Глава 15 · Доверься мне

— Олух ты чешуйчатый! — мама закатила глаза. — Как и все мужчины. Уведут ведь девушку. Прямиком у тебя из-под носа, тормоз ты этакий! Пока чешую чешешь да ничего не делаешь, другой ее под локоток хап и под венец. Ведь любому дураку, кроме тебя, разумеется, ясно, что такое золото на дороге не валяется.

— Мама! — протянул укоризненно, но все же вынужден был согласиться, что какой-то резон в ее словах был.

— Не мамкай мне тут! Большой вырос, а ума не нажил. Коли не мать родная, то кто тебе мозги вправит? Чего кота тянешь за сам знаешь что? Ведь влюбился, я ж вижу. И ты ей по нраву. Так чего мычишь, а не телишься? Мужик ты или где, в самом-то деле?

— По нраву я ей? — переспросил о главном, даже не став возмущаться насчет разоблачения моих чувств к нашей ясноглазой поварихе. — С чего ты взяла? Говорила она тебе что-то?

— Ишь, разволновался-то как! С того взяла, что на свете давно живу, — фыркнула. — И шестерых мужей поменяла. В состоянии увидеть, когда мужик по девушке слюни пускает. Одного понять не могу, чего ты ждешь? Малохольным не был никогда, вроде. Где не надо, так даже чересчур шустрый. А где требуется ускориться, так наоборот, рогами в пол уперся и не свернуть его!

— А что я сделаю? — пожал плечами. — Не нужен я ей. Не раз дала понять.

— А ты понастойчивее будь. Пусть объяснит. Может, причина и яйца выеденного не стоит? Приласкай, приручи, расспроси. Думаешь, только у влюбленных мужиков словесный понос нападает? Мы, бабы, в точности такие же. Мне, что ль, тебя учить, как с девицами себя вести?

— Мама! — встал, почувствовав, что разговор скоро свернет в теоретическую часть по обольщению женского пола — только этого мне и не хватало!

— Не мамкай! Ступай к ней, тугодум. И чтобы никого к Эни и близко не подпускал, ясно? Сам действуй, а других гоняй поганой метлой. А не то встану и выпорю, так и знай!

— Понял, — поспешно ретировался и спустился в гостиную.

Как раз вовремя, чтобы услышать крики с кухни.

Что там такое происходит?

— Ты тут вообще никто и звать тебя никак! — выпалила Маргарита, когда я вошел на кухню. — Не смей меня учить, поняла, стряпуха⁈

— Я просто предложила приготовить… — она глянула на меня глазами, полными слез.

— Что ты орешь? — обрушился на сестру.

— Это ты орешь! — взвилась та. — На беременную женщину, между прочим! — выставила вперед пузо. — Не стыдно? Я пришла за едой, во мне малыш растет, а эта, — ткнула пальцем в Эни, — мне куска пирога пожалела!

— Не пожалела, — прошептала девушка. — Это для Доротэи пирог, на утро. Он без соли, на приправках. Я предложила другое что-то приготовить и…

— Поставь на место, — кивнул на тарелку, что сестра прижимала к груди, как добычу. — Довела мать до инфаркта, а теперь еще и это?

— Я тут при чем?

— А кто с пузом вернулся? Поставь тарелку, слышишь? Тебе приготовят другое.

— Подавись! — она шваркнула ее на стол, и та едва не ускакала на пол. — Я тут с голоду помру, видимо! — задрав нос, ушла с кухни.

— Простите, — прошептала Эни. — Нехорошо получилось. Она в положении, ей надо хорошо питаться. Что мне приготовить, подскажите? Что она любит?

— Беременность не дает ей права хамить тебе и орать, — отрезал я. — И вообще, единственное, чем надо накормить мою сестру — это клейстер из картошки. Чтобы рот склеился.

— Это жестоко, — Эни улыбнулась, чем несказанно меня порадовала.

— Не обращайте на нее внимания, хорошо? Марго всегда такой была, ее ничто не исправит. Не была бы в положении, взашей вытолкал бы!

— Мэйнард…

Мое собственное имя заставило вздрогнуть. Она так произносила его! Вспомнил слова матери. Неужели я и правда ей нравлюсь?

— Эни, можем мы поговорить? — тихо спросил, вглядываясь в глаза — озера.

Сравнение избитое, знаю, но и я не поэт.

— О чем?

— О той тайне, которую ты столь тщательно оберегаешь. Не отрицай, — вскинул руку, — я знаю, что она есть. Из-за нее ты отталкиваешь меня.

Помолчал, дав девушке время возразить. Но она не сказала, что я все неправильно понял и на самом деле просто неинтересен ей как мужчина. Это приободрило, позволив продолжить.

— Что бы это ни было, ты можешь поделиться со мной. Я помогу. Правда. Осуждать не буду, клянусь. Просто расскажи, в чем дело и как тебе помочь.

— Никак, — едва слышно донеслось в ответ от нее, побледневшей. — Вы не сможете помочь. Вам лучше не знать.

— Эни, ты совсем меня не уважаешь? Я такой слабак по-твоему? Посмотри в мое лицо.

Ее озера уставились на меня. Все внутри сжалось. Потянуло к ней с неимоверной силой.

— Доверься мне, Эни, — хрипло выдохнул, притянув ее к себе. — Пожалуйста!

Но она, вместо того, чтобы рассказать о своей такой страшной тайне, вдруг прильнула ко мне, обвила шею руками и поцеловала. Неумело, просто чмокнула, но мне и этого хватило, чтобы потерять контроль над собой. Вжав еще сильнее в себя и млея от того, как ее смятые груди вжимаются в мое тело, впился в розовые губки. Раскрыл их, играя то с одной, то с другой — даже не знаю, какая из них будоражит сильнее, обе сладкие, как персики.

Руки ласкали нежное тело. Запустил ладонь в волосы, сбросив чепец, будь он неладен. Роскошные пряди, пахнущие травами, рассыпались по плечам девушки. Открыл глаза, любуясь ими. На мгновение показалось, что сквозь русый цвет пробивается сияющее серебро. Но было не до того. Застонав, снова смежил веки, наслаждаясь поцелуем — страстным, заставляющим дрожать и… желать большего.

Но Эни прекратила его. Уткнулась лбом в мою грудь. Потом выбралась из объятий, шагнула в сторону.

— Постой! — подался за ней, но девушка замотала головой и убежала с кухни.

Она же… Усмехнулся, чувствуя, как горят губы — будто их перцем присыпали. Она же только что обвела меня вокруг пальца — поцеловала, чтобы ничего не рассказывать! Хитрая статуэтка! Но ничего, я узнаю правду, хочешь ты этого или нет, узнаю, не отвертишься!