Глава 16 (эпилог)

Герман шёл на встречу, готовый к самому худшему исходу. Он уже успел решить для себя, что, если к чему и готовиться, то только к худшему. Как говориться — надейся на лучшее, готовься к худшему.

Последние несколько недель выдались трудными. Он не виделся с Вероникой и понимал — если сейчас и предстоит какой разговор (а он точно предстоит — вряд ли Вероника будет сидеть в стороне, и вряд ли он сам не попытается с ней заговорить), то разговор точно будет трудным.

Подъехав к ресторану, Герман вышел из авто, отдал ключи паковщику и, глядя на двухметровые двери заведения, застегнул пиджак, поправив тот. Он очень хотел взять с собой Михаила. Михаил всегда помогал ему. Он был его правой рукой не только на работе и в плане личных дел тоже. Но Герман понимал, что это слишком личное. Вероника, его сестра и его злейший враг — все собрались в одном месте, чтобы поговорить с ним о чём-то. Можно сказать, что три самые главные на данный момент проблемы его жизни собрались в одном месте и ожидать чего-то хорошего не приходилось. Если, конечно, каким-то чудом Вероника не изменила своё отношение к нему и не договорилась с остальными: с Арманом — чтобы тот оставил компанию в покое, и с Дианой — чтобы та убралась подальше из его жизни, туда, откуда прибыла. Остановившись перед миловидной девушкой администратором, мужчина тряхнул головой, отгоняя такие оптимистичные рассуждения, понимая, что подобный исход был бы слишком фантастичным. А это значит, что, скорее всего именно эти двое только усугубили все, окончательно настроив Веронику против него.

Мужчина поднялся на второй этаж, осмотрелся, взглядом перескакивая со столика на столик. В самом конце зала кто-то помахал. Герман присмотрелся. Он увидел её — ту, ради которой, кажется, уже был готов свернуть горы. Первой причиной, по которой он смог хоть немного расслабиться от одолевавшего его напряжения, стало то, что девушка махала дружелюбно. Такой жест был одновременно удивителен, но так ожидаем. Он так хотел снова увидеть её улыбку, и вот это случилось. «Да что со мной такое? — подумал он. — Веду себя как малолетний придурок». Герман сделал шаг, неуверенный шаг — как будто снова на первом свидании. Каждый последующий был всё твёрже и твёрже. Наконец он дошёл до нужного столика, бросив беглые взгляды на сидящих и только на ней о задержался надолго. Так надолго, что в царящей вокруг атмосфере возникла какая-то неловкость. Заметив, как Вероника кривит брови, Герман понял, что слишком затянул, засмотрелся. Он проморгался, снова поправил пиджак и присел на свободное место, как нельзя кстати оказавшееся напротив Вероники.

— И что? — заняв позицию занятого человека, якобы очень сильно куда-т опаздывающего, сказал он, — к чему эта встреча?

Вероника снова улыбнулась. По-доброму. Она среагировала так, как он не мог ожидать. На секунду ему показалось, что это просто сон. Слишком уж рада она его видеть. Но хорошие мысли одолевали его недолго, и он быстро переключился на новый вариант — наверное, она рада тому, что выдумали эти двое.

Герман поднял меню, якобы внимательно изучая то. Женский палец лёг на верх страницы и отклонил бумажку. Снова эта улыбка, — подумал он, — да что же она хочет, что за игры такие?

Совершенно неожиданно для Германа первой начала Вероника.

— Мы тут посовещались и пришли к общему соглашению. Выгодному для всех.

Герман отложил меню, потеряв к тому всякий интерес.

— И что это кхм… — ком в горле предательски подоспел в самой неподходящий момент, — что это за соглашение?

Вероника начала. Она рассказывала всё. В подробностях. С самого зарождения их авантюры, сильно углубляясь в важные детали вроде их откровенного разговора с Арманом и Дианой, попутно оставляя слово Арману для его содержательных ремарок. Закончила она на том, что полила всю эту удивительную историю соусом из предложения, от которого Герман чуть не поперхнулся.

— Предлагаете мир? — убирая кулак ото рта, спросил Герман. — То есть, так просто? Как будто у нас вообще была какая-то война.

Диана подняла указательный палец и ткнула им в сторону Армана, глядя при этом на остальных.

— А я ведь точно так же сказал. Вот что значит одна кровь. — Диана обернулась к нему. — Как бы ты меня ненавидел, дорогой братик, но думаем мы с тобой одинаково.

— В идеале, я бы конечно хотел услышать от тебя извинения, — вмешался Арман, — но твоя… — на секунду мужчина замялся, подбирая правильные слова, — Вероника убедила меня в том, что никто ни перед кем не должен извиняться.

Герман задумался. Он не верил в услышанное. Кажется, он просидел в собственных мыслях слишком долго, потому что в какой-то момент Диана одёрнула его, всем своим видом намекая на то, что люди ждут ответа.

Герман посмотрел на Армана.

— Думаешь, я не любил её? — спокойно спросил мужчина.

— Думаю, любил.

— Тогда о каком прощении ты говоришь?

Вероника вмешалась.

— Ни о каком, Герман Дмитриевич. Арман ведь сказал, что прощения уже не нужно.

— Да, — подтвердил Арман, — и насчёт акций — я серьёзно. Они останутся у меня до тех пор, пока вы не сможете выкупить их обратно. Только у меня есть одно условие. — На этом самом моменте Вероника недовольно взглянула на Армана. Тот поспешил успокоить девушку: — Выкуп акций должен произойти целиком. Сразу все. Мне не хотелось бы выдавать рассрочки и возвращать всё частями.

— Это просто цирк какой-то, — наконец смог среагировать Герман. Он расстегнул пиджак, так как ему показалось, что стало слишком жарко. — Сначала вы устраиваете какие-то игры с отмщением, а теперь просто ставите меня перед фактом, что готовы простить меня, хотя я даже толком не знал ни о ваших мотивах, ни о вашей давней злобе.

Вероника пододвинулась ближе, взглянув на него так, что Герман снова потерялся. Он чувствовал себя маленьким ребёнком. Двоечником, которого внезапно вызвали к доске. И как владелец крупной компании, славящийся своей серьёзностью может вести себя подобным образом? — подумал он. Но очередной взгляд на неё быстро расставил всё по местам. Теперь он понял — как.

— Герман, — произнесла она и от его имени, слетевшего с её уст, в его груди снова что-то зашевелилось. Что-то приятное. Такого он не чувствовал с тех пор, как видел Лику в последний раз. — Не будь таким занудой. Эта встреча нужна для того, чтобы расставить всё по местам. Чтобы не было никаких недопониманий. Я не хочу, чтобы ты снова оставался в неведении, как в случае со своим отцом. Мне тоже пришлось многое пережить за эти несколько недель. И я решила, что лучше узнать всё до конца, закрыть эту тему и попробовать начать всё заново.

— Начать заново? — Герман зацепился за это словосочетание. — В каком смысле?

Вероника отодвинулась.

— В каком пожелаете, — размыто ответила девушка.

— А если я не желаю начинать что-то заново без тебя? — неожиданно для всех выдал Герман.

Арман от услышанного сразу закашлялся. Вероника многозначительно взглянула на Германа. Так, что он не смог понять её реакции. Такой взгляд можно было трактовать как положительно, так и отрицательно.

— Уважаемые, — закончив кашлять, произнёс Арман, — может свои личные вопросы будете решать после?

Вероника посмотрела на того, после чего снова вернулась к Герману, одарив того своенравным взглядом. Оперев голову на кисть, она ответила:

— Не загадывайте так далеко, Герман Дмитриевич. Арман прав, мы ещё не разобрались с проблемами вашей семьи. Не слишком ли рано говорить о… — девушка запнулась. Она поняла, что чуть не сказала: — «не слишком ли рано задумываться о новой семье», подразумевая их сложные отношения с Германом.

— О чём? — надавил Герман. Он не собирался давать ответ Арману до тех пор, пока не услышит ответа от Вероники.

— Герман Дмитриевич, — ответила девушка, явно устав от его настойчивости, — пожалуйста, давайте закончим с Арманом.

Герман нехотя, но смирился. Как раз к этому моменту подошла официант, поставив на стол фарфоровый чайник с заваркой. Герман поднял тот и отлил немного себе, пытаясь оттянуть время ответа. Вероника устроила это всё, наверняка именно она собрала всех здесь. Решила примерить их, не оставив ему времени на выбор. Пара секунд? Минут? Разве можно что-то решить в такие короткие сроки? Но если он действительно любит её. Если у него действительно есть какие-то чувства, он просто не имеет никакого морального права отказать. Он не может послать Армана куда подальше и продолжить соперничество, потому что после такого Вероника точно не захочет с ним разговаривать. К тому же, это было бы крайне глупо, учитывая то, что Арман сам предлагает вернуть все акции. Это ли не лучший вариант?

— Ладно, вы на меня давите, — после недолгих раздумий ответил Герман, успев сделать глоток, — но, очевидно, это лучший из вариантов. Было бы глупо продолжать это соперничество.

Конечно глупо, — подумал про себя Герман. Ещё совсем недавно он собирался и вовсе продать кампанию Арману, если не останется никаких других вариантов. Именно об этом он говорил Михаилу. То самое самопожертвование, на которое он собирался пойти, если Вероника не согласиться с ним разговаривать. План, конечно, имел свои минусы, но в идеале, если бы всё получилось как надо, он бы сказал ей, что начал жизнь заново, сказал бы, что изменился и всё, чего он хочет — провести остаток жизни с ней, даже если это потребует таких жертв. На столько Герман был влюблён в неё. На столько, что был готов пожертвовать самым главным своим творением, лишь бы иметь хоть малейшую возможность показать, как он изменился. Показать, на какие жертвы готов пойти ради неё

— Это просто прекрасно, — довольно огласила Вероника.

— Это просто сумасшествие какое-то, — сказала Диана, собираясь. — Раз уж мы решили все вопросы, думаю я здесь лишняя.

— Погоди, — подняв руку, остановил её Герман.

Девушка замерла.

— Чего ещё? — непонимающе посмотрела она.

— Я бы хотел поговорить с тобой позже, наедине.

— Поговорить? — ещё сильнее удивилась Диана. Вероника, кажется, тоже не ожидала такого хода. — О чём?

— О наших дальнейших отношениях. Я бы… хотел попробовать начать всё… заново, — взглянув на Веронику так, словно ему нужно было её одобрение, произнёс Герман. — Мы ведь тут, вроде как, начинаем всё заново. Так почему бы и нам с тобой не попробовать начать всё заново?

От таких слов Диана присела.

— Не ожидала, братец, — сказала она. Девушка кивнула. — Ладно, я буду в отеле. Как пожелаешь связаться, набери мне. — Она снова поднялась. — Надеюсь, ты сделаешь это как можно быстрее.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Герман. — Как только у меня появится свободное время.

— Хорошо, — Диана осмотрела присутствующих, слабо поклонилась, что вызвало у Вероники и Германа неподдельное удивление, которое они быстро попытались скрыть, после чего попрощалась и ретировалась в сторону выхода.

— Что ж, — ставя кружку на стол, сказал Арман, — думаю, моё присутствие тоже не столь необходимо. Все остальные вопросы мы можем решить позже. — Арман поднялся, он протянул руку Веронике. Та в ответ протянула ему свою кисть. Мужчина поклонился, поцеловав кисть девушки, после чего развернулся к Герману и поклонился тому. — Рад, что мы решили эту проблему. Не без помощи вашей прекрасной спутницы.

В ответ Герман лишь не на долго прикрыл глаза, соглашаясь с мужчиной.

Арман попрощался ещё раз, оставив двух влюблённых наедине.

***

Я долго не могла посмотреть на Германа, когда все разошлись. Не знала, как начать, не знала, что говорить. Казалось бы — вот оно, тот самый момент, к которому я так стремилась. Всё на столько идеально, что лучше и быть не может. Но что-то всё равно меня тревожило. Мои капризы, моё поведение и моё отношение. Оставшись с ним наедине, я не могла смотреть ему в глаза, потому что мне стало ужасно стыдно за своё недавнее поведение.

— Предлагаю переместиться в другое место, — поднимаясь сказал Герман.

Я тут же подняла на него взгляд.

— Другое? Какое?

Офис? Ну уж нет, спасибо.

— У меня есть прекрасный загородный дом, в котором мы могли бы провести прекрасный вечер. Если, конечно, дама не против.

— Загородный дом… — я вдруг поняла, что произнесла это вслух.

— Да, — подтвердил Герман. — Никаких людей, никакой суеты. Тишина, озеро и костёр на берегу. Если не хочется на берегу, можно просто разжечь камин и…

— Я согласна, — спокойно ответила я. Не смогла удержаться.

— Прекрасно, — Герман улыбнулся и протянул мне ладонь. Я приняла.

Он подошёл ко мне, словно кавалер предлагая пройти с ним, я взяла его под руку, и мы отправились к выходу.

До пригорода ехали молча. Я смущенно отводила взгляд в сторону, как только понимала, что он замечает, как я смотрю на него, а он лишь довольно улыбался, явно наслаждаясь незапланированным выходным.

— Так о чём же вы думаете, Вероника Михайловна? — наконец спросил он.

Я, продолжая любоваться природой, ответила:

— Думаю: хорошо, что всё закончилось хорошо.

— Считаете, что всё закончилось.

— А вы так не считаете?

Герман пожал плечами.

— Если говорить о нас с вами, то я надеюсь, что всё только начинается.

Я с надеждой посмотрела на него. Он улыбнулся. Я снова не смогла проронить ни слова, загипнотизированная его энергетикой. Слишком хорош, слишком красив. Я не могла поверить, что такой мужчина, как Герман проявлял ко мне такие тёплые чувства.

Только у меня вышло отвести взгляд, отвернуться, как он тут же окликнул меня.

— Вероника.

— Герман? — тут же развернувшись обратно, я уставилась на него с ожиданием.

— Я хотел сказать… — он замялся.

— Что? — не в силах больше терпеть, спросила я.

Машина начала тормозить. Герман увёл авто на обочину, окончательно остановившись. Он сел, уставившись в лобовое. Никак не решался сказать. Какое-то время мы седели молча. Я то таращилась на него, как дурочка, ожидающая чуда, то уводила взгляд за окно. А он смотрел себе под ноги, подбирая нужные слова. Наконец он вдохнул, прикрыл глаза и обернулся ко мне.

— Вероника, я хотел бы сказать это позже, в более подходящей обстановке, но, кажется, просто не вытерплю дольше.

Я сглотнула. Дыхание стало тяжёлым. С каждым разом воздух поступал всё труднее и труднее. Мне пришлось прикрыть веки, чтобы хоть как-то парировать гипнотическое воздействие этих сумрачных зрачков. Наконец я смогла вдохнуть так, что стало легче. Теперь хотя бы могла спокойно дышать. Снова открыла глаза и уставилась на него, с трудом борясь с желанием пододвинуться ближе, прямо к нему.

— Что вы хотели сказать? — спросила я.

— Вероника… — он затянул. — Я хотел сказать, что не представляю ни дня без тебя. Всё то время, что тебя не было, я только и думал, что о тебе. Я не мог заниматься работой, не мог общаться с посторонними, даже толком есть не мог. Я хотел сказать… — снова тишина. Он сглотнул, — хотел сказать, что безумно в тебя влюблён.

По телу пробежала дрожь с мурашками. Следом за ними я ощутила какую-то лёгкость, душевное спокойствие — чувства, которые не испытывала, наверное, никогда. Я ждала этого больше всего на свете, и вот сейчас, когда наконец смогла довериться ему полностью, услышанное вызвало такую бурю положительных и мягких эмоций, что мне показалось, будто я попала в рай. Оказывается, счастье так близко. Оказывается, так мало нужно для того, чтобы стать самой счастливой девушкой на земле.

— Я тоже, — тихо произнесла я, глядя на пальцы, которые не находили себе места и то и дело пытались зацепиться друг за друга.

— Что?

Услышав вопрос, ту же посмотрела на Германа. Он улыбался.

— Прости, я просто не расслышал.

— Я тоже в тебя влюблена, — ответила я, не отводя взгляд в сторону.

Он пододвинулся ближе, поднял руку, поднёс к мои волосам, отодвинул прядь за ухо и, не отрываясь от моего очарованного взгляда, коснулся своими губами моих. Я поддалась, утопая во тьме, в таком приятном и чарующем моменте. Я хотела, чтобы он не заканчивался никогда.