Глава 23

— Эдюш, это и есть твой молодой человек? — спрашивает шепотом мама и наблюдает за тем, как Гриша выгружает из багажника ее чемодан.

— Нет, мам. Гриша — наш водитель.

— Водитель? А кто же у нас себе может позволить нанять целого водителя?

Я поджимаю губы и быстро перевожу тему разговора. Спрашиваю о том, как прошла поездка.

Так уж получилось, что мама приехала раньше запланированной даты. Возникла проблема то ли с купленными билетами, то ли с поездом. И вот теперь она здесь.

Я безумно соскучилась по ней. Но было бы значительно лучше, если бы мама приехала чуть позже. У меня не осталось времени обдумать всё, что случилось между мной и Бармалеем. Кто мы теперь друг другу? Значил ли наш поцелуй хоть что-то? Или он оказался просто сиюминутной слабостью? Наш план остается в силе или что-то в нем изменится?

Эти вопросы пока что остаются не озвученными по причине всё той же нехватки времени.

Мы перед мамой будем изображать пару или станем ею по-настоящему?

Я как только вспомню, как Бармалей меня целовал, трогал и смотрел, так сразу сердце бесноваться начинает и возбуждение давит на низ живота.

Когда мы поднимаемся в гостиничный номер, который забронировал и оплатил Бармалей, мама громко охает. Номер оказывается большим и дорого обставленным. Я и сама едва не приоткрываю рот от удивления.

Сколько стоит ночь в этом номере — боюсь даже подумать. И как я такие деньжищи верну потом Бармалею?

— Эдюш, это слишком дорого, — вздыхает мама, осматриваясь по сторонам.

— Не думай об этом. Бар… То есть, Серёжа всё уже оплатил. Хотел, чтобы тебе было комфортно.

— Эдита Алексеевна, — мама с любопытством и волнением смотрит на меня, — о Серёже своем вы мне хоть что-нибудь расскажете или так и будете держать интригу?

Я невольно улыбаюсь. Мама иногда любит называть меня по имени отчеству. С детства так делает.

— А что именно вы хотите узнать, Людмила Олеговна? — отвечаю таким же тоном.

Пытаюсь казаться беззаботной и легкой, а на самом деле страшно волнуюсь. Так страшно, что ладони потеют и пальцы дрожат.

— Всё. Абсолютно всё.

— Он заедет за нами через час. Вот и познакомитесь поближе.

— Мне нужен материал, Эдюш, чтобы я подготовилась к встрече.

— Но это же не открытый урок, мам, — улыбаюсь. — Можно и без материала обойтись.

— Кто он? — спрашивает она и подходит ко мне. — Твоих друзей из университета я видела, пусть и не одобряю гулянки поздно ночью, а его — нет. Он был там с вами?

— Мам, он не мой одногруппник. Серёжа вообще не из университета.

— Двоечником что ли в школе был?

Я снова поджимаю губы, скольжу взглядом по блестящему мраморному полу, ищу правильные слова.

— Он старше меня, — отвечаю максимально спокойным тоном.

Мамины глаза от удивления расширяются.

— На сколько старше?

Это смешно, но я до сих пор не знаю точного возраста Бармалея. Целовалась с ним, позволяла прикасаться к своей обнажённой груди… Я даже была готова отдаться ему, а такую элементарную деталь не знаю.

— Достаточно.

— Эдюш, хватит загадок. Ты можешь мне внятно всё рассказать?

— Он старше меня лет на пятнадцать. Он хороший и… ответственный.

— А еще женат и отец двоих детей. Эда, я не так тебя воспитывала. Ты решила стать любовницей?

От маминого вопроса у меня перехватывает дыхание. Щеки моментально вспыхивают.

— Никакая я не любовница. Он не женат и детей, насколько мне известно, нет.

Я начинаю страшно волноваться. Пытаюсь вспомнить все те сплетни, которые обсуждали девочки. Думаю, будь у Бармалея дети или жена, они непременно об этом упомянули. Правда же?

— Ну а кто признается в таком?

— Мам, пожалуйста. Если тебе так станет легче, спроси у него об этом прямо, договорились?

— Эдюш, ты думаешь я не спрошу?

— Даже и в мыслях такого не было, — устало выдыхаю.

Мама дает мне небольшую передышку, пока уходит в спальню распаковывать вещи. Я ухожу в ванную, мечусь из угла в угол. Знала, что легко не будет, но всё равно оказываюсь не готова к этому.

Вздрагиваю, когда ощущаю в заднем кармане джинсов свой смартфон. Сегодня не было времени наряжаться, поэтому я надела не то, что красиво, а что практично.

Звонит Бармалей. Я выдыхаю с таким облегчением, что даже в переносице начинает от слез покалывать.

— Да? — отвечаю чуть дрожащим голосом.

— Я освободился и сейчас буду рулить к вам. Вы уже заселились?

— Да, у нас всё хорошо.

Мне немного неловко разговаривать с Бармалеем после того, что между нами случилось. Кажется, будто и не было ничего. Я себе только всё придумала. Но сейчас это неважно.

— Мама уже не может дождаться встречи с тобой, — иронично улыбаюсь.

— А что так?

— Готовит тебе допрос с пристрастием.

— Ну для меня это не впервой. Переживу допрос, манюнь. Ждите.

К счастью, слишком долго ждать не приходиться. Бармалей приезжает примерно через двадцать минут. Правда, маме и этого времени оказывается вполне достаточно, чтобы продолжить свой допрос.

Тяжело.

Тяжело врать ей и подбирать слова. Тяжело обходить острые углы.

Я очень-очень люблю свою маму, но иногда… Иногда она слишком напирает. Да и ко всему прочему я и сама прекрасно понимаю, куда влипла. И даже если опустить все нюансы нашего с Бармалеем сотрудничества, большая разница в возрасте всё равно остается.

С облегчением выдыхаю, когда Бармалей пишет, чтобы мы спускались.

Теперь хотя бы буду не одна отбиваться.

Бармалей встречает нас с двумя огромными пышными букетами. Эустомы. Один букет фиолетовый, а другой — бежевый. Сам Бармалей одет сдержанно. На губах улыбка. Не слишком широкая, но и не скупая. Ровно такая, которая способна очаровать.

Улыбнись он мне вот так в первую нашу встречу и я, наверное, моментально в него влюбилась, а не тряслась осиновым листом от страха.

Хочу сохранять и внутреннее и внешнее спокойствие, но не получается. По телу снова проносится дрожь, но на этот раз приятная-приятная.

— Людмила Олеговна, рад с вами лично познакомиться и узнать, от кого Эдита унаследовала свою красоту.

Мне хочется засмеяться, потому что Бармалей проявляет максимум галантности и пока что ни разу не сказал слово «блядь». Но у нас всё еще впереди.

Мама самую малость тушуется и принимает свой фиолетовый букет. Несмотря на то, что ее ученики стабильно задаривают цветами по праздникам, меньше их любить она не стала. У нас весь дом уставлен комнатными цветами. На моей памяти ни один не пропал и не сгнил.

— Манюнь, тебя я без подарка тоже не оставил, — Бармалей обнимает меня за талию и почти целомудренно целует в висок.

Но мне и этого достаточно, чтобы снова почти «поплыть».

Ксюша в моменты особенного вдохновения иногда делилась со мной различными размышлениями на тему мужчин и всего, что с ними связано. Всех их она определила для себя в две категории: целовабельный и нецеловабельный. Не уверена, что такие слова вообще существуют, но не суть.

Если от одного поцелуя с мужчиной у тебя всё внутри искрит и напрочь обрывает провода, значит он — целовабельный. С таким объектом можно двигаться дальше.

Если от поцелуя выворачивает, соответственно, такой объект нам не подходит и от него нужно сваливать.

В случае с Бармалеем, кажется, сработал первый пункт. Я до тянущей боли внизу живота хочу его поцелуев. И сама хочу его целовать-целовать-целовать.

Выдыхай, Эдита. Просто выдыхай. Ты летишь в омут с головой. Притормози.

— Сергей, а вы представитесь? Из Эдюши слова клещами вытягивать приходиться. Ничего рассказывать не хочет. Партизанка.

— Скорее, верная шпионка, — Бармалей бросает в мою сторону лукавый взгляд.

У меня тут же сбивается дыхание. Я прячу лицо в пышном букете.

Задница вы, Сергей Бармалеевич. Просто задница.

— Бармалеев Сергей Викторович. Тридцать восемь лет. Не женат. Детей нет. Пагубные привычки есть. Каюсь. Люблю сигареты, бокал хорошего алкоголя в приятной компании и вашу дочь.

Кажется, мы с мамой обе застываем. Быстро переглядываемся.

Мое глупое наивное сердце подскакивает к самому горлу, затем будто летит вниз и бьется-бьется-бьется. Так горячо и так отчаянно.

Это игра. Просто игра. Бармалей не любит меня. Конечно, нет. Пусть у меня и не было романтических отношений, но и последней дуре станет понятно, что один поцелуй не может всё так кардинально изменить.

Тихо выдыхаю и улыбаюсь.

Мама выглядит чуть-чуть обескураженной, но сбить себя с толку не позволяет. Буквально атакует Бармалея новыми вопросами и сканирует его взглядом. Уверена, рассматривает всё, даже стройный ряд больших пуговиц на пальто.

Мы втроем садимся в машину. Оказывается, Бармалей приготовил для мамы целую развлекательную программу. Музей, галерея, шопинг и ужин в элитном французском ресторане. Я немного паникую, потому что одета неподобающе.

— Манюнь, ты и в мешке из-под картошки всё равно будешь выглядеть как принцесса, — шепчет Бармалей и помогает мне пристегнуться.

Я, наверное, краснею, потому что чувствую жар в щеках.

Ну какая из меня всё-таки может быть шпионка, если я так безбожно транслирую все свои мысли и эмоции? Их даже слепой с легкостью прочтет.

День проходит очень насыщенно. Мама от Бармалея не отстает, но стоит отдать ему должное, держится он прекрасно. В сто раз лучше, чем я. Так со стороны посмотришь и никогда в жизни не подумаешь, что он играет… что он вращается в опасных кругах.

И в музее, и в галерее мама заметно расслабляется. Ей здесь нравится. Нравится ли Бармалей — не знаю. Хочу, чтобы понравился. Страшно подумать, что буду ей говорить, когда вся наша шпионская игра закончится. Не сошлись характерами? Из-за разницы в возрасте нам стало скучно друг с другом?

Если не понравится, будет проще сказать о нашем разрыве, но… Станет сложней объяснять, почему на время игры я всё еще остаюсь рядом с ним.

Следующим в списке у нас шопинг. Мама сопротивляется, не хочет, чтобы на нее тратили деньги. Бармалей остается непреклонен. Я всё жду, когда мама во всю проявит свой характер. Она это умеет, но почему-то медлит.

Бармалей предлагает нам вдвоем что-нибудь выбрать и купить, а он пока подождет нас на парковке. Хотя было бы любопытно посмотреть на него в бутике женской одежды или косметики.

Мама долго молчит. Рассматривает помады и флаконы с духами. Я хожу рядом с ней, кусаю губы и нервничаю. Кожей чувствую, ей есть, что сказать.

— Он тебе не нравится? — шёпотом спрашиваю.

— Ну почему же? Первое впечатление твой Серёжа производит очень даже положительное. Умеет себя подать, — отвечает мама и смотрит не на меня, а на помады.

— Но?

— Он слишком взрослый для тебя. Слишком… Не знаю, даже какое слово подобрать. Вряд ли тебе хватит сил выдержать такого мужчину, как он. И… Столько денег тратит. Ты у меня из скромной семьи. Вдруг начнет попрекать достатком? И всё у вас так быстро, Эдюш. Боюсь, что влюбишься, а он потом тебе больно сделает. Вы же мир совсем по-разному видите.

К нам подходит улыбчивая консультантка, предлагает свою помощь и тем самым прерывает разговор.

Я думаю над тем, что сказала мама, пока мы едем в ресторан. Без подарка она не ушла. Мы выбрали ей классный парфюм. Такого точно ни у одной из ее коллег нет. Будет чем похвастаться.

В ресторане мы все наконец-то немного расслабляемся и отдыхаем. День оказался ну уж очень активным. Мама с Бармалея переключается на меня, интересуется делами в университете. Ну хоть здесь я могу ей не врать, поэтому рассказываю правду.

Иногда ход мыслей совсем немного сбивается, потому что Бармалей опускает свою тяжелую ладонь мне на коленку. А еще он смотрит на меня. Я замечаю это боковым зрением. Внимательно. И слушает он тоже внимательно. Мамин взгляд прыгает от меня к нему и обратно.

Мне жутко неловко. Я уже взрослая. Должна вести себя уверенней, но не получается. И ладонь Бармалея… Только о ней и думаю. Чёрт.

Когда нам начинают приносить блюда, я замечаю, что мне на телефон приходит сообщение. Номер неизвестный. Чуть хмурюсь, но всё же открываю.

«Выйди, красавица, на парковку. Поговорить надо».

У меня будто кровь леденеет в жилах.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, аккуратно осматриваюсь по сторонам. Знакомого лица не нахожу, но всё равно чувствую себя ужасно. Будто попала на предметное стекло микроскопа.

Лёша. Он где-то здесь.