Глава 4

— Всё отлично, мамуль. На семинаре по истории журналистики десять баллов поставили. По социальным коммуникациям — пять.

— А почему пять? Не доработала?

— Нет, мамуль. Не в этом дело. У Ирины Николаевны своя система оценивания, — вздыхаю. — У нее на семинаре больше пяти никто не набирает.

— А как же сто получится в январе?

— У нее просто сам экзамен сложней, чем по остальным дисциплинам. Заданий больше.

— Может, можно выпросить дополнительное задание до экзаменов? Эдюш, ты интересовалась?

Мне стоит немалых усилий, чтобы не закатить глаза. Неправильно это. Некрасиво. Пусть мама и не видит сейчас моего лица.

Но уж очень хочется, потому что разговоры об оценках за столько лет учебы, сначала в школе, а теперь в универе, изрядно надоели.

— Нет, мамуль. Не интересовалась. С успеваемостью у меня полный порядок. Если бы где-то не добирала, обязательно выпросила доп. задание. Не волнуйся.

— А физкультура?

Снова вздыхаю и ловлю взглядом Ксюшу. Она уже во всю наводит марафет и тычет указательным пальцем по невидимым часам на своем запястье, мол поторапливайся давай.

Я киваю и снова отворачиваюсь к окну.

— Работаю над этим.

Так уж сложилось, что физра имеет серьезное влияние на общую картину успеваемости. Без нее я легко могу лишиться красного диплома. Глупо всё это, конечно, но я уже смирилась. По всем остальным предметам у меня твердая пятерка, а здесь приветливо машет ручкой четверка. Не настолько уж я физически хорошо развита и каждый норматив мне дается с трудом.

— Каким образом? — не унимается мама.

Чувствую себя как на допросе.

В мыслях снова всплывает тот жуткий тип Бармалей. Его допрос, к счастью, длился меньше.

Прикрываю на несколько секунд глаза. Уже неделя прошла, а меня всё еще мелко потряхивает, когда вспоминаю всю эту ситуацию с потерянными ключами.

— Эдюш? — зовет меня мама.

— Я к физруку подходила и спрашивала, как подтянуть оценку. Он предложил научную статью написать. Занимаюсь ею. Потом должны будут напечатать в сборнике.

— Какая ты у меня молодец! Горжусь тобой, Эдюш. А с практикой что?

— Пока еще решается этот вопрос. Как только всё разузнаю, расскажу.

— Хорошо. Буду ждать. Только ты не затягивай, ладно?

— Постараюсь, мамуль. Мне уже пора. Еще домашку сделать надо.

От стыда прикусываю внутреннюю сторону щеки. Не люблю врать собственной матери, но по-другому сейчас не получится. Если узнает, что я собралась гулять, наш разговор затянется еще часа на три. Придется слушать нравоучения, что главное — это учеба, а не гульки с подружками.

Отчасти я с мамой согласна, отчасти — нет.

Возможно, если бы хоть иногда она мне позволяла отдыхать от учебы у меня было больше друзей. А так есть только Ксюша, с которой я сдружилась, когда переехала в большой город и поступила в универ.

В школе меня все считали выскочкой и скучной заучкой. В танцевальном кружке ситуация мало чем отличалась.

— Хорошо. Не буду тебя отвлекать. Целую и крепко обнимаю.

— Я тебя тоже, мамочка.

Наконец-то завершаю звонок и быстро принимаюсь переодеваться.

Надеваю вязаное платье чуть ниже колена, собираю волосы в хвост.

— А накраситься? — спрашивает Ксюша, когда замечает, что я протираю свои сапожки.

— Я брови уложила и ресницы подкрасила. Разве этого недостаточно?

— Ну мы же веселиться едем. Праздновать мой др. А ты как будто на пары собралась. Может, тебе помаду одолжить? У меня их куча.

— Нет, спасибо. Мне и так всё нравится.

Ксюша не настаивает, только пожимает плечами.

Нам приходится целых десять минут ждать такси. Телефон Ксюши уже разрывается от многочисленных звонков друзей, которые уже на месте и ждут только нас.

К «Колизею» мы подъезжаем с небольшим опозданием. Ксюша первой выскакивает на улицу. Я немного медлю, но всё-таки смелею и выхожу в вечерний холод.

Среди многочисленных друзей и знакомых Ксюши я почти сразу узнаю Мишу.

Всё-таки пригласила.

Ксюша ловит мой взгляд и расплывается в хитрющей улыбке.

Я на нее совсем не обижаюсь. Миша как человек мне нравится, поэтому ничего не имею против его компании.

— Сафонова! — Миша тоже замечает меня, машет рукой и идет навстречу.

— Привет.

— Я, если честно, не думал, что меня пригласят. Но рад увидеть тебя вне стен универа.

— Взаимно, — киваю.

Миша симпатичный парень, воспитанный. Я смотрю на него и в душе сразу приятное тепло расползается.

— Он на тебя запал, — хихикнув, шепчет мне Ксюша, пока мы всей компанией заходим в «Колизей».

— Да с чего ты это взяла?

— А я когда приглашала его, он отнекиваться стал. Сказала, что ты тоже здесь будешь, сразу согласился. Присмотрись, Эда. Я считаю, надо брать.

К чему присматриваться я искренне не понимаю. Миша вежливый не только со мной, но и со всеми вокруг. Это ни о чем еще не говорит. Да и опыта в отношениях у меня нет. Не складывается как-то.

Когда мы устраиваемся за нашим столиком, я некоторое время чувствую внутреннее напряжение и скованность. Непроизвольно скольжу взглядом по помещению. Сегодня ринг отсутствует. А на третьем этаже не горит свет.

Постепенно начинаю успокаиваться и вливаться в праздник. Миша занимает место рядом со мной. Мы болтаем, смеемся. С ним легко, поэтому я быстро соглашаюсь потанцевать и составляю компанию, когда Миша хочет выйти покурить.

— Не знала, что ты куришь.

— Иногда. Только не говори моей маме, она не любит сигареты, — отшучивается Миша, выпускает в небо струю дыма и прислоняется плечом к стене «Колизея». — А ты?

— Нет, я не курю. Не люблю запах сигарет.

— Сорян, — парень заводит руку с сигаретой себе за спину и теперь дымит в другую сторону.

— Всё в норме, — я смущенно улыбаюсь и обнимаю себя за плечи. Кажется, температура уже перевалила за минусовую отметку. Но хотя бы ветер утих.

Мы неловко молчим, потому что общих тем у нас как бы и нет. Слишком мало общаемся. Универ — единственная связующая ниточка.

— Уже решила, где будешь практику проходить? — вдруг спрашивает Миша и тем самым спасает ситуацию.

Я хватаюсь за эту ниточку обеими руками.

— Еще нет. Конечно, хотелось бы попасть в хорошую редакцию, чтобы там действительно опытом поделились, а не просто «принеси-подай». Но в такую так просто не всунешься. А ты?

— У меня дядя главный редактор в местной газете, поэтому всё пучком.

— Понятно.

— Могу попросить, чтобы он и тебя взял, хочешь? Его редакция сотрудничает с нашим универом. С бумажками проблем не должно возникнуть.

Замираю. Не верю своим ушам. Мишу, кажется, забавляет моя реакция. Он тихо смеется, по-доброму, и снова затягивается.

— Это просто практика, Сафонова, а не осколок Луны в качестве подарка.

— Да, я понимаю, просто, — обвожу растерянным взглядом ночную улицу, — неожиданно. Я уже почти смирилась, что придется проходить практику там, куда пошлют в качестве девочки на побегушках, а потом еще и сверху отблагодарить подарком за оценку придется.

— Я, конечно, ничего не обещаю, но с дядей поговорю. Он у меня мировой мужик, думаю, поможет. И никакие подарки ему вручать не придется.

— Правда? Я была бы тебе очень благодарна, — улыбаюсь и, наверное, сейчас вся свечусь от радости.

— Да рано еще благодарить, — Миша щелчком отправляет окурок в урну. — Если всё срастётся одним походом в кафе не отделаешься.

— То есть?

— Ну чего ты сразу напрягаешься? — Миша смеется. — Будет два похода.

Я с облегчением выдыхаю. Стыдно становится из-за того, что я сразу подумала о чем-то плохом.

— Можно и три, — улыбаюсь.

Возможно, Ксюша не так уж и не права? Не знаю.

— Вернемся к нашим? — интересуется Миша.

Я довольная киваю и поправляю пальто у себя на плечах, которое наспех накинула, когда мы выходили.

Мы идем в сторону парадного входа. Я краем глаза замечаю несколько черных иномарок, которые останавливаются на парковке. Не плавно, а резко и по-хозяйски как-то. Хочу отвернуться, но тут же чувствую холодок, который пробирается ко мне под кожу и рассыпается на мелкие осколки.

Бармалей.

Он захлопывает дверцу и уверенным шагом идет туда же, куда и мы с Мишей. Ко входу в «Колизей».

Я теряюсь. Пугаюсь и торможу. Запоздало понимаю, что веду себя как самая настоящая дура. Зачем так дергаться? В конце концов, не родной же отец меня застал поздним вечером в компании парня.

Но мне всё равно становится стыдно за то, что я не послушалась и снова сюда заявилась. С другой стороны, вечер проходит у нас отлично. Мои опасения оказались напрасными. Да и почему я должна делать так, как мне сказал посторонний человек бандитской наружности?

Из-за того, что я торможу Бармалей в компании нескольких мужчин первым поднимается по ступенькам крыльца, спрятав руки в карманах черного пальто нараспашку.

Как только я хочу с облегчением выдохнуть, Бармалей мажет по мне быстрым сердитым взглядом и скрывается в здании «Колизея».

Умом понимаю, что эта эмоция предназначена не мне и уж точно не вызвана моим присутствием. У него может быть сотня причин для такого плохого настроения. Но всё равно становится неуютно и зябко на душе.

— Всё хорошо? — спрашивает меня Миша.

Я перевожу на него взгляд. Моргаю.

— Да, абсолютно, — уверенно отвечаю и мы возвращаемся к ребятам.