без их позволения. Это бремя эльфов и их потомков. Или же я не смогу подарить своей возлюбленной счастье материнства.

У меня внутри что-то екнуло. Когда-то давно мы поднимали эту тему. Обсуждали особенности эльфийского народа. Того, что только с благословения их богов они могут зачать потомство.

— Сейчас я прошел все их проверки. Если захочешь, расскажу обо всем. Но сейчас… Алиссия, эти дни без тебя были невыносимы. И я признаю, что поступил неверно. А сейчас я стою перед тобой и спрашиваю, любишь ли ты меня. Сможешь простить? И станешь ли моей женой?

Я смотрела на мужчину сверху вниз, ощущая, как в сердце просыпается то самое теплое и нежное чувство, которое я топтала все эти месяцы. Как робкие росточки один за другим пробиваются через ожесточенную почву сердца.

Но вместе с тем остается и обида. Горькая, противная. За то, что не объяснил. Не сказал.

Коварная улыбка сама проступает на губах:

— Мои чувства не изменились, Кирстен. Но прежде, чем я скажу тебе “да”, придется сильно постараться, чтобы искупить свою вину.

— Я готов искупать ее каждый день на протяжении всей своей жизни, — с теплой улыбкой заверяет меня мужчина. — Приплюсуй к моим проступкам и этот.

Мгновение, и он вскакивает на ноги, рывком обнимает и жарко целует. Мысли путаются, ведь я вроде только что злилась на наемника… герцога. Да, теперь уже герцога. Злилась… а теперь сама целую.

Главное не ответить “да”, раньше времени. Пусть еще несколько дней подумает, что я все еще в обиде. Или часов… или…

— Проклятие, Кирстен, — выдыхаю я, между поцелуями. — Да.

Конец