Глава 15. Добавляю в правила исключения

Я никак не могла понять, что же меня раздражает. Внутри все аж переворачивалось, и я, не открывая глаз, зло спихнула с себя одеяло, запинав его ногами за подлокотник дивана.

Муха. Жирная и деятельная муха, не переставая кружилась над оставленным с вечера ужином. Ее интересовали плохо обглоданные куриные кости и завявшие листья салата, а меня что-то хлесткое и достаточно длинное, чтобы можно было убить ее, не вставая с места.

Но тщетно. Оглядевшись вокруг в поисках, я ничего не нашла, зато окончательно проснулась.

На мне была все та же тонкая ночная рубашка, но в кабинете было тепло… просто удивительно тепло для башни, по ту сторону стен которой завывал недобрый ветерок.

За большими стрельчатыми окнами, частично украшенными составным витражом из желтого и красного стекла, во всю сияло утреннее солнце. Оно розовым подсвечивало снежные горные пики вдали и открывало все доселе скрытое во мраке — мощные, частично разрушенные замковые укрепления, башни пониже той, в которой мне довелось провести минувшую ночь… Сколько я спала? В ряд ли больше пяти часов… хотя, кто знает, как рано здесь, в Энских горах, встает солнце.

Вам доводилось просыпаться в гостях раньше хозяев? Испытывать это странное чувство неприкаянности, когда не знаешь за что взяться и куда пойти, в ожидании пока хоть кто-то из местных обитателей соблаговолит проснуться и придумать вам совместное занятие.

Но нельзя просто так всю жизнь убирать беспорядок, а потом спокойно смотреть на него, проснувшись не в своей постели. Поборов смущение я взялась за дело — убрала со стола, составив посуду пирамидкой на краешке, собрала объедки в корзину для бумаг, что была у письменного стола, свернула постель и составила все предметы ровной стопкой на кресле. Подумала еще немного и взялась за дело уже основательнее — подняла с пола книги и свитки, вернув их на полки, возле камина нашла небольшой мешок из синего ситца в котором когда-то, судя по запаху, была мята. Порвала его на куски, смочила водой из кувшина со стола и избавилась от пыли на всех поверхностях до которых смогла дотянуться. Не трогала только стол. Мало ли, что там на нем у этого колдуна лежит, а то трону какую бумажку, он милость на гнев-то и сменит. Еще узнаю его тогда настоящего!

Но и после того никто не нарушил мое уединение. Одиночество было оглушительным и действовало угнетающе, потому я, хоть и не без опасений, решила посмотреть — что там за дверью башни. Натянула сюртук, оставленный мне триединым демоном, застегнула его поплотнее и отправилась на встречу приключениям. Было бы веселее, если бы не босиком.

За пределами кабинета было ощутимо холоднее. Ледяные ступени заставили было меня передумать, но возвращаться в унылую тишину и ожидание совершенно не хотелось.

Я насчитала восемь пролетов, прежде чем оказалась внизу, в узком коридоре с маленькими оконцами под самым потолком. Как оказалось, винтовая лестница в башню была не единственным направлением. Из этого перехода ко всему прочему вели еще три двери, и я смело толкнула одну из них — ветер тут же подхватил расклешенные полы сюртука и мои распущенные волосы…

Это был большой зал, с рядами опрокинутых столов. Они лежали, точно баррикады, направленные столешницами в сторону огромных распашных дверей, на которых нынче висел большой засов. Ветер свободно гулял в этом помещении, проникая из больших разбитых окон, наметал под них горки снежных хлопьев, что и не думали таять.

Я сделала несколько шагов вперед, но не рискнула углубляться в комнату далее — на полу валялись осколки стекла, керамики, какая-то ветошь и даже металл — при ближайшем рассмотрении то оказались истлевшие части мечей, ножей… наконечники стрел.

Видимо, когда-то здесь шел бой и те, кто охранял вход в северную башню, устроили в этом месте баррикады. Конечно, это же была та самая башня, в которой Эвандоэле Мудрый срубил королю Родамунду голову. Срубил моему деду голову…

Это было невообразимо странно, находиться на месте событий, о которых я слышала в детстве и знать, что отчасти они имели отношение ко мне. Вот оно, место из легенд, у моих ног! Здесь, за этими столами, прятались оставшиеся в живых люди короля… воины, свита, а может не умеющие держать оружие кухаркины сыновья. Ведь наверняка, первым делом эльфийские мечники направились именно в казармы. Было бы логично перебить тех, кто может дать отпор еще во сне… а не позже в бою на их территории, где у врага было бы преимущество.

Воины или нет, но защитники сражались и умирали здесь, за короля, который прятался в башне… а может и он сражался вместе с ними? Стрелял из лука или держал наизготовку меч. Каким он был, мой внезапно обретенный венценосный пра-пра… много "пра" дед? Неужели и в правду таким жестоким, что не дрогнув уничтожал, сжигал дотла эльфийские города, вместе с жителями. Вместе с женщинами и детьми…

Мне стало не по себе от того, что под этой грудой тряпья впереди все еще могли покоиться чьи-то кости, что вся эта грязь на полу, могла быть землей, смешанной с чьими-то истлевшими телами. Я спешно вернулась назад и захлопнула за собой дверь. Без сквозняка ожидаемо стало теплее. И без призраков прошлого.

Стоило вернуться назад, в теплый кабинет, ведь не ровен час можно было и простудиться, но я решила заглянуть еще в одну дверь. За ней начинался длинный коридор, кончавшийся небольшой дверью, окованной ржавым металлом и растрескавшейся кожей, свисавшей теперь неровными кусками в решетчатых просветах. Неохотно, шумно, но старые ржавые петли все же поддались и из-за двери на меня пахнуло сыростью и тленом.

В самом деле комнату заливали мягкие лучи утреннего солнца, но ее состояние удручало, навевая самые грустные мысли — это была спальня и она была в руинах.

У дальней стены стояла большая кровать, ножки которой истлели и подломились. Один из толстых витых столбиков, что когда-то держал тяжелых балдахин, прогнил и завалился на соседний, чудом еще державшийся ровно. Возле стен, в бесформенных кучах из досок можно было различить мебель — шкафы, тумбы… порывшись в такой древесной трухе возле себя, я извлекла позеленевший от времени подсвечник. Красивый, выкованный в форме витиеватого переплетения стеблей, цветками на которых должны были стать свечи.

"Вот оно, мое наследство" — грустно подумала я.

А что, разве нет? Разве король Родамунд мне не дедушка? Что ж, если почистить подсвечник, он будет как новенький… Пожалуй, наследство было тяжеловато, да и нечем мне его было сейчас чистить, поэтому пришлось положить где было. Но я запомнила, где лежит!

А ведь интересно, спустя столько веков, могу ли я предъявить права на эти внушительные развалины? С какой такой стати ими владеет колдун Луций?

Мне вдруг стало легко и смешно, я представила, как Розамундский суд, не без протекции со стороны Генриха, конечно, присудил мне право на распоряжение крепостью Беккен. И, прослышав о том, неведомо откуда явились мои сестры, желающие отхватить кусок и от этого пирога… а я встречаюсь наконец с ними лицом к лицу и говорю им все, что думаю… а потом зачаровываю их в страшных уродин, какие они и есть по своей сути.

Месть все же сладкая штука, даже если в мыслях.

Вдруг что-то привлекло мое внимание — в углу комнаты на стене висела большая картина, на которую небрежно накинули покрывало. Она, в отличии от всего остального, находившегося в удручающем состоянии, что не мудрено, за столько-то веков, была цела и будто… слабо излучала магию. То определенно были сильные чары, раз уж я их почувствовала даже с такого почтительного расстояния.

Аккуратно двигаясь по холодному каменному полу, заваленному хламом и ветошью, я приблизилась к ней и стянула серую пыльную ткань. Действительно, только чары позволили этому предмету так хорошо сохраниться!

То был семейный портрет короля Родамунда и его супруги. Крупный темнобородый мужчина в богато расшитом камзоле, восседал на троне с тяжелой короной на голове и хмуро глядел прямо на меня, а рядом с ним стояла, положив руку на плечо мужа, прекрасная светловолосая девушка, с фарфоровой кожей, глазами синими, как мои. Она улыбалась робко, едва заметно и держала другую руку на животе, который не могло быть видно из-за платья, собранного под грудь, такого же синего, как ее невероятные глаза… видимо, на портрете все же было трое персонажей. А ведь ни королю, ни королеве неизвестно было то, что должно было произойти после рождения их первенца. Что ужасное должно было произойти.

— Да, у тебя ее глаза. И имя. — Я испуганно обернулась на звук и точно бы упала, если бы Луций вовремя не схватил меня за руку. — Смотри-ка ноги совсем не слушаются. Это же надо какой безрассудной нужно быть, чтобы босяком ходить по камню! Чудо, что ты не заболела после вчерашних приключений… а сегодня решила продолжить? Пойдем. — Сделав шаг навстречу, он легко подхватил меня на руки и понес в сторону двери. Я даже возмутиться не успела!

— И давно ты за мной следил?

— Я видел только как ты стаскивала покрывало. Надо бы, к стати, потом вернуть его на место. Я не хотел отвлекать. Подумал, что это может быть важно для тебя. — Колдун нес меня на чуть отстраненных руках, не прижимая к себе. Интересно, я и правда настолько легка или он просто не хочет касаться меня без особой нужды. Соблюдает почтительную дистанцию? Ну, да. Я же его солнце, чудесный источник… как же с трудом в это верится!

— Куда ты пропадал? Я вся извелась там, в этой твоей башне!

— Я видел, как ты извелась. — Ухмыльнулся он, в голубых глазах блеснули задорные искорки. — Сначала даже не понял, что произошло. Убирать за мной было вовсе не обязательно. Ты ведь не та, что прежде, Лобелия. Такой как ты не пристало брать в руки тряпку или мусорное ведро. — Мужчина шел достаточно быстро, мы миновали коридор, второй и вот уже начали подниматься по широкой винтовой лестнице, а я тем временем размышляла о том, что еще вчера вечером он был со мной на "Вы". А потом я в лоб спросила его о целях моего спасения, и он внезапно легко позволил нам стать ближе… а теперь отстранялся от меня старательно, хоть и нести по лестнице вверх меня уже пятый пролет было не так-то легко.

Но я не стала предлагать отпустить меня. Пусть несет, если я с его слов вся такая неземная и руками работать — это на самом деле не про меня. Пора учиться быть красивой! А что я знала о писаных красавицах, так это то, что они избалованные капризы сплошь и рядом.

В кабинете вновь жарко потрескивал дровами камин, а на маленьком столике возле дивана, теснились тарелки и чаши с различными яствами — фрукты, вафли, маленькие кувшинчики с сиропами, блинчики, тарелка вареных яиц, тарелка бекона и хрустящих булочек — хочешь, маслом мажь, хочешь — джемом… Желудок свело судорогой, пожалуй, я готова была попытаться съесть все это одна.

— И откуда же такое богатство? Я не видела здесь слуг, разве что ты, колдун, приспособил для того каких-нибудь гадов или тараканов?

Луций довольно улыбнулся и, опустив меня на диван, плюхнулся в кресло напротив.

— Слуги есть, да только ты их не увидишь, если они сами того не захотят или я не попрошу. — Сказал он не без доли самолюбования и схватил ближайшую к себе булочку и пару кусочков хрустящего жареного бекона.

— М… воображаемые слуги? Кто еще у тебя здесь воображаемый? Стражники? Скоморохи?

— Кроме тебя, Лобелия, здесь давно никто не скоморошничал. Впрочем, не останавливайся, как знать, может придержу для тебя место.

— Либи. Мне больше нравится, когда меня зовут Либи. А если серьезно, откуда это все?

Луций наклонился вперед, внимательно рассматривая меня своими ледовыми глазами и улыбнувшись каким-то своим мыслям, взялся разливать нам ароматный кофе из серебряного кофейника в маленькие фарфоровые чашечки.

— Я вполне серьезно, Лобелия. — Сказал он настойчиво употребив мое полное имя. — С одним из слуг ты уже имела… удовольствие познакомиться. Они появляются здесь время от времени, выполняя поручения или принося какие-либо новости, о которых я велел докладывать. Это удобно. Демоны могут быстро перемещаться, сами предпочитают лишний раз не попадаться на глаза, да и комнату отдельную для них держать не нужно. Все равно они не спят вовсе.

Я так и не притронулась к еде. За круговоротом невероятных новостей и удивительных открытий, я вовсе забыла об одной немаловажной мысли, которую нужно было додумать раньше — с какой стати колдуну подчиняются демоны?

Прямо так и спросила, а что тянуть-то:

— И почему же, позволь узнать, тебе подчиняются демоны? Что же ты, раскрыл формулу идеального контракта, за которой так гоняются некоторые представители твоего рода-племени?

Колдун неторопливо отпил кофе и задумчиво обвел взглядом стол, видимо, решая, чтобы еще такого съесть — и взял вафлю, бесцеремонно макнув ее прямо в маленький кувшинчик с кленовым сиропом.

— Разумеется нет, такого контракта просто не может существовать и это все еще не ясно только идиотам. Он подчиняются мне по другой причине — для каждого демона есть более древний контракт, который он вынужден принять вместе с телом своего носителя. И вот тут-то уже рогатые ничего не могут сделать.

— Я заинтригована. — "Пожалуй, так следовало бы сказать красивой девушке" — подумала я и закинула ногу на ногу, взяв со столика свою кофейную чашечку. Никогда не понимала, как люди пьют из таких маленьких? В "Лиловой Розе" для бодрящего, ароматного напитка у меня была самая большая чашка.

Глядя на то, как я приосанилась, выпятив грудь и стрельнула в него глазками, колдун слегка подавился, но скорее от удерживаемого смешка, чем от произведенного эффекта.

— Я не удивлен. — Вежливо заметил он.

— Для каждой магии в мире есть свой источник. Эльфы пьют из филиама, он дарует им долгую, почти вечную жизнь и не дюжую магическую силу. Демоны подпитываются прямо с изнанки мира, с которой каждый из них имеет неразрывную связь. Драконы пожирают печень врага, говорят, в дело может пойти еще и сердце, но достаточно редко им удается извлекать сердца из еще живого тела. А вот колдуны черпают магию из разных источников, но прежде всего берут силу из самих себя. Эта внутренняя мощь, как я уже говорил, называется амадэум и она формирует астральное тело, которое так же реально, как и обычное. Это своеобразный сосуд, который колдун может наполнять, создавая запас своей мощи, может тренировать, развивать, чтобы впитывать больше и становиться сильнее. То, насколько амадеум осязаем, то, сколько магии может вместить в себе, определяет положение колдуна в нашем обществе. Формирует своеобразную вертикаль власти где самый сильный… эм… за редким исключением, является фактически единоправным монархом. — Я напряженно замерла, наконец поняв к чему он ведет. — Магистром, которому подчиняются все колдуны, покуда не появится кто-то готовый бросить ему вызов, оспорив лидерство. Ну, а демоны… они со своими контрактами, остаются в некотором роде рабами тел, которые не могут не подчиняться тому, чей амадеум напитан большей мощью.

Это было не хорошо. Точнее это было совсем плохо! О колдовских магистрах, черных баронах, ходили легенды никак не более светлые, чем о драконьих князьях…

— И что же. Ты… самый сильный?

— Нет. — Просто ответил колдун и лукаво улыбнулся. — Я — редкое исключение.