Глава 24

Мне приходиться на некоторое время оставить Бармалея и маму наедине. У них одна эмоция на двоих — удивление. Совсем не к месту хочется улыбнуться.

Да, Сергей Бармалеевич, в мое отсутствие мама незамедлительно пойдет в атаку. Защищайтесь.

Эта мысль приносит мне немного злое удовольствие.

На самом же деле я просто пытаюсь отвлечься и не так заметно волноваться из-за неожиданной встречи с Лёшей.

Мысленно радуюсь, что сегодня одета просто. Никаких липких взглядов не будет и чувствую я себя чуть уверенней.

Хорошо, что наш столик расположен таким образом, что выхода не видно. Я ухожу в сторону женской уборной, а потом сворачиваю на улицу. Без верхней одежды. Задерживаться уж точно не планирую.

Выхожу и тут же ёжусь из-за порыва холодного ветра. Иду к парковке. Она здесь немаленькая. Мне мигает черный седан. Сердце начинает беспокойно трепыхаться. Не могу отделаться от мысли, что я теперь всегда буду находиться под прицелом чужого внимания.

Лёша словно нарочно выбрал именно сегодняшний вечер, когда у меня в гостях мама.

Подхожу к машине. Из нее выходит молчаливый и недружелюбный на вид водитель. Он открывает для меня дверцу. Я невольно отмечаю, что у Бармалея даже люди другие. Тот же Гриша. Да, много не болтает, но и не пугает. С ним я себя чувствую в безопасности, а тут…

Выдыхаю и сажусь назад. Здесь уже сидит Лёша, а рядом с ним… Ксюша.

Моя удивление оказывается настолько сильным, что в грудной клетке что-то больно стискивается.

В голове за секунду проносится сотня мыслей. Одна из них бьет меня наотмашь.

Ксюша здесь из-за меня!

Мне это кажется логичным, потому что Бармалей в свое время разузнал обо мне всё. Даже то, с кем и где я живу. Так почему же это не может узнать Лёша?

Подруга тоже смотрит на меня и удивление проступает на ее лице так ярко, что спутать эту эмоцию с любой другой просто невозможно.

На первый взгляд, Ксюша выглядит, как и всегда. Даже лучше. Этот факт меня успокаивает.

— Отдыхаешь? — вопрос Лёши заставляет меня вынырнуть из собственных размышлений.

— Да. Играю роль. Как вы и просили.

Лёша прищуривается. Сканирует меня своим хмурым взглядом. Это не в первый раз, справлюсь. А вот присутствие Ксюши меня беспокоит. Очень. Неужели станет шантажировать меня ею? А потом что? Переключится на мою маму? Не позволю!

— Хорошо же играешь, красавица. С матерью уже знакомишь Бармалея, да? Зачем? И почему меня не предупредила?

— Это непредвиденный нюанс. Но я подумала, что так даже лучше. Бармалей точно ничего не заподозрит.

Каждое слово я стараюсь произносить ровно и уверенно. Не переигрываю. Всем видом показываю, что боюсь и нервничаю. Если буду слишком расслабленной, Лёша точно что-то заподозрит. Это тебе не Куницын.

Лёша продолжает меня рассматривать. Будто ищет ложь в моем взгляде или поведении. В эту секунду он напоминает мне пса, который пытается взять след. И если он это сделает, то… Будет плохо. Очень-очень плохо.

— Вы что-то конкретное от меня хотели? — аккуратно спрашиваю.

Мне хочется выйти на улицу. Здесь слишком жарко. Хочу вдохнуть холодный воздух, а затем вернуться в комфортное тепло ресторана. Хочу, чтобы Бармалей снова устроил свою руку у меня на коленке, а мама продолжила сыпать вопросами.

Но приходиться притормозить со своими хотелками.

И Ксюша…

Мой взгляд нет-нет и срывается к ней. Резко отвожу его в сторону, когда Лёша… прикасается к ней. Немного грубо и как-то по-хозяйски свободно. Она не противится. Позволяет гладить себя по бедру.

Меня словно ушатом ледяной воды окатывают. Не верю своим глазам. Ксюша и Лёша… они…? А я наивно подумала, что она из-за меня в беду попала.

Кусочки пазла быстро встают на свои места. Вот, значит, какой у нее богатый любовник.

— Проверял я тебя, красавица. Чтобы не расслаблялась. Знай, я слежу за тобой. Одно неверное движение или слово и будут последствия.

— Я об этом помню, — киваю.

— Помни-помни, а теперь иди.

Я нащупываю дрожащими пальцами ручку дверей, жму. Выхожу на улицу и стараюсь дышать, дышать, дышать.

Когда возвращаюсь за столик, пытаюсь снова стать беззаботной настолько, насколько это вообще возможно. Бармалей задумчиво смотрит на меня. Уверена, он всё уже понял, но перед мамой мы продолжаем играть.

Позже отвозим ее в гостиницу и договариваемся завтра снова встретиться.

— Ну и что это было? — спрашивает Бармалей, когда мы едем домой.

Я безучастно смотрю на проносящиеся мимо огни ночного города и всё еще мыслями нахожусь в машине Лёши.

— Это был Лёша.

Перевожу взгляд на Бармалея и замечаю, что он крепче сжимает руль.

Один существенный плюс в сегодняшнем дне всё же есть. У меня не осталось сил смущаться перед Бармалеем после нашего поцелуя.

— Что хотел?

— Просто напомнил, что следит за мной.

— Угрожал?

— Нет. Не особо.

— Ты бледная вернулась.

— Потому что увидела у него в машине свою подругу. Ксюшу. Помнишь? Она в «Колизее» работала.

— И что именно тебя напрягло?

— Что она спуталась с таким человеком, как этот Лёша, — чуть морщусь и снова поворачиваюсь к окну.

— Ей не пять лет. Должна своей башкой думать, куда лезет. Правда, если там вообще есть чем думать.

Бармалей прав, но мне от этого не легче. Всё равно волнуюсь за нее. Дуру.

— Кстати, мы с ней из-за тебя поссорились и разъехались, — зачем-то признаюсь. В этой информации нет никакого смысла, но чувствую облегчение, когда озвучиваю ее.

— А я-то тут при чем?

— Она хотела стать твоей любовницей, а ты…

— Клюнул на тебя, а не на нее? — слышу в голосе Бармалея ироничный смешок.

— Типа того, — чуть-чуть ерзаю на своем месте.

Больше Бармалей меня ни о чем не спрашивает. Я тоже не пытаюсь развивать разговор. Едем в тишине.

Когда останавливаемся в гараже, я тянусь отстегнуть ремень безопасности. Бармалей вдруг перехватывает мою руку. Я непроизвольно вздрагиваю. Он не активизирует свет в салоне, но я всё равно его достаточно хорошо вижу из-за освещения в гараже.

— Да, я клюнул, манюнь. На тебя клюнул. Где ты такая взялась на мою голову — непонятно. Но клюнул я крепко.

Потрясений для одного дня оказывается много. Но это… Самое-самое приятное.

Бармалей не ждет от меня ответа или реакции. Притягивает к себе и целует. Почти сжирает. Сам щелкает застежкой ремня и в следующую секунду, я оказываюсь верхом на нем.

Это не самая удобная поза, потому что в позвоночник врезается руль. Но я не обращаю внимания.

Мы с Бармалеем сейчас близко-близко. Я чувствую тепло его дыхания, вижу каждую морщинку на лице и ресничку. Он тоже меня рассматривает. И взгляд у Бармалея такой… не как всегда. Будто совсем немного расфокусированный, пьяный. Хотя он сегодня ничего не пил, кроме кофе и воды. Я видела.

Смелею и опускаю свои руки к нему на плечи. Вся дрожу. Волнуюсь. И сердце стучит-стучит, тоже волнуется.

Из головы вмиг вылетают все мысли о Лёше, Ксюше и даже маме.

Бармалей откидывает голову на подголовник и сжимает своими огромными теплыми ладонями мои ягодицы. Я тихо и рвано выдыхаю.

— Красивая ты, манюнь. Пиздец насколько красивая. Так бы и сожрал тебя всю.

Мои щеки вспыхивают. Хочется отвести взгляд в сторону, потому что немного стесняюсь такой откровенности, пусть она и до одури приятная. Но я держусь, смотрю Бармалею в глаза.

— Сожрать вы сожрете, а проглотить сумеете, Сергей Бармалеевич?

Не знаю, откуда возникает храбрость подразнить его. Более того, я иду дальше и чуть ёрзаю на коленях у Бармалея. Замираю, когда ощущаю его твердый член. Хочу к нему прикоснуться и в то же время боюсь, стесняюсь.

— Проглочу, не сомневайся, — он подается вперед, и мы снова целуемся.

У меня внутри всё сладко сжимается. Скольжу пальцами вверх и зарываюсь в темные жесткие волосы на затылке. Придвигаюсь максимально близко. Впечатываюсь грудной клеткой в клетку Бармалея. Он стискивает мои ягодицы, толкается языком в рот.

Я вся словно начинаю гореть. Внизу живота страшно тяжелеет и пульсирует болью возбуждение. Снова ёрзаю на коленях у Бармалея. Виду себя слишком развратно.

Я не такая. Была. До встречи с ним.

Шумно дышим, кровь бьет по вискам и ушным перепонкам.

Бармалей еще сильней сжимает мои ягодицы, почти до боли, но она мне нравится. Затем ползет ладонями вверх. Я помогаю ему снять мою куртку, швыряю ее на соседнее сиденье. Тихо стону, когда Бармалей сжимает под свитером мою грудь.

— Еще, — шепчу ему доверчиво в губы, — пожалуйста.

Он улыбается, я чувствую его улыбку и оттягивает чашки бюстгальтера вниз. Мои соски уже твердые от возбуждения и до безумия чувствительные. Бармалей сжимает их пальцами, покручивает. Мое тело реагирует на эту ласку. Внизу живота продолжает тяжелеть. Не могу спокойно усидеть на коленях, начинаю плавно ёрзать вперед-назад. Эти движения у меня получаются самопроизвольно.

Бармалей тихо матерится и стягивает с меня свитер. Его плывущий взгляд задерживается на моей груди. Он смотрит на нее, не моргая. Тяжело дышит, затем сжимает их двумя руками, приподнимает, взвешивает. На секунду мне всерьез кажется, что Бармалей меня сожрет.

Он припадает губами к одному моему соску, затем ко второму. Меня выгибает. Я сильней вжимаюсь позвоночником в руль. Зажмуриваюсь.

Хорошо. Мне очень хорошо.

Губы сменяются языком и наоборот. Снова пальцы, затем снова губы и так по кругу, по кругу.

Чувствую под собой, что член Бармалея твердый как камень. Возбуждение бьет по нервным окончаниям, глушит стеснение и страх. Наступает моя очередь стаскивать с Бармалея верхнюю одежду. Он помогает.

Когда касаюсь кончиками пальцев его обнажённой груди с порослью темных волосков, пьяно улыбаюсь. Кожа горит. Моя и его. Обвожу контур крепких плеч, твердой груди и живота.

Соски сладко ноют. Бармалей уделяет им такое внимание, что мне кажется еще секунда или две и мое напряженное возбуждение наконец-то лопнет ворохом разноцветного конфетти.

Начинает чуть-чуть кружиться голова.

— Ты сладкая, манюня. Вылежу тебя всю. Никуда от меня не денешься, — хриплым голосом угрожает Бармалей и проводит языком между грудей.

Меня едва не подбрасывает от его слов. Кажется, что дальше больше некуда, но нет. Бармалей умеет зажечь меня всю.

Решаюсь скользнуть дрожащими пальцами к пряжке ремня.

— Хочешь меня потрогать? — спрашивает Бармалей, поднимая взгляд на меня. Я тону в этом взгляде. Лечу в бездну.

— Очень, — мой голос такой же хриплый и будто принадлежит совсем другой девушке.

Щелкаю пряжкой, расстегиваю пуговицу и ширинку.

Меня потряхивает. Сильно. Я чувствую, как по спине скатывается маленькая капелька пота. Приспускаю резинку боксеров и сжимаю в ладони член Бармалея. Он с шумом выдыхает и снова откидывается на подголовник.

Вниз смотреть стесняюсь. Чувствую нежную бархатистую кожу, ее жар и твердость. Чуть-чуть совсем пугаюсь, потому что Бармалей… он… действительно очень большой. По ощущениям — запредельно.

— Ты мне его оторвешь. Не сжимай так сильно, — тихо посмеивается Бармалей.

— Прости, пожалуйста.

Я хочу убрать руку, но он не позволяет. Накрывает ее своей.

— Чуть расслабь пальцы и просто приласкай.

— Как?

— Вверх-вниз.

Бармалей направляет мою руку. Я послушно следую его инструкциям. Мне нравится. Это очень возбуждает и ломает между нами очередную преграду. Делает нас ближе, что ли.

— Вот так? — спрашиваю.

Бармалей кивает. Его взгляд темнеет, дыхание становится чаще и глубже.

Ему нравится. Нравится то, что я делаю с ним.

Бармалей снова касается моей груди. Я не останавливаюсь. Он покручивает соски, вынуждает стон сорваться с губ и в очередной раз поёрзать на коленях.

— Я хочу тебя трахнуть, манюнь. Давно хочу. Сильно. Жестко.

Меня не пугает его признание, потому что я вдруг осознаю, что хочу того же. Только с ним. Под ним и на нем. С другим мужчиной вряд ли решилась бы.

— У меня месячные, — сбивчиво шепчу.

Бармалей улыбается. Пьяно, иронично.

— Уложила на лопатки.

— Прости.

Бармалей снова подается вперед, зарывается пятерней в мои волосы на затылке и целует. Опять и опять. Голодно и жестко. Я продолжаю ласкать его член и стонать ему в рот. Дыхание Бармалея напрочь сбивается. Он смотрит на меня. У нас один глоток воздуха на двоих. Хочу его довести. До дрожи во всем теле хочу.

— Теперь сожми его крепче, — приказывает. — Коснись большим пальцем вот здесь, — направляет. — Ласкай.

Я делаю всё, как говорит Бармалей. Вижу, как он дуреет от моих рук. Сжимает мою грудь. Целует губы и снова смотрит. Глаза лихорадочно блестят. Мои, наверное, тоже. Эмоции на пике, чувства на разрыв.

Ускоряю движение. Бармалей подается на встречу моей руке. Яростно, требовательно. Вжимается лбом в мой лоб и рвано выдыхает. Замирает. Я чувствую, как он горячо выплескивается мне в руку. Тоже замираю. Замедляю свою ласку. Прикрываю глаза.

Это. Чистое. Безумие.

Мы еще долго не двигаемся. Затем Бармалей находит мои губы, лениво целует их и заглядывает мне в глаза. Его взгляд снова осознанный и трезвый. Он убирает мне за ухо спутанные пряди волос.

— Один-ноль в твою пользу, манюнь. Но я обещаю, что в следующий раз отыграюсь. По полной.

— Буду смиренно ждать, Сергей Бармалеевич.

Он только лукаво улыбается и шутливо кусает меня за подбородок, а затем тянется за салфетками в подлокотнике, чтобы стереть следы нашего сумасшествия.