Глава 6

Я снова оказываюсь в женской уборной.

Пячусь. Пол здесь гладкий, поэтому легко можно поскользнуться. Мне чудом удается сохранить равновесие. Вместо сердца в груди лупит тяжелый молот. Почти становится физически больно.

Валет скалится. Видит мой страх. Забавляется.

Как назло, кроме нас, здесь больше никого нет.

Я шарю взглядом по ряду умывальников. Ищу, чем можно защититься. Ничего подходящего не нахожу. Может, удастся залить ему глаза мылом для рук?

— Ну не трясись, лапуль. Я тебе денежку дам.

— Простите, но я не продаюсь. Дайте мне пройти, иначе я закричу, — говорю серьезно, но голос всё равно дрожит.

— Как это не продаешься? Все девочки здесь продаются, — разводит мужчина руками. — Одни работают в обслуге и получают за это зарплату, а другие, — он слегка прищуривается, плотоядно глядя на меня. — Получают денежку за то, что хорошо сосут и послушно раздвигают ноги. Ты умеешь сосать?

К щекам приливает жар. Я не глупая. Прекрасно знаю, что может происходить между мужчиной и женщиной за закрытыми дверями. Пусть у самой опыт нулевой. Тем не менее все эти грязные пошлости вызывают во мне неприятное душное смущение. Оно усиливает мой страх.

— Я не проститутка!

От того, что меня во второй раз за месяц принимают за нее на глаза наворачиваются злые слезы. Мне очень обидно.

— Да, ты красивая девочка, которая мне очень понравилась.

Валет подходит ко мне вплотную. Я больно вжимаюсь поясницей в ребро раковины. Не дышу. Не двигаюсь. Страх напрочь сковывает меня.

Чужие руки ложатся мне на талию и собирают ткань платья в «гармошку».

Я тяжело и нервно выдыхаю. Собираюсь с силами и толкаю мудака в грудь. Из меня вырывается вскрик. Валет с места даже не сдвигается. Я приложила все усилия, а на него это ни капли не подействовало.

Он чуть хмурится, хватает меня за плечо и разворачивает к себе спиной. Я встречаюсь в отражении зеркала с собственным испуганным взглядом.

— Отпустите!

Валет меня не слушает. Его ладони скользят по моей талии, опускаются, больно сжимают ягодицы.

Я замечаю в зеркале, как открывается дверь. На долю секунды ощущаю прилив болезненного облегчения.

Сейчас всё закончится.

Незнакомая девушка видит нас, пугается и бормоча что-то себе под нос, тут же уходит.

Я злюсь на нее. Ужасно. Хотя совсем ее не знаю. Она должна была мне помочь! Может, всё-таки позовет кого-то на помощь?

— Ну-ну, лапуль, не трясись, — Валет любовно прижимается щекой к моей щеке и смотрит на наше отражение.

От страха меня начинает подташнивать. Пытаюсь дернуться, но не получается. Меня буквально зажали в тиски.

Где Ксюша? Она должна заметить, что я долго не возвращаюсь!

Валет еще сильней вжимает меня в ребро раковины. Холодный мрамор больно врезается в живот. Он снова собирает подол моего платья, тянет вверх.

— Нет! — кричу.

Перед глазами всё плывет, но я вижу, как дверь снова открывается.

На этот раз вместо женской фигуры я вижу… мужскую. Знакомую.

Бармалей.

Он поможет, так ведь? В прошлый раз помог.

Не нужно было сюда приходить. Не нужно! Я должна была послушаться! Но не послушалась! Я попрошу прощения у него за это, пусть только… спасет.

Холодный взгляд темных глаз буквально проезжается по нам. Никаких эмоций. Он неторопливо идет к ряду раковин. Останавливается через три раковины от нас и подносит руки к автоматическому крану.

— Смотри, какая красивая девочка, — хвастается Валет и сжимает пальцами мои скулы, поворачивает мою голову в сторону Бармалея. — Я таких здесь еще не видел.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты здесь больше не появлялась? — спокойным холодным тоном спрашивает Бармалей и переводит взгляд на меня.

У меня внутри всё больно-больно сжимается. Я снова нахожусь под его прицелом.

— Предупреждал, — Бармалей сам же отвечает на свой вопрос, убирает руки и достает несколько сухих полотенец из отсека, чтобы вытереться.

— Ну так что скажешь? Красивая? — не унимается Валет и сильней сжимает мои скулы.

Мне больно. Страшно.

— Красивая, — соглашается Бармалей, выбрасывает полотенца и неторопливо идет в нашу сторону.

Одет во всё черное. Строгий стиль. Слишком жесткий контраст на фоне светлого интерьера уборной.

Господи, о чем я вообще сейчас думаю?!

Это просто защитная реакция.

— Я могу поделиться, братан. Не проблема, — предупреждает Валет и выпрямляется. Я вслед за ним, но сама толком пошевелиться не могу — меня никто не отпускает.

Бармалей останавливается в шаге от нас. Я чувствую аромат его одеколона. Он пахнет морозным хвойным лесом.

— Нам тебя раздеть или ты сама?

Его вопрос выстрелом пробивает мое сознание. Я тихо всхлипываю. Если бы Валет сейчас меня не удерживал, я наверняка просто рухнула на холодный мраморный пол и потеряла сознание.

— Может, решила, если оденешься как монашка никто на тебя внимание здесь не обратит? В зеркало на себя давно смотрела? А, шпионка? — Вижу, как напрягается челюсть Бармалея. Он не просто смотрит на меня, а сверлит своим взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

Я ничего не могу сказать. Не получается заставить язык шевелиться.

— Валя, подружку ее сюда приведи.

Валет тут же отпускает меня, ухмыляется и уходит.

Я чувствую, как болью пульсируют скулы, кожа на талии и животе. Судорожно хватаюсь пальцами за край раковины, чтобы не упасть. Колени страшно дрожат.

— Зачем вам Ксюша? — сипло спрашиваю.

Бармалей не отвечает. Он склоняет голову чуть набок, рассматривает меня. Протягивает руку, я дергаюсь. Ему всё равно. Прикасается к краю моего платья и грубо дергает вниз, приводя в порядок.

— Умойся, — приказ. — На шлюху похожа.

Я вздрагиваю. Смотрю на себя в зеркало. Под глазами размазалась тушь. Волосы взъерошены. Щек горят. Быстро умываюсь и стараюсь подавить в себе всхлипы.

Через несколько секунд Валет приводит Ксюшу. Она выглядит растерянной, но, когда замечает меня, кажется жутко напуганной и абсолютно трезвой. Я, впрочем, тоже не чувствую, что пила сегодня алкогольный коктейль.

— Еще раз ее сюда приведешь, — всё тем же спокойным тоном, от которого у меня мурашки по спине ползут, обращается Бармалей к Ксюше, — нахуй отсюда вылетишь. Я понятно изъясняюсь?

Ксюша быстро кивает.

— А теперь развернулись и съебались домой. Обе.

Бармалей напоследок бросает в мою сторону быстрый взгляд и уходит вместе со своим дружком.

Когда дверь уборной с хлопком закрывается, я обессиленно присаживаюсь на корточки и прячу лицо в ладонях.

— Эда, что здесь, блин, случилось?!

Ксюша подбегает ко мне и присаживается рядом.

— Я же тебе говорила! — вспыхиваю и поднимаю голову.

— Да ну что ты говорила?

— Выбрать другое место. Ты не послушала.

— Откуда я знала, что так получится?

Я резко выпрямляюсь. Злюсь до невозможности и слез.

— Ты не знаешь, где работаешь? — психую.

— Знаю, но меня никто по туалетам не зажимал. Ни разу. Я не виновата, что ты ходячая проблема, Эда!

От бессилия мне хочется кричать.

— Я уезжаю домой, — бросаю и быстро выхожу из уборной.

— Почему ты на меня сразу злишься? — летит мне в спину.

— Я на себя злюсь! За то, что с тобой согласилась, а не поступила так, как считала нужным.

Быстро прощаюсь с ребятами, забираю свою верхнюю одежду и ухожу.

На парковке всё еще стоят те черные иномарки, которые принадлежат Бармалею. Возле одной из них стоит он, Валет и еще несколько мужчин.

Я ёжусь. Отворачиваюсь и дрожащими пальцами пытаюсь вбить адрес, чтобы меня забрало такси. Плевать на деньги. Я хочу поскорей уехать отсюда и больше никогда не появляться в этой части города.

Когда оказываюсь дома, стаскиваюсь с себя одежду и забираюсь под одеяло. Меня бьет крупная дрожь. Никак не получается согреться. Закрываю глаза и сразу же вижу злого Бармалея.

Страшно. До одури.

Реву в подушку. Я уже в безопасности, но всё равно ее не чувствую.

Ксюша приезжает через час после меня. Я намеренно отворачиваюсь лицом к стене. Подруга тоже меня не трогает.

На протяжении последующей недели мы обе стараемся избегать друг друга и не разговаривать.