Глава 26

— Тебе он срочно нужен? — спрашиваю у мамы, пока мы с Серёжей стоим в пробке.

Тридцать первое декабря, да еще и пятница. Комбо.

— Я подожду, Эдюш. Ничего страшного. Потом пришлешь.

Не знаю, почему, но я не могу отделаться от ощущения, что мама чуточку волнуется. Из-за этого ежедневника.

— Точно? Я могу второго на почту съездить.

— Нет-нет. Не нужно. Отдыхай. У тебя там еще впереди экзамены. Это же просто, считай, тетрадка, — слышу короткий смешок.

Наверное, я уже себе придумываю то, чего нет. И неудивительно. Новый год мы будем праздновать на даче с друзьями Серёжи. Останемся с ночёвкой, и… Я уверена почти на сто процентов, что сегодня всё и случится.

Всё — это наш с ним секс. Я в предвкушении, но в то же время самую малость боюсь. Слишком хорошо успела прочувствовать то, какой Бармалей… большой. Я знаю, как устроена женская и мужская физиология, но в голове всё равно не укладывается, как мы… сможем ли?

Щеки мгновенно становятся горячими. Пока говорю с мамой, стараюсь смотреть в окно, чтобы Серёжа ничего не заподозрил. Но, думаю, у меня всё на лбу написано.

Когда пробка постепенно рассасывается, я заканчиваю разговор и прячу смарт в карман куртки.

— Я могу Гришу напрячь, если твоей маме так уж нужен ее блокнот.

— Вы жестокий человек, Сергей Бармалеевич, раз готовы лишить своего человечка нормального новогоднего праздника.

Мне до жути нравится иногда вот так играть с Бармалеем. Люблю подразнить его и своих внутренних чертей.

— Это ты меня заставляешь ходить со стояком и полными яйцами, — он бросает в мою сторону лукавый взгляд. — Это пиздец как неудобно. Так что, кто еще из нас двоих по-настоящему жестокий?

Жар прокатывается по всему моему телу. Я смущенно прячу нос в складках своего шарфа. Знаю, что когда-нибудь привыкну и к прямолинейности Серёжи. Ну как-то уж мои нежные уши привыкли к его крепкому матерному словцу, верно?

— Куницын не объявлялся?

— Поздравил с наступающими праздниками и прозрачно намекнул, что наше сотрудничество продолжится и в следующем году.

Всякий раз, когда я вспоминаю каждый свой разговор с Александром Степановичем, меня пробирает нервная и неприятная дрожь. И взгляд его этот… Господи, от него просто становится тошно и мерзко!

Хочу, чтобы всё это наконец-то закончилось. Может, стоит загадать именно такое желание в момент, когда часы буду бить двенадцать раз?

А что тогда случится со мной и с Бармалеем? Мы просто расстанемся?

Гоню прочь плохие мысли и полностью сосредоточиваюсь на будущем празднике.

Дача оказывается весьма внушительной. Места в ней точно хватит всем. Вчера выпал невероятно красивый пушистый снег. Единственный его минус — сложная проходимость. Ехать под горку, да еще и заснеженную, то еще удовольствие. Я даже предлагаю Серёже помочь. Выйти из машины и подтолкнуть. Он только смеется и говорит, что моей «кроличьей» силы в любом случае не хватит, а затем вдавливает педаль газа в пол. Машина тут же преодолевает препятствие.

С собой мы привозим несколько пакетов с продуктами. Один из них я помогаю донести. На крыльце нас уже встречает Алина.

— Какая ты хорошенькая, — улыбается она мне и забирает часть продуктов.

Я чуть-чуть смущаюсь, но мне приятно. Не зря же весь день сегодня потратила, чтобы одеться и красиво, и удобно.

Когда мы ныряем в тепло дома, я тут же снимаю куртку и меховые ушки. Меня перехватывают Таня с Дашей, а Бармалей уходит с мужчинами колоть дрова. Мы купили много мяса. Будем жарить на гриле стейки.

Девочки наперебой спрашивают меня, как дела и всё ли у нас хорошо с Серёжей. Всё еще памятуя о том, что я должна фильтровать большую часть информации, я стараюсь отвечать непринужденно, но поверхностно.

Работа на кухне начинает кипеть. Я принимаю активное участие в готовке. Как всегда, больше слушаю, чем сама разговариваю. Девочки уже распивают потихоньку шампанское. Наливают и мне, но я скорей делаю вид, что пью. Просто не очень хочется.

Время от времени я замечаю в окне Бармалея. Он в куртке нараспашку и в свитере под горло расхаживает с топором, колет дрова и смеется, слушая друзей. Затем и вовсе снимает куртку. Жарко, наверное. Я немного злюсь на него, потому что боюсь. Может же простудиться.

— Мы здесь, Эдита, — зовет меня Таня и улыбается, когда я перевожу взгляд на нее. — Смотрю, Серёжа наш к тебе уже под кожу пробрался, да?

— Ну хватит тебе, — машет рукой Даша. — Сама что ли не помнишь, какой была в ее возрасте?

Уверена, я краснею до корней волос. Прячу взгляд в тарелке, куда высыпаю нарезанный сладкий перец.

Время плавно катится к вечеру. Бармалей заглядывает к нам только на пару минут, чтобы забрать мясо и специи. Я жадно смотрю на него. С девочками, конечно, весело, но… Я хочу к нему.

Влюбленная дурочка? Ну и пусть. За это мне уж точно не стыдно.

Бармалей мажет по моему виску губами и проводит пальцами по пояснице прежде, чем уйти. Я чувствую, что вспыхиваю. Мне никакие блюда уже неинтересны и никакой Новый год ждать не хочется. Но я стараюсь сохранять спокойствие.

Когда мы заканчиваем с основными приготовлениями на кухне, девочки показывают, где наша спальня. Нужно еще привести себя в порядок, а я вместо того, чтобы разобрать вещи, кошусь на большую двуспальную кровать.

От мыслей и фантазий подрагивают коленки и внизу живота всё закручивается в горячий тугой узел.

Выдыхай, Эдита. Просто выдыхай.

В конце концов, я беру себя в руки и достаю из сумки аккуратно сложенное платье. Оно сливового цвета и в пайетках. Броско, ярко, но не вульгарно. То, что нужно для праздника.

Пока привожу себя в порядок, снова думаю о том, как там Ксюша. Как бы ни пыталась, не могу выбросить ее из головы. Мы всегда на Новый год обменивались подарками, праздновали его чуть раньше запланированной даты, а затем каждая из нас уезжала к своим родителям. Мы украшали вместе квартиру. Было весело и по-своему уютно. И вот так всё по-дурацки закончилось.

Закрываю на пару секунд глаза, массирую переносицу и возвращаюсь к макияжу.

Хотя бы один день я имею право подумать только о себе. Имею право расслабиться и насладиться вечером.

— Ты там скоро? — стучит в дверь спальни Таня.

— Да-да. Еще минутка.

Я быстро возвращаюсь к зеркалу и пытаюсь застегнуть сережку. Чуть царапаю нежную кожу мочки, но всё же продеваю ее. Непривычно массивные украшения, но для праздника самое оно.

Отхожу чуть назад, чтобы увидеть себя в полный рост. Убираю распущенные и чуть-чуть завитые волосы на спину. Кручусь то в одну сторону, то в другую. Платье с голыми плечами. Но если мы вдруг выйдем на улицу можно будет просто накинуть куртку.

Придирчиво рассматриваю свои губы. Накрасила их в тон к платью, но теперь сомневаюсь, оставлять ли.

Я больше наряжаюсь не для себя, а… для Бармалея.

Страшно волнуюсь. В глубине души хочу, чтобы ему сорвало крышу, когда он меня увидит. Вот такой.

Самоуверенно? Очень. Но… Не всё ли равно?

Убедившись, что выгляжу отлично, решаю оставить помаду. Но не успеваю сделать даже шаг, когда в комнату заходит Бармалей. Он резко тормозит. Слегка удивлённый взгляд слетает к моему аккуратному, но подчеркивающему грудь, декольте.

По коже рассыпаются мурашки.

Бюстгальтер я не надевала. Под платье он не подходит. Вроде бы и одетая, но сейчас чувствую себя обнаженной.

— Член мой ты всё-таки решила не щадить. Да, манюнь?

Мы встречаемся взглядами. У Бармалея там одна сплошная темнота и… похоть? Желание?

Мне и страшно, и волнительно, и приятно. Ничего не могу с собой сделать и расплываюсь в победно-лукавой улыбке.

Бармалей закрывает за собой дверь и идет в мою сторону. Адреналин в крови тут же подскакивает. В горле сохнет, но я стою с расправленными плечами. Жду. Трепещу.

Тяжелый взгляд снова мажет по моей груди, поднимается к шее и приоткрытым губам.

Еще чуть-чуть и меня всю начнет мелко потряхивать.

Бармалей останавливается. Близко-близко. Я слышу его учащенное дыхание. Чувствую тепло его кожи. Он буквально окунает свою ладонь в мои волосы на затылке, прижимает к себе и целует.

Я привстаю на носочки, льну к нему, опускаю руки на широкую твердую грудь.

Меня сносит поцелуй Серёжи. Сносит своей уверенностью и агрессивностью.

Вся помада к чёрту размазывается, я ощущаю ее сладковатый привкус на языке. Смелею и обвиваю руки вокруг шеи Бармалея. Чувствую его возбуждение, я и сама уже на пределе. Ни о чем другом думать не могу. Все мысли вмиг становятся неповоротливыми и вязкими.

Серёжа отпускает мои волосы, скользит ладонями к ягодицам, сжимает их, затем тянет платье вверх, оголяя их. Я плотней жмусь к нему, тихо стону прямо в губы, когда он касается обнаженной кожи.

— Блядь, — выдыхает Серёжа и подхватывает меня под попу.

Дыхание перехватывает. Я вся горю. И внутри, и снаружи. Между ног вспыхивает уже знакомая тянущая боль возбуждения.

Серёжа укладывает меня на постель. На секунду разрывает поцелуй, смотрит на меня. Я ощущаю его взгляд почти физически. По коже рассыпаются мурашки. Сама я тоже тяжело и часто дышу, отчего вполне комфортное платье, сейчас кажется слишком тесным.

— Я сожру тебя, манюня.

Его признание вызывает во мне пьяную улыбку. Кто бы еще сказал нечто подобное?

Серёжа склоняется надо мной и стаскивает платье до середины живота. Я чувствую свои затвердевшие соски. Они ноют, требуют ласки. Бармалей сжимает полушария, затем облизывает каждое по очереди, втягивает соски, мучает их.

У меня не получается контролировать себя. Я превращаюсь в один сплошной оголенный нерв. Меня выгибает дугой. Внутри творится такое безумие, которому я не могу подобрать ни единого подходящего определения.

Серёжа удобно устраивается между моих бёдер, продолжает мучить мою грудь. Я вся мокрая. Чувствую это и немного смущаюсь. Бармалей сжимает мою талию, затем ныряет ладонями под платье и снимает мое нижнее белье.

Я непроизвольно вся сжимаюсь. Он это замечает.

— Всё хорошо. Я тебя не обижу, — шепчет и снова целует.

Знаю, что не обидит. Этот пунктик мы уже давно преодолели. Я всё также сильно хочу его, но смущаюсь и боюсь.

— Ты охуенно красивая девочка. Тебе нечего стесняться, — внушает мне Бармалей.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я чувствую, как его пальцы ласкают внутреннюю сторону моего бедра, затем касаются влажных складочек, раздвигают их и…

Меня снова выгибает. Я зажмуриваюсь, потому что… потому что это прикосновение слишком приятное. Оно бьет мелкими импульсами тока по нервным окончаниям и срывает любые предохранители.

Всё это слишком ново для меня. Но я даже не успеваю отдышаться нормально, когда ощущаю на своем бедре губы Бармалея.

Не получается нормально вдохнуть. Набираюсь смелости, опускаю взгляд. Серёжа целует мое бедро и смотрит на меня. Я инстинктивно хочу свести ноги, но он не позволяет, фиксирует их. В голове красным пульсирует сигнал, что Бармалей сейчас увидит всю… меня. Влажную, перевозбуждённую, открытую перед ним.

Господи, как же неловко! Что он обо мне подумает?!

Судорожно сжимаю пальцами его ладонь на моей талии. Не могу вытолкнуть из себя ни единого слова. Кажется, если он посмотрит туда, я умру от стыда.

И Бармалей делает это.

Я с трудом сглатываю. С губ срывается короткое, но честное «ах», когда он целует мои влажные складки, проталкиваясь языком к набухшему клитору.

Неловкость рассеивается. Стыд исчезает, когда я осознаю, что ничего ужасного не произошло. Наоборот, становится хорошо. Очень-очень хорошо. Я вся в собственной помаде, возбуждении и поцелуях Бармалея.

Откидываю голову на подушку, закрываю глаза. До сих пор не верю, что всё это происходит в реальности. Мое тело само подстраивается под язык Серёжи. Он ласкает меня, дразнит и доводит до безумия.

Тугой раскаленный узел только увеличивается с каждым новым движением. Бармалей втягивает мою плоть, посасывает, целует и просто вылизывает. Кажется, я окончательно растворяюсь в этом мужчине.

Оргазм прошивает меня насквозь. Прокатывается вибрацией по всему телу и сосредоточивается между ног. Я гашу в себя громкие стоны, сжимаю края одеяла и сильней выгибаюсь. У меня поджимаются пальцы на ногах. Соски твердые до предела, а затем… Затем наступает такая невероятная легкость, которой я никогда прежде не ощущала.

— Ты даже кончаешь красиво, — севшим голосом комментирует Бармалей и снова облизывает мою грудь.

Мне не хватает сил открыть глаза. Щеки ужасно горят. Уверена, что они сейчас красные-красные. Ну и ладно.

— Посмотри на меня, — я чувствую тепло дыхания Бармалея на своих губах.

Лениво и нехотя открываю глаза. Чуть жмурюсь, смущенно улыбаюсь. Замечаю остатки помады на подбородке Серёжи. Стираю их большим пальцем.

— Спасибо.

Его темные брови взлетаю вверх. Удивляется.

Похоже, Бармалею тоже еще только предстоит привыкнуть к моей…хм… вежливости, как и мне к его временами грубой прямолинейности.

— За оргазм меня еще никто не благодарил, — нагло улыбается.

— Значит я буду первой.

— Нас уже ждут, — он убирает с моего лица прядь волос. — Конечно, мне не шаманское сейчас глотать хочется, но уважение проявить надо.

— А чего тебе сейчас хочется?

— Трахать тебя. И если вдруг решила, что сегодня выспишься, то даже не надейся. Раньше утра из-под меня не вылезешь. А сейчас нам, правда, пора.

Я нехотя встаю. Меня немного пошатывает, но Бармалей вовремя ловит за талию и сам одергивает край моего платья. Я привожу в порядок верх.

Времени снова красить губы у меня нет, поэтому только причесываю волосы и подправляю тушь. Теперь остается лишь надеяться, что никто не заметит по моему внешнему виду, чем мы тут занимались. Иначе точно со стыда сгорю.